blue flowers

Но, верь мне, помощи людской Я не желал... Я был чужой Для них навек, как зверь степной; И если б хоть минутный крик Мне изменил - клянусь, старик, Я б вырвал слабый мой язык. М. Ю. Лермонтов.

      - Доброе, - не переставая глупо, но так искренне и восторженно улыбаться, произнес Фрэнк. - и куда же ты так вырядился? В это время Джерард уже во всю перебирал книги, папки и альбомы в шкафу с многочисленными полками, и бурчал себе под нос, что-то вроде "Да где же ты?.." - Нашёл! - поднял он руку, в которой держал зелёную папку. - А что там? - начиная еще больше путаться во всей этой ситуации, спросил брюнет. - Моя речь! - Речь? - Ну да, у меня же сегодня выставка... - Выставка?! - Ээм... да. А я разве не говорил? - потерев шею рукой, склонив голову, спросил Джерард. - Нет, абсолютно... - Чёрт, как я мог забыть? В таком случае... Уважаемый Фрэнк... ээ... Фрэнк..? - Айеро. - Уважаемый Фрэнк Айеро, имею честь пригласить тебя на выставку моих работ, которая состоится сегодня во второй половине дня, в два часа ровно! - после чего последовал джентльменский жест - поклон. Фрэнк уже не мог сдерживать смеха, поэтому, согнувшись пополам звонко и озорно захохотал. Этот смех был настолько заразительным, что уже через пару секунд квартира наполнилась заливистым гоготом двоих. Тут смех Фрэнка резко оборвался. - Только... только, Джерард, у меня кроме грязной толстовки и таких же джинс ничего нету. Не думаю, что все, кто придут туда будут рады мне, я лучше гд... - В таком случае, - перебил юноша парня, - оденешь что-то мое. Надеюсь, что выходные штаны не потерпят такое же фиаско, как пижамные, - вздохнул синеволосый и направился в спальню. - Джерард! Джерард, подожди! - ринулся брюнет за ним. Остановившись у порога в спальню синеволосого, Фрэнк, во власти смущения, склонил голову, исподлобья наблюдая за тем, как парень роется в своём шкафу, доставая оттуда очередные джинсы или рубашку и в недовольстве морща нос. - Ты заставляешь меня чувствовать себя более чем просто неловко. Ты за грёбанные сутки сделал для меня так много, что я просто обязан тебе жизнью и никак иначе, - ковыряя уголок дверного косяка, пробурчал брюнет. - Просто улыбайся чаще, хорошо? Но только искренне, - поднимая вверх указательный палец, состроив грозный вид, хихикнул Джерард. - О, кстати, я кое-что подобрал, вот, - добавил юноша, подавая Фрэнку мешковатые белые джинсы, зеленую футболку и кардиган. - Иди, примеряй!       Легкий гул разносится по просторному светлому залу с прозрачными колоннами. Стены увешаны многочисленными работами, заключенными в черно-белые рамы. Девушки в красивых вечерних платьях, в изящных туфлях, каждые пять минут смотрятся в зеркала, поправляя прическу, макияж или слетевшую с плеча бретель; мужчины в смокингах, лакированных туфлях вечно отдергивают удушающий галстук на шее или промакивают лоб платком. Блеск в глазах, но в стеклянных глазах куклы он кажется более живым, чем в их. Фальшивые улыбки, поддельная красота. Настоящие чувства и эмоции живут на тех холстах, что висят на стенах. Каждый мазок или штрих - неповторимый пыл, страсть, переживание... Что-то непередаваемое обычными словами или жестами, при создании которого испытываешь некий экстаз. Чувства... Двери зала вновь открываются, и порог перешагивают двое. Они настолько выделяются среди всей это серой толпы. Слишком все официальны. Они плевали на то, что на их плечах не черный строгий пиджак, а на ногах далеко не отдраенные до блеска туфли, они просто идут вглубь зала, приветливо всем улыбаясь. Люди словно по команде один за другим оборачиваются в их сторону, внимательно осматривая, некоторые девушки даже приподняли бровь, кто-то из мужчин с завистью смотрел на то, как они свободно шагают в обычной одежде, которая в отличие от их узких душных костюмов не смущает движений. - Что ж, добро пожаловать, - раскинув руки в стороны, улыбнулся Джерард брюнету. Фрэнк неуверенно прошел к одной из картин, затем к другой, к третьей... Парень долго ходил и осматривал каждую до мелочей, окунаясь в сюжет той или оной картины с головой. Вот очередная картина, особо привлекшая внимание юноши. На ней была изображена огромная толпа людей, и пусть они были цветными, но все же, далеко не самых ярких оттенков и тонов, а в центре холста была изображена девушка, она просто стояла прямо, а одна рука её была опущена вниз. В целом она тоже ничем не отличалась от всей этой серой массы, но начиная от кончиков пальцев той самой руки, следуя вверх до плеча и прямиком к сердцу пробиралась тонкими венками синяя полоса. Кое-где она разветвлялась, где-то шла прямо, а где-то извивалась, словно лента. И этот синий казался ослепительно ярким по сравнению с остальными оттенками на картине. Свет, исходящий от софита, что висел над картиной, словно маленькие брильянтики отражались в восторженных глазах брюнета. На свету ореховый цвет радужки стал казаться еще более светлым и походил на золотистый. Фрэнк настолько был увлечен изучением этой картины, что даже не заметил, как к нему подошел Джерард. - Что, настолько хороша? - усмехнулся синеволосый. - Это так... странно... - не отрывая взгляда от холста, ответил юноша. - Почему именно синий? И что вообще всё это значит? - Ну... - вздохнул Джерард, - смотри, каким бы красивым и цветным не казался этот мир людям, все же есть тот человек, который понимает, что ничего здесь радужного и яркого вовсе нет. Все серо и обыденно. Очень просто и скучно. Дело в том, что каждый рисует себе в голове картинки именно того, что он хочет видеть, а не что есть на сам деле, но сталкиваясь с реальностью и выпадая из иллюзий, начинает агриться и возмущаться. Все - просто существа. Но есть один. Человек. Действительно человек, а не ходячее и жалующееся на всё создание. Он видит мир так, как он есть, но при этом не жалуется на то, что реальность достаточно жестока и несправедлива. У него есть собственный мир, который ни коим образом не граничит с реальностью, но при этом, этот человек не теряется ни в одной вселенной, ни в другой. У него необыкновенное сердце, точно так же, как и кровь. Наверно, это будет звучать не совсем красиво или правильно, но... это словно десятки бабочек - такие яркие, свободные... В его глазах есть искра, свет. Их невозможно не разглядеть. Даже если на лице не сияет лучезарная улыбка, то глаза, блеск в глазах с легкостью может её заменить. Лучи солнца в таких глазах сияют ярче, потому что внутри есть еще одно. Почему именно синий? Это цвет свободы, вдохновения, легкого полёта... Это нечто... нечто парящее и воздушное, что-то, что не описать словами. Эта девушка не выделяется внешне среди всех других людей, но внутренне она сияет, когда огонь внутри остальных уже давно угас. Чтобы быть отличным от этого всего, необязательно отличаться внешне... - Фрэнк стоял и с упоением слушал бархатистый голос Джерарда. Он словно губка, впитывал каждое слово художника. Ноги уже затекли, правый бок стало опалять жаром от яркого софита, но все это отошло на второй план. Здесь Джерард. Только Джерард. Он, Фрэнк и эта картина, более ничего. - Знаешь, Фрэнки, а в твоих глазах именно эта искра, - прищурившись, улыбнулся синеволосый. - Это... невероятно, - лишь смог выдохнуть брюнет.       Щелчок открывающегося замка, отворяется дверь, и в коридор косыми лучами падает тусклый свет лампы в подъезде. Тихий смех, шебуршание, щелчок включателя и прихожая озаряется ярким светом. - Ахах да ладно, Фрэнки, зато пробежались перед сном! - смеется Джерард, тяжело дыша. - Ага... Если мне такие пробежки каждый вечер предстоят, то нет уж, увольте, - не менее тяжко вздыхая, хватая воздух ртом, отвечает брюнет. - Если бы ты не завизжал, то никакие собаки, возможно, за нами не погнались бы, - все не снимая улыбку с лица язвит синеволосый. - Да они в любом бы случае за нами погнались! Они голодные, а мы им как раз в качестве ужина подходим, - с толикой обиды в голосе бурчит Фрэнк. - Ахах, ла-а-адно, проходи в гостиную, а я пока ужин приготовлю. Сегодняшняя выставка меня ужасно вымотала... - слышится отдаляющийся голос. - Но ведь у тебя согласились купить целых три картины! Три! Это же круто, - пытаясь стянуть с ноги ботинок, кричит тому вдогонку Фрэнк. - Да, все прошло замечательно, но это не значит, что я не голодный, а теми канапе сыт не будешь! - крик в ответ и звук закрывающейся дверцы холодильника.       Легкий скрежет вилки о дно тарелки, чайник, закипающий на плите, тихое чавканье, звуки проезжающих машин за окном и порывов ветра. Уютно как в детстве. Закрой глаза и представь, как мама, стоя у плиты, готовит свои фирменные блинчики с повидлом или вареньем, крышка чайника вот-вот начнёт буйствовать, оповещая о том, что вода вскипела. Сейчас порог переступит папа, обнимет всех, а после все вместе сядут за стол и примутся ужинать. Но тут немного всё иначе. Вместо блинов - паста, вместо маминой суеты у плиты - тихое завывание ветра, вместо папиных приветствий - железная защелка в замке, но атмосфера... Ощущение уюта и тепла никуда не пропало. Оно здесь всегда было, есть и будет. Абсолютно всегда. Грязные тарелки уже отправились в раковину, а кипяток успел утопить чайные пакетики в кружках. Большая коробка с пончиками уже красуется на середине стола, а двое парней, глядя на них, глотают слюнки. - На счёт три... - Раз... - Два... - Два с половиной... - Три! - и оба потянулись за сладостью, пытаясь, кто быстрее, отвоевать банановое сдобное колечко. - Ес! - восторженно воскликнул Фрэнк, держа в руке банановый пончик. - Это нечестно! - по-детский надув губы и сложив руки на груди, буркнул Джерард. - Все по правилам! - гордясь своему "триумфу", ответил брюнет, собираясь уже откусить часть лакомства, но не тут то было... - Ах так?! - резко подорвавшись с места и хлопнув ладонями по столу, что Фрэнк аж подскочил на месте, прикрикнул художник. - Ну тогда я отменяю их! - закончив свою реплику, он тут же выхватил пончик из рук победителя и с криками "Юху!" и "Ура!" помчался в гостиную. - Эй! Так нечестно, и вообще! Отдай этот пончик мне! Я его заслужил! - А ты отбери! - прыгая на диване, держа в вытянутой вверх руке, бросил вызов синеволосый. - Ты сам напросился! - прокряхтел Фрэнк, перелезая через спинку дивана. Оказавшись на диване, брюнет попытался повалить Джерарда, прыгнув на него, но все тщетно. Фрэнк сам слетел с дивана, чуть не встретившись лицом к лицу, в буквальном смысле, со стеклянной столешницей. Пока он приходил в себя в течении секунд тридцати, Джерард молниеносно направился в ванную, заперев замок там. - Ах ты! Открывай! Сейчас же! - долбился в дверь, видимо, уже проигравший. - Нет! Я знаю, что потом будет: ты отберешь у меня мою прелесть и слопаешь всё один! - послышался возглас из ванной. - Таким образом я восстановлю справедливость в этом мире, а то выхо... - тут дверь ванной резко открывается, и оттуда высовывается рука Джерарда с половинкой того самого бананового пончика, и именно эта самая половинка бананового пончика отправляется Фрэнку в рот, не давая ему закончить фразу. Снова. - Вот, только не бушуй, - жуя вторую половинку, выходит из своего "укрытия" синеволосый. А ведь в коробке лежал ещё только один пончик с лесными ягодами...       Двое взрослых парней скачут по всей квартире, споря о том, кому же достанется очередная сладость. И вновь они рушат рамки. Врят ли сейчас где-то за стеной или в соседнем подъезде парочка ребят точно так же не могут поделить какую-либо ерунду, поэтому дурачатся, смеются и носятся по дому, круша всё на своём пути. Кто увидит - не поймёт. Не постарается понять. Где-то за стеной или в соседнем подъезде, развалившись на мягком диване, читает газету сварливый, всем недовольный "хозяин семьи", думая о том, что завтра вновь на работу. Здесь же, в окружении ярко-оранжевых стен всё по-другому. Здесь искренняя радость и восторг. Беззаботное веселье и озорной смех. Словно два давно знакомых друга, они хохочут вместе до коликов в животах, резко успокаиваются, но глядя друг на друга тут же вновь забываются в звонком гоготе.       На часах ровно половина второго ночи, плед с дивана уже покоится на кухонном столе, кресло стоит в проходе, преграждая путь, журнальный столик где-то у окна, вверх тормашками, диски свалены в одну большую кучу на диване... Фрэнк и Джерард, удобно устроившись на полу, сидят и делятся воспоминаниями о прошлом. Мечтающие взгляды, короткие вздохи, легкая улыбка на губах - вот спутники их диалога. - Фрэнки? Ээм... - неловко начал синеволосый, - а что произошло тогда... ну, когда я тебя в переулке нашёл? Взгляд брюнета тут же устремился в пол, а улыбку, словно ластиком, стерли с его лица. Фрэнк закусил нижнюю губу, нахмурив брови. - А ты уверен, что тебе оно надо? - Почему нет? - Ну, честно говоря, даже не знаю... Странно всё это... Ты вот так бескорыстно помогаешь мне, а теперь вот еще интересуешься моими проблемами... - Я просто хочу знать, - отрывисто прошептал Джерард, накрыв своей ладонью руку Фрэнка. - В таком случае, настало время увлекательных историй, - не без сарказма произнес брюнет. - Примерно два года назад, учась в институте, я пытался параллельно найти подработку, чтобы не сидеть у родителей не шее. Так вот, нашлась такая, и там я познакомился с одной девушкой - Мэлори. Мы с ней быстро подружились, часто ходили гулять и все такое... Позже я стал понимать, что эта девушка небезразлична мне не просто как подруга, я признался ей в этом, и как оказалось, это было взаимно. Наши отношения длились около полугода, после чего я узнал, что она зависима. Она стала гораздо худее, чем была, цвет её кожи сильно изменился, волосы стали реже, да и в целом её отношение ко мне поменялось. Мэл стала более грубой и резкой, иногда устраивала истерики без причин... Она постоянно носила одежду с длинным рукавом, но однажды "спалилась". Причем очень глупо. Видимо, она думала, что меня не должно было быть дома еще некоторое время, поэтому вышла из душа в одном поленце, но я как раз-таки и зашёл тогда. И увидел её руки. На сгибе локтя все было испещрено маленькими синяками и проколами от иглы... Я потребовал объяснений, но она вновь подняла истерику, и заперевшись в спальне не выходила оттуда до утра. Позже Мэлори залезла в долги. Зарплату на подработке нам задерживали, а её родители на тот момент не имели возможности выделить даже пару лишних долларов. Те, кому она задолжала сначала прощали ей долги, потом стали угрожать, а после, как и обещали, перешли к действиям. Они неоднократно приходили и избивали нас обоих до полусмерти, а после потрошили все карманы и бумажники, забирая всё, что только там было. Из-за вечных её долгов пришлось больше времени уделять работе и значительно меньше учёбе. Я провалил сессию и вылетел из института, словно пробка из бутылки. Не смотря на то, что работать я стал больше, денег, как таковых не прибавилось. За постоянные прогулы и срывы Мэл уволили, а будучи под кайфом, она сама пришла к ректору и забрала документы из института. Эти ребята оказались гораздо опаснее, чем я думал. Побоями они не ограничились, как ты уже мог видеть... Однажды я просто сорвался и сказал, что так больше не могу, что мне надоела такая жизнь, и что Мэлори необходимо лечиться. Ответом мне послужил целый букет оскорблений, и Мэл просто выгнала меня из дома. Та квартира, конечно, была съёмная, и я имел полное право оставаться там ровно столько, сколько сам посчитаю нужным, но при таких обстоятельствах... чёрт, - Фрэнк всё рассказывал и рассказывал, лишь иногда делая паузы, чтобы вдохнуть. Глаза неприятно щипали слёзы, а в горле образовался противный ком. - Собственно, в тот самый день у меня и сорвало крышу и я просто пошёл, куда глаза глядят. В итоге заблудился, не зная, что делать просто сел в той подворотне, давая волю эмоциям... Может, ты посмеешься надо мной, может тебе станет противно, не знаю... Ты спас меня в тот день. Если бы тогда ты не подошёл ко мне и не привел сюда, то, возможно, я просто напросто замерз бы или меня приметила бы какая-нибудь компания... Джерард, ты... ты невероятный человек, ты потрясающий... Я не знаю, как всё это собрать и сказать так, чтобы передать всё, что лежит на душе, но... благодаря тебе я живу, знай это. - слёзы, всё это время стоящие в глазах, из-за которых всё казалось расплывчатым, хлынули градом по щекам Фрэнка. С губ сорвался жалобный стон. Он словно маленький брошенный всеми щенок, и никто не желает ему помочь. Он тонет в этой яме отчаяния, словно в океане. Но Джерард, словно спасательный круг. Синеволосый тут же прижимает юношу к себе, успокаивающе поглаживая по голове. Ничего не говоря. Жесты и ритм сердца сами всё скажут. Фрэнк отчаянно цеплялся за кофту синеволосого, что-то шепча о том, чтобы тот не бросал его, не отпускал. Всё так и будет. Именно так.