Любить до конца

Сакура недовольно разлепила глаза и прищурилась, вглядываясь в окружающую ее остановку. Которая, кстати, была достаточно скромной: кровать, на которой лежала сама Харуно, шкаф и невысокий стул, на котором расположился Сай, державший в руках блокнот, и что-то в нем записывавший. С секунду подумав, девушка резко потянулась и, скинув с себя одеяло, села, свесив ноги на пол: – Сай, – негромко произнесла розоволосая. Брюнет отвлекся от своего занятия, устремил встревоженный взгляд на нее и спросил, заглянув ей в глаза: – Сакура, как ты себя чувствуешь? – в его голосе сквозило явное беспокойство, не свойственное ему, что тут немного насторожило Харуно. – Не так плохо, – соврала она, и устало вздохнула. Несмотря на то, что проспала наверняка немало часов, Сакура чувствовала себя обессиленной. Как-будто из нее вытрясли душу и не оставили ничего. К тому же, ее мутило, как после трехдневной качки в открытом море, и болела голова, словно по ней зарядили чем-нибудь тяжелым. – Если хочешь, можешь еще немного отдохнуть, – аккуратно сказал Сай. – Я в порядке, – слегка раздраженно ответила девушка и, тряхнув копной немного спутанных волос, мигом поднялась с кровати. Подойдя к парню, она резким движением руки опустила ему его повязку с протектором Конохи на глаза и, завязав ее тройным узлом, толчком направила брюнета к стенке лицом. Убедившись, что теперь может наблюдать только спину Сая, она подошла к шкафу. Быстро оценив содержимое, она вытащила бежевую футболку, темно-синюю юбку карандаш и положила на стул. Руки потянулись к застежке одетой жилетки, безнадежно испорченной катаной Саске. – Что это вообще происходит? – очнулся растерявшийся Сай, безуспешно пытавшийся развязать узел, завязанный Харуно. – Мне надо переодеться, – скинув жилетку на кровать, Сакура обернулась и, увидев попытки парня развязать узел, угрожающе добавила, – Увидишь что-нибудь – убью. Брюнет оставил в покое повязку и молча уперся лбом в стенку, мысленно прокомментировав: «Чего я там не видел!». Сакура одела футболку. И тут, в ее голову пришла мысль, заставившая ее содрогнуться. – Сай, – испуганным, дрожащим голосом позвала розоволосая. Руки начинали предательски трястись, – А Наруто уже вернулся? Его битва с Саске… состоялась? – не своим голосом закончила Харуно. – Состоялась, – голос парня стал непроницаемым, – И еще… Я должен сообщить тебе одну новость. – Какую? – тихонько прошептала девушка, так что брюнет ее еле услышал. Чувство страха, горькое, липкое, комком начинало подступать к горлу. – Саске умер. Сакура мгновенно рухнула на колени, прижав ладонь к груди. Что-то острое пронзило ей сердце. Поселилось ощущение, что в груди от горя, от осознания того, что человека, которого она любила, больше нет, стало тесно. Капелька пота стекла по виску Харуно. Саске больше нет. Его нет. Эти слова отдающимся эхом стучали в голове, как приговор. В глазах начинало щипать. Девушка усилием воли заставила себя не разреветься. Удержав при себе накатывающую волну слез, она поднялась с пола. Надев юбку, Сакура вскочила и дрожащими пальцами развязала узел на повязке Сая. – Что с Наруто? – спросила розоволосая, развернув брюнета к себе лицом и с силой тряхнув за плечи, – Скажи!!! – ее голос сорвался на крик. – Сакура… Он в коме, понимаешь?! – в голосе парня проскользнула неприкрытая боль, которую он всегда так упорно скрывал. – Отведи меня к нему! – с яростью крикнула Харуно, будто брюнет повинен во всех ее бедах, и еще сильнее сжала тонкими пальцами плечи Сая.

***

Сакура ураганом ворвалась в дом, где должен был находиться Наруто. Провожавший ее Сай решил отойти куда-нибудь в другое место, дабы дать побыть ей наедине с дорогим человеком наедине, а самому к другу зайти попозже. Когда Харуно со скоростью молнии забежала в комнату, и увидела там Наруто, бледного, как смерть, лежавшего на кровати, изукрашенного различными царапинами и синяками, и бледную Шизуне, помощницу Хокаге, темноглазую брюнетку с каре, державшую в руках толстую стопку каких-то бумаг. – Шизуне! – как к спасительному маяку метнулась к ней розоволосая и устремила на нее молящий взор, – Скажи, что с Наруто, пожалуйста! Женщина опустила глаза и тихо сказала: – Сакура… Я буду с тобой откровенна… Наруто сейчас туго… Во время боя он использовал слишком много чакры Девятихвостого, который, кстати, вновь чуть не вырвался на свободу, – каждое слово давалось ей тяжело, и Сакура это видела, – В результате, это повлияло на его продолжительность жизни… – Только не это… Этого не может быть… – Может. Сакура, мы его чуть ли не по кусочкам собирали. Я, если честно, до сих пор не понимаю, как он жив. Но скажу одно, он… Сможет прожить еще где-то до 35-40 лет. Не больше. – Нет… Нет! – Харуно рухнула на пол, прикрыв лицо ладонями и зарыдав. От перенесенных потрясений, у нее уже голова шла кругом. Хотелось просто заснуть и больше не просыпаться. Мысли носились в голове, внушая все больший беспорядок, но одна мысль ярко выделялась среди остальных. «В этом… Во всем виновата я!»

***

Ночь опустилась на землю, черным покрывалом укутав планету. На небе, слегка отливавшим синевой, блистали редкие, маленькие звездочки. В окошко прорывался свежий ветерок, трепавший волосы Сакуры, сидевшей у изголовья кровати Наруто и внимательно всматривавшейся сонными глазами в черты лица Узумаки. Уже который день она практически бессменно дежурила у его кровати, но блондин не горел желанием приходить в себя. В последние дни у него началась тяжелая лихорадка, и розоволосая опасалась самого худшего. Наруто било в жуткой дрожи, из его бледных губ вырывались какие-то непонятые звуки, а порою, они складывались в отдельные слова, или фразы, в которых не было никакого смысла. Температура парня подскочила до самой высокой отметки градусника, когда Харуно клала ему свою руку на лоб, то ей казалось, что он похож на раскаленную сковородку. У девушки все внутри переворачивалось от этого зрелища. Нет, она видела случаи и похуже, но дело было не в этом. Сакура чутко вслушивалась во все слова Наруто, которые удавалось ей разобрать. Она знала, что у него бред, и что сейчас он, скорее всего ничего не осознает. Но, тем не менее, когда ей удавалось собрать из несвязных слов рваную фразу, она начинала спешно утешать блондина, очень тихим и уставшим голосом. Наруто, сквозь бред, зачастую бормотал о Саске, о каком-то круге ненависти, о своей семье. Он говорил о ней, Сакуре. Когда Узумаки начинал эту тему, в независимости от того, о чем он говорил, Харуно прикусывала губу, опускала глаза в пол и не решалась что-либо сказать, боясь, что блондин неожиданно услышит ее слова. – Сакура… – прошептал вдруг блондин, приоткрыв затуманенные пеленой усталости глаза. Розоволосая начала привычно вслушиваться в слова парня, собираясь вновь вычленять из непонятного бормотания слова, – Ты меня любишь? – речь Наруто резко стала связной и уверенной. Сакура поняла, что он приходит в себя. – Наруто… – тихо произнесла девушка, встав и начав осматривать Узумаки, – Прости меня… Понимаешь… Я не знаю… Мне нужно… Разобраться в своих чувствах… – Подождать немного? – закончил за нее блондин, который начал вновь проваливаться в забытье. Наруто прикрыл глаза и сказал, уже начиная бредить: – Не вопрос…

***

Сердце бьется, словно в клетке мышь, Хлещет варево из слез. Полночь рвется, рядом ты стоишь Подождать немного – не вопрос.