Непростая командировка

      Сквозь сонную дымку пробился чужой будильник - резкий, назойливый. Я поморщилась, пытаясь сообразить, почему он звучит не с моего телефона. Полусонная рука потянулась к тумбочке, но чьи-то пальцы мягко перехватили мою ладонь и вернули обратно на теплый простынь.        - Спи, рано еще... - его шёпот обволок моё сознание, как тёплый плед.        Я приоткрыла глаза, различая в полумраке его силуэт - уже одетый, собранный, но все ещё пахнущий нашим общим сном.        - Том, ты... - голос звучал хрипло от недавних поцелуев.        - Не вставай, - он наклонился, и его губы коснулись моего лба - лёгкое, мимолётное прикосновение, от которого захотелось схватить его за рукав и не отпускать. - Тебе ещё рано.        Я что-то невнятно пробормотала, уткнувшись лицом в подушку, которая всё ещё хранила его след. Дверь прикрылась с тихим щелчком, а я провалилась обратно в сон, где не было ни Ливерпуля, ни рабочих будней, ни прощаний.        Только тень его улыбки на границе реальности и сна.        И часы, отсчитывающие последние минуты наших выходных.       Мой будильник орал так, будто пытался компенсировать всю тишину, оставленную Томом. Я швырнула подушку в его сторону (ну, в сторону тумбочки, где он пищал), но это не помогло. Пришлось тащиться в душ, скрипя зубами от недосыпа.        Вода была ледяная - видимо, сантехники снова что-то ремонтировали. Отличное начало дня. Пока стояла под ледяными струями, мозг наконец-то включился:        Том. Он правда ушел?        Я высунула голову из душа и оглядела ванную - ни бритвы, ни полотенца, ни этого его дорогого геля для душа с запахом сандала. Только мой одинокий скраб для тела с надписью «райское наслаждение». Ирония.        «Блин, ну я же тряпка! - мысленно выругала себя, натягивая колготки. - Надо было встать, сделать ему кофе, бутерброд... Хотя бы помахать рукой из окна!»        Но нет, я послушно спала, как мешок с картошкой.        Черное платье (строгое, офисное, скучное), коса (чтобы не отвлекали мужчины, которых все равно нет), минимальный макияж (все равно никто не оценит). Готова к трудовым подвигам.        На улице Лондон встретил меня своим фирменным приемом - дождем со снегом. Зонт, конечно, остался дома.        И тут зазвонил телефон. Сердце екнуло:        Том!        Я почти вывалила из сумки все содержимое (помада, ключи, пачка жвачки - все как обычно), но на экране...        Вита.        - Привет, Вит, - весело говорю в трубку.       - Привет, подруга.       - Как там в Питере дела?       - С прошлой недели ничего не изменилось, - говорит она. - Только похоже холоднее стало. Русская зима в разгаре.       - Представляю себе, - замечаю я и довольно осматриваюсь по сторонам, замечая, что для февраля в Лондоне очень даже не плохо в плане погоды, если не брать во внимание снегодождь.       - Как у тебя делишки? - спрашивает меня Вита.       - Ну как тебе сказать. Все супер, не считая того, что сегодня понедельник, и у меня полно работы.       - Я не про это. Про принца британского.       - Ты про какого? Их тут два, один женат и воспитывает сына, второй, Гарри, в свободном полете. Остальное прочитай в википедии, - смеясь, отвечаю ей.       - Очень смешно, я про другого! Такой, знаешь ли….под метр девяноста, стройный, с голубыми глазами, шикарной улыбкой и иногда перевоплощается в Бога.       - А, - протянула я. - Ты про этого? Уточняй в следующий раз.       - Ну так что там у тебя с ним? И, кстати, я видела ваши довольные лица, когда вы в театр ходили. Весь интернет обсуждает это! Вы там что, поженились уже? Ты его давняя любовь? Ты беременна? Мне и дальше перечислять разные слухи из интернета, или ты сама все расскажешь?       - Вит, это сложно объяснить, правда, – уже серьезно начала ей говорить. – Мне хорошо с ним. Он сейчас на пару дней по делам уехал, а я уже скучаю.       - Ты не влюбилась часом?       - Вит, - вздохнула я, прижимая телефон к уху, пока дождь наконец-то перестал барабанить по моему зонту. - Ты же знаешь, я не из тех, кто ведётся на блестящие обёртки.        - Знаю, - голос Виты смягчился. - Но сердцу не прикажешь, да?        Я остановилась у перекрёстка, наблюдая, как по мокрому асфальту пробегают отражения фонарей.        - Он... не такой, как все думают. Да, он актёр, да, у него миллионы поклонниц. Но когда мы вместе, он просто Том. Тот, кто старательно и очень смешно выговаривает русские слова, кто помнит, что я люблю чай без сахара, кто... - я замялась. - Кто ушёл сегодня утром, не разбудив меня, потому что знал, что я не выспалась.        Вита на другом конце провода молчала секунду, а потом тихо сказала:        - Охренеть. Ты серьёзно запала.        - Возможно, - я рассмеялась, но в голосе дрогнуло. - Но это не меняет факта, что через пару недель моя командировка закончится, и я вернусь в Питер. А он...        - А он что?        Светофор переключился на зелёный, и я шагнула вперёд, прямо в поток людей, спешащих на работу.        - А он останется здесь. Со своей жизнью, своими ролями, своими... молодыми красотками-актрисами, - добавила я с горьковатой усмешкой.        - Насть, слушай...        - Всё в порядке, - перебила я её, стараясь, чтобы голос звучал бодро. - Я взрослая девочка, прекрасно понимаю, что это просто... красивое временное безумие.        - Но?        Я замедлила шаг, глядя на витрину кафе, где за столиком сидела пара - он что-то рассказывал, а она смеялась, прикрыв рот ладонью.        - Но я всё равно проснусь завтра и первым делом проверю телефон. На всякий случай.        Вита вздохнула:        - Ну что ж... Тогда хотя бы наслаждайся, пока это длится. А там - будь что будет.        - Именно так и собираюсь, - улыбнулась я, подходя к офисному зданию. - Ладно, мне пора. Кофе ещё не пила, а сегодня у меня несколько встреч.        - Держись, подруга. И... Насть?        - Да?        - Настя, я твоя подруга, я просто предупреждаю тебя, чтоб ты все-таки не переигрывала. Он - успешный богатый мужчина, такие любят, чтоб рядом с ними были молоденькие красотки.       - К чему ты клонишь? - резко спрашиваю я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.        - К тому, что ты не боишься, что он просто играет с тобой? - Вита делает паузу, будто давая мне время осознать ее слова. - Это же вполне возможно? Он знает, что ты скоро уедешь… А пока ты здесь, рядом - почему бы и не развлечься?        - Он не такой! - мой голос звучит резко, почти взвинченно. - Я уверена в нем!        - Правда? - в ее тоне слышится подозрительная нотка. - Я тут кое-что нарыла в сети. Он же раньше встречался с Джейн Арти. Неофициально, конечно, но все поголовно твердят, что она была его… ну, «досуговой подругой». И тебя не пугает, что сегодня он с тобой, а завтра снова побежит к ней «восполнять потребности»?        - Ты серьезно веришь всему, что пишут в интернете? - фыркаю я. - Это же полный бред! Я не верю ни единому слову.        - А фотографии? - парирует Вита. - Как думаешь, нормальный мужчина просто так поедет на курорт с «просто знакомой»?        И перед глазами тут же всплывает тот самый снимок: Том и Джейн, загорелые, смеющиеся… Кто знает, что было между ними в тот момент? Да и есть ли разница теперь?        - Это было давно, Вит, - отрезаю я, но голос уже звучит не так уверенно.        - Ну, это только те случаи, когда их «засекли». А если прямо сейчас он с ней? Не думала об этом?        - Нет! - почти кричу я, сжимая телефон в руке. - И думать не хочу! Тема закрыта!        - Я просто переживаю за тебя, - вздыхает подруга. - Потом не пришлось бы вытаскивать тебя из очередной депрессии.        - Не волнуйся, тебе не придется меня «спасать», - огрызаюсь я.        - Ну, смотри у меня! - шутливо грозится Вита.        - Ладно, я уже у офиса, потом наговоримся, - сбавляю тон, стараясь унять дрожь в голосе.        - Пока.               Лифт медленно поднимался, мягко покачиваясь, а я вглядывалась в свое отражение в зеркальной стене, пытаясь собраться с мыслями. Что за чушь мне только что рассказала Вита?        С одной стороны, какая разница, что было у него в прошлом? Мы с Томом - это сейчас, это мимолетное, почти невозможное чудо. Но с другой… Девушка просто для секса? Без чувств, без отношений? Нет, не верю. Не в его характере. Он слишком нежен, слишком внимателен, слишком… настоящий.        Или мне это только кажется?        Я сжала пальцы вокруг сумки, словно пытаясь ухватиться за что-то твердое, пока лифт мягко подергивался на последних этажах. Но что мне вообще до этого? Скоро я уеду, и для него я стану лишь маленькой главой в его жизни - может, скорей всего даже не главой, а сноской. А вот он для меня…        Забуду ли я его?        Двери лифта раздвинулись с тихим шелестом, и я шагнула в коридор, еще не до конца вернувшись в реальность. Автоматически поправила блузку, провела рукой по волосам - вдруг все еще пахнет ветром Белфаста?        Но в кабинете меня ждал сюрприз.        Вместо привычной улыбающейся Элис, склонившейся над монитором с чашкой кофе, за моим столом сидел Игорь Петрович.        - Доброе утро… - мой голос прозвучал чуть выше обычного, выдавая замешательство.        Он поднял на меня взгляд, и уголки его глаз чуть сморщились в той самой фирменной ухмылке, которая всегда означала: «Я что-то знаю».        - Доброе, Настя.        Я медленно опустила сумку на соседний стул, чувствуя, как под пальцами дрожат ремешки.        - Слышал, в Белфаст на выходных летала?        Так, откуда он знает? В голове мгновенно пронеслась мысль - а вдруг кто-то нас видел? Вдруг фотографии? Вдруг…        Но я лишь улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал ровно.        - Да… Там потрясающе.        - В Лондоне много интересного успела посмотреть?        И тут воспоминания нахлынули волной: холодный ветер в лицо на смотровой площадке «Око Лондона», его рука на моей талии, тот самый первый поцелуй в мерцающей капсуле над городом…               - О, да… - мой голос стал тише, а губы сами растянулись в непроизвольной улыбке.        - В таком случае, ты не очень расстроишься…        Я подняла на него глаза, словно ожидая подвоха. «Расстроюсь? Почему?» - пронеслось в голове, но губы сжались в натянутую улыбку, будто я уже знала, что сейчас услышу что-то ужасное.        - Послезавтра мы улетаем домой.        Воздух резко ушел из легких, как будто кто-то ударил в солнечное сплетение.        - В среду, в девять утра. Билет пришлю тебе на почту.        Его голос звучал ровно, буднично, словно он сообщал о планерке, а не перечеркивал все, что для меня сейчас значило больше всего.        - Сегодня твой последний рабочий день. Завтра отдохнешь, соберешься…        Я больше не слушала. Звуки будто пропали, оставив только глухой звон в ушах.        Послезавтра.        В среду.        Том…        Он же вернется только в четверг.        А меня уже не будет.        Даже не попрощаемся.        Мир резко сузился до одной мысли: «Это конец».        Не «до свидания», не «увидимся», а просто… все.        Как так?        Мы только нашли друг друга. Только узнали, каково это - просыпаться в его объятиях. Только начали… что? Даже не знаю, как это назвать. Но это было что-то настоящее.        А теперь… просто билет на самолет.        - Ну, я пошел. В среду утром в аэропорту увидимся.        Игорь Петрович уже стоял в дверях, его фигура расплывалась в моих глазах. Я не ответила. Даже не кивнула.        Дверь закрылась.        И я осталась одна.        Словно в вакууме, где не было ни звуков, ни времени - только острая, режущая боль где-то в груди.               Не хочу уезжать.        Не хочу терять его.        Но что я могу сделать?        Отказаться? Остаться? С какой стати?        Я не жена ему, не невеста, даже не девушка…        Просто мимолетное увлечение.        Но тогда почему это так больно?       Надо позвонить ему!               Моя рука сама потянулась к телефону, пальцы дрожали над экраном - еще секунда, и я наберу его номер.        Но… стоит ли?        Он только улетел, у него съемки, встречи, он в другом ритме, в другой жизни. А я приду со своими внезапными трагедиями - «Том, меня завтра не будет».        Нет.        Я резко опустила телефон на стол. Не буду звонить. Перед вылетом напишу - коротко, без пафоса. «Улетаю. Спасибо за всё».        Но…        Я закрыла глаза, и передо мной всплыл его смех - тот самый, легкий, чуть хрипловатый, когда он запрокидывал голову, и в уголках его глаз собирались мелкие морщинки счастья.        Больше я этого не услышу.        Не почувствую его тёплых пальцев на своей талии, не уткнусь носом в его шею, где пахло дождём и дорогим парфюмом.        Как же так?!        Я резко вдохнула, словно мне не хватало воздуха.        Чего я вообще ждала?        Что командировка никогда не закончится? Что я останусь здесь навсегда, брошу Питер, работу, свою жизнь - ради чего? Ради нескольких дней с человеком, который…        Который что?        Не могу даже ответить…       Но почему тогда это так больно?        Я сжала кулаки, ногти впились в ладони - хоть какая-то физическая боль, чтобы отвлечься от той, что разрывала грудь.        Пора спуститься на землю.        У него - съёмки, премьеры, Лондон, его мир.        У меня - рейс в среду, офис в Петербурге, привычная жизнь.        Две параллели, которые случайно пересеклись на мгновение.        Но…        Почему это мгновение стало таким важным для меня?        Он забудет. Конечно забудет.       Мои пальцы бессознательно сжали край стола, пока я представляла как легко он сотрет меня из памяти. В его мире - среди голливудских улыбок, шикарных премьер и обожающих поклонниц - я была всего лишь мимолетным эпизодом. Каплей дождя на витрине его жизни, которая испарится, не оставив следа.       А я?       Мой мир ждал меня там, за иллюминатором самолёта. Офис, где я снова стану грозным начальником отдела, а не той Настей, что смеялась под лондонским дождём, держась за руку Тома. Магазины с Витой, бесконечные споры с сестрой, редкие визиты к вечно занятой маме... Все эти знакомые декорации моей жизни казались теперь такими блеклыми.              Особенно горькой была мысль, что в мае я увижу его только на экране кинотеатра. Мой Локи. Мой злодей. Мой... чужой человек. Придётся снова научиться дышать ровно, когда его лицо появится в кадре. Не вцепляться в подлокотник кресла, не шептать «Я знаю вкус твоих губ», не...              Дверь резко открылась, ворвавшись в мои мрачные размышления.              - Настя...       Элис стояла на пороге, её обычно жизнерадостное лицо было необычно серьёзным. В руках она сжимала две бумажных стаканчика с надписью «Costa Coffee».       - Я знаю, что сегодня твой последний день.       Её голос дрогнул, и вдруг я поняла - за эти недели мы стали чем-то большим, чем просто коллеги. И ещё одно прощание, ещё одна потеря в этом проклятом Лондоне...       - Да... - мой голос прозвучал глухо, будто эхо из пустого колодца. Я подняла на Элис глаза, чувствуя, как по щеке предательски скатывается слеза, которую я тут же смахнула кончиками пальцев.              Элис стояла передо мной, сжимая в руках два стакана кофе, которые уже успели остыть. Ее обычно озорные карие глаза сейчас смотрели на меня с неподдельной болью.       - Насть, ну как же так? Так скоро? - ее голос дрогнул. - Я буду скучать по тебе...       Она резко поставила стаканы на стол и обняла меня так крепко, что мне на секунду показалось - если я сейчас разрыдаюсь, она сможет удержать все мои осколки вместе. Я уткнулась лицом в ее плечо, вдыхая знакомый аромат ее духов - ваниль и что-то цветочное.       - Я тоже, Эл... - мое подобие улыбки было скорее гримасой, чем выражением радости. Губы предательски дрожали.       Она отстранилась, держа меня за плечи, и пристально посмотрела в глаза:       - Ты в скайпе хотя бы звонить будешь? - в ее голосе звучала наигранная бодрость, но я видела - она тоже едва сдерживается.       - Конечно! - я сделала глоток воздуха, пытаясь взять себя в руки. - А как же иначе?       Но следующая фраза Элис заставила мое сердце упасть куда-то в районе желудка:       - Ты ему уже сказала?       Улыбка мгновенно соскользнула с моего лица. Я отвернулась к окну, где за стеклом кипел привычный лондонский день - серый, влажный, такой чужой и вдруг ставший таким родным.       - Нет еще... - прошептала я. - Я не знаю, как... Его до четверга не будет в городе...       - То есть вы даже не попрощаетесь?! - Элис аж подпрыгнула на месте от возмущения. Ее голос звонко прозвучал в тишине кабинета.              Я лишь молча опустила глаза, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой болезненный комок.       - И что у вас дальше будет? Как же вы...       - Я не знаю, Эл! - резко перебила я ее, в голосе неожиданно прозвучали нотки отчаяния. - Ничего не будет. Это было ясно с самого начала.       Я закрыла глаза, и передо мной всплыли моменты - его смех, когда мы катались на колесе обозрения; как он поправлял мне прядь волос, когда ветер развевал их у Темзы; его теплые руки на моей талии в ту последнюю ночь в Белфасте...       - Это было... как в сказке, - голос сорвался на шепот. - Иногда я щипала себя, чтобы убедиться - это не сон. Но часы пробили двенадцать, Эл. Золушке пора домой. - я горько усмехнулась. - А принц... принц найдет свою настоящую принцессу.       Элис резко схватила меня за руки:       - Ты говоришь так, будто он сотрет тебя из памяти как неудачный кадр! - ее глаза горели. - У вас были НАСТОЯЩИЕ отношения, Насть! Да, всего месяц, но такие вещи не забываются просто так!              Я медленно высвободила свои руки из ее хватки, чувствуя, как слезы снова подступают.       - Но другого нам не дано, - прошептала я. - Мы оба знали, что это временно. Вот только... - голос сломался. - Я не думала, что будет так больно.       В кабинете повисла тягостная тишина. Элис смотрела на меня с таким сочувствием, что мне захотелось сквозь землю провалиться.       - Я даже не знаю, что тебе сказать... - наконец произнесла она, опускаясь в кресло рядом.       Я повернулась к окну, чтобы она не видела моих глаз.       - А я не знаю, что и думать...       За окном начал накрапывать дождь - Лондон оплакивал мой отъезд вместо меня. Капли стекали по стеклу, как те слезы, которые я не позволяла себе пролить.       Весь день мысли о Томе крутились в голове, как назойливая мелодия, от которой невозможно избавиться. Сказать ему… но как? Фразы складывались и рассыпались, ни одна не казалась подходящей. Нет, сегодня не время. Завтра. Завтра я наберусь смелости.        Офис постепенно пустел. Сначала ушли британские коллеги - прощались тепло, с улыбками и обещаниями «обязательно заглянуть в Петербург». Мистер Честер задержался, чтобы пожать мне руку.               - Вы проделали прекрасную работу, Анастасия, - сказал он, и в его глазах читалось искреннее уважение. - Если бы все мои сотрудники были такими же ответственными…        Это значило для меня больше, чем он мог предположить. Всю командировку я боялась не оправдать ожиданий, а теперь - вот оно, признание. Но даже его похвала не смогла прогнать тяжесть в груди.        Элис дождалась меня до последнего. Мы сидели в пустом кабинете, пили остывший кофе, и она снова и снова повторяла:        - Ты точно ему позвонишь?        - Завтра, - кивнула я, хотя сама не была уверена, хватит ли мне сил.        Она обняла меня на прощание так крепко, что у меня перехватило дыхание.        - Ты заслуживаешь счастливого конца, - прошептала она мне на ухо.        Я только усмехнулась в ответ. Разве в реальной жизни бывают счастливые концы?        Квартира встретила меня тишиной. Чемодан стоял полуупакованный - завтра нужно закончить. Я механически перебрала вещи, проверила документы, билет… Все на месте. Все готово.        Но внутри - пустота.        Я легла рано, уткнувшись лицом в подушку, которая уже не пахла им. За окном моросил лондонский дождь, и его мягкий стук по стеклу напоминал о тех днях, когда я просыпалась под этот звук, зная, что он где-то рядом.        Теперь оставалось только одно - завтрашний звонок. Последнее «прощай», которое я даже не знала, как произнести.        Но сказать это придется.       Лондон за окном был серым и дождливым - будто сам город грустил вместе со мной. Я стояла посреди комнаты и медленно оглядывала стены, которые за этот месяц стали почти родными. Как же я влюбилась в этот город... И все из-за него.        Тома.        Имя будто обжигало изнутри. Я закрыла глаза, пытаясь представить, как завтра уже буду в Петербурге, в своей обычной жизни... Но мысль казалась чужой, невозможной.        - Соберись, - прошептала я себе и потянулась за чемоданом.        Вещи укладывались механически: платья из шкафа, кофты со стула, туфли, которые так и не успели натереть мозоли. Чем больше пустела комната, тем тяжелее становилось на душе.        В ванной я собрала свои шампуни, кремы, тушь - все эти мелочи, которые за месяц превратили чужую квартиру в мой уголок. И тут...        Шарф.        Простой, серый, с едва заметными черными полосками. Его шарф. Он забыл его в тот вечер перед отъездом в Ливерпуль, когда мы сидели на кухне, пили чай, и он смеялся, рассказывая о каком-то нелепом моменте на съемках.        Я поднесла ткань к лицу и вдохнула глубоко.        Его запах.                     Дорогой парфюм с нотками бергамота, едва уловимый шлейф кофе, тепло его кожи... Все это осталось здесь, в этих нитках.        - Я возьму его с собой, - решила я, аккуратно складывая шарф в сумку. Маленькая кража на память.        Уборка заняла больше времени, чем я думала. Вымытые полы, протертые полки, пустой холодильник... Все как в первый день, когда я только заселилась. Только я была уже не та.        Глянула на часы - вечер.               Завтра самолет. Завтра конец.        Но сегодня... сегодня мне предстояло самое сложное.        Позвонить Тому.        21:45       Я сжала телефон в ладони, ощущая, как холодный корпус впивается в кожу. На экране - его имя. Всего два слога, а сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди.        Вызов.        Два гудка.        - Привет, Анастасия.        Его голос - тёплый, чуть хрипловатый от усталости, но такой живой - обжёг меня изнутри.        - Привет, Том...        Грусть прокралась в голос без моего разрешения.        Тишина на другом конце провода стала гуще.        - Что-то случилось? - он почувствовал. Всегда чувствовал. - Ты... звучишь не так.        Я вдохнула, собирая слова, которые репетировала весь день:        - Помнишь, я говорила, что могу улететь в любой момент?        Пауза.        - Так...        - Этот момент настал, - губы онемели. - Завтра утром мой рейс.        Молчание.        Не прерывистое, не неловкое - густое, как смола.        - Том? - мои пальцы впились в подлокотник кресла. - Ты... слышишь меня?        Тишина.        Я уже подумала, что связь прервалась - но потом услышала.        Его дыхание.        Неровное. Сдавленное.        - Том, скажи хоть что-нибудь...        - Не улетай.        Два слова. Два ножа.        - Я не могу, - голос сломался. - Ты же знаешь...        - Понимаю, - он резко выдохнул. - Но ты не можешь просто исчезнуть. Я даже не успею... - голос сорвался. - Чёртов Ливерпуль! Если бы я знал, что это наш последний…        - Том, - я перебила, потому что иначе зарыдаю. - Даже если бы ты был здесь... ничего бы не изменилось.        Тишина снова повисла между нами, тяжелая и горькая. Где-то в трубке послышался скрежет - будто он сжал телефон так же сильно, как я.        Тишина в трубке стала такой густой, что я услышала, как где-то в Ливерпуле бьётся его сердце.        - Я не хочу с тобой прощаться, Анастасия.        Его голос - тёплый, надтреснутый, будто он говорит сквозь стиснутые зубы.        - Я тоже, Том, - мои пальцы бессознательно сжимают его шарф. - Но сказке пришёл конец.        Он резко выдыхает, и в трубке раздаётся глухой стук - будто он ударил кулаком по столу.        - У нас всё было идеально!        - Согласна, - голос срывается на шёпот. - Но моя реальность ждёт в Петербурге.        Тишина.        Потом - взрыв.        - Я вылетаю! - его слова режут воздух, как нож. - Сейчас же! Я не позволю тебе исчезнуть!        У меня перехватывает дыхание.        - Ты не можешь, - я цепляюсь за логику, как за спасательный круг. - У тебя съёмки. Интервью. Ты не бросишь…        - К чёрту съёмки! - он кричит так, будто я стою не за тысячу километров, а в соседней комнате. Голос дрожит от ярости и чего-то ещё... страха? - Я не могу... не могу просто отпустить тебя!        Я закрываю глаза, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза.        - Не делай этого, - шёпот едва слышен. - Нам будет только больнее расстаться.        - А я не хочу расставаться!        - Ты знал, что так будет...        - Ничего я не знал! - рывок, слышен скрежет стула. - Не знал, что ты... что ты станешь для меня... - голос ломается. - Важной…       Тишина.        Я прижимаю телефон к уху так сильно, что начинает болеть висок.        - Спасибо тебе, - шёпотом говорю я. - За каждую секунду.        - Настя, нет...        - Мне пора.        - Я не прощаюсь! - его крик эхом отдаётся в пустой квартире. - Я прилечу! Первым же рейсом!        Я открываю рот, но слова застревают в горле. Слёзы текут беззвучно.        - Жди меня! Я…       Щелчок.        Экран гаснет.        Зарядка села.        Я сижу в темноте, сжимая в руках его шарф, и понимаю…Он действительно приедет.        Телефон выскользнул из пальцев и глухо стукнулся о пол. Я не стала его поднимать.        Он хочет приехать.        Эта мысль обожгла сильнее, чем должно было. Потому что я знала - если он появится на пороге, если я увижу его глаза, если он дотронется до моего лица...        Я не улечу.        Слёзы текли сами собой - тихие, без рыданий, как будто тело уже смирилось с тем, что разум ещё отрицал.        Жди.        Какое же это жестокое слово. Оно оставляет щель в захлопнутой двери, в которую тут же пробивается ложный свет надежды.        Я резко встала, почти споткнувшись о чемодан.        - Нет! - вслух, твёрдо.        Зеркало в прихожей показало мне красные глаза и размазанную тушь. Вот она, Золушка после бала.        Я намочила полотенце и прижала его к лицу, вдруг осознав страшную вещь:        Я боюсь, что он не приедет.        И в тысячу раз больше боюсь, что он приедет.        Потому что тогда мне придётся сделать выбор - и ни один из вариантов не будет правильным.        За окном завыл ветер. Лондон прощался со мной.        Я медленно подошла к чемодану и щёлкнула замками.        Готово.        Среда. Утро.        Я открываю глаза, и первое, что чувствую - тяжесть. Тяжесть в груди, в веках, во всем теле, будто кто-то положил на меня невидимый камень и приказал не двигаться. Но надо. Надо встать.        Душ. Горячая вода должна была смыть усталость, но она лишь подчеркнула следы вчерашних слез - красные, чуть припухшие глаза, бледную кожу, синяки под нижними веками, которые тональник скрывал лишь наполовину. Ну и что? Подумала я, глядя на свое отражение. Сегодня мне было все равно.        Волосы собраны в небрежный хвост, джинсы, свитер - ничего лишнего. Никакого макияжа, кроме той жалкой попытки замазать следы бессонной ночи. Я медленно обошла квартиру, будто прощаясь.        Кухня. Стол, за которым мы пили вино, смеялись, а однажды он пытался помочь мне готовить, и я чуть не испортила порцию оладьей.        Спальня. Простыни, которые все еще пахли его одеколоном. Тень на подушке, оставленная его головой. Воспоминания, которые впивались в кожу, как крошечные иголки. Хватит.        Я резко выдохнула, закинула в сумку телефон (все еще выключенный - не хватало еще его голоса прямо сейчас) и вышла в коридор.        - Ты уверена, что не передумаешь? - Валентина, консьержка дома, смотрела на меня с легкой грустью. Она всегда была добра ко мне, может, потому что мы обе из Питера, а может, просто потому, что умела чувствовать чужую боль.        - Уже билеты куплены, - улыбнулась я, но это было больше похоже на гримасу.        - Тогда удачи, Настя. Возвращайся как-нибудь.        Я кивнула и вышла на улицу.        И тут - дождь.        Не просто моросящий, а настоящий английский ливень, тяжелый, бесконечный, будто сам Лондон решил оплакать мой отъезд. Капли хлестали по лицу, смешиваясь со слезами, которые я больше не могла сдерживать.       Такси ждало. Через час я буду в аэропорту. А потом - дома.        А он… Он вернется в четверг. В пустую квартиру. Где останутся только мои следы и воспоминания.        Шум толпы, гул голосов на десятках языков, бесконечные объявления на английском - всё сливалось в один непрерывный гул. Я шла сквозь этот хаос, сжимая ручку чемодана так сильно, что пальцы немели. Коллеги уже ждали у стойки информации.        - Привет, Настя. Чего такие глаза красные? - Дима пристально вглядывался в меня, его взгляд был слишком внимательным, слишком... понимающим.        Я резко отвела глаза.               - Да всё нормально, - махнула рукой, делая вид, что поправляю шарф. - Тебе кажется.        - Ну-ну, - протянул он, но не стал давить.        Игорь Петрович, наш босс, щёлкнул пальцами:         - Все в сборе? Тогда пошли на регистрацию.        Я кивнула и пошла за ними, но мои глаза бегали по сторонам, выхватывая из толпы то тёмно-каштановые волосы, то высокую фигуру в длинном пальто. Он сказал, что прилетит.        Но его не было.        Или был?        Вон мужчина у Starbucks - такой же поворот головы, такая же линия плеч. Сердце ёкнуло, но когда он обернулся - незнакомое лицо. Потом ещё один... и ещё. Каждый раз - удар под дых. Каждый раз - пустота.        Видимо, он передумал. И... это к лучшему.       Мы прошли регистрацию, сдали багаж. Я машинально потрогала карман - там лежала британская SIM-карта, маленький кусочек пластика, который ещё вчера связывал меня с ним.        Зал ожидания.       - Ты чего делаешь? - спросила я у Жени, глядя, как он тычется скрепкой в свой айфон.        - Да пытаюсь открыть лоток для SIM-ки, - проворчал он. - У тебя нет булавки?        Я потянулась к шарфу. Мамина булавка - золотая, крошечная, «от сглаза». Всегда со мной.        - Держи.        - Спасибо, Насть! - Женя оживился. - Российскую симку ставлю, чтобы сразу жене позвонить, как прилетим.        - Логично, - пробормотала я.        - Тебе бы тоже сменить, - кивнул он. - Лондонский номер теперь не нужен.        Не нужен.        Я медленно вынула свою SIM-карту. Лондонскую - ту самую, на которую звонил Том, - положила в кошелёк. Российскую вставила на место.        Телефон заряжался. Я так и не включила его после того разговора... после его голоса, который умолял меня подождать.               Теперь даже если он захочет позвонить - не сможет.        Булавка снова прицепилась к шарфу. Оберег не сработал. Или... сработал именно так, как должен был?        Мы с коллегами сидим в зале ожидания, скоро вылет. Как же больно... Как же несправедливо больно. Всего неделю назад его губы были на моих, его руки обнимали меня так крепко, будто он боялся, что я исчезну. А теперь... Теперь я и правда исчезаю. Навсегда.       Женя ткнул меня локтем в бок, заставив вздрогнуть.        - Да не грусти ты, Насть, - его голос звучал нарочито бодро, но я-то слышала ту нотку жалости, которую он пытался скрыть. - Скоро будем дома, красота.       Он думает, я просто устала от командировки. Никто не знает, что я оставляю здесь часть своей души. И как объяснить, что за эти несколько недель я успела полюбить не только этот город, но и...       - Пожалуй, ты прав, - выдавила я, чувствуя, как дрожит моя нижняя губа.       Врешь, Настя. Врешь и себе, и ему. Никакой дом, никакой родной Питер не смогут заполнить эту пустоту. Потому что там нет его смеха по утрам. Нет его привычки пить кофе с апельсиновым соком. Нет этих глаз, в которых я тонула с первого взгляда...       За стеклом уже выруливал наш самолёт.       Вот он, момент, когда можно еще передумать. Стоит только развернуться, выбежать из аэропорта... Но нет. Взрослые люди не поступают так. У нас есть работа, обязательства, жизнь, которая ждет нас там, за океаном.       Я прижала ладонь к холодному стеклу.       - До новых встреч, Лондон, - прошептала я.       И прощай, единственный. Пусть у тебя будет все, о чем ты мечтаешь. Пусть твоя жизнь будет наполнена счастьем и светом. Даже если в ней больше не будет меня.       Где-то за спиной раздался голос стюардессы. Я глубоко вдохнула, смахнула предательскую слезу и сделала шаг вперед - в новую жизнь, где больше не будет его.       

POV Том

      - Том... - её голос дрожал в трубке, и этот звук вонзился мне прямо в сердце.        - Жди! - это было последнее, что я успел выдохнуть, прежде чем связь прервалась.        Я тут же перезвонил. «Абонент вне зоны доступа». Через пять минут - снова. Ещё раз. Ещё.        50 попыток за час.        Бесполезно.        Она улетает. Завтра.        Не может быть, чтобы всё закончилось вот так. Внезапно. Холодно. По телефону. Нет, чёрт возьми, я не позволю ей просто исчезнуть из моей жизни так же стремительно, как она в неё ворвалась.        Я резко вскочил с кровати, схватил ключ-карту и вылетел из номера.        Люк.        Мой агент. Человек, который знает моё расписание лучше, чем я сам. Без него я бы, наверное, забыл половину своих встреч, потерял паспорт и, возможно, уже давно бы поселился где-нибудь в глуши, убегая от преследующих меня фанатов.        Я стучу в дверь его номера - резко, нетерпеливо.        - Люк! - едва он открывает, я вхожу без приглашения, шагая твёрдо и быстро. - Мне срочно нужно в Лондон.        Он поднимает бровь, оценивающе оглядывает меня - взъерошенные волосы, дикий взгляд, сжатые кулаки.        - Послезавтра будет тебе Лондон, - спокойно отвечает он. - Ты ведь знаешь, что завтра у тебя интервью. Неужели забыл?        - Нет, Люк, ты не понял. - Я делаю шаг вперёд, и голос мой звучит так жёстко, что он на секунду замирает. - Я должен быть в Лондоне завтра утром.        - Том, - он вздыхает. - Это невозможно. У тебя контрактные обязательства, съёмка в...        - Отмени.        - Что?        - Отмени, перенеси, придумай что-нибудь, - мои пальцы впиваются в спинку стула. - Я не могу этого не сделать.        Люк скрестил руки на груди, его брови поползли вверх.        - Ты вообще меня слышишь, Том? Ты не можешь.        - Мне наплевать на то интервью! - я резко прошёлся по комнате, сжимая кулаки. - Мне нужно улетать!        А к чёрту.        Я резко развернулся и направился к его ноутбуку, вечно включённому и вечно заваленному вкладками.        - Так, где тут у нас билеты… расписание самолётов…        - Том, что ты делаешь? - Люк подошёл ко мне, явно не понимая моего порыва. - Может, объяснишь? Что-то случилось?        - Случилось, - бросил я, не отрываясь от экрана. - Настя завтра улетает. Я должен успеть.        Последнюю фразу я произнёс скорее для себя, будто пытаясь убедить самого себя, что это не сон, что это действительно происходит.        Люк замер на секунду, затем медленно покачал головой.        - И чем она тебя так зацепила?        Я оторвался от ноутбука, встретив его недоумённый взгляд.        - Сложно сказать… - пробормотал я задумчиво.        - Но тем не менее, ты с ума сошёл.        - Может быть, - согласился я, снова уткнувшись в экран. - Но я не могу допустить, чтобы она завтра улетела.        Мои глаза бегали по строчкам, цифры и время сливались в одно мельтешение. Где этот чёртов рейс?!        - И что ты ей скажешь? - спросил Люк, склонившись надо мной.        Я замер.        - Я… - начал я растерянно. - Не знаю даже. На ходу придумаю. Главное - успеть.        Люк вздохнул, долго смотрел на меня. И впервые за все годы нашей работы я вижу, как в его глазах мелькает не профессиональная холодность, а понимание.        - Мда… Сильно она тебя зацепила. Пусти-ка меня - я быстрее найду.        Я тут же вскочил с кресла, уступая ему место.        - Спасибо тебе!        Люк уже печатал что-то, его пальцы быстро скользили по клавиатуре. Но через секунду он поднял на меня взгляд.        - А что насчёт завтрашнего интервью?        - Придумай что-нибудь, - махнул я рукой. - Ты ведь можешь?        Люк прищурился.        - Я-то могу. Но это очень некрасиво с твоей стороны. Об этом интервью договорились ещё пару месяцев назад.        Я зажмурился на секунду.        - Люк… - голос мой звучал уже почти умоляюще.        Он вздохнул ещё раз - глубже, громче - и продолжил печатать.        - Ладно. Но ты мне обязан.        Я не ответил. Потому что уже мысленно был в Лондоне.        - Мне все равно, как это будет выглядеть.        Я нервно переминался с ноги на ногу, не в силах стоять спокойно. Глаза то и дело скользили по экрану ноутбука, где Люк методично проверял рейсы.        - Ну что? Нашел? - мой голос прозвучал резко, сдавленно.        Люк вздохнул, не отрываясь от монитора.        - Подожди ты немного.        Я закусил губу. Люк. Он всегда знал, что делать. Находил выход из любой, даже самой безнадежной ситуации. Я никогда раньше не срывал обязательства - ни интервью, ни съемки. Но сейчас...        Пусть скажет, что я заболел. Или умер. Или улетел на Луну. Все равно.        Главное - успеть.        - Так, - наконец заговорил Люк, откинувшись в кресле. - Смотри. Ближайший самолет улетает через полчаса, но ты никак не успеваешь - до аэропорта ехать час. Следующий рейс прибывает в Лондон ровно в семь.        Он поднял на меня вопрошающий взгляд.        - Во сколько она улетает?        - В 8:30! - я буквально ожил, почувствовав, как в груди вспыхивает что-то горячее, почти болезненное. - То есть я как раз успеваю! Покупай!        Люк покачал головой, но пальцы уже застучали по клавиатуре.        Я рванул к чемодану, наспех сгребая вещи. Зубная щетка. Паспорт. Кошелек. Телефон - заряжен. Хорошо.        Ночной рейс. Лондон. До ее вылета - полтора часа.        Я успею.        Я должен успеть.        Спать не получилось.        Я ворочался, сжимая подушку, но ее лицо не уходило из головы. То самое выражение, когда она смеялась над моей шуткой про чай. Как морщила нос, когда я пытался приготовить омлет. Как ее глаза блестели в свете «Ока Лондона».        Черт.        Стало душно. Я вскочил с кровати, распахнул дверь на балкон.        Снег.        Неожиданный, густой, падающий большими хлопьями. Настоящая зима - редкий гость в этих краях. Красиво.        Как ей бы понравилось.        Я глубоко вдохнул ледяной воздух, пытаясь унять дрожь в руках. Может, теперь хоть немного посплю?        Не вышло.        Два часа я пролежал, уставившись в потолок, пока будильник не прозвенел.        4:30. Пора.        Я вызвал такси, в последний раз окинул взглядом номер.        Лондон ждет.        Она ждет.        Я сжимаю телефон в руке так, что корпус трещит под пальцами. Еще раз. Набираю номер Анастасии снова та же автоматическая голосовая запись. «Абонент недоступен».        Черт возьми!       Я нервно постукиваю ногой по полу, взгляд прикован к табло с рейсами. Когда же объявят посадку?        - Уважаемые пассажиры, рейс номер V324A Ливерпуль-Лондон задерживается из-за погодных условий…        - Что?!        Я вскакиваю с кресла так резко, что оно с грохотом откатывается назад.        Информационная стойка.        Девушка за стойкой смотрит на меня той самой профессионально-сочувствующей улыбкой, от которой становится только хуже.        - Простите, - мой голос звучит резче, чем я планировал. - На сколько задержали рейс?        - К сожалению, - ее голос сладок, как сироп. - Это пока неизвестно. Рейс задержан из-за сильной метели. Как только погода нормализуется…               - Как только… да, спасибо, я понял.       Я отхожу, стискивая зубы.        Окно.        Подхожу к огромному панорамному стеклу - и вижу его. Мой самолет. И эту чертову метель, которая кружится за стеклом, как будто издевается.        Всего пару часов назад я любовался этим снегом.        Теперь я готов проклясть всю английскую погоду разом.        Если я не успею…       - Нет.        Я резко отворачиваюсь от окна.        Даже не думай об этом, Том. Ты успеешь. Ты обязан успеть.        Я снова сжимаю телефон. Может, уже есть Wi-Fi? Надо написать ей. Хоть что-то. Пусть даже она прочтет это уже в самолете…        Но тут взгляд цепляется за экран.        «Рейс V324A: посадка через 15 минут.»       Сердце замирает.        Значит, есть шанс.       Аэропорт Хитроу. 9:17 утра. Я стою перед табло, и буквы расплываются перед глазами.        «Рейс SU2581 Санкт-Петербург - вылетел».       Она улетела.        Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Как же так? Я спешил. Я торопился. Я должен был успеть!        Но Лондон, в отличие от Ливерпуля, не засыпало снегом. Лишь мелкий дождь, который никому не мешал. Никому, кроме меня.        Я медленно опускаюсь на сиденье в зале ожидания, закрываю лицо руками.        Какой я идиот.        Я улетел в Ливерпуль, зная, что ее командировка может закончиться в любой момент. Она просила меня не говорить об отъезде - и я действительно умудрился забыть. Нам было так хорошо, что я поверил: ничего не изменится.        А потом - этот звонок.        «Я улетаю завтра.»       Как гром среди ясного неба.        - Сэр, с вами все в порядке?        Голос вырывает меня из мыслей. Поднимаю голову - передо мной парень лет двадцати пяти в униформе аэропорта.        - Нет, - мой голос звучит хрипло. - Не в порядке.        - Вам чем-то помочь?        - Нет, спасибо. Вы мне не сможете помочь…        Я встаю и иду к выходу, не глядя на него.        Ни ты, ни я… никто уже ничего не изменит.        Она улетела.        Так же внезапно, как появилась.