Сердце льва.

- Ах, Зорайде, - покачала головой Жади. – Я уже не знаю, что мне делать. Саид словно не замечает меня. Женщины шли по утреннему рынку, еще сонные продавцы были не так активны, как днем. Но людей на рынке уже было очень много, Жади и Зорайде умело лавировали сквозь торгующихся женщин и мужчин с повозками. - Да еще и эта поездка к Назире… Зачем он хочет, чтобы мы уехали к ней завтра? Ничего не понимаю… Попросил остаться там на пару дней… - Жади рассеянно оглядела ряды шелковых платков в поисках чего-нибудь подходящего, но ничего не нашла. Зорайде с опаской взглянула на Жади: служанка знала, зачем Саид отсылает бывшую жену и дочь подальше от своего дома, но Али строго-настрого запретил ей об этом рассказывать. - Вот эту смесь, одну меру, - остановилась Зорайде у продавца специями. Тот послушно начал отсыпать пряности в бумажный пакетик. - Из-за этого придется завтра пораньше с утра тащиться в другой конец Феса. - Зато ты посмотришь, как живется ларе Назире в ее новом доме, - осторожно заметила Зорайде, отдавая деньги и забирая пакетик. – Говорят, она очень счастлива. Ты ведь еще ни разу не была у нее. - Ну и что, - уныло ответила Жади, беря Зорайде под руку. – Не думаю, что там будет что-то интересное, а я, быть может, потеряю возможность соблазнить Саида. Хотя он и так избегает меня, - покачала головой Жади. - Я столько раз предупреждала тебя, Жади, что это твоя судьба, что она всегда возвращала тебя к Саиду, но ты меня не слушала, - горько произнесла Зорайде. – А теперь тебе приходится терпеть придирки этой Алии, - с жалостью добавила она. - Ничего, вот стану я женой Саида… - зло ответила Жади, но не закончила предложение. - Хадижа, наверное, счастлива, на следующей неделе ее помолвка, - попыталась отвлечь ее от грустных мыслей Зорайде. - Счастлива, - нехотя признала Жади. – Целый день только и делает, что меняет наряд и украшения к вечеру. - Не сердись, - мягко сказала служанка. – Это ее жизнь, ее судьба. Она родилась и выросла в Марокко, она настоящая мусульманка. - А вдруг он будет плохим мужем? – не унималась Жади. – Вдруг он совсем не будет любить ее, а она не будет любить его? - Жади, любовь… что такое любовь?.. Ты любила Лукаса, и чем все закончилось? Жади сжала губы, но ничего не ответила. - Вспомни Латиффу. Она полюбила Мохаммеда, а Мохаммед полюбил ее, потому что они были так воспитаны – полюбить супруга в браке. - Но разве это настоящая любовь? – недоумевала Жади. – Разве это не притворство? - Конечно же нет, - посмотрела на нее Зорайде. – Взгляни, как счастливы Латиффа и Мохаммед, как они искренне любят друг друга. Какие у них дети… Именно такой и должна быть любовь, а не то, что ты чувствовала к Лукасу. - Не произноси его имени больше, Зорайде, я слышать о нем ничего не хочу. Зорайде грустно покачала головой. «Аллах, сколько раз я слышала от нее подобное…» - Мама, как ты думаешь, мне взять с собой вот этот браслет?.. - Хадижа, мы же всего на пару дней едем к Назире, зачем тебе столько украшений… - улыбнулась Жади своей дочке. - А вдруг я захочу надеть именно его? – упрямо ответила Хадижа. – Да, возьму. А еще вот этот платок, я купила его специально в подарок тете, - девочка достала из шкафа золотистую сверкающую ткань. - Сегодня вечером мы идем к дяде Али, - зашел в комнату Хадижи Саид, старательно отводя глаза от Жади. – Нам нужно обсудить дела, а вы посидите с женами Али и Зорайде. Хадижа радостно кивнула, Жади никак не отреагировала на слова Саида, который поспешно вышел. - Что мне надеть?.. Какое платье? - Вот это платье, бежевое, - Жади вытянула из гардероба один из многочисленных нарядов дочки. – А я сделаю тебе красивую прическу. - А что наденешь ты? - Не знаю, Хадижа, мне все равно… - Нет, ты должна быть красивой, чтобы папа смотрел на тебя и любовался тобой, - возразила Хадижа и повела мать в ее комнату. – Давай посмотрим, что у тебя есть. После долгих споров были отобраны четыре наряда. Первый – простое розовое приталенное платье, ворот которого был искусно отделан золотой вышивкой. Второй наряд представлял из себя черную шифоновую блузку и узкую юбку в пол того же цвета. Хадижа с сомнением посмотрела на него, но Жади знала, что ей идет черный цвет. Третьим было красное платье, похожее на первое по фасону, но его аляпистые желтые узоры никогда не нравились Жади, и она оставила его только потому, что оно понравилось Хадиже. Четвертый наряд – белая плотная блузка и юбка в тон – был в конце концов отбракован Хадижей как недостаточно соблазнительный. - Ну? – спросила довольная Хадижа. – Что ты выберешь? - Черную юбку и блузку,- решила Жади. - Тогда возьми еще это, - Хадижа нашла черный пояс с золотыми монетками. – А то юбка совсем простая. И надень вот это, - из шкатулки с золотом девочка вытянула широкое золотое колье, полностью обхватывавшее шею Жади. - Не слишком ли я разряжусь для няни? – шутливо спросила у дочки Жади, но послушно отложила колье. - Не слишком, - уверенно отрезала Хадижа. – Папа должен видеть тебя самой красивой. Через два часа Жади, Хадижа и Саид вышли из дома. На Жади была черная джеллаба, Саид еще не видел наряд под ней. Хадижа заговорщически посматривала на мать, получая ответные улыбки. - Вы принесли свет в этот дом, - радушно принял их Али. – Саид, мы поговорим в моем кабинете, а ты, Жади, возьми Хадижу и иди в женскую комнату, мои жены давно не видели Хадижу. Зорайде потянула за собой мать и дочь по направлению к женской комнате, из которой слышался смех и громкая музыка. - Тетя Дуния! – преувеличенно радостно произнесла Хадижа, когда Дуния, громогласная крупная женщина, подошла к Хадиже. Она забормотала что-то на арабском, широко улыбаясь девочке, а Жади присела на диван в некотором отдалении от остальных женщин, чтобы поговорить с Зорайде. Женщина стянула с себя джеллабу. - У меня ощущение, что дядя Али и Саид что-то скрывают от меня, Зорайде. - Я ничего не знаю, - быстро ответила служанка. – Ты же знаешь, сид Али ничего мне не рассказывает. - И ты ничего не слышала? – с любопытством взглянула на нее Жади. - Ничего, - отвела глаза Зорайде. - Мама, потанцуй со мной! – Хадижа вскочила на диванчик, задорно двигаясь под музыку, женщины захлопали. У двоих на руках были маленькие дети, которым шум в комнате явно пришелся не по нраву. - А где остальные дети? – завертела головой Жади. – Жены не привели их с собой? - Старших нет, младшие играли наверху, - пояснила Зорайде. - Пойдем во двор, - нахмурилась Жади. – Тут совсем невозможно разговаривать, ничего не слышно. Поцеловав дочь в макушку, Жади вышла из комнаты, облегченно вздохнув. Во дворе никого не было, даже служанки к вечеру перебрались на кухню. - Зорайде, я совсем отчаялась, - прошептала Жади. – Что, ну что мне делать?.. - Аллах любит терпеливых, Жади. Ты столько лет мучила Саида, что теперь ему хочется помучить тебя, - мудро заметила Зорайде. – Но я думаю, что он скоро сдастся. - А вдруг нет? Вдруг возьмет в жены эту… как там ее имя? – ревниво вскинула голову Жади, усаживаясь у бассейна. - Рания, - подсказала Зорайде. Во двор зашел Ахмет, забыв прикрыть дверь, но женщины этого не заметили, продолжая болтать. - Не бывать этому, - уверенно сказала Жади. – Саид все еще любит меня и обязательно простит, я знаю это. Он… - внезапно Жади замерла, приоткрыв рот и смотря за спину Зорайде. Служанка подозрительно всмотрелась в Жади, а затем повернулась ко входной двери. И Зорайде закричала. В приоткрытую дверь на них смотрел Лукас. Тот Лукас, что двадцать лет назад пробрался в женскую комнату и увидел танцующую Жади, тот Лукас – молодой, беззаботный, безрассудный. На вид ему было не больше двадцати лет, он с удивлением осматривал двор. На крики Зорайде сбежались служанки, послышался топот, повсюду началась суматоха. Жади успела подумать, что время играет с ней злую шутку, а затем она потеряла сознание.