Непростая командировка

      Том приехал, как и обещал.        Он вошел с привычной улыбкой, но в этот раз без сумки и без намерения задержаться.        - На меня уже косо смотрят медсестры, - тихо сказал он, присаживаясь на край кровати. - Особенно после того, как я утром выходил из твоей палаты.        - Ну и что? Пусть смотрят.        Том рассмеялся, провел пальцами по моей ладони:        - Ты ужасна. Совсем не боишься правил.        - К чёрту правила! - фыркнула я. - Я по тебе соскучилась. Имею полное право.        Он наклонился, поцеловал меня в лоб - долго, как будто хотел запомнить этот момент.        - Но сегодня, так уж и быть, послушаемся их.        - Предатель, - пробормотала я, но беззлобно.        Он встал, застегнул замок своей кофты.        - Завтра снова приеду. Обещаю.        Я кивнула. Завтра. Всего одно слово, а уже теплее на душе. Дверь закрылась, но палата не опустела - она была наполнена его обещанием.        Завтра.        Больничные дни тянутся медленно. Часы теряют смысл, когда ты прикован к койке, а за окном - серое февральское небо. Я лежу с закрытыми глазами, перебирая в голове планы на день: вечером навестит мама, возможно, заглянет Вита, и конечно же Том…        Но сейчас - тишина.        Стук в дверь.        Неожиданно. Никто не предупреждал о визите.        - Входите, - приподнимаюсь на локте, стараясь сделать голос громче.        Дверь приоткрывается, и…        Кристина.        Мои пальцы непроизвольно сжимают край одеяла. Что ей здесь нужно?        - Насть… - ее голос звучит непривычно тихо. - Можно?        Она делает неуверенный шаг вперед. Ни привычной язвительности, ни ядовитой ухмылки -только сжатые в замок руки и опущенный взгляд.        - Да, конечно, - отвечаю я, но в голосе непроизвольно слышится настороженность.        Кристина подходит ближе, ее пальцы теребят ремешок сумки.        - Я… хотела попросить у тебя прощения.        Что?        Я моргаю, будто пытаясь стряхнуть наваждение. Нет, это не сон. Передо мной та самая Кристина, которая еще вчера отпускала колкости насчет «интрижки с актером». Но сегодня в ее глазах - искреннее раскаяние.        - Я не хотела, чтобы так получилось, - она нервно проводит рукой по волосам, избегая моего взгляда. - Я не думала, к чему может привести наш разговор…        Ее голос дрожит, и вдруг я понимаю - она действительно переживает.        - Да ладно тебе, Кристин, - вздыхаю я, внезапно чувствуя усталость от всей этой драмы. - Ты ни в чем не виновата.        Она поднимает на меня глаза - впервые за этот разговор.        - Но если бы не мои слова… ты бы не выбежала тогда на улицу…        - Я сама приняла решение переходить дорогу как идиотка, - усмехаюсь я. - Так что хватит себя корить.        Кристина медленно выдыхает, словно сбрасывая груз.        - Все равно… мне жаль.        И в этот момент я ловлю себя на мысли: как же странно устроена жизнь. Вчера - коллега, которая изводила меня насмешками. Сегодня - человек, искренне переживающий за меня.        - Спасибо, что пришла, - говорю я уже мягче.        Она кивает, и в палате повисает неловкое молчание.        - Так ты прощаешь меня? - Кристина смотрит на меня так, будто от моего ответа зависит ее жизнь.        - Мне не за что... - начинаю я, но она перебивает, чего раньше никогда не позволяла себе:        - Настя! Простишь?        Ее голос дрожит, и я понимаю - она не играет. Она действительно переживает.        - Не вини себя, все в порядке, - говорю я мягче.        Кристина делает глубокий вдох, словно сбрасывая камень с души:        - Тебя на днях выписывают, я слышала.        - Да, - улыбаюсь. - Наконец-то. Устала тут валяться.        - Представляю, как тебе сложно. Ты же у нас человек-ураган, - в ее голосе впервые за все время звучит тепло.        - Можно и так сказать, - усмехнулась я.        Неожиданно она опускает глаза:        - Знаешь, а я тебе всегда завидовала.        - Ты? - я искренне удивлена.        - Да, - она поднимает взгляд, и в нем - не привычная злоба, а что-то уязвимое. - Ты в свои двадцать пять уже начальник отдела, живешь в центре, путешествуешь... Даже если я буду стоять рядом в мини-юбке с вырезом до пупка, мужчины все равно смотрят на тебя. А тебе хоть бы что - работа для тебя важнее.        Я молчу, пораженная. Все это время она... завидовала?        - Да уж, иногда меня слишком заносит с работой, - наконец выдавливаю я.        Кристина вдруг улыбается - по-настоящему, без яда:        - И по поводу Хиддлстона... прости. Я была не права. Ты ему действительно дорога.        Она замолкает, вспоминая что-то:        - Я помню, как он ворвался в офис после прилета - бледный, перепуганный... Они с Витой сразу к тебе поехали.        Ее слова застревают во мне, как заноза. Он действительно так переживал?        - Не упусти его, Насть, - тихо говорит Кристина. - Я правда желаю тебе счастья.        - Спасибо, Кристин, - выдавливаю я, все еще в шоке.        Она вдруг смеется - легко, по-девичьи:        - Неожиданно, правда? Услышать от меня что-то кроме сарказма?        - Да брось ты! - и я тоже смеюсь, ощущая, как какая-то стена между нами рушится.        - Ладно, пойду, - она встает, поправляя сумку. - А ты поправляйся.        - Спасибо, что зашла.        Кристина останавливается у двери, оборачивается:        - А как иначе?        И уходит, оставив меня с одной мыслью:        Люди - куда сложнее, чем мы о них думаем.        Дверь закрылась за Кристиной, а я все еще переваривала ее слова. Кто бы мог подумать...        Но размышления прервал знакомый стук.        - Это снова я! - мама ворвалась в палату с таким видом, будто принесла не пакеты с фруктами, а сокровища.        - Рада тебя видеть, - улыбнулась я, подгибая колени под одеяло.        - Завтра уже домой! - она расставила руки, как будто объявляла о победе. - А то я так испугалась за тебя, Настасья...        - Но ведь все обошлось, - пожала я плечами.        - Это главное, - мама вздохнула и тут же принялась выгружать на тумбочку мандарины, бананы, йогурты...        - Мам, я завтра уже домой еду, - засмеялась я. -Зачем мне столько всего?        - Ну, я тебе в этом помогу! - она лукаво подмигнула и ловко очистила мандарин. - К тому же, мне завтра в Москву улетать. Работа.        - Опять Москва? - мой голос невольно выдал разочарование.        - Да, Насть, - она погладила меня по руке. - Но теперь я могу улететь спокойно. Ты в порядке.        - Конечно, мам. Не переживай за меня.        - Легко сказать! - она покачала головой, но тут дверь снова открылась.        - Ты тут не одна? Здрасте, тетя Оля! Настасья, привет! - на пороге стояла Вита, волосы запорошенные снегом.        - Привет! - хором ответили мы с мамой.        Вита, как ураган, влетела в палату, плюхнулась на диван и тут же протянула руку к мандаринам.        Ну хоть с фруктами теперь разберёмся, подумала я, наблюдая, как они обе с аппетитом чистят цитрусы.        - Вит, ты Настю завтра сможешь забрать? - спросила мама, бросая взгляд на подругу.        - Конечно! - Вита лениво доедала мандарин. - Но только после работы.        - Не-е-ет! - я протяжно заныла, скорчив недовольную гримасу. - Я не хочу тут еще целый день торчать!        Мама тут же нахмурилась, скрестив руки на груди.        - Одну я тебя не отпущу домой!        Я сложила руки в замок, изобразив обиженного ребенка, и уставилась на нее с самым жалобным взглядом, на который была способна.        - И не смотри на меня так! - отмахнулась мама.        Я перевела взгляд на Виту.        - И на меня тоже! - тут же засмеялась она. - Я с работы не свалю раньше, а на такси тебя не отпущу!        - Согласна! - кивнула мама, и они обе ухмыльнулись, как заговорщицы.        Ну точно сговорились.        Я переводила взгляд с одной на другую, но их решимость не ослабевала. Да они просто не понимают! Я тут уже больше недели, каждый час - пытка. Я хочу домой. Сейчас. Ну что такого в такси? Голова в порядке, нога уже не синяя, а лишь слегка фиолетовая - заживает.        - Настенька, - мама смягчила тон, указывая на большой пакет у дивана. - Я тебе вещи привезла. Там все, что нужно.        - А где то, в чем я сюда попала? - спросила я рассеянно, только сейчас вспомнив про свою одежду.        - Дома. Шуба в химчистке, - мама скривилась. После близкого знакомства с асфальтом ей это было необходимо.        - Ну ладно, потом заберу.        - Ничего ты не заберешь! - мама снова перешла в режим «строгий начальник». - Если тебя выписывают, это не значит, что можно носиться, как угорелой! Постельный режим и никаких лишних телодвижений!        - Да-да-да, - передразнила я, закатив глаза.        Мама и Вита уже собирались уходить, как дверь приоткрылась - и в палату вошел Том.        Опа. Ну сегодня я явно популярна.        Он замер на пороге, увидев гостей, но уже через секунду его глаза нашли меня - и в них вспыхнуло тепло. Я ответила улыбкой, забыв про свою недавнюю «обиженную моську».        - Добрый вечер, - его бархатный голос наполнил палату.        Мама и Вита тут же ответили ему на английском. Умнички.        - Я, наверное, пойду, - Вита встала, лукаво подмигнув мне. - Всем пока!        Она повернулась к Тому:       - Пока, Том.        - Пока, Вита, - он улыбнулся.        - Вит, подожди меня! - мама тоже поднялась. - Тоже пойду.        Она подошла ко мне, нежно поцеловала в лоб.        - Веди себя хорошо, Настасья, - в ее голосе смешались забота и едва скрываемая хитрость. - Слушайся врачей. Здоровье - оно одно.        - Мам, я ж не маленькая, - закатила я глаза.        - Порой я в этом сомневаюсь, - она усмехнулась.        - Не переживай ты так.        Мама перевела взгляд на Тома - и, кажется, он прочитал ее мысли.        - Присматривай за ней, - сказала она, но в голосе уже звучало доверие.        - Глаз не спущу, - его улыбка растопила последние сомнения.        С таким обаянием невозможно было спорить. Мама сдалась, ещё раз чмокнула меня в лоб, а Вита, всё это время стоявшая в стороне с хитрой улыбкой, напоследок подмигнула нам обоим.               И вот мы остались одни.        Том присел на край кровати, его пальцы нежно переплелись с моими.        - Ты как? - в его голосе столько тепла, что по спине пробежали мурашки.        - Я отлично, - улыбаюсь ему, чувствуя, как от одного его взгляда внутри всё ёкает.        - Завтра домой уже?        - Да! - не могу сдержать восторга. - Ты, кстати, где сейчас остановился?        - Недалеко. В отеле, - он задумался на секунду. - Кстати, во сколько тебя можно забирать?        - Вот как раз об этом, - оживляюсь, но тут же вздыхаю. - Мне после утреннего обхода уже можно уезжать. Но Вита сможет приехать только вечером…               Том хитро приподнимает бровь:        - Так зачем ждать вечер, если я могу приехать утром?        - Тогда договорились! - моё настроение моментально взлетает. - Ты приезжаешь за мной, потом мы забираем твои вещи из гостиницы, и… домой.        - Домой, - повторяет он, и в этом слове столько тёплой интриги, что щёки сами собой розовеют. - Интересно посмотреть на твоё жильё.        - Завтра увидишь, - подмигиваю ему.        Он остаётся ещё на час - смеёмся, болтаем о пустяках, и даже больничные стены кажутся уютнее, когда он рядом. Но наконец приходится прощаться.               - Утром я буду здесь, - обещает он на прощание, целуя мои пальцы.        Дверь закрывается, и я остаюсь одна, но на этот раз - с нетерпением.        Скорей бы утро.        Скорей - в свою квартиру. В свою тёплую постель.        Я так соскучилась по дому.