Непростая командировка

      Том отвёз меня домой на своём тёмно-синем ягуаре, и всю дорогу в машине царило это странное, сладкое напряжение. Мы не говорили о том, что произошло там, на высоте, в мерцающей капсуле «Лондонского глаза». О том, как его губы коснулись моих - сначала неуверенно, почти вопросительно, а потом уже жадно, без оглядки. О том, как его руки обвили мою талию, прижимая так близко, что я чувствовала каждый удар его сердца сквозь тонкую ткань свитера.        Зачем слова? Они только разрушат это хрупкое, почти невесомое чувство, которое витало между нами. Мы нравимся друг другу - и отрицать это было бы смешно.        На прощание Том притянул меня к себе, его пальцы осторожно скользнули по моей щеке, и он поцеловал меня - нежно, едва касаясь губами уголка рта, словно боясь разрушить хрупкое очарование этого вечера. Его дыхание было тёплым, с лёгким оттенком мятной жвачки.        - Спокойной ночи, Анастасия, - прошептал он, и в его голосе звучала какая-то новая, тёплая интонация, от которой внутри всё сжалось.        Я не ответила - только кивнула, боясь, что если открою рот, то скажу что-то лишнее. Что-то вроде «Не уходи» или «Останься».        Он ушёл, а я ещё минуту стояла у подъезда, чувствуя, как лёгкий ветерок играет моими растрёпанными ветром волосами. Потом медленно поднялась в квартиру, будто в тумане.        Скинув пальто и сапоги, я с разбега плюхнулась на кровать, раскинув руки в стороны. Потолок над головой плыл, как после трёх бокалов шампанского.        Что за день… Что за вечер!        Проснулась - а он уже здесь, на моей кухне, с растрепанными после сна волосами и этой своей улыбкой, от которой сердце ёкает. Потом завтрак, который я готовила под его смешные комментарии и попытками выговорить русские слова. Потом ужин, его рассказы о театре, его смех… А потом - «Око Лондона», его руки на моей талии, его губы…        Я зажмурилась, но от этого только чётче всплывали воспоминания: его вкус, его запах - древесный, с оттенком кожи и чего-то неуловимого, только его… Его руки, сильные и нежные одновременно, которые будто знали, куда прикоснуться, чтобы у меня перехватило дыхание.  Завтра.        Мы увидимся завтра. Театр, его сестра, его мир… Я жду этого так, что аж трясёт.        И тут же - укол трезвости.        Но так не должно быть!        Я ведь уеду. Скоро. Мой билет уже почти куплен, мой работа здесь подходит к концу. Лондон - это командировка, не больше. А он… он здесь. Его жизнь здесь.        Блин!        Я вскочила с кровати и забегала по комнате, сжимая виски.        Что со мной? Я же не подросток, чтобы так… так гореть от одного взгляда, от одного прикосновения! Но каждый раз, когда он рядом, мир сужается до него одного. Мне нужно видеть его. Как воздух. Как воду.        Я схватила подушку и прижала к лицу, глухо застонав.        - Том… Что ты со мной делаешь?       С такими мыслями я провалилась в сон, словно в глубокую, тёплую воду. И, как и следовало ожидать, утро меня не разочаровало.        Во-первых, я проснулась ближе к обеду - без назойливого трезвона будильника, без спешки, просто потому что мой организм наконец-то выдохнул после всех этих безумных дней. Солнечный свет струился сквозь полупрозрачные шторы, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Я потянулась, чувствуя, как каждая клеточка тела наполнена приятной ленью.        А во-вторых… Том.        Сама мысль о нём заставила моё сердце учащённо застучать. Сегодня вечером он заедет за мной, и мы отправимся в театр. В его мир. Где играет его сестра, где он, наверняка, чувствует себя как рыба в воде. Мне не терпелось увидеть это - увидеть его таким, каким он был там, за кулисами своей жизни.        День пролетел незаметно - в приятных хлопотах и лёгком волнении. Я аккуратно разложила вещи в шкафу (хотя, признаться, половину из них тут же перемерила), сделала лёгкие, воздушные волны в волосах и нанесла макияж - неброский, но подчёркивающий глаза. Сегодня я хотела выглядеть особенно.        После недолгих раздумий выбор пал на тёмно-серую юбку длиной чуть ниже колен, тонкий белый свитер, голубая рубашка под ним, выглядывающая через вырез свитера. На ногах ботильоны на невысоком каблуке - удобные и практичные, в то же время стильные, чтобы казаться чуть выше и чуть более грациозной среди лондонского холодного вечера.       Покрутившись перед зеркалом, я осталась довольна. Мило. Очень мило.        Ожидание        И вот - сообщение.        «Я внизу».        Просто. Коротко. Но от этих двух слов по спине пробежали мурашки. Я накидываю свою короткую дубленку, обматываю шею шарфом и выхожу из дома.       - Ну что, Настя, удачи сегодня вечером, - мысленно пожелала я себе, в последний раз ловя собственный взгляд в зеркале.        Отражение улыбнулось мне в ответ - глаза сияли, щёки порозовели от волнения.        И, не в силах сдержать лёгкой дрожи в коленях, я буквально поскакала вниз.        К нему.        - Привет, принцесса.       Его голос, тёплый и чуть насмешливый, заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Прежде чем я успела что-то ответить, его рука легко обвила мою талию, а губы коснулись уголка моих - лёгкое, почти мимолётное прикосновение, от которого по спине пробежали мурашки.        - Потрясающе выглядишь, - прошептал он, и его пальцы нежно скользнули по моим локонам, будто проверяя, настоящие ли они.        Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.        - Спасибо, Том, - ответила я, чуть смущённо опуская глаза, но всё же находя в себе смелость поднять их снова. - Ты тоже… впрочем, как всегда.        Он усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти нежное.        - Надеюсь, тебе понравится.        - Я в этом не сомневаюсь!        Мы сели в машину, и Лондон начал медленно проплывать за окном. Том вёл аккуратно, неспешно, будто давая мне время рассмотреть город. А я, как всегда, не могла оторваться от быстро сменяющихся картин за стеклом.        Вечерний Лондон горел тысячами огней - жёлтых, белых, красных. Окна зданий сверкали, как драгоценности, фонари отражались в лужах, оставшихся после дождя, а где-то вдалеке мерцала подсветка небоскрёбов. Мой любимый Лондон.        Иногда я ловила на себе его взгляд. Том отрывал глаза от дороги и смотрел на меня - с той самой лёгкой, чуть загадочной улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание. Я отвечала ему тем же.        Зачем нужны слова, если и так всё ясно?        У театра, как назло, не оказалось свободных мест. Тому пришлось проехать чуть дальше и припарковаться на узкой улочке, заставленной машинами.        Я вышла первой и тут же поёжилась от порыва холодного ветра. Зимний вечер напомнил о себе - воздух был влажным и пронизывающим.        Том не заставил себя ждать. Он подошёл ко мне и, не говоря ни слова, аккуратно поправил мой шарф, укутывая его плотнее вокруг шеи. Его пальцы ненадолго задержались на моей коже, оставляя за собой лёгкое жжение.        - Не хочу, чтобы ты опять заболела, - произнёс он, и в его голосе сквозило неподдельное беспокойство.        Я рассмеялась, ловя его взгляд.        - Не смею ослушаться.        Он покачал головой, но улыбка выдавала его - он был доволен.        - Тогда пошли, - Том подмигнул мне.       Театр ждал. И что-то подсказывало мне, что этот вечер запомнится надолго.       Его руки всё ещё не отпускали меня - пальцы слегка сжали мои плечи, затем скользнули вниз по спине, едва ощутимо, будто проверяя, реальна ли я. Наконец, он взял мою ладонь в свою, и мы двинулись к входу, его шаг подстраиваясь под мой.        У театра царило оживление - толпа зрителей гудела, смешиваясь в пестрый поток вечерних платьев, строгих костюмов и сверкающих аксессуаров.        - Похоже, мы не единственные, кто оценил хорошую постановку, - усмехнулся Том, ловко проводя меня сквозь суету.        Его уверенность действовала гипнотически - через минуту мы уже сдавали вещи в гардероб, а ещё через пять - занимали места. И какие места! Партер, центральный ряд, откуда сцена видна как на ладони.        - Лучшие в зале? - шепнула я.        Том лишь подмигнул в ответ, его глаза блестели азартом.        И вот занавес дрогнул.        Эмму я узнала мгновенно - не только по фотографиям, которые Том показывал за завтраком. Та же грация, те же выразительные черты, даже манера держать голову - всё выдавало в ней сестру Хиддлстона. Но когда она заговорила… Голос, глубина эмоций, каждая слеза и улыбка - это был талант, чистый и огранённый годами работы.        - Правда же, она гениальна? - Том наклонился ко мне, гордость сквозила в каждом слове.        Я лишь кивнула, боясь пропустить хоть мгновение.        Спектакль пролетел как один вздох - трагедия, переплетённая с иронией, заставила то смеяться, то сжимать кулаки от напряжения. А финал… Зал взорвался овациями, люди вскакивали с мест, кричали «Браво!». Эмма и остальные актёры кланялись, сияя.        - Ну что? - Том помог мне подняться, его пальцы переплелись с моими.        - Это было… - Я замялась, подбирая слово. - Совершенно.        Он рассмеялся, довольный, и притянул меня к себе:        - Ну что, зайдём поздороваться?       Том повернулся ко мне, его глаза блестели в полумраке зала. В них читалось что-то между гордостью за сестру и лёгким волнением - словно он представлял меня кому-то очень важному.               - Да, конечно, с удовольствием, - ответила я, чувствуя, как сердце учащённо застучало.        Его пальцы снова нашли мои - тёплые, уверенные. Он вёл меня за кулисы так легко, будто это была их с Эммой гостиная. Охранник лишь кивнул, узнав Тома, и добродушно улыбнулся мне:        - Добрый вечер, мисс.        - Какие люди! И без охраны! - раздался звонкий голос из-за декораций.        Эмма стремительно подошла к нам, её платье ещё пахло сценой - гримом, пудрой и чем-то неуловимо театральным. Она обняла брата, а затем отступила на шаг, изучающе глядя на меня.        - Эмма, это Анастасия, - Том слегка подтолкнул меня вперёд. Его ладонь ненадолго задержалась у меня на спине - твёрдое, ободряющее прикосновение. - Я тебе рассказывал.        - Приятно познакомиться, - Эмма протянула руку. Её улыбка была точной копией Тома - та же лукавая искорка в уголках глаз. - Наконец-то я вижу ту самую загадочную незнакомку…        Я пожала её ладонь, ощущая лёгкую дрожь в пальцах. Он говорил ей обо мне? Взгляд сам собой переметнулся к Тому. Он стоял, слегка склонив голову, и в его глазах читалось что-то смущённо-торжествующее.        - Эмма, ты была потрясающей, - выдохнула я, спеша заполнить паузу. - Я в полном восторге.        - Спасибо, - она смутилась, но её глаза загорелись.        - Это, видимо, у вас семейное, - продолжила я, переведя взгляд с неё на Тома. - Все Хиддлстоны такие талантливые?        - Возможно, - они рассмеялись в унисон, и на мгновение я увидела, как они похожи - не только внешне, но и этой заразительной, чуть озорной энергетикой.        - И театр этот, Донмар, - Эмма сделала широкий жест рукой. - Том тут тоже играл.        - Да, было дело, - он покачал головой, но улыбка выдавала его - воспоминания явно были приятными.        - Скоро пора будет называть театр имени Хиддлстонов! - подхватила я, и они снова рассмеялись.        Том ловил мой взгляд, и в его глазах читалось что-то новое - как будто он только что открыл во мне ещё одну грань, которая ему нравилась.        Мы еще недолго посидели у нее в гримерке. Эмма все-таки сейчас больше всего мечтает смыть с себя весь грим, переодеться и поехать домой отдыхать. Она явно уставшая. Но это не удивительно, после такой-то игры. Мы поспешили попрощаться. У гардероба уже висели последние пальто -зал опустел.        Ночной воздух ударил по щекам прохладой. Я потянулась за шарфом, но вдруг - резкий щелчок затвора.        Фотограф.        Один-единственный, но с хищным блеском в глазах. Увидев Тома, он мгновенно нацелил объектив - сначала на его лицо, потом на наши сплетённые руки.        Чёрт!        Мои пальцы дёрнулись, пытаясь высвободиться, но Том лишь сильнее сжал их.        - Всё в порядке, - тихо сказал он, не меняя выражения.        И тогда я поняла: ему действительно всё равно.        С невозмутимостью, достойной шекспировского героя, он провёл меня мимо вспышек - улыбаясь, будто это часть спектакля.        Машина тронулась, оставляя позади назойливый объектив. А я сидела, сжимая в ладонях его шарф, и думала:        Кто же ты на самом деле, Том Хиддлстон?       - Ты чего такая серьёзная? - голос Тома прозвучал тихо, но в тишине салона он показался мне почти громким.        Я вздрогнула и только сейчас осознала, как напряжено сижу - спина прямая, плечи подняты, пальцы вцепились в шерстяную ткань.        - Да тот фотограф... - мои слова повисли в воздухе. Я провела ладонью по лицу, будто стирая следы тревоги. - Он же нас сфотографировал. Тебе теперь не отвертеться от ненужных вопросов.        Том не ответил сразу. Вместо этого его пальцы осторожно коснулись моего подбородка, повернув лицо к нему. В полумраке его глаза казались темнее обычного, но в них горела тёплая искра.        - Не думай об этом, - он говорил так тихо, что мне пришлось наклониться ближе. - Пусть говорят, что хотят.        Его большой палец нежно провёл по моей щеке, смахивая несуществующую слезинку.        - Мне скрывать нечего.        За окном проплывали огни Лондона, окрашивая его профиль в золотистые оттенки. Он улыбнулся - той самой улыбкой, которая заставляла меня забывать обо всём.        - Пусть видят, какая ты у меня красавица.        И в этот момент я поняла: его слова - не просто утешение. Это вызов. Всем тем, кто пытается диктовать ему правила.        Я рассмеялась, внезапно почувствовав себя невероятно лёгкой.        - Ну тогда держись, Хиддлстон. Теперь ты официально в дурной компании.        Он засмеялся в ответ, и его смех заполнил весь салон, вытесняя все мои тревоги.        - Самой лучшей компании в мире, - поправил он меня, снова беря мою руку в свою.        И пока машина несла нас по ночному Лондону, я наконец расслабилась, позволив себе просто быть здесь и сейчас. С ним. Я смотрела на его профиль, подсвеченный неоновыми вывесками, и чувствовала, как в груди разливается странное тепло.        Он действительно так думает. Не играет. Не притворяется. Для него это... правда.        Что со мной происходит? Мы знакомы всего несколько дней, а я уже ловлю себя на мысли, что ищу его взгляд в толпе, запоминаю, как пахнет его кожа после дождя, как звучит его смех, когда он действительно чем-то удивлён...        Том повернул голову, поймав мой взгляд.        - О чём задумалась?        Я покачала головой, но внутри всё переворачивалось.        Я же уеду. Скоро. Билет уже куплен, чемодан почти собран. А он... Он останется здесь. Со своей жизнью, карьерой, поклонниками. С этим городом, который никогда не станет моим.        Но когда его пальцы переплелись с моими, все эти мысли вдруг показались такими далёкими.        А что, если... Нет, Настя, прекрати. Ты же взрослая женщина, а не героиня романтического романа. Хотя...        Я украдкой взглянула на него.        Хотя именно так всё и происходит. Встреча в кафе. Совместные завтраки. Поцелуй на «Оке Лондона». Вечер в театре. Теперь этот... папарацци.        Том внезапно поднёс мою руку к губам, коснувшись её костяшками.        Боже, что он со мной делает? Я будто снова стала той шестнадцатилетней девочкой, которая влюбляется с первого взгляда, верит в сказки и ждёт чуда. Но мне не шестнадцать. И чудес не бывает. Бывают только моменты.        Я глубоко вдохнула.        Значит, пусть будет момент. Один прекрасный, ослепительный момент. Пока он не закончился.        - Всё в порядке? - Том слегка нахмурился.        Я улыбнулась ему в ответ - самой искренней улыбкой за весь вечер.        - Лучше некуда.        Потому что прямо сейчас, в этой машине, под мерцающими огнями ночного Лондона, я была счастлива. А что будет завтра...        Завтра подождёт.        Он смотрел на меня несколько секунд - так пристально, будто пытался прочесть между строк всё, что я не решалась сказать вслух. Потом внезапно отстегнул ремень и придвинулся со своего сиденья ближе, перекрывая пространство между нами. Его пальцы впились в мои волосы, а губы нашли мои - горячие, настойчивые.        Когда мы наконец разомкнулись, я едва переводила дыхание.        - Спасибо тебе, Том, - прошептала я, прикасаясь лбом к его.        - За что? - он отстранился ровно настолько, чтобы я могла видеть его глаза. В них плавали золотые искры от уличных фонарей.        - За всё, - мои пальцы сами собой скользнули по его щеке. - Я невероятно рада, что встретила тебя. Эти дни в Лондоне... Ты рядом каждую минуту, и это... мне нравится. Спасибо.        Его лицо озарила та самая улыбка - чуть смущённая, но безмерно искренняя.        - Это мне стоит благодарить тебя, - он покачал головой. - До тебя в моей голове были только сценарии, графики интервью, бесконечные встречи... А теперь? - его большой палец провёл по моей нижней губе. - Теперь я просыпаюсь с мыслью, когда смогу увидеть тебя снова. Придумываю, куда бы тебя свозить, лишь бы застать вот эту твою улыбку.        Я рассмеялась:        - Достаточно просто позвонить и приехать.        - И это всё? - он приподнял бровь, делая вид, что оскорблён.        - Даже меньше, - я притянула его ближе, чувствуя, как бьётся его сердце. - Просто будь рядом.        Наши губы снова встретились - медленно, сладко, без спешки. Когда мы разошлись, он прошептал, задыхаясь:        - Анастасия, что ты со мной делаешь?!        В его голосе звучало что-то между восторгом и отчаянием, будто он впервые в жизни потерял контроль - и был этому безмерно рад.        Я ничего не ответила.       Точно такой же вопрос я могла бы задать тебе, Хиддлстон.        Но слова были не нужны. Не тогда, когда его дыхание смешивалось с моим, а запотевшие стёкла машины скрывали нас от всего мира.        Что мне ещё нужно?        Неважно, где мы - среди старинных шпилей Оксфорда, в прозрачной капсуле над сияющим Лондоном или вот так, в тесном салоне машины, где пахнет кожей и его одеколоном. Он здесь. Его руки на моей талии, его дыхание на моей коже - этого достаточно. Больше, чем достаточно.        Когда машина остановилась у моего дома, он, как всегда, вышел проводить меня. Я знала этот ритуал - несколько шагов по тротуару, его ладонь у меня на спине, последний поцелуй у двери. Но сегодня... сегодня мне хотелось нарушить правила.        Он прижал меня к себе внезапно, почти грубо, и его поцелуй был уже другим - жарким, нетерпеливым, лишённым обычной джентльменской сдержанности. Мои пальцы впились в его плечи, когда я отвечала ему с той же страстью.        Останься.        Я не произнесла это вслух, но когда мы наконец разомкнулись, мой взгляд должен был кричать об этом. Он замер, его глаза - тёмные, почти чёрные при тусклом свете фонаря - читали во мне каждую мысль.        И я увидела в них ответ.        Не отказ. Нет.        Борьбу.        Он джентльмен до кончиков пальцев, и это сводит с ума. Любой другой давно бы поддался - воспользовался моментом, моей слабостью, этими тёмными подъездами, где никто не увидит. Но не Том.        - Завтра, - прошептал он, прикасаясь лбом к моему. Его голос звучал хрипло, будто через силу. - Увидимся завтра.        Это не «нет». Это «не сейчас».        Я кивнула, закусив губу, чтобы не попросить его снова, только теперь вслух.        - Завтра, - повторила я, заставляя себя отступить на шаг.        Его пальцы скользнули по моим, не желая отпускать, но в конце концов он разжал ладонь.        - Спокойной ночи, Анастасия.        Я вошла в подъезд, не оборачиваясь. Знала - если увижу его ещё раз сегодня, не смогу уйти.        А завтра...        Завтра будет новый день.       Он так и не завёл двигатель, когда я скрылась за дверью подъезда.        Через матовое стекло я видела его силуэт - склонившегося над рулём, пальцы, сжимающие кожаную оплетку так, что белели суставы. Тень его профиля резко дёрнулась, когда он внезапно ударил ладонью по приборной панели - глухо, беззвучно, будто ругая себя за что-то.        Он мог бы сейчас подняться.        Достаточно одного звонка, одного шага - и я открою, даже не спрошу «кто там».        Но его машина всё ещё стояла.        Фары наконец вспыхнули, осветив мокрый асфальт. Он сделал то, чего от него ждали - уехал. Как порядочный человек. Как джентльмен.        Внезапно телефонный звонок.       Я мигом хватаю телефон, с улыбкой замечая имя звонившего. Он.       - Анастасия, - его голос в трубке звучал иначе - глубже, с лёгкой хрипотцой. - У меня... зародилась немного сумасшедшая идея.        Я прикусила губу, чувствуя, как предательское тепло разливается по животу.        - Поделишься? - прошептала, хотя знала ответ.        Тихий смех на том конце провода. Шорох ткани - возможно, он поправлял воротник, нервничая.        - Не совсем, - пауза. Я представила, как он проводит рукой по волосам, как это делает, когда волнуется. - Мне нужны твои данные загранпаспорта. И согласие украсть тебя на все выходные.        Дождь за окном вдруг усилился, застучав по подоконнику.        - Заинтриговал, - выдавила я, чувствуя, как пальцы сами сжимают. - Но паспорт-то зачем?        - Не скажу. Ты мне доверяешь?        Вопрос повис в воздухе. Где-то внизу захлопнулась дверь подъезда.        - Да! - мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.        И ведь правда - после этих дней, наполненных его неожиданными сюрпризами, как можно сомневаться?        - Тогда... - Он сделал вдох, и я представила, как его губы касаются микрофона. - До завтра, принцесса.        Щелчок.        Тишина.        Я опустила телефон и увидела новое сообщение:        «Фото страницы с данными. Сейчас же.»       Сердце колотилось так, будто я уже бегу за ним по мокрому тротуару.        Телефон упал на диван, а я уже мчалась к шкафу, расталкивая туфли и сумки в поисках загранпаспорта.        Он хочет мои данные? Получит. И еще кое-что получит.        Сердце бешено колотилось, пока я фотографировала страницу с личными данными. Пальцы дрожали - не от страха, от предвкушения.        Эти выходные станут для тебя испытанием, мистер Хиддлстон.        Я нарочно задержала палец над кнопкой «отправить», представляя, как он сейчас сидит в машине, нервно постукивает пальцами по рулю и ждет.        Пусть подождет еще пять секунд.       Сообщение улетело.         И тут же:        «Приготовься. В пятницу в 18:00 я забираю тебя насовсем.»        Я повалилась на кровать, зарывшись лицом в подушку, чтобы заглушить собственный смех.        Совсем он не знает, кто кого здесь забирает. Потом вдруг замерла, осознав: боже, я уже строю коварные планы соблазнения, а мы даже ни разу...        Щеки вспыхнули.        Но эти выходные все изменят.        Зеркало сегодня явно мне мстило. На меня смотрело существо с размазанными тушью глазами и следами вчерашней помады на щеке.        Ну конечно, Настя, надо было засыпать в полном боевом макияже. Браво.        Локоны, которые вчера так старательно укладывал Том (его пальцы в моих волосах - до сих пор мурашки от воспоминания), теперь напоминали всклокоченное облако. Пришлось превращать это в «легкие воздушные волны» - благо, смотрелось даже мило.        Офисный дресс-код: черные джинсы (спасибо, британский бизнес-кэжуал), белая рубашка свободного кроя, мои невысокие ботильоны на удобном каблуке и можно выдвигаться.       Холодный ветер бил в лицо, но я все равно улыбалась, как дура. В голове крутилось:        Его смс «насовсем».        Его смех в трубку.        Его…        Кабинет встретил меня непривычной тишиной. Элис, эта ходячая энциклопедия британской пунктуальности, опаздывала! Я уже приготовила легенду про «грипп с температурой под 40», как дверь распахнулась:        - Прости-прости! - Элис влетела, как ураган, с крошками круассана на блейзере. - Ты как? Живая?        - Еле-еле, - кашлянула для убедительности, пряча улыбку в монитор.        Она пристально посмотрела на мои «выздоровевшие» румяные щеки, на блестящие глаза, но промолчала. Британская вежливость - лучшая союзница вранья.        Всего 8 часов до 18:00. Всего одна рабочая встреча. Всего...        Элис устроилась в кресле напротив, упираясь подбородком в ладони, а ее глаза горели любопытством ярче, чем экран моего монитора.        - Ну-ка, начинай с самого начала, - потребовала она, сунув мне в руки чашку с чаем «для поддержания сил в трудном рассказе».        Я вздохнула, пряча улыбку за краем кружки.        - Если вкратце... простуда прошла в компании обаятельного высокого британского с глазами цвета лондонского неба.        - И что... Вы... То есть как... - она задохнулась, размахивая руками, словно пытаясь поймать разбегающиеся мысли.               - Он отвез меня домой, когда я заболела, остался с ночевкой, - начала я, опуская детали про «я готовила ему завтрак в одном полотенце». - Потом было «Око Лондона», театр...               - СТОП! - Элис вскочила, как ошпаренная. - Ты целовалась с Томом Хиддлстоном в «Око Лондона»?!        - Может быть, - я сделала загадочное лицо, но предательская ухмылка выдала меня с головой.        - Я СЕЙЧАС УМРУ! - завопила она, хватая меня за плечи. - И после этого ты мне рассказываешь «это просто дружеская встреча, мы просто сидим в одном кафе… бла бла бла…»?               - Ну а что я должна была сказать? Что я случайно познакомилась с мужчиной мечты каждой британской девушки, и мы жутко романтично целовались, паря над Лондоном?       Элис закатила глаза, но тут же оживилась:        - Так, а что насчет выходных? Он тебя куда-то увозит?!        Я многозначительно потягивала чай, наблюдая, как она корчится от нетерпения.        - Это... будет сюрпризом.        - НАСТЯ!        - Мне нужны твои данные загранпаспорта, - передразнила я его вчерашнюю фразу, чем окончательно добила бедную Элис.        Она повалилась на стол со стоном:        - Я тебя ненавижу. Но продолжай.       Элис застыла с открытым ртом, её чашка чая замерла на полпути ко рту. Глаза расширились так, что стали похожи на блюдца с шоколадной глазурью - её фирменный оттенок подводки сейчас явно был в опасности.        - Постой-постой… - на медленно поставила чашку, будто боялась раздавить хрупкую тишину. - Ты хочешь сказать, что эти выходные… - её голос сорвался на фальцет. - Ты планируешь… с Томом Хиддлстоном…        Я лишь многозначительно приподняла бровь, доедая её круассан (месть за утренние       расспросы).        - О. МОЙ. БОГ! - Элис вскочила, чуть не опрокинув стул. Её руки взметнулись к потолку, будто она возносила молитву. - Ты собираешься соблазнить человеческое воплощение британского шика?!        - Возможно, - я пожала плечами, делая вид, что проверяю почту.        - «Возможно»?! - она схватила меня за плечи и принялась трясти с силой, достойной рестлера. - Настя, милая, дорогая, психопатка! Ты понимаешь, что это как охотиться на единорога?!        - Единорога? - я фыркнула.        - Да! С золотой гривой и божественной харизмой! - Элис начала метаться по кабинету, жестикулируя так, что смахнула папку с документами. - О нет… Ты же даже не представляешь, что делать!        - Ну вообще-то…        - Молчи! - она впечатала в меня указательный палец. - Во-первых, бельё. Только чёрное. Нет, шёлковое. Нет… - её глаза закатились в экстазе. - Чёрное шёлковое!        - Элис…        - Во-вторых, - она проигнорировала меня, доставая телефон. - Я сейчас же скину тебе список вин. Никакого шампанского, оно вызывает отёки! Только пино-нуар 2014 года…        Я попыталась вставить слово, но она уже листала заметки с безумной скоростью:        - …и ради всего святого, не вздумай говорить о Шекспире! Все они зациклены на Шекспире! Заведи лучше разговор про… про…        - Про то, как я хочу его? - предложила я сладким голоском.        Элис застыла. Её лицо прошло путь от ужаса до восхищения за две секунды.        - Ты… - она медленно опустилась в кресло. - Гений. Совершенно ненормальный. Но гений. Зачем вести какие-то разговоры, если ты просто хочешь трахнуть этого мужика?       - Спасибо, - я грациозно поклонилась. - Теперь можем приступить к работе?       Элис самодовольно откинулась на спинку кресла, сложив руки на груди, будто только что разгадала главную тайну Вселенной.        - Ну это же очевидно, - протянула она, вращая карандаш между пальцами. - Он повезёт тебя туда, где будет море, солнце и… - её брови игриво поползли вверх. - Твой новый бикини, который ты, кстати, так и не купила, несмотря на все мои уговоры.        Я закатила глаза, но щёки предательски вспыхнули.        - Ты так уверена?        - Абсолютно! - она щёлкнула пальцами. - Том Хиддлстон - классический британский джентльмен, просто вымирающий вид. Он не станет сразу приглашать тебя в спальню, даже если очень захочет. Нет! Он выберет романтичный пляж, где ты будешь мокрой от моря, а он - от попыток сохранить самообладание.        Я фыркнула, представляя, как Том в белоснежной рубашке (которая, конечно же, станет полупрозрачной после купания) мужественно борется с желанием.        - Может, он предпочтёт горный лаундж с камином?        - Ха! - Элис презрительно сморщила нос. - Это был бы я, если бы хотела тебя соблазнить. Но он? - она сделала театральную паузу. - Он выберет место, где сможет носить тебя на руках по волнам и кормить клубникой на завтрак.        Мой телефон вдруг вибрировал.        Том: «Приготовь тёплый свитер. И удобную обувь без каблуков.»        Я показала сообщение Элис.        Её лицо стало шедевром комедийной мимики: брови поползли к волосам, рот открылся, затем закрылся.        - Удобная? Без каблуков?! - прошептала она, будто услышала самое неприличное слово. - Что за…        - Скоро узнаем, - перебила я, пряча улыбку в ладони.        Элис схватилась за голову:        - Он или гений… или полный псих.        - В этом-то и прелесть, - рассмеялась я, уже предвкушая, как буду рассказывать ей все подробности.        Впереди были выходные - загадочные, непредсказуемые и точно незабываемые.       Кафе гудело, как улей - офисные костюмы, галстуки, усталые лица за ноутбуками. Но мой столик у окна ждал, будто знал, что сегодня здесь произойдёт нечто важное.        Телефон заиграл его мелодию.        - Насть, так он называл меня только в особенные моменты. - Тут такое дело… - его голос звучал так, будто он держал в руках билеты на Луну. - Ты можешь сегодня уйти пораньше? Самолёт по времени не очень удобный.        Ложка замерла в воздухе. Самолёт.        - Думаю, да, - ответила я, стараясь не выдать дрожь в голосе, вспоминая, что никаких встреч у меня сегодня не назначено. - Ты мне скажешь, куда мы…        - Не-е-ет, - он растянул слово, как ребёнок, прячущий конфету за спиной. - Позже узнаешь.        Я нарочно застонала, привлекая любопытные взгляды соседей:        - Том!        - Так интереснее!        - Так нечестно!        Его смех заполнил меня теплом, несмотря на протест.        - Окей, - сдалась я, прочерчивая вилкой узоры на скатерти.        - Напиши, во сколько за тобой заехать. Чем раньше, тем лучше.        В его голосе сквозило нетерпение.        - Тебе ещё вещи собрать.        Я посмотрела на часы. До конца рабочего дня - пять часов. До нашего «насовсем» - всего ничего.        - Через час, - выпалила я, не успев подумать.        - Идеально, - прошептал он. - Жди меня.        Отбой.        Я сидела, сжимая телефон, пока официант не поставил передо мной остывший латте.        После обеда я стрелой пролетела в кабинет Игоря Петровича, заранее придумав историю про срочное посещение стоматолога. Но мой начальник лишь поднял бровь, взглянул на мои горящие глаза и махнул рукой:        - Иди, Настя. Только в понедельник - как новенькая, ладно?        Он знает. Не может не знать. Но в его взгляде читалось что-то между снисходительностью и затаённой завистью.        - Спасибо! - выпалила я, уже мчась к двери.        Телефон прилип к ладони, пока я набирала Тома.        - Через час, это точно! - прошептала я в трубку, прижимаясь к стене лифта. - Можешь забирать меня.        - Уже выезжаю, - ответил он, и в его голосе слышалось то же нетерпение, что пульсировало у меня в висках.        Лифт плавно спускался, а я думала о том, как странно устроена жизнь.       Ровно через шестьдесят минут его ягуар плавно подкатил к подъезду бизнес-центра. Не на пять минут раньше, не на тридцать секунд позже - точность, достойная швейцарских часов.        Я вылетела из здания, едва успев на ходу крикнуть Элис что-то невнятное про «хороших выходных» и «спасибо за всё». Январьский ветер подхватил полы моего пальто, но мне было не до холода - там, у блестящего капота, стоял Он.        - Ну что, Настя, - Том распахнул дверь пассажира, и его глаза искрились азартом. - Выходные начинаются?        Я запрыгнула в салон, где пахло кожей, его одеколоном и чем-то неуловимо праздничным.        - О, да, - прошептала я, захлопывая дверь.        Машина тронулась, увозя нас от офисных будней, от Лондона, от всего, что было «до».        Я влетела в квартиру, сбрасывая каблуки прямо у двери. Январский ветер еще звенел в ушах, а отражение в зеркале показывало раскрасневшиеся щеки и растрепанные ветром волосы.        - Самый теплый свитер, говоришь? - крикнула я в сторону прихожей, где Том снимал пальто, его волосы припорошены тающим снегом.        Шкаф распахнулся с протестующим скрипом. Пальцы скользнули мимо рабочих легких рубашек, зацепившись за грубую шерсть норвежского свитера - подарок мамы на прошлое Рождество.        - И куртку? - уточнила я, вытаскивая пуховик, в котором можно смело штурмовать Арктику.        Том появился в дверях спальни, облокотившись на косяк. Снежинки на его ресницах уже растаяли.        - Идеально, - его глаза скользнули по моей будущей экипировке, затем коварно сузились.       За окном снег кружил в свете фонарей, оседая на подоконник пушистым слоем. Я засунула в сумку шерстяные носки и перчатки, мысленно прощаясь с мечтами о солнечном пляже.        - Том, - я обернулась, сжимая в руках шарф. - Мы хотя бы не на Северный полюс?        Он лишь загадочно улыбнулся, поймав мою руку и прижав ладонь к своим губам:        - Теплее.        Его дыхание обожгло кожу, и я поняла - где бы мы ни оказались, мороз нам не страшен.       - Том, - я закусила губу, вертя в руках свитер. - Ты не мог бы...        Он моментально вскочил с кресла, где только что разглядывал мою фоторамку с мамой, будто поймал себя на чем-то неприличном.        - Да, конечно. Прости.        Дверь на кухню закрылась с деликатным щелчком.        Опять извиняется! Я закатила глаза, стягивая офисную блузку. Как будто я не цеплялась к нему в машине вчера после Донмара...        Темно-серые джинсы легли как влитые. Голубой свитер (его любимый цвет, я заметила) подчеркнул цвет моих глаз. Ботинки с мехом - удар по каблукам, но зато пальцы не отмерзнут.        Я покрутилась перед зеркалом в прихожей, оценивая свой «экспедиционный» образ:        - Вроде бы тепло оделась... - говорит Том, поправляя мой шарф.       - Шутишь? Я выгляжу как пингвин из Арктического научного центра.        - Никогда не видел таких милых пингвинов, - он обнял меня, его пальцы простучали забавную дробь по моей пухлой куртке.        Я воспользовалась моментом, прижавшись к нему:        - Может, теперь я могу узнать, куда едем?        - Сейчас... - он сделал паузу, целуя меня в макушку. - Мы спускаемся вниз, садимся в такси и едем в аэропорт.        - И? - я отстранилась, ловя его хищный взгляд.        - И этого пока достаточно, - его подмигивание могло бы ослепить.        - Ну Тооооом! - я заныла, дёргая его за рукав. - Это жестоко!        Он лишь рассмеялся - тот самый смех, который заставлял зрителей обожать Локи.        - Что это за режим «Локи» включил? - попыталась я взять строгий тон.        - Я его и не отключал! - его глаза сверкнули точно холодные льдины.        За окном таксист нетерпеливо посигналил.        - О, мой Бог... - я схватила сумку и его руку. - Пойдём, а то замерзнем ещё до того, как доберёмся до нашего «секретного места».        Том позволил мне тащить себя к лифту, но на пороге вдруг остановился:        - Кстати... - его губы коснулись моего уха. - Там будет горячий шоколад. С маршмэллоу.        - Это единственная причина, по которой я ещё не убила тебя, - прошептала я, нажимая кнопку лифта.        Двери закрылись, увозя нас в зимнее приключение - такое же непредсказуемое, как и сам Том.        Мы устроились за столиком с видом на взлетную полосу. Том с наслаждением откусил кусочек вишневого торта, а я уставилась на него, подперев подбородок ладонями.        - Я вся во внимании!        Он сделал вид, что не понимает, подняв брови с театральным недоумением:        - А? Что, Анастасия?        - Том! - я постучала ложкой по столу. - Мы уже в аэропорту! Сколько можно меня мучить?!        Он собрался было ответить, уже открыл рот, но в этот момент к нашему столику робко подошли две девушки.        - Простите, вы мистер Хиддлстон? - спросила одна из них, сжимая в руках сумку.       Том мгновенно переключился на свою «публичную» улыбку - ту самую, обаятельную, но слегка отстраненную.        - Да, это я.        - Ой, классно! Можно автограф? - вторая девушка застенчиво опустила глаза.        - Конечно! На чём написать?        Началась традиционная суматоха: обе принялись рыться в своих огромных сумках, вытаскивая косметички, пачки салфеток и наушники, но блокнота так и не находилось.        Я вздохнула и полезла в свою сумку:               - У меня есть.        Вырвала два листа из рабочего блокнота (клиенты уж простят) и протянула Тому.        - Спасибо, Настя, - он посмотрел на меня с такой теплотой, что девушки на секунду замерли, переглянувшись.        - А ручка у вас есть? - спросил он их уже более официальным тоном.        - Да! - одна из них торжественно вручила ему серебряный маркер (почему-то с блёстками).        - Отлично. Как вас зовут?        Пока он выводил автографы с индивидуальными пожеланиями, я ловила на себе любопытные взгляды девушек. Их глаза метались между мной и Томом, явно гадая: «Кто эта загадочная девушка в пуховике?»        Том аккуратно подписал каждую бумажку, выводя их имена с тем самым фирменным росчерком, который поклонницы потом будут хранить как реликвию. Девушки засияли, словно он вручил им не клочок из моего рабочего блокнота, а золотые слитки.        - Спасибо вам огромное! - прошептала одна, прижимая автограф к груди.        - Пустяки, - Том по-доброму пожал плечами, и я знала, что он действительно так считает.        - Вы летите на отдых или на съемки? - осмелела вторая, любопытство перевесило робость.        - На этот раз - чистый отдых, без камер, - он рассмеялся, и его глаза невольно скользнули ко мне.        Девушки уловили этот взгляд.        - Тогда приятного отдыха! - сказала одна, уже глядя на нас обоих, а не только на него.        - И вам спасибо за блокнот! - добавила вторая, кивая мне.        - Всегда пожалуйста, - улыбнулась я, наблюдая, как они наконец отходят, но не спешат уходить.        Их шепот долетел до нас, несмотря на шум аэропорта: «Это она! Та самая, из театра...», «Ты думаешь, они...?».       Том притворно закашлялся, пряча улыбку в чашке с чаем.        - Мне нравится, как ты с ними общаешься, - призналась я, наблюдая, как он аккуратно ставит чашку. - Без фальши.        Он задумался на секунду, его пальцы медленно выравнивали салфетку.        - А как иначе, Насть? - он поднял на меня глаза. - Кто я без них? Без тех, кто смотрит фильмы, ходит на спектакли... - он покачал головой. - Не понимаю коллег, которые бегут от фанатов, как от проказы. Да, иногда бывает... чересчур. Но таких - единицы. Большинство - просто люди, которые любят то, что я делаю. Как я могу их оттолкнуть?        В его голосе не было пафоса - только искреннее недоумение перед самой мыслью о высокомерии.        - Ты прав, - я дотронулась до его руки. - И мне нравится, что ты именно такой.        Он перевернул ладонь, поймав мои пальцы:        - Зато теперь они точно уверены, что ты моя девушка.        - Ужас, какой кошмар, - фыркнула я, но не стала убирать руку.        Мы уже поднялись из-за стола, когда у Тома зазвонил телефон. Он взглянул на экран - и лицо его озарилось теплой улыбкой.        Кто это? Мелькнуло у меня в голове.        - Привет, родная! - весело бросил он в трубку.        Я замерла. Родная? Может, мама или Эмма?       - Нет, Сара, - продолжал он, ловя мой взгляд и почему-то улыбаясь еще шире. - Я на выходных улетаю кое-куда...               Мой желудок сжался в тугой узел. Сара? Кто такая Сара? Она звонит ему, он зовет ее «родная» и спокойно говорит, что улетает куда-то и смотрит на меня. Его вообще не смущает, что он разговаривает с какой-то девушкой, а с другой летит на выходные куда-то!? Вот тебе и мистер Совершенство! Том тем временем спокойно болтал, будто не замечал моего окаменевшего выражения:        - Да, буду рад видеть! Конечно соскучился…договорились.        Так! И он считает это нормальным? Я начинаю внутренне закипать от злости! Одна на выходные, другую он будет рад видеть позже и еще соскучился. Какие мы любвеобильные, мистер Хиддлстон. Не ожидала!!! И он правда считает, что после всего этого я куда-то с ним еще поеду? А он все еще с счастливой улыбкой на лице как ни в чем ни бывало разговаривает с ней по телефону! Вот наглец!       - Обнимаю, пока, - и он отключается, кладет телефон в карман и протягивает мне руку.       - Пойдем?        Я не двинулась с места.        - Настя? - он нахмурился.        - Кто... - мой голос звучал хрипло. - Кто такая Сара?        Том замер, потом медленно поднял брови.        - О, - в его глазах вспыхнуло понимание, а в уголках губ заплясали предательские ямочки. - Ты думаешь...        - Я ничего не думаю, - фальшиво буркнула я, хватая сумку.        Он перехватил мою руку, заставив остановиться. Я буквально чувствовала, как кровь приливает к вискам. Его спокойная улыбка, его непринуждённый тон - всё это казалось сейчас верхом наглости!        - Том, - сквозь зубы проговорила я, вставая из-за стола так резко, что чашка звонко стукнула о блюдце. - Тебе, наверное, лучше провести выходные с этой самой Сарой.        - Насть, ты чего? - он поднял брови.         - Я прекрасно слышала, как ты говорил с какой-то девушкой, по которой «соскучился», - мои пальцы сжали ремень сумки так, что костяшки побелели.        И тогда... он рассмеялся.        Он смеётся?!               Я резко развернулась к выходу, но он успел схватить меня за запястье и притянуть к себе.        - Настя, - его смех смягчился, но глаза всё ещё искрились весельем. - Сара - одна из самых любимых женщин в моей жизни.               - Я рада за тебя, - попыталась вырваться, но его руки сомкнулись на моей талии.        - Она моя сестра.        - Да неужели? - фальшиво удивилась я. - Я знакома с твоей сестрой, забыл? Её зовут Эмма.        - Сара - другая сестра. Я думал, говорил тебе о ней, - он покачал головой, но улыбка не сходила с его лица.        Я замерла, чувствуя, как гнев медленно сменяется смущением.        - У тебя... две сестры?        - Представь себе, - он прижал лоб к моему, и его дыхание смешалось с моим. - Сара и Эмма.        - О... - я почувствовала, как жар разливается по щекам.        - Так что... - Том подхватил мою сумку, протягивая руку. - Мы всё ещё летим?        Я вздохнула, но взяла его ладонь.        - Ты забавная, когда ревнуешь! - он снова обнял меня, его смех вибрировал у меня в волосах. - Но мне нравится.        - Мне просто стало... немного неприятно, - пробормотала я, стараясь сохранить остатки достоинства.        И тогда он рассказал мне всё: Сара - его старшая сестра, журналистка, которая живёт в Индии вместе с мужем и сыном.        - Так что да, - улыбнулся Том. - Я еще и дядя.        Как мило.        Я почувствовала, как снова краснею. Боже, я вела себя как истеричка!        - Сара приглашает в гости... нас.        - Что? - я уставилась на него. - Нас?        - Да, - он кивнул, его глаза сияли. - Она в курсе, что ты появилась в моей жизни. Да и Эмма уже рассказала маме... ей не терпится с тобой познакомиться.        Я замерла, осознавая, что это значит. Семейный ужин. Родители. Всё серьёзно.        - Том... - я неуверенно начала, но он перебил меня, прижав палец к моим губам.        - Не волнуйся. Они тебя полюбят. Особенно когда узнают, как эффектно ты ревнуешь.        Я фыркнула, но позволила ему обнять себя снова.        - Том, я даже не знаю... - глядя на Тома с сомнением говорю я. - Это не лучшая идея, как мне кажется.        Он наклонился, чтобы поймать мой взгляд:        - Ты боишься?        - Немного, - призналась я.        - Не стоит. Я же буду рядом, - его пальцы переплелись с моими в тёплом обещании.        - Но это же семейный ужин... Твоя сестра приехала издалека. Я там буду лишней.        Том покачал головой, доставая из кармана сложенные билеты:        - Неправда! Ладно, я ещё уговорю тебя - у нас есть время. А пока... - он протянул мне один билет с таинственной ухмылкой.        Я развернула бумагу - и сердце ёкнуло.        Белфаст.        - ТОМ!!! - Я буквально запрыгнула на него, обвивая руками шею. - Это же просто...        Он перехватил мои губы быстрым поцелуем, прерывая восторженный поток:        - Тогда ничего не говори. Пойдём на регистрацию.        Мы шли к стойке, прижавшись друг к другу - я с сияющей улыбкой, он с довольным блеском в глазах.        Белфаст.        Я никогда не была в Северной Ирландии. Но Том знал, что я мечтала увидеть знаменитый замок, выпить пинту темного эля. Он помнил мою случайную фразу, оброненную за завтраком две недели назад: «Когда-нибудь я хочу прогуляться по Тёмным изгородям из Игры престолов».        - Ты... - я сжала его руку. - Ты необыкновенный.        - Привыкай, - он подмигнул, сдавая наши чемоданы.        И в этот момент я поймала себя на мысли: «Как я буду без него, когда всё закончится?»       Но нет - сегодня не время для грусти. Только вперёд: в наш Белфаст, в эти волшебные выходные, где реальность оказалась лучше любых грёз.        Мы заняли свои места в бизнес-классе - Том у окна, я рядом. Его колено невольно касалось моего, и каждый раз от этого легкого соприкосновения по спине пробегали мурашки.        - Ну что, готов к приключениям? - он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, и я невольно задержала взгляд на обнажившейся шее.        - Ты вообще понимаешь, что я сейчас представляю? - я приглушенно засмеялась, пока стюардесса объясняла правила безопасности. - Вчера я сидела в офисе и ныла Элис про отчеты, а сегодня лечу в Белфаст с Томом Хиддлстоном.        Он наклонился ближе, его дыхание обожгло ухо:        - И что самое безумное в этом?        - Что ты не выдуманный мной персонаж, - прошептала я в ответ.        Самолет взревел двигателями, набирая скорость. Я инстинктивно вцепилась в подлокотники - всегда ненавидела момент взлета.        Том без слов взял мою ладонь, переплел пальцы и прижал к своему колену.        - Смотри в окно, - мягко скомандовал он.        За стеклом Лондон стремительно уменьшался, превращаясь в скопление огоньков. Его большой палец нежно гладил мои костяшки - медленные, успокаивающие круги.        - Лучше? - спросил он, когда мы вышли из облаков.        Вместо ответа я поднесла его руку к губам и поцеловала суставы. Его пальцы тут же дрогнули.        - Знаешь, чего я жду больше всего? - Том внезапно стал серьезным. - Завтрака.        - Завтрака?        - У них там подают огромный жутко калорийный завтрак с кровяной колбасой. Настоящий. С золотистой яичницей, - он сделал паузу. - И я хочу смотреть, как ты морщишься, когда попробуешь.        Я закатила глаза:        - Ты летишь со мной в другую страну ради моей реакции на кровяную колбасу?        - Ради всего, - он поправил плед у меня на коленях. - Но это бонус.        Я рассмеялась, чувствуя, как тревога окончательно растворяется.        Когда через час я проснулась от легкого толчка - самолет начал снижаться - моя голова оказалась на его плече, а его пальцы осторожно перебирали мои волосы.        - Уже прилетаем? - я сонно потянулась.        - Еще двадцать минут, - он притянул меня ближе. - Спи.        И я закрыла глаза, уткнувшись носом в его плечо. Где-то там внизу нас ждал Белфаст. Но сейчас, в этом коконе из тишины и тепла, мне хотелось лишь одного - чтобы этот полёт никогда не заканчивался.