Непростая командировка

      Что и следовало ожидать. Я действительно заболела.               Термометр предательски показывает 37,5 - эту мерзкую, пограничную температуру, когда ты не то чтобы умираешь, но чувствуешь себя разбитым, сопливым существом с красными глазами и вечным желанием зарыться в одеяло.        Пожалуй, стоит отменить утренние посиделки с Томом.        Как бы мне ни хотелось его увидеть, приходить в кафе в таком состоянии - не вариант.        «Том, у меня температура. Не жди меня. Буду дома сидеть лечиться(( Хорошего дня тебе»        Отправляю сообщение и тут же получаю ответ:        «Поправляйся! Увидимся»        Увидимся?        Я же написала, что болею. Ладно, наверное, он имеет в виду, что встретимся потом.        А я… я только за.        Но тут же ловлю себя на мысли:        Блин, Настя, что это с тобой? Ты ждёшь встречи с ним? Ты действительно хочешь его увидеть?        В голове моментально включается режим строгого внушения:        Так, стоп! Не смей увлекаться! Ты скоро улетишь домой, и всё, что останется - это смотреть на его лицо в рекламах новых фильмов. Даже не думай о большем!        Но сердце, как назло, уже не слушает разума.        Когда я болею, аппетит пропадает напрочь. Даже если бы и захотелось чего-то съесть - в холодильнике пусто. Ну, почти. Бананы, пара яблок. При большом желании можно было бы замесить тесто на оладушки или блины - мука и яйца есть, - но я ненавижу готовить для себя одной.        Ладно, чем занять себя, кроме как ныть под одеялом?        Решаю пересмотреть Теорию лжи - там же играет Тим Рот, один из моих любимых британских актеров. Загружаю первую серию… вторая… пятая…        Ого.        Я так залипла, что даже не заметила, как пролетело время. Тело будто налито свинцом - шевелиться лень, даже чтобы переключить серию.        Пару раз меня отвлекали звонки. Элис с пристрастием выспрашивала, не нужна ли мне помощь, и заодно пыталась выведать, не появился ли Том с горячим супчиком. Игорь Петрович рявкнул что-то про не разболеться окончательно и быстро возвращайся.        А Том…        Том с утра больше не писал.        Ну да, он же вечно в делах. А тут всего лишь я - сопливая, с температурой, да еще и не в настроении.        Звонок в дверь.        Я замерла. Мне послышалось? Кто это мог быть?        С трудом оторвалась от дивана, укуталась в плед и поплелась к двери. По пути мельком поймала свое отражение в зеркале: растрепанные волосы -собранные в небрежный пучок, голубая майка, черные легинсы и толстые вязаные носки.        Ну и что? Я болею - мне можно выглядеть как угодно.        Не глядя в глазок, открываю дверь.        - Том?! - глаза округлились от неожиданности.        - Он самый, - его улыбка стала еще шире, когда он переступил порог. - Как ты? - в голосе явная тревога.        - Бывало и лучше, - пытаюсь улыбнуться, машинально поправляя волосы. - А как ты узнал, в какой я квартире?        - У меня свои источники, - лукаво прищурился он, выдерживая мой недоуменный взгляд. - Валентина!        - Ааа… - протянула я, наконец понимая. - Теперь все ясно.        - Просто в этом доме больше нет русских девушек с таким красивым именем - Анастасия.        - Да ладно тебе, - смущенно опускаю глаза, чувствуя, как по щекам разливается тепло.        - Я тебе кое-что принес, - с гордостью говорит он и достает из сумки баночку меда.        - Том… - улыбаюсь, облокотившись о стену. - Не стоило. Но спасибо.        - Как это не стоило! - он делает серьезное лицо. - Ты же болеешь!        - Пойдем на кухню. Чай попьем, - предлагаю я, чувствуя, как настроение неожиданно улучшается.        Мы направились на кухню. Я включила чайник, достала две кружки, стараясь не запутаться в пледе, который то и дело норовил соскользнуть с плеч.        Том устроился за столом и наблюдал за мной с мягкой улыбкой.        - Чем сегодня занималась? - спросил он, подперев подбородок рукой.        - Сериал смотрела. А ты?        - Съездил по делам, потом сразу к тебе, - его взгляд стал теплее, и я почувствовала, как от этих слов по спине пробежали мурашки.               - Чёрный чай или зелёный? - поспешно спросила я, отводя глаза.        - Чёрный.        - С молоком? - улыбнулась, вспомнив его английские привычки.        - Да, если можно.        Я кивнула и налила кипяток в чайник.        - Если ты хочешь кушать, можем заказать что-нибудь, - забеспокоилась я. - Я весь день дома сидела, лень было идти за продуктами…        - Я не голоден, спасибо, Насть.        Его взгляд скользнул на мой ноутбук, оставленный у дивана.        - Что ты смотришь?        - Теорию лжи.        - Отличный сериал. Мне тоже нравится.        - У тебя хороший вкус, - рассмеялась я.        Мы допили чай, а за окном уже сгущались сумерки, окрашивая комнату в мягкие синие тени.        Том отодвинул пустую кружку и вдруг сказал:        - Так… Теория лжи, да? На каком ты эпизоде?        - Пятой серии, - ответила я, кашлянув в кулак.        Он задумчиво постучал пальцами по столу, затем внезапно ухмыльнулся:        - А давай досмотрим? Вместе.        Я замерла с чашкой в руках.        - Ты… серьезно?        - Абсолютно, - он поднялся, подхватил мой ноутбук с дивана и устроился поудобнее в углу. - Я обожаю этот момент, где Тим Рот разоблачает того политика. Хочешь - я даже предскажу, как он это сделает.        - Ты же не станешь спойлерить?! - фальшиво возмутилась я, укутываясь в плед плотнее и устраиваясь рядом.        - Может, и стану, - он игриво щурился, запуская серию. - Если ты вдруг заснешь - я тебя разбужу… - демонстративно посмотрел на часы. - …к утру.        Я фыркнула, но сердце глупо ёкнуло. Вот так всегда у парней - притворяется, что ему интересен сериал, а сам…        Но спорить не стала. Потому что - да. Очень хотелось досмотреть.        - Только без спойлеров, - предупредила я, подтягивая к себе подушку.        Он рассмеялся - тот самый смех, который я уже узнавала из тысячи.       Мы устроились на диване перед ноутбуком, плечом к плечу. Несмотря на горячий чай с медом и молоком, озноб не отпускал - болезнь давала о себе знать.        Том заметил мою дрожь. Без лишних слов он подвинулся ближе, его бедро коснулось моего, а плечо стало надежной опорой.        Как же приятно просто сидеть рядом с ним.        Он такой теплый - в прямом и переносном смысле. А мне сейчас так нужно это тепло...        Я прижалась к нему чуть сильнее, закрывая глаза. Чай, усталость, болезнь - все смешалось в одно расслабленное состояние. Голова сама собой опустилась ему на плечо.        Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в сон - его руку, осторожно поправляющую мой плед.        Я смутно ощутила, как сильные руки подхватили меня на руках. Сквозь сон почувствовала, как он бережно укладывает меня на кровать, поправляет подушку...        Затем - легкое прикосновение одеяла, натягиваемого до подбородка.        - Нет... Не уходи...        Мои пальцы, слабые от болезни, но упрямые в своем желании, сомкнулись вокруг его рукава почти бессознательно.        Том замер.        Я сквозь сон почувствовала, как его дыхание стало тише, будто он боялся потревожить этот момент.               - Насть? - его голос прозвучал как теплый шепот, смешанный с легкой нерешительностью.        Я не ответила - болезнь и сон слишком крепко держали меня. Но мои пальцы не отпускали.        Он медленно выдохнул. Потом - осторожно, будто боясь разбудить, присел на край кровати. Его пальцы мягко коснулись моих, будто проверяя: Ты точно этого хочешь?        Я во сне глубже уткнулась в подушку, но руку не отпустила.        И тогда...        Он рассмеялся. Тихо, про себя.        - Ладно, - прошептал он, уступая. - Немного посижу.        Его рука перевернулась, и вдруг его пальцы уже обвивали мои - крепко, но нежно.        А за окном тихо падал мокрый снег, и где-то в этой полутьме, между сном и явью, я точно знала - он останется.        Я снова ощутила его тепло - настоящее, живое, рядом. Он лег рядом, осторожно, будто боялся разбудить, но я все равно почувствовала, как матрас слегка прогнулся под его весом.        Не задумываясь, я прижалась к нему сильнее, уткнувшись лицом в сгиб его плеча. Тепло. Оно обволакивало, как мягкое одеяло, и я не хотела терять ни капли.        Погружаясь обратно в сон, я уже не понимала - действительно ли я вслух попросила его остаться? Или это лишь мои мысли, такие же горячие, как моя воспаленная голова, просочились в реальность?               А может, он и сам решил не уходить...        Но ответа не было. Только его ровное дыхание где-то рядом, тихий вой ветра за окном - и сладкая уверенность, что он здесь.        Утро. Сознание возвращалось ко мне медленно, как сквозь густой туман. Первое, что я почувствовала - тепло. Не то разлитое, сонное тепло под одеялом, а живое, человеческое.        Я открыла глаза.        Том лежал рядом, одетый, поверх одеяла. Его рука все еще осторожно держала мою - так, будто даже во сне он боялся потревожить мой покой. Его лицо, обычно такое выразительное, сейчас было спокойным, почти безмятежным.               Он и правда остался.        Я замерла, боясь пошевелиться. Как долго он пробыл здесь?        Солнечный луч пробивался сквозь щель в шторах, освещая его ресницы, чуть тронутые золотистым светом. Он выглядел... уязвимым. Не тем Томом Хиддлстоном, которого знал весь мир, а просто Томом - человеком, который провел ночь у постели больной девушки, даже не будучи уверенным, просили ли его об этом вслух.        Я легонько сжала его пальцы, затем также осторожно приподнялась, стараясь не потревожить его сон. Том лежал всё так же спокойно, его дыхание ровное, губы чуть приоткрыты. Пусть поспит.        На цыпочках выскользнула из комнаты и направилась на кухню.        Завтрак. Для него.        Достала муку, яйца, молоко, - всё, что нужно для оладий. В холодильнике нашлась баночка Нутеллы - идеально.               Я принялась замешивать тесто, стараясь делать это как можно тише. Вилка мягко постукивала о стенки миски, а за окном щебетали птицы.        И вдруг - скрип двери.        Я замерла с вилкой в руке, когда за спиной раздался мягкий, сонный голос:        - Анастасия?..        Обернулась.        Том стоял в дверях кухни, всё ещё слегка помятый, с растрёпанными волосами. Его глаза, обычно такие яркие, сейчас были подёрнуты дымкой недавнего сна, но в них читалось удивление - и что-то ещё, тёплое, от чего у меня ёкнуло внутри.        - Ты должна быть в постели, - он сделал шаг вперёд, и его брови сдвинулись в лёгком беспокойстве.        - А ты должен спать, - парировала я, снова помешивая тесто, чтобы скрыть внезапное смущение.        Он подошёл ближе, заглянул в миску, потом - на моё лицо.        - Ты готовишь завтрак? - в его голосе прозвучало недоверие, смешанное с забавой.        - Ну да, - я потянулась за Нутеллой, демонстративно поставив банку на стол. - Доброе утро, соня.       - Ты, - он ткнул пальцем в мою сторону. - С температурой, в пижаме, стоишь у плиты и делаешь нам завтрак.        - Ну... да? Почему бы и нет.       Он покачал головой, но в уголках его глаз собрались смешливые морщинки.        - Ладно, шеф, - сдался он, поднимая руки в шутливой капитуляции. - Но только если ты потом вернёшься под одеяло.        Не могу сдержать улыбку, глядя на него. Только что проснувшийся Том - это что-то особенное: помятая футболка, следы от подушки на щеке, волосы взъерошены в разные стороны. Он кажется таким домашним, таким своим.        Словно я готовлю для него не впервые. Словно мы уже сто лет знаем друг друга.        - Ммм... - он потянулся, как кот на солнышке, и блаженно прикрыл глаза. - Пахнет аппетитно.        Я ловлю себя на том, что уже наливаю кипяток в чашку, даже не спрашивая:        - Чай же? Как всегда?        - Ага, давай, - кивает он, усаживаясь на кухонный стул и наблюдая, как я кручусь возле у плиты.        На сковороде золотистым кружком подрумянивается первая порция оладушек. Я переворачиваю их лопаткой, краем глаза замечая, как Том устраивается поудобнее, подпирает голову рукой и смотрит на меня так, будто завтрак - не главное, что его интересует в этой кухне.              Я чищу банан и одновременно с оладьями, начинаю быстренько нарезать банан кружочками. Банан и нутелла - это беспроигрышное сочетания к оладьям.       Том встал со стула и подошел ко мне, его шаги были тихими по утренней кухне. Он стоял так близко, что его грудь почти касалась моей спины, когда он наклонялся, чтобы посмотреть на мои кулинарные старания.               - Ты уверена, что режешь правильно? - его голос прозвучал прямо у моего уха, заставляя мурашки пробежать по спине.        Я повернула голову, чтобы ответить, и внезапно наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Его дыхание пахло мятной жвачкой и чем-то еще - теплым, домашним.        - А как надо? - выдохнула я, внезапно забыв, как вообще держать нож.        Он медленно улыбнулся и взял мою руку в свою, направляя лезвие:        - Вот так... плавными движениями...        Его пальцы были удивительно нежными для таких больших ладоней. Я чувствовала каждый микродвижение, каждый легкий нажим.        - Видишь? Идеально, - прошептал он, когда получился первый безупречный ломтик.        Но в этот момент из-за нашей общей сосредоточенности запах горелого ворвался в пространство между нами.        - Оладьи! - вскрикнула я, вырываясь.        Том одним движением перехватил ситуацию - выключил плиту, и быстрыми движениями стал перекладывать оладьи на тарелку, подгоревшей стороной вверх, сдвинув брови для оценки степени прожарки.          - Ничего страшного, - успокоил он, демонстрируя слегка пережаренную, но еще съедобную сторону. - Просто добавим побольше нутеллы.        Наконец, мы уселись за стол. Я поставила перед нами тарелку с золотистыми оладушками, если не считать последнюю партию, которую я чуть не испортила, когда нарезала бананы, чашки чая с молоком и маленькая банка Нутеллы.        Том сразу же наклонился ближе, втягивая носом аромат.        - Настя!!! - его голос прозвучал так громко и искренне, что я невольно рассмеялась. - Это божественно вкусно!        - Да ладно тебе, - отмахнулась я, но щеки предательски заалели.        Он уже разрезал первый оладушек вилкой, обмакнул в Нутеллу и отправил в рот. Глаза его закрылись на секунду - чистое блаженство.        - Не, я серьезно! Очень вкусно, - он указал вилкой на тарелку. - А это что, кстати?        - Оладушки, - сказала я по-русски, растягивая слово. - Я просто не знаю, как сказать на английском. Нечто среднее между блинами и пончиками.        Том задумался, повторил за мной, старательно выговаривая:        - О-ла-душ-ки.        Потом вдруг улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой:        - Мне определенно нравятся эти... полублины!       - На здоровье, Том, - ответила я, сдерживая улыбку при его забавном произношении. - Кстати, спасибо, что остался.        Он отложил вилку и посмотрел на меня с той самой мягкой улыбкой, от которой у меня ёкнуло внутри:        - Как я мог тебя оставить одну?        Его пальцы нежно обвили мою руку, лежащую на столе.       - К тому же, если меня утром ожидал такой завтрак...        Я фыркнула, но не стала отнимать ладонь.        Мы допили чай, а Том тем временем уничтожил почти все оладушки - видимо, ему и правда понравилось. Что ж, я только рада.        Когда он встал, чтобы убрать посуду, его взгляд вдруг стал серьезнее.        - Температура есть? - он подошел ближе, и его ладонь уже сама потянулась ко моему лбу.        Я прикрыла глаза, чувствуя приятное тепло его пальцев:        - Не знаю... По-моему, есть.        Его рука задержалась на секунду дольше, чем нужно.        Том сдвинул брови, приняв преувеличенно серьезный вид доктора, и приложил ладонь к моему лбу. Его пальцы были прохладными и чуть шершавыми - приятными на ощупь.        Несколько секунд он изучал меня с преувеличенной важностью, затем торжественно объявил:        - Медицинское заключение: ты горячая.        Я фыркнула, когда он убрал руку, но не смогла удержаться от ответа:        - Ты тоже ничего, - подмигнула я, нарочно двусмысленно растягивая слова.        Его глаза округлились, а по коже щек тут же разлился предательский румянец.        - Я имел в виду… - он даже слегка подавился словами, что для обычно такого уверенного в себе Тома было бесподобно мило.        - Да я поняла, шучу! - рассмеялась я, наблюдая, как он нервно поправляет воротник футболки.        Он сжал губы, явно пытаясь сохранить серьезность, но через секунду и сам не выдержал - его смех смешался с моим. Кто бы мог подумать, - Том Хиддлстон, тот самый, что играет харизматичных злодеев и героев, так забавно краснеет от простой шутки.        Том вдруг стал серьезным, поправляя манжет куртки:        - Ладно, Насть. Мне пора - встреча через час.        Он задержал взгляд на моём лице, будто проверяя, не вернулась ли температура.        - Вечером заеду. Будь умницей - отдыхай.        - Давай, удачного дня, - кивнула я, стараясь звучать непринуждённо.        Он уже взялся за ручку двери, но вдруг резко развернулся и крепко обнял, так что мой нос уткнулся в шершавую ткань его куртки. А потом - неожиданно нежный поцелуй в макушку, от которого по спине пробежали мурашки.        Боже, я сейчас расплавлюсь.        Том отстранился, ещё раз пристально посмотрел - будто запоминал - и вышел, оставив меня стоять в коридоре с горящими ушами и бешеным пульсом.        Дверь закрылась. Я выдохнула.        Фух... Хорошо, что ушёл.        Потому что если бы он остался ещё на минуту, я бы точно что-нибудь глупое сделала. Например, призналась, что его объятия пахнут дождём и чем-то безнадёжно его, и что мне это нравится.        А ещё - что я уже скучаю.        Дверь закрылась, а я всё ещё стояла посреди коридора, прижав ладонь к макушке - туда, где секунду назад были его губы.        Боже...        Я медленно сползла по стене на пол, обхватив колени. Сердце стучало так громко, будто пыталось вырваться из груди.        Что со мной не так?        Обычный поцелуй в лоб - ничего особенного. Дружеский жест, не более. Но почему тогда всё внутри перевернулось?        Я зажмурилась, вспоминая его руки на моей спине - тёплые, уверенные, как он пахнет - не парфюмом, а просто собой: свежим воздухом, лёгкой мятой зубной пасты и чем-то неуловимо тёплым.        Я схватила телефон, чтобы написать Элис, но тут же бросила его на диван.        Нет. Это слишком глупо.        Вместо этого я потянулась к оставленной Томом чашке - на дне ещё оставался холодный чай. Прикоснулась губами к тому месту, где были его.        Ты влюбляешься, дура.        И самое страшное - мне это нравилось       Он остался на ночь.        Эти слова крутились у меня в голове, пока я лежала, уткнувшись лицом в подушку. Обалдеть.        Мы спали в одной постели. И я не просто скромно ютилась с краю - я внаглую прижалась к нему, как будто это было самое естественное дело в мире. А он... он даже не отстранился. Только обнял покрепче, когда я во сне ворочалась.        Такого со мной еще не было.        Вспомнила, как он засмущался от моей дурацкой шутки - покраснел, заерзал, даже уши стали розовыми. Такой скромный, такой воспитанный...        У этого мужчины вообще есть недостатки?!        В голове всплыл только один: иногда он тупит по-королевски. Вот, например, когда лифт вот-вот закроется, а он вместо того, чтобы нажать кнопку, стоит и пялится на тебя с глупой улыбкой.               Но ему это простительно. Потому что потом он сто раз извинится - с той самой виноватой мордочкой, от которой хочется то ли засмеяться, то ли поцеловать его.        Воспитание. Да уж...        Я потянулась к его стороне кровати - простыня еще хранила тепло и легкий запах его одеколона.        Он сказал вечером зайти. А у меня дома пусто.        Я переминалась с ноги на ногу у входной двери, разрываясь между его наказом сиди дома и желанием устроить ему что-то особенное.        Ну и что, что я болею? Магазин же через дорогу!        Я превратилась в настоящего полярного исследователя:  толстый свитер - есть, шарф до носа - есть, шапка с помпоном, которая, кажется, съехала набок - есть, перчатки и пуховик - будто собралась покорять Сибирь.        Да мне хоть в русскую зиму - хоть бы что!        Перебежала дорогу, зашла в магазин и... зависла у полок.        Что он вообще любит?        Вспомнила, как он уплетал оладьи, но готовить их два дня подряд - как-то скучно.        Ага! Курица в кисло-сладком соусе.        Мой бывший обожал это блюдо. Хотя... Том - не бывший.        На всякий случай взяла и рис, и картошку - пусть выбирает. На кассе вдруг осенило: а вдруг он вегетарианец? Купила на всякий случай еще и тофу       Я скинула с себя полярную экипировку и переоделась во что-то удобное - синие джинсы, мягкую футболку и, конечно же, тёплые носочки (без них никуда).        Кухня встретила меня ароматами уже готовящегося ужина, а я поймала себя на мысли, что я действительно чувствую себя лучше. Лондонский воздух, короткая прогулка - и вот уже температура 36.8, голова не болит, а в глазах снова появился блеск.        Могу хоть завтра на работу...        Но зачем спешить? У меня же официальный больничный до пятницы.        Я постояла под душем, смывая остатки болезни, и наконец-то разглядела себя в зеркале без утренней одутловатости и красного носа.        Ну вот, уже человек, а не зомби.        Вечером он обещал вновь навестить меня.       Вечером - это когда именно?        У него же дела, встречи, репетиции… Найдёт ли он время?        И вот - стук в дверь.        Я буквально подпрыгнула на месте и бросилась открывать.        Том стоял на пороге - в тёмном джемпере, с чуть растрёпанными от ветра волосами и тем самым взглядом, от которого у меня перехватило дыхание.        - Я смотрю, ты выглядишь бодрее, - сказал он, медленно скользя взглядом по моей фигуре.        - Намного лучше! - расплылась в улыбке я. - Температуры нет, чувствую себя отлично! - отрапортовала, как солдат на плацу. - Это всё твой мед животворящий.        - Я рад, что тебе лучше, - его губы дрогнули в улыбке.       - Есть хочешь? - спросила я, уже зная ответ.        - Если честно, то очень! - он приложил руку к животу.       - Отлично, пойдём тогда.        И вот мы идём на кухню - он чуть позади, его пальцы едва касаются моей спины, будто страхуют. А я чувствую, как тепло разливается по всему телу - и дело тут не в болезни.        Я запустила ложку в курицу, нервно наблюдая, как Том внимательно рассматривает блюдо.        - Том, я не знаю, что ты обычно любишь, но... - замялась я, вдруг осознав, что могла совсем не угадать с его вкусами.        Но он уже вдыхал аромат, и его глаза загорелись:        - Ммм, пахнет аппетитно.        Он подошел так близко, что я почувствовала тепло его груди у своего плеча. Его взгляд скользнул по тарелкам, потом - по мне, и в уголках губ заплясали весёлые морщинки.        - В таком случае, садись. Рис или картошка? - спросила я, стараясь звучать уверенно.        - Давай с рисом, - он уселся за стол и сразу наложил себе гору.        Я прикусила губу, наблюдая, как он уничтожает порцию за порцией, не переставая нахваливать каждую ложку:        - Это... невероятно. Ты точно не шеф-повар в прошлой жизни?        Я рассмеялась, чувствуя, как горят уши:        - Ну, для себя бы я точно не стала так стараться.        Он замер с вилкой в воздухе, его взгляд стал мягким:        - Значит, я особенный?        Я потягивала чай, довольная собой. Том лениво развалился на стуле, так же неспеша попивая ароматный напиток.       - Стоило мне выйти на улицу, как мне сразу стало лучше, лондонский воздух на меня действует исцеляющее, - с улыбкой говорю я Тому, когда мы уже пили чай.       - Стоп! - его брови поползли вверх. - Ты что, выходила из дома?!        - Ну да… - я невинно прикусила губу. - У меня же дома, кроме пары бананов, ничего не было.        Том нахмурился, скрестив руки на груди:        - Настя, я же говорил - ты должна была сидеть дома и отдыхать!        - Но я ведь поправилась, - бросила я, демонстративно потягиваясь. - Лондонский воздух - лучшее лекарство.        Он покачал головой, но в глазах уже играли искорки:        - Организму нужно время, чтобы окрепнуть… Поэтому, - он сделал паузу. - Лучше не сегодня.        - Что не сегодня? - я наклонила голову.       Том загадочно улыбнулся, откинувшись на спинку стула:        - А вот не скажу.        - Том! Договаривай! - я уперла руки в боки, давая понять - от меня не отделаешься.        Он вздохнул, но глаза смеялись:       - Да просто хотел свозить тебя кое-куда вечером. Вот думаю, стоит ли рисковать…        - Стоит! Поехали! - выпалила я, даже не дослушав.        Том пристально посмотрел на меня:        - Уверена? Точно нормально себя чувствуешь?        - Честно-пречестно! - чуть не подпрыгнула на месте от нетерпения.        Он сдался, подняв руки:        - Ладно. Только теплее оденься.         Я мигом!        Есть! - ликовала я про себя, мчась в спальню. Но куда он меня тащит?        Достала самый толстый свитер (тот самый, с оленями), намотала шарф до самых глаз и драматично предстала перед ним:               - Ну как? Достаточно утеплена?        Том осмотрел меня с ног до головы, и его улыбка стала ещё шире:        - Идеально. Теперь ты похожа на эскимоса, который потерял свои сани.        - Зато не замёрзну!        Он поймал мою руку, уже направляясь к двери:        - Тогда поехали. Приготовься удивляться.        Машина скользила по вечерним улицам Лондона, а я все не могла успокоиться:        - Ну скажи хоть намеком! Куда мы едем? - ткнула я Тома в плечо.        Он только загадочно ухмыльнулся, не сводя глаз с дороги:        - В центр.       - В центр… - задумчиво повторила я за ним. - А куда именно?       - Ты сама говорила, что это место тебе понравилось. Но днем.        За окном мелькали подсвеченные витрины, золотые огни набережной, отражение фонарей в Темзе. Лондон вечером был совсем другим - таинственным, переливающимся, будто       сошедшим со страниц рождественской открытки. Я влюблена в этот город, подумала я, прижавшись лбом к стеклу.        - Кстати, ты к театру как относишься? - вдруг отвлек его голос.       - Я люблю театр, - честно отвечаю ему.       - Моя младшая сестра, Эмма, тоже актриса. - начал он. - И завтра она играет. Хотел бы пригласить тебя.       - Вау, Том, - с нескрываемым восторгом от перспективы посещения британского театра. - Я бы с удовольствием!!!       - Тогда договорились! Завтра вечером заеду за тобой. Но это завтра, а пока…       И мы остановились. Вышли из машины, и я стала осматриваться. Так, мы где-то в центре, тут я много раз была, он прав. Вон на той стороне реки Биг Бен, рядом глаз Лондона. И куда мы, интересно, приехали? Том берет меня за руку, и мы направляемся в сторону Глаза.       - Подожди меня тут, я быстро, – говорит Том, уходя куда-то.       Так как это центр, народу здесь всегда много, в основном конечно же туристы. Но мне к такому не привыкать, в моем городе туристов не намного меньше. Том просто растворился в толпе, я потеряла его из виду. Минут 5 прошло, его все нет, я уже стала нервничать и немного замерзать. Минут через 10 где-то он вернулся с какими-то билетами.       - Прости, что заставил ждать, - он всё ещё выглядел виноватым, размахивая двумя билетами. - Не ожидал, что в будний день будет такая очередь.       - Да я даже не замёрзла! Почти.        - Глаз Лондона днем и вечером - это небо и земля, - начал Том. - Ты просто обязана насладиться этим городом в вечернем освещении. Пойдем.       Том крепко держал меня за руку, пока мы пробирались через оживлённую толпу туристов. Вокруг звенели разные языки, смех, щёлкали фотоаппараты.        Мы подошли к кабинке Лондонского глаза. Огромное колесо, усыпанное огнями, медленно вращалось, отражаясь в тёмной воде Темзы.        - Днём ты уже видела этот вид, - Том провёл меня внутрь капсулы. - Но ночью...        Том крепко взял меня за руку, уверенно направляясь к сияющему колесу. Вечерний Лондонский глаз переливался насыщенным синим светом, словно огромный кристалл на фоне темнеющего неба.        Мы шагнули в пустую капсулу, и дверь закрылась за нами с тихим щелчком.        - Том, - я огляделась вокруг, удивлённая. - А почему мы тут одни?        Он повернулся ко мне с той самой хитрой улыбкой, от которой у меня ёкнуло внутри:        - Я подумал, зачем нам ещё кто-то?        Капсула плавно поплыла вверх, и перед нами начал раскрываться весь Лондон - огни Биг-Бена, мерцающая лента Темзы, тёмные силуэты шпилей и крыш.        - Боже... - вырвалось у меня.        Я уже видела Лондон с высоты Ока днём, но сейчас всё было иначе. Город преобразился - будто кто-то рассыпал по нему бриллиантовую пыль. Огни мерцали, переливаясь в Темзе, а очертания Биг-Бена и Тауэрского моста казались волшебными декорациями.        Я прижала ладонь к холодному стеклу, заворожённая.        - Том... - наконец прошептала я, отрываясь от вида и поворачиваясь к нему. - Это прекрасно.        Он стоял рядом, молчаливый, но его глаза говорили больше слов.        - Я рад, что тебе нравится, - ответил он, и в голосе звучала та самая теплота, от которой у меня ёкнуло внутри.        Я прислонилась к поручню, теперь уже разглядывая его - профиль, освещённый голубым светом капсулы, лёгкую улыбку, тень ресниц на щеках.        Том, словно почувствовав мой взгляд, перевёл глаза на город, давая мне возможность насмотреться вдоволь.        А потом...        Он снова посмотрел на меня - пристально, глубоко - и сделал шаг ближе.        - Ты знаешь, что красивее Лондона с высоты? - его голос был тише шума города под нами.        Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.        Том коснулся моей щеки кончиками пальцев:        - Твой взгляд, когда ты видишь что-то, что тебя восхищает.        Я облокотилась на поручни, любуясь огнями Лондона, и не смогла сдержать улыбку:        - Знаешь, Том, ты счастливчик. Родиться здесь, видеть эту красоту каждый день...        Он прислонился рядом, и его рука легла рядом с моей - теплой, твердой, надежной.        - Не могу не согласиться, - кивнул он, но взгляд его был прикован не к городу, а ко мне.        - С каждым днём мне нравится этот город всё больше! - воскликнула я, повернувшись к нему.        Том задержал мои пальцы в своих и тихо сказал:        - А ты, Анастасия, для меня - как Лондон.        Я замерла, не понимая:        - ...Что?        Он шагнул ближе, его глаза казались темнее в отражении ночных огней:        - С каждым днём я узнаю тебя лучше, -пальцы его сжали мои крепче. - И с каждым днём ты нравишься мне всё больше.               Капсула вдруг тихо качнулась от порыва ветра, но мы не отпустили друг друга.        Что? Мне не послышалось?        Я замерла, не в силах выдавить ни слова. Этот невероятный мужчина только что признался, что я ему нравлюсь. А я стою, как заворожённая, с глупой улыбкой и полной пустотой в голове.        Том не стал ждать ответа. Его пальцы медленно скользнули по моей руке вверх - к плечу, к шее. Прикосновение было тёплым, почти обжигающим, и по коже тут же побежали мурашки.        Потом он аккуратно приподнял моё лицо за подбородок, и я поняла - сейчас будет то, чего я и ждала, и боялась одновременно.        И вот...        Его губы коснулись моих. Мягко, нежно, будто пробуя. А потом - глубже, увереннее, и я потеряла счёт времени.        Я ответила ему, обвив руками его шею, чувствуя, как его пальцы запутываются в моих волосах, как он притягивает меня ближе, будто боится, что я исчезну.        Боже, как он целуется...        Где-то там, внизу, горел Лондон, но мне было плевать. Потому что всё, что я хотела чувствовать, - это его.        Когда наши губы наконец разомкнулись, Том нежно убрал прядь волос с моего лица, его пальцы на мгновение задержались на щеке.        - Ты... - он хотел что-то сказать, но вместо слов просто крепко обнял меня, прижав к своей груди.        Я сомкнула руки у него под курткой, ощущая тепло его спины сквозь тонкий свитер, рельеф мышц, биение сердца - частое, как у меня.        Как же это прекрасно...        Лондон раскинулся перед нами - сияющий, бесконечный, но сейчас он казался просто фоном. Я прижалась щекой к его плечу, вдыхая его запах - древесины, чего-то сладковатого и ещё чего-то, что было просто... Томом.        Мы стояли так молча, в объятиях, каждый погружённый в свои мысли.        Я не хочу уходить. Не хочу, чтобы это заканчивалось.        Том держал меня в объятиях, а я притворялась, что дышу ровно.        Я боюсь.        Боюсь этого влечения, которое разливается под кожей, будто тёплая ртуть. Боюсь, что через пару недель мой самолёт разорвёт эту хрупкую нить между нами.        Что нас ждёт? Ничего. Ты же знаешь.        Я никогда не влюблялась - наверное, и сейчас это просто восторг от его обаяния, от этого города, от новизны.        Не может же человек так быстро...        А потом я почувствовала, как его губы коснулись моего виска, и его шёпот разрезал тишину:        - Настя...        Он сказал это так, будто прощался - или начинал что-то.        Я не стала оборачиваться.        Интересно, о чём думает он?        Может, о том, что я - ещё одна временная история в его жизни?        А может...        Капсула вдруг дёрнулась, начиная спуск, и его руки сжали меня крепче. 

POV Том

      Решил показать ей ночной Лондон. Глаз - идеальное место. Да, она говорила, что уже бывала там, но днём. А ночью... ночью город совсем другой.        Она заболела. Чёрт. Значит, не придёт в кафе, не будет наших прогулок.        А мне необходимо её видеть.        Не понимаю, что со мной. Каждый день ловлю себя на том, что жду встречи. Её смешной акцент, когда она коверкает английские слова. Её улыбку, такую искреннюю, что кажется, будто солнце включается по щелчку. Её лицо - на нём всё написано, каждая эмоция.        Но что мешает мне навестить её?        Повод придумать просто. Она простужена - значит, привезу мёд.        Узнать квартиру было легко. Она единственная во всём доме Анастасия.        Поднялся на её этаж, нашёл дверь. Звонок.        - Том?!        Она открыла, и я не смог сдержать улыбку. Такая милая - с растрёпанными волосами, в огромном пледе и этих вязаных носках (с оленями, кажется?). На лице - искреннее удивление и следы простуды: розовый нос, чуть стеклянный взгляд.        Выглядит ужасно. И всё равно нравится.        - Предлагаешь посмотреть сериал? - спросила она.        Почему бы и нет?        Села рядом. Через полчаса её пробил озноб - я подвинулся ближе. Хотел обнять, но не стал наглеть.        А потом... её голова медленно опустилась мне на плечо.        Опять?        Аккуратно подхватил её на руки - лёгкую, как пушинку - и отнёс в спальню. Укрыл пледом, поправил подушку.        Стою, смотрю, как она спит, и думаю:        Чёрт. Я влип.        - Том, не уходи. Пожалуйста...        Её шёпот сквозь сон заставил моё сердце ёкнуть. Я и так не собирался уходить - оставить её одну в таком состоянии было выше моих сил. Но теперь, когда она сама попросила...        Я осторожно прилёг рядом, стараясь не потревожить её сон, и притянул её к себе, делясь теплом. Она тут же прижалась ко мне, как котёнок к грелке.        Утро.        Мы провели вместе ночь. Не так, как обычно проводят ночь парень и девушка - но в этом было что-то особенное. Она проснулась первой - и к моему удивлению, уже через час на кухне запахло чем-то невероятным.        - Ты должна отдыхать, - пробурчал я, заходя на кухню.        - А я и отдыхаю, - она бросила мне хитрый взгляд, помешивая что-то на сковороде. - Готовить - это медитация.        И вот я сижу за столом, передо мной идеальные оладушки, что-то среднее между блинами и пончиками.          - О-ла-душ-ки? - старательно повторил я за ней        Я попробовал. Божественно. Она готовила для меня… кажется, от этого становится еще вкуснее.       Вечером она снова старалась - на этот раз курица в каком-то волшебном соусе.        - Ты точно поправилась? - спросил я, наблюдая, как она пьет чай.        - Абсолютно!        - Тогда....        Я угадал. Ей нравится.        С каким детским восторгом она прижалась к стеклу, впитывая каждый огонёк Лондона! Такая естественная - без притворства, без масок. Простая, но невероятная.        И она скоро уедет.        Чёрт.        Я уже привык к её смешным смс с кучей смайликов, к тому, как она ищет меня взглядом в кафе, к её искренности.        Вот чем она меня зацепила. Настоящая.       Не осознавая, как это произошло, я накрыл её руку своей. Она обернулась - и всё, контроль испарился. Мы парим над городом, вокруг тишина и только наши сердца стучат в       унисон.        Я притянул её ближе, и наши губы встретились.        Какие же они мягкие...        Она ответила мне - робко сначала, потом страстнее, её пальцы впились в мои плечи. Я обнял её крепче, чувствуя, как её хрупкое тело прижимается ко мне. Как же не хочется отпускать...        Мы стояли так, молча, пока капсула медленно спускалась, возвращая нас к реальности.        Анастасия, что же ты со мной делаешь?