Любить до конца

Наруто стоял около зеркала, поправляя воротник белого длинного плаща худыми, жилистыми пальцами. Те немного дрожали и никак не желали давать хозяину желаемый результат. Воротник неприятно топорщился, вызывая раздраженный вздох. Желая отвлечься, Узумаки провел пятерней по растрепанным золотистым волосам, никак не желавшим лежать так, как им было приказано. Наруто стрельнул привычным угрюмым взглядом в зеркало, с трудом подавляя острое желание разбить его на осколки. Сзади скрипнула дверь, раздались привычные, знакомые слишком давно шаги. – Помочь? – Пожалуй, – он даже не обернулся, зная имя пришедшего, точнее пришедшей. С кем он мог спутать ее мелодичный и уверенный голос? – Сегодня важный день. Ты рад, Наруто? Сегодня исполняется твоя заветная мечта, – она сказала то, что должна была сказать, аккуратно расправляя воротник, касаясь тонкими и осторожными пальцами с ухоженным маникюром. Она выглянула из-за плеча и произнесла, натягивая на лицо привычную тоскливую улыбку: – Волнуешься? – Нет, – Узумаки посмотрел на нее почти безразлично – хоть и внутри все трепетало от волнения. Округлые, мягкие черты усталого женского лица, на плечах – извечно халат. Розовые волосы прилежно подобраны в низкий хвост, а зеленые глаза подведены незаметными стрелками. Она не наряжалась особо – наверное, потому, что не видела смысла, как и он. К тому же, как она могла успеть? По ней же видно, что она только что с госпиталя – чуть запыхалась, на щеках блеклый румянец, а руки пахнут бумагой и клеем, на пальцах – свежие пятна от жидкой замазки. – Зачем ты пришла, Сакура? – он наблюдал, как медленно менялось выражение ее лица – с вынужденно-дружелюбного на раздраженно-обиженное. – Поздравить тебя с исполнением мечты, – она старалась придать голосу уверенность, но не вышло. Она мялась, как генин, сжимая в руке край халата, и пыталась не смотреть в отражение. – В этом не было нужды. Благодарю за помощь, можешь идти, – отрезал Узумаки, поворачиваясь и отрешенно смотря в глаза своей бывшей напарницы. В них отражаются усталость, обида и злоба. Она поджала губы и перевела взгляд в пол, стараясь скрыть свою горечь и отчаяние. За те годы, прошедшие с момента событий в стране Железа, произошло многое. Сакура помнила все – реабилитацию Наруто, Четвертую Мировую Войну шиноби, где была живой участницей действий вместе с едва оправившимся Узумаки, восстановление мира. После этого Наруто сразила болезнь чакры, ставшая поздним следствием битвы с Саске. Харуно едва сумела побороть ее. Жизнь парня была сокращена до предела, и это пугало даже больше, чем его холодность. Сейчас Наруто было двадцать пять, и он мог не дожить даже до тридцати. И Сакура твердо знала, чем была виновата и что сотворила на самом деле, солгав Наруто о своей любви. И что сотворила еще большую беду, полюбив его на самом деле и долго не говоря об этом. Было ли сейчас время тому? Сакуре не хотелось думать об этом. – Ты можешь ненавидеть меня. Можешь отталкивать, как делал все прошедшие годы. Я не сужу тебя – ты имеешь на то все права. Мне нет нужды тебе лгать, и я хочу, чтобы ты знал правду. Я люблю тебя, Узумаки Наруто. И искренне прошу прощения, о котором не смею и мечтать. – Я не хочу слышать очередную ложь, созданную из жалости к умирающему… – Наруто сжал кулаки, отводя взгляд от Сакуры, в глазах которой блеснули слезы. – Идиот! Зачем мне лгать тебе?! Ты не хочешь верить мне? Я не прошу! Неожиданно Сакура горько зарыдала, закрывая лицо руками и не замечая реакции изумленного Узумаки. – Ты можешь не верить, но это известно всем… Я полюбила тебя, хоть и не сразу, но… Черт возьми, сейчас готова умереть за тебя! Хочешь, так и поступлю?! – она выхватила из пояса кунай, поднося к венам. Мысли бесились в голове, мешая мыслить рационально. Харуно действительно хотелось умереть, и она почти сделала это, полоснув по запястью… Оружие выпало из руки, успев оставить только неглубокий порез, не тронувший сосудов. Немного запятнанное алым лезвие лежало на полу, а Наруто крепко прижимал Сакуру к себе, утыкаясь лицом в ее плечо. От удивления та даже перестала плакать и застыла, широко открыв глаза. – Глупая… Сакура-чан, прости! – сильные руки стиснули талию чуть ли не до боли. – Ты же понимаешь, я не могу этому верить… – А ты поверь, – тихо прошептала она, крепко впиваясь пальцами в его плащ. По лицу снова протекли слезы, каплями падая на белоснежную одежду, – я люблю тебя, Наруто. И буду любить до конца.