Непростая командировка

      - Я УЕДУ ЖИ-И-ТЬ В ЛОНДОН! - голос сестры оглушительно рвется из динамиков ноутбука, и я зажмуриваюсь, едва сдерживая смех. Маша, размахивая руками, с упоением изображает Григория Лепса, скорчив страдальческую гримасу. За ее спиной мелькает знакомый беспорядок в комнате - разбросанные учебники, постеры с группой Imagine Dragons и полупустая чашка с остатками какао.        - Маш, если ты пропоёшь мне это ещё раз, я мгновенно отключусь! - угрожающе поднимаю палец, но голос дрожит от смеха. - Клянусь, я уже выучила эту песню наизусть благодаря тебе.        - Насть, ну как же! - она хлопает себя по лбу, будто это очевидная истина. - Это же про тебя теперь! Ты и есть та самая девушка, которая уезжает в Лондон ради любви!        - Это не повод орать её мне под ухо сто раз на дню! - фыркаю я, но внутри теплеет от её восторга.        - Ладно-ладно, - надувает губы, сдаваясь, но её глаза всё так же горят. - Блин, я тебе дико завидую! Ну серьёзно! Подцепить такого красавчика… Да ещё и Тома Хиддлстона! Я тоже так хочу!        - Маш, - смягчаюсь я. - Тебе всего семнадцать. Твой принц ещё где-то скачет на белом коне… или, может, репетирует в театральном кружке. Ты его обязательно встретишь.        Она закатывает глаза, но улыбается, и в этом моменте - вся её юная, беззаботная вера в то, что мир полон чудес.        - А ты привыкай, - Машка вдруг сделала серьёзное лицо, прищурившись, как будто выдавала сакральное знание. - Тебе теперь все девушки будут завидовать. Большинство - против тебя. Всякие гадости в соцсетях напишут, фотки ваши с Томом обсмеют… Да я хоть сейчас могу тебе парочку колких комментариев подкинуть!        Она уже потянулась к телефону, пальцы лихорадочно задвигались по экрану.       - Маш, не надо, - мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. - Я на это внимание не обращаю. Пусть говорят что хотят. Главное - что Том думает. И всё.        Она надула губы, но телефон опустила.        - А ты с его семьёй уже знакома? - внезапно сменила тему, сверкнув глазами.        - Только с младшей сестрой.        - А когда он с моей младшей сестрой познакомится??? - она уставилась на меня с преувеличенным возмущением, будто я скрываю от неё государственную тайну.        - Успеем ещё, - рассмеялась я.        - Зато он с нашей мамой уже общался! - Машка торжествующе подняла палец. - И ей он понравился. Правда, говорит, один минус в нём всё же есть…        Я насторожилась.       - Какой?        - Что он британец. И увозит тебя к себе.        Я покачала головой, улыбаясь.       - Да я же всегда смогу прилететь! Это не так уж далеко. Самолёты никто не отменял.        - Ну да, только вот… - она сделала драматическую паузу. - Тебе сначала с головой своей разобраться надо. А то меня не радует перспектива этих твоих вечных поездов и пересадок.        Я закатила глаза, но в глубине души знала - она права.        - Вот только не жалуйся в следующий раз! Дорогу переходить будешь в положенном месте! - Машка скрестила руки на груди, изобразив строгое выражение лица, точь-в-точь как наша мама, когда читает нам нотации.       - Ого, кто тут у нас в учителя жизни записался? - фыркнула я, но не смогла сдержать улыбку. Ее попытки быть взрослой всегда выглядели забавно.       - Ну а что? - она округлила глаза с наигранным непониманием. - Я разве не права?       - Права, права... - вздохнула я, потирая виски. Этот жест уже вошел в привычку после больницы, хотя голова давно не болела.       - И с лондонским движением будь осторожна! - продолжала она, размахивая указательным пальцем. - Ты же знаешь, они там все ездят не с той стороны!       - Эй, мелкая! - притворно возмутилась я. - Хватит уже меня учить! Я ведь не в первый раз туда еду, если ты забыла.       Машка вдруг прищурилась, забавно приподняв одну бровь:       - Мне теперь тебя Анастейшей называть?       - Не-е-ет, - протянула я, качая головой. - Только Настя. Или Анастасия, если уж совсем официально.       - Ну как знаешь, - пожала она плечами, но в ее глазах читалось легкое разочарование.       - Маш, мне пора собирать вещи, - посмотрела я на часы. - Потом созвонимся, ладно?       - Давай! Гуд бай, систер! - весело помахала она рукой, нарочито коверкая английское произношение, и экран ноутбука погас.       Комната внезапно погрузилась в тишину. Я откинулась на спинку кресла, осматривая свою небольшую квартирку. Да, действительно пора собираться. Завтра в обед - первый поезд: Питер-Москва. Всего три с половиной часа, да еще и с вай-фаем - для такого задрота, как я, это вообще не проблема. Никогда не стеснялась своего увлечения сериалами и книгами в дороге.              Моя дорожная сумка, компактная и удобная, уже ждала своего часа на кровати. Почему так мало вещей? Да потому что мой ненаглядный британец (как его называла Машка), прилетавший ко мне, неделю назад забрал большую часть моих вещей с собой. Тогда он появился практически ни с чем - только с небольшим рюкзаком, зато увез целый чемодан моих вещей.              - Чтобы тебе было легче, - сказал он. И действительно, так оказалось гораздо удобнее.       Я провела рукой по затылку, голова не болела, не кружилась, и вообще никак не напоминала о том злополучном дне. Но врачи настояли: лекарства пока не отменять, физические нагрузки ограничить, и - самое неудобное - никаких перелетов. Именно сейчас, когда мне так хотелось поскорее оказаться в Лондоне, приходилось выбирать долгий путь поездом.       Моя мама вернулась из командировки только вчера. Я застала её за распаковкой чемодана, когда приехала к ней в гости.       - Ну что, лондонская дочка, - улыбнулась она, оглядывая меня с ног до головы. - Окончательно решила?       Я кивнула, прижимая к груди чашку с горячим чаем.       - Да. Это решеный вопрос.       Мама вздохнула, но в её глазах читалось понимание. Она знала: если я что-то задумала, переубеждать бесполезно. Да и зачем? Том ей понравился сразу - его галантные манеры, искренняя улыбка и то, как его глаза загорались, когда он говорил обо мне.       - Буду скучать, - просто сказала она, поправляя прядь моих волос, как делала в детстве.       - Я буду звонить. И приезжать. Мы ведь и раньше редко виделись из-за командировок, - напомнила я, пытаясь убедить скорее себя, чем её.       Мама усмехнулась:       - Теперь хотя бы повод для поездок в Европу появится.       Погода за окном не радовала. Начало марта в Питере - это обманчивый намёк на весну, который тут же перечёркивается пронизывающим ветром. Я мысленно представляла Лондон - мягкий туман, тёплые дожди, после которых воздух пахнет свежестью. Совсем не то, что здешний колючий холод, пробирающий до костей.       Натянув голубые джинсы, удобные коричневые ботинки и тёплую куртку, я намотала шарф до самого носа. В зеркале отразилась девушка с румяными щеками и довольным выражением лица - несмотря на холод, настроение было приподнятым.       - На бывшую работу, - пробормотала я, захлопывая дверь квартиры.       В приемной было тихо, если не считать монотонное постукивание клавиатуры секретарши. Я устроилась в кресле у окна, наблюдая, как за стеклом порывы ветра гоняют по тротуару последний подтаявший снег. Пятнадцать минут ожидания - не проблема, тем более что все вещи уже собраны, а билет на завтра лежит в сумке.        - Ну что, Анастасия, когда покидаешь ты наш Питер? - раздался сладковатый голос.        Катя, наша офисная мечтательница, присела рядом, неестественно улыбаясь. Ее взгляд скользнул по моей сумке, будто пытаясь разглядеть в ней следы будущей гламурной жизни.        - Завтра уезжаю, - ответила я, стараясь не обращать внимания на ее игривый тон.        - Что планируешь в Лондоне делать? - не отставала она. - Работать или просто жить для себя?        Я медленно повернула к ней голову:        - Жить для себя?.. А что в твоем понимании значит жить для себя?        Катя оживилась, словно только и ждала этого вопроса:        - Ну ты что, Насть! - она даже привскочила в кресле. - Ходить на светские мероприятия, модные показы, вертеться в местной крутой тусовке… - глаза ее загорелись. - Фестивали, премьеры, вечеринки - и всё это с твоим Хиддлстоном под руку! Ну красота же!        Я приподняла бровь, сдерживая усмешку:        - Да неужели? - мой тон явно давал понять, что ее версия идеальной жизни мне чужда. - Это не в моем вкусе. Постараюсь найти работу, буду жить так же, как и сейчас.        - Ну так это же неинтересно! - Катя разочарованно всплеснула руками. - Надо ловить момент! Это же идеальная жизнь!        Я вздохнула:        - Видимо, у нас с тобой разное понимание об идеальном.        Катя уже открыла рот, чтобы продолжить спор, но тут зазвонил телефон. Секретарша, бросив на нас оценивающий взгляд, сообщила:        - Игорь Петрович освободился. Ждет вас.        Я встала, машинально поправила волосы - старая привычка перед важными разговорами - и направилась к кабинету, оставив Катю размышлять о несбывшихся мечтах.        Тук-тук. Я осторожно приоткрываю дверь и заглядываю в кабинет.        - Можно?        Игорь Петрович поднимает голову от бумаг, и его лицо расплывается в теплой улыбке.        - Конечно, Настя, проходи! - он широким жестом указывает на кресло напротив своего стола. - Как самочувствие?               - Да отлично, вообще ни на что не жалуюсь, - уверяю я, устраиваясь поудобнее. - Разве что на запрет врачей летать самолетами… Но это так, мелочи.        - Да уж, понимаю, - кивает он. - Так значит, завтра уже уезжаешь?        - Да.        - Так… - встает и направляется к шкафу с документами. - Вот, держи, - протягивает мне аккуратно сложенную папку. - Все, что нужно.        - Спасибо вам большое, - беру документы и кладу их в сумку.        Игорь Петрович нажимает на кнопку домофона:        - Катя, принеси нам, пожалуйста, чаю.        Мы еще с полчаса сидим в его кабинете, болтая о пустяках - о новых проектах, о смешных случаях из рабочих поездок, о том, как изменился Питер за последние годы. Он всегда был не просто начальником, а скорее мудрым наставником, и сейчас, в последний день, это чувствуется особенно сильно.       Игорь Петрович тяжело вздыхает, постукивая пальцами по столу:        - Эх, Настя… Жаль, конечно, что уезжаешь. Такого сотрудника фирма теряет! Но я искренне рад за тебя. Правда. Ты - молодец. Твоя мама может тобой гордиться.        - Спасибо, - тихо смеюсь. - Она и гордится.        - Вот только теперь думай, кого бы на твое место назначить… - задумчиво бормочет он себе под нос.        - А возьмите Виту, - предлагаю я. - Она отлично справлялась с моими обязанностями, пока я была в командировке. Ответственная, трудолюбивая. И это я говорю не как подруга, а как коллега. Вы же ее знаете.        - Согласен, сотрудник она хороший, - кивает он. - Подумаю еще.        - Ну, всего доброго. До встречи! - улыбаюсь я, вставая.        - Не забывай, мы всегда будем рады тебя видеть.        - Обязательно зайду, как только приеду в Питер.        - Будем ждать.        На прощание он по-отечески обнимает меня, похлопывает по плечу:        - Счастливо, Настенька.        Я выхожу из кабинета, на прощанье машу коллегам - кто-то улыбается в ответ, кто-то просто кивает. Катя провожает меня до лифта, все еще пытаясь выяснить, не собираюсь ли я втираться в бомонд.        Лифт звонко пикает, двери открываются.        - Пока, Питер, - шепчу я, делая шаг вперед.        Утро началось с солнечного луча, пробившегося сквозь шторы и упавшего прямо мне на лицо. Я потянулась, улыбаясь - сегодня день, когда всё меняется. Сегодня я еду не просто в путешествие, а в новую жизнь.        После горячего душа, который окончательно разогнал остатки сна, я собрала последние вещи, оставив в шкафу то, что точно не пригодится в Лондоне. Шуба осталась висеть в гардеробе - пусть ждет моего следующего визита в Питер. Если вообще дождется.        Одеваюсь быстро: светло-бежевые джинсы, любимая рубашка в клетку (ну куда же без них), удобное осеннее пальто, мягкий шарф, который Том подарил мне перед отъездом.        Погода в Питере по-прежнему морозная, но это ненадолго. Главное - добраться до такси, а там уже поезд, а потом… чем ближе к Лондону, тем теплее.        Как только я устроилась в кресле поезда Питер-Москва, первым делом отписалась маме:        «Села, еду, всё ок.»       А потом - Тому.       «Выезжаю. Жди!»        Он ответил почти мгновенно:        «Не могу дождаться. Уже скучаю.»       Я улыбнулась и… провалилась в интернет.        Я же просила его не светить нас слишком явно на улицах! Но он, конечно, как всегда, сделал по-своему. И вот результат - весь интернет обсуждает его новую пассию.        Что только не пишут… и что мы уже тайно поженились, и что я просто очередная Джейн Арти - для развлечения. (Хотя я вообще не в курсе, что там у них было.), и что он наконец-то встретил любовь! (Этих, к сожалению, гораздо меньше.)        Я закатила глаза, но внутри всё ёкало. Неужели теперь так всегда? Придется привыкать к тому, что каждый мой шаг будут разбирать под микроскопом?        Но… оно того стоит.        Поезд мягко покачивался, за окном мелькали заснеженные поля, а я уже представляла, как через несколько дней Том встретит меня на вокзале в Лондоне.        И всё остальное - просто фон.        До Парижа ехать оказалось пыткой.        Полтора суток в поезде - это слишком даже для меня, вечного любителя путешествий. Первые часы я еще пыталась развлекать себя фильмами и музыкой, но к середине пути нервы начали сдавать.        - Ну почему нельзя было просто сесть на самолет?! - в сотый раз мысленно ругала я себя, уткнувшись лбом в холодное стекло.               За окном мелькали европейские пейзажи, но меня уже тошнило от этого монотонного движения. Я проклинала все поезда в мире, свою травму, из-за которой нельзя лететь, и особенно - эту дурацкую качку, которая не давала нормально заснуть.        Спала урывками, просыпаясь то от стука колес, то от голоса проводника. К утру я была готова выть от бессилия.        На вокзале в Париже было суетливо и шумно. У меня не было времени на город - только быстрая пересадка и отчаянная попытка прийти в себя.        Заскочила в первое попавшееся кафе, заказала кофе и круассан, и пока ждала, написала Тому:        «Ненавижу поезда»       Он ответил почти мгновенно:        «Потерпи, моя хорошая. Осталось чуть-чуть.»        Я фыркнула. Чуть-чуть - это, конечно, относительно. Но до Лондона действительно оставалось всего 2,5 часа.        - Выдержу, - пробормотала я, откусывая хрустящую булку. - Куда мне деваться?        В Париже меня никто не ждал. А в Лондоне...        Когда поезд наконец подъехал к вокзалу Ватерлоо, я чуть не расплакалась от облегчения.        Я в Лондоне. УРА!               Схватила сумку, выскочила на перрон и замерла на секунду, вдыхая влажный, прохладный воздух.        Не прошло и… Лучше даже не считать, сколько часов я провела в пути.        Я шла по платформе вокзала Ватерлоо, протискиваясь сквозь толпу. Московский и Ленинградский вокзалы в Питере - просто крошечные станции по сравнению с этим гигантом! Люди спешили во все стороны, громкие объявления звучали на разных языках, а где-то в этой суматохе должен был быть он.               Как я его вообще найду?        Но тут мой взгляд уловил знакомую фигуру - высокую, стройную, невозмутимую среди этого хаоса. Том.        Он выгодно выделялся на фоне толпы низкорослых туристов - какой-то азиатской группы, которая кучковалась рядом, щелкая фотоаппаратами и что-то оживленно обсуждая. Рядом с ними он выглядел как Дядя Степа из детской книжки - величественный и невозмутимый.        Я невольно рассмеялась.        Он заметил меня, и его лицо озарилось той самой улыбкой - ослепительной, искренней, от которой у меня до сих пор перехватывало дыхание.        - Приехала!        Он стремительно сократил расстояние между нами, обхватил меня за талию и поднял в воздух, закружив, будто в танце.        - Том, не крути так сильно! Меня укачает! - засмеялась я, хватаясь за его плечи.        Он тут же поставил меня на землю, но не отпустил - вместо этого притянул ближе и поцеловал, прямо здесь, на вокзале, не обращая внимания на прохожих.        - Добро пожаловать домой, - прошептал он, когда наши губы наконец разомкнулись. - Я так ждал!       - Как я могла не приехать, - погладила я его по щеке.       И в этот момент все эти бесконечные поезда, усталость и раздражение перестали иметь значение.        - Действительно, как бы ты ни приехала - я ж все твои вещи увез! - Том подмигнул мне, довольный собственной хитростью.        Я в ответ легко щипнула его за бок, заставив фальшиво ахнуть:        - Так, значит? - прищурилась я, делая вид, что обижена. - Тогда я забираю вещи и еду домой.        Сложила руки на груди, изобразив наигранную серьезность, но он только рассмеялся и притянул меня к себе, крепко обняв.               - Никуда ты от меня теперь не уедешь, - прошептал он, целуя меня в лоб.        Я прижалась к его груди, чувствуя тепло сквозь ткань рубашки. Без каблуков мой рост оказался идеальным - как раз чтобы удобно было прятать лицо у него под подбородком.        - Я и не собираюсь, - ответила тихо, вдыхая его запах - дорогой парфюм, смешанный с легким ароматом кофе.        Том взял мою сумку, и мы направились к выходу. Лондонский воздух был прохладным, но после питерских морозов казался почти летним.        Подойдя к машине, я по привычке потянулась к передней правой двери - и тут же осознала ошибку.        - Ой…        Том рассмеялся, наблюдая, как я растерянно пялюсь на руль с той стороны.        - Добро пожаловать в Англию, дорогая, - ухмыльнулся он, открывая мне правильную дверь.        Я фыркнула, садясь на место пассажира:        - Ладно, но педали-то тут такие же?       Он завел двигатель, его смех слился с урчанием мотора, и мы тронулись - уже по-английски, слева.        - Решила за руль сесть? - Том приподнял бровь, наблюдая, как я растерянно отпрыгнула от водительской двери.        - О, это не для меня, - улыбка чуть замерла.       - Кстати, думаю, тебе стоит права получить, - неожиданно предложил Том, ловко перестраиваясь в потоке. - Удобнее будет.        Мое настроение тут же на секунду накрылось.        - Нет, - ответила я тише. - Я не хочу.        Он бросил на меня удивлённый взгляд:        - Почему?        Я сжала пальцы на коленях. Слова давались тяжело.        - Я… боюсь.        - Да ладно, - он фыркнул, как будто я пошутила. - Ты? И боишься водить? Никогда бы не подумал.        Я медленно выдохнула, глядя в окно. Десять лет. Десять лет, и до сих пор больно.        - Мой отец погиб в автокатастрофе. Мне было десять.        В салоне повисла тишина. Даже двигатель будто притих.        - Прости, Насть, - наконец проговорил Том, и его голос стал мягче. - Ты упоминала, что он погиб, но не рассказывала как.               Я кивнула, насильно растягивая губы в улыбке:        - Вот такие дела. Поэтому буду осваивать метро и автобусы, - добавила уже бодрее.        Том на секунду задумался, потом аккуратно накрыл мою ладонь своей:               - Или я тебя буду везде возить.        И в его голосе не было ни капли шутки.        - Или так, - улыбнулась я уже искренне. - Такая альтернатива мне куда больше по душе.        Машина мягко закатилась на подъездную дорожку, выложенную мелким кремовым гравием, который приятно хрустел под колесами. Я вышла, и первое, что почувствовала - влажный, чуть солоноватый воздух, смешанный с ароматом только что скошенной травы и слабым запахом дыма из камина где-то по соседству.       Типично английский район.       Улица, вымощенная брусчаткой с неровными, отполированными временем камнями, петляла между домами, каждый из которых казался сошедшим с открытки. Фасады из красного кирпича, некоторые побеленные, с идеально белыми наличниками вокруг окон. На многих подоконниках - деревянные ящики с увядающими осенними цветами: пурпурными вересками и последними хризантемами. Чугунные фонари с матовыми стеклами, еще не включенные в этот пасмурный день, выстроились вдоль тротуара.       Но мой взгляд сразу притянул его дом.       Двухэтажный особняк цвета слоновой кости с темно-зелеными ставнями выглядел одновременно респектабельно и уютно. Фасад был украшен изящной лепниной вокруг окон и под карнизом крыши. Окна - высокие, с деревянными рамами, выкрашенными в глубокий цвет венге, блестели от недавнего дождя. Входная дверь из темного дуба с кованой фурнитурой и молотком на двери в виде львиной головы действительно выглядела антикварной, хотя я знала, что это искусная стилизация.       Небольшой палисадник перед домом был ухожен с истинно английской педантичностью: изумрудный газон, живая изгородь из тиса, идеально ровная.       - Ну как? - Том взял мою сумку и наблюдал за моей реакцией. Его глаза блестели от ожидания.       - Это... как будто попасть внутрь рождественского шара, - прошептала я, проводя рукой по шершавой поверхности фасада, ощущая под пальцами фактурную штукатурку. Только вот...       - Только что? - он нахмурился.       - Ты забыл предупредить, что твой дом - точная копия тех, что рисуют в детских книжках про идеальную Англию, - рассмеялась я, указывая на идеально ровные линии кирпичной кладки и безупречно симметричные окна.       Том фыркнул, доставая из кармана тяжелый латунный ключ. Он с легким скрипом повернулся в замочной скважине, и массивная дверь распахнулась с торжественным скрипом.       - Добро пожаловать домой, моя хорошая, - прошептал он, пропуская меня вперед, и я почувствовала, как из дома пахнуло теплом, древесиной и чем-то неуловимо родным.       Первое, что поражает - свет.        Огромные окна пропускают мягкий английский свет, рассеянный сквозь облака, наполняя пространство золотистым сиянием. Интерьер, выдержанный в светлых, воздушных тонах - белые стены, светло-серые акценты, деревянные элементы натуральных оттенков — только усиливает это ощущение.        Гостиная - это идеальный баланс стиля и уюта. Диван в сером льняном чехле, такой глубокий, что в нём можно утонуть, с аккуратно разбросанными подушками в пастельных тонах. Телевизор на стене - тонкий, почти незаметный. Два кресла по бокам, обтянутые мягкой тканью, будто созданы для долгих вечеров с книгой. Камин - настоящий, с кирпичной кладкой внутри и массивной деревянной полкой сверху, на которой расставлены фотографии в рамках.        Я подхожу ближе, разглядывая снимки. Счастливые лица, застывшие мгновения: Том с сестрами, все трое смеются, прижавшись головами друг к другу. Родители на каком-то празднике, мама в элегантном платье, папа с бокалом вина. Друзья где-то на природе, все в свитерах и с румянцем на щеках.        Том берёт меня за руку и ведёт дальше - на кухню.        И снова свет, простор, гармония. Стены белые, с лёгкой текстурой. Мебель - матовые фасады цвета слоновой кости, массивная деревянная столешница с живым рисунком среза. Техника - встроенная, современная, но ненавязчивая. Рай для того, кто любит готовить.        Я провожу пальцами по столешнице, ощущая гладкость дерева.        Его взгляд говорит сам за себя - он уже представляет нас здесь, вместе, за приготовлением ужина.        Дом просто дышит уютом. Витает лёгкий аромат древесины, смешанный с чем-то свежим, возможно, букетом полевых цветов где-то в вазе. Даже звуки, и те создают атмосферу: тиканье старинных часов в гостиной, едва слышный гул холодильника на кухне.        Это не просто дом. Это место, где уже есть частичка меня, даже если я только что переступила порог.        Том обнимает меня сзади, его подбородок касается моего плеча.        - Ну как?        - Как будто я всегда здесь жила, - отвечаю я, и это чистая правда.       - А вот тут, - Том проводит рукой по столешнице, его глаза блестят от задора. - Только твоя территория. Я тут редко что-то делаю. Ну разве что... - он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание у своего уха. - Для тебя как-нибудь сотворю что-нибудь интересное.        Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку:        - Мне нравится, Том. Я тут целыми днями готова колдовать для тебя.        - Ловлю на слове! - он смеётся, и звук этот такой тёплый, домашний, что хочется запомнить его навсегда.        Следующая остановка - кабинет. Комната резко контрастирует с остальным домом: тёмные дубовые панели на стенах, массивный письменный стол с кожаным покрытием, испещрённый царапинами от ручек, шкафы до потолка, доверху забитые книгами - корешки кожаные, тканевые, некоторые потрёпанные временем, и все это с запахом бумаги, дерева и чего-то ещё, неуловимого, но бесконечно его.        - Здесь я работаю, когда нужно сосредоточиться, - поясняет он, и я понимаю - это святая святых, место, куда не ступала нога случайного гостя.        По белоснежной лестнице с резными перилами мы поднимаемся на второй этаж. Коридор залит светом - огромное окно в пол бросает солнечные зайчики на стены.        Том быстро показывает гостевую комнату мельком, даже не заходя. Бельё в полоску, аккуратно заправленное, будто ждёт кого-то. Ещё одна дверь - он лишь машет в её сторону.        Но потом останавливается у светло-серой двери из матового дерева. Его пальцы сжимают ручку, и он поворачивается ко мне, делая паузу для драматизма:        - А это... наша комната.        Он выделяет слово наша, и у меня перехватывает дыхание.        Дверь открылась - и я замерла на пороге.        Наша комната.        Первое, что бросилось в глаза - огромная кровать с белоснежным покрывалом, утопающая в груде подушек разных размеров. Мы ещё успеем её протестировать, мелькнула шальная мысль, от которой щёки тут же вспыхнули.        Интерьер выдержан в моих любимых тонах: стены - мягкий бежевый, мебель матовая белая со вставками из натурального дерева, воздушные белые занавески еле колышутся от приоткрытых окон, раскрытые темно-серые шторы блэк-аут.        Но настоящий сюрприз ждал справа - гардеробная.        - Ого... - вырвалось у меня. - Это была не просто гардеробная - целая комната размером с мою спальню в Питере!        Том, стоявший рядом, забавно надул губы:        - Я знаю, ты любишь шопинг. Так что... добро пожаловать в рай, мисс шопоголик.        Он предусмотрительно освободил 80% пространства - его аккуратно сложенные рубашки и костюмы скромно ютились в одном углу. Зеркало в пол отражало моё изумлённое лицо.        Мой взгляд упал на письменный стол у окна.        Хаос.        Папки, бумаги, несколько кружек с остатками кофе - явные следы ночных бдений.        - Ой, я тут не прибрал... - Том бросился к столу, судорожно складывая документы в стопки. Его пальцы нервно перебирали бумаги - я никогда не видела его таким... обычным.        - Ничего, Том, - я мягко остановила его, касаясь руки.        Он замер, потом медленно выпрямился:        - Тебе правда нравится?        В его глазах читалось необычное для него беспокойство.        - Да, Том, - я провела пальцами по его щеке. - А как иначе?        Он затараторил, словно боялся, что я передумаю:        - Ну мало ли! Если хочешь, можем сделать ремонт, купить новую мебель, ты только скажи...        - Всё идеально, - я прервала его, целуя в уголок губ. - Потому что здесь есть ты.        - Как на счет душа? - хитро смотрит он на меня.       - Ну если ты мне его покажешь, - кокетливо говорю ему.       - С удовольствием, - уже прошептал мне над ухом он, обдав горячим дыханием. Он стал медленно снимать с меня шарф, потом рубашку, ну и все остальное. При этом нежно покрывая поцелуями. Душ, так душ.       Душевая кабина оказалась просторной - настоящий уголок для двоих с двойными никелевыми лейками и матовыми стеклянными панелями, запотевающими от пара. Том ловко управлял кранами одной рукой, в то время как другая крепко удерживала меня у себя. Первые струи воды обрушились на нас теплым водопадом, смывая остатки дорожной пыли и усталости.       - Температура в порядке? - его губы скользнули по моей мокрой шее, пока пальцы расчесывали промокшие волосы. Я лишь кивнула, слишком поглощенная ощущением его тела, прижатого к моему - горячего даже под струями почти горячей воды.       Его руки скользили по моей спине мыльными кругами, то замедляясь у талии, то поднимаясь к лопаткам, заставляя меня выгибаться навстречу. Внезапно он опустился на колени, и я почувствовала, как его губы оставляют влажные следы вдоль внутренней стороны бедра.       - Том... - мой голос сорвался, когда его язык нарисовал медленный круг в самом интимном месте. Пальцы вцепились в его мокрые волосы, а спину пришлось опереть о прохладную стеклянную стену, чтобы не соскользнуть вниз.       Он поднялся лишь когда мои ноги начали дрожать, ловя мой стон своим ртом. Наши тела слились в водяном потоке, его твердость прижалась к моему животу. Одна его рука поддерживала меня под коленями, другая искала опору на стене, когда он медленно вошел.       Ритм задавали падающие капли - то учащаясь, то замедляясь вместе с нашими движениями. Пар заполнял пространство, превращая кабину в дымчатый кокон, где существовали только мы, вода и это головокружительное трение тел.       Когда волна накрыла меня, я впилась зубами в его мокрое плечо, чувствуя, как его собственное наслаждение вырывается низким стоном прямо в мою мокрую шею. Вода смывала следы страсти, но дрожь в мышцах оставалась еще долго после того, как мы выключили кран.       Прошла уже неделя - а я до сих пор ловлю себя на мысли, что иногда просыпаюсь и на секунду не понимаю, где я. Потом поворачиваю голову, а рядом Том, спокойно дышащий, с растрепанными волосами, и всё встаёт на свои места.        Я - в Лондоне.        Я - дома.        Утро начинается с того, что Том осторожно выскальзывает из постели, стараясь меня не разбудить. Но я всегда просыпаюсь - просто притворяюсь спящей, чтобы посмотреть, как он тихо одевается, на цыпочках выходит из комнаты, а потом возвращается, чтобы поцеловать меня в лоб перед уходом.        - Я скоро, - шепчет он.        Я киваю, укутавшись в одеяло, и засыпаю ещё на пару часов.        День проходит в неспешных делах. Я много готовлю, научилась делать идеальные яйца-пашот для различных манерных бутербродов с авокадо, Том обожает. Звоню маме, она каждый раз спрашивает:              - Ты точно счастлива?       И я каждый раз улыбаюсь:       - Да, мам.        Много читаю, Том оставил мне на тумбочке стопку книг, которые, по его словам, обязательно нужно прочитать, если хочешь понять английский менталитет.        Вечер - это он.        Возвращается, пахнущий ветром, кофе и чем-то своим, неуловимым. Обнимает сзади, пока я мешаю соус на плите, целует в шею и ворчит:        - Я же говорил, что можно заказать еду.        - Но я люблю готовить для тебя, - отвечаю я.        После ужина мы идём гулять.        Парк рядом с домом - наш ежевечерний маршрут. Держимся за руки, болтаем о пустяках, иногда просто молчим, слушая, как шуршат листья под ногами.        Элис стала моим первым другом в этом городе.        Встретились в кафе - она влетела как ураган, обняла так, что хрустнули рёбра, и сразу засыпала вопросами:        - Ну как тебе Лондон? Том не достаёт? Где будешь работать?        Я смеялась, попивая латте, и вдруг поняла - мне здесь комфортно.        Эмма, сестра Тома, приезжала на ужин.        Сначала я волновалась - а вдруг она решит, что я какая-то случайная девчонка? Но нет.        - Наконец-то он остепенился, - сказала она, подмигивая мне над бокалом вина.        Том покраснел, а я рассмеялась.        Метро в 15 минутах ходьбы - для меня это победа. Я уже изучила все маршруты, купила проездной и даже один раз сама доехала до центра - без причины, просто потому что могла.        Дом Тома теперь наш дом.        Его привычки стали нашими привычками. Его город потихоньку становится моим.        Но я не могу вечно сидеть дома.        Осознание этого пришло сегодня утром, когда я в пятый раз за неделю перемыла уже чистые полки на кухне и в сотый раз проверила почту в надежде, что кто-то сам предложит мне работу.               Хватит.        Том уехал на съёмки, поцеловав меня в лоб и пробормотав что-то насчёт не скучать. Я посмотрела ему вслед, затем взяла ноутбук, налила чашку кофе и устроилась на диване с       твёрдым намерением:        - Сегодня я начну искать работу.        Первое, что я обнаружила - здесь всё по-другому. Резюме нужно не на две страницы, а на один ёмкий лист. Сопроводительное письмо - это не формальность, а искусство самопрезентации. LinkedIn здесь святое - а у меня профиль последний раз обновлялся в университете.        - Чёрт, - пробормотала я, сгребая волосы в хвост.        Но отступать не в моих правилах.        Я начала с того, что знаю лучше всего - продажи и искусство. Галерея в Мэйфэре ищет менеджера по работе с клиентами. Отправлено. Жду ответа. Антикварный аукционный дом требует специалиста с русским языком. Это точно моё! Небольшой арт-стартап - гибкий график, молодая команда. Заманчиво…        - Хотя бы на одну бы позвали на собеседование, - вздохнула я, закрывая ноутбук.        Вечером Том, уловив моё настроение, осторожно спросил:        - Как поиски?        Я пожала плечами, наливая ему вина:        В гостиной царил уютный полумрак, только свет от телевизора, где британские комики что-то кричали на непонятном даже мне сленге, и мягкое свечение экрана ноутбука, в который Том внимательно вглядывался, слегка нахмурив брови.        Я наблюдала за ним украдкой, пока он щёлкал клавишами, изредка проводя рукой по подбородку. Наверное, сценарий или письмо, подумала я, зная, как он погружается в работу, когда что-то действительно важно.        Но мне тоже было важно.        - Том…        Он мгновенно оторвался от экрана, и его взгляд смягчился, как только встретился с моим.        - Что, родная?        Обожаю, когда он так говорит.        Ещё секунду назад - деловой, сосредоточенный, а теперь смотрит на меня так, будто в комнате ничего больше не существует.        Я улыбнулась и подошла, устраиваясь на подлокотнике его кресла. Его рука автоматически обвила мою талию, и я вдруг забыла, что хотела сказать.        Ах, да.        - Я сегодня написала в несколько фирм, - начала я, проводя пальцами по его плечу. - Завтра у меня два собеседования.        Он приподнял брови, но не отпустил меня:        - Ну зачем тебе это?        - Я не могу так без дела сидеть, пойми, - уперлась я ладонями ему в грудь, чувствуя под пальцами тёплую ткань его свитера. - Это… как твои репетиции. Ты же не можешь без них?        Том ухмыльнулся, обнял меня крепче - и в следующий момент я уже сидела у него на коленях, а его пальцы лениво выводили узоры у меня на ноге.        - То есть ты будешь целыми днями на работе? - спросил он, притворно-обиженно, но в глазах играли искорки.        - Не целыми днями! До вечера. Как обычно, - я умоляюще посмотрела на него, сжимая его плечи. - Том, я правда не могу. Уже столько дней без дела. В Питере - больничный, тут - переезд… У меня ломка начинается!       Он рассмеялся, прижимая меня к себе:        - Не говори глупости. Ломка. Скажешь тоже.        - Ну ты же понял! - фыркнула я, но тоже не смогла сдержать улыбку.        Том вздохнул, качая головой:        - Всё равно мне кажется, что нет необходимости…        - Ну Тоооооом… - протянула я, наклоняясь к его уху. - Я не могу и не хочу сидеть у тебя на шее!       Мои губы коснулись мочки, потом лёгкий укус, и он вздрогнул, сжимая мои бёдра.        - Это нечестно! - прохрипел Том и откинулся в кресле, но руки его так и не отпустили мою талию. - Я не могу спорить, когда ты так делаешь!        - Как? - притворно-невинно спросила я, целуя его в уголок губ.        - Настя! - его пальцы впились в мои бёдра.        - Что не так? - хлопаю ресницами, одновременно запуская руку под его рубашку. Мои пальцы скользят по тёплой коже, вырисовывая ленивые круги на его груди.        Он зажмуривается, пытаясь сохранить хоть каплю серьёзности:        - Я подумаю.        - Когда? - не отступаю я, приближая лицо к его. - Том? - и снова целую, уже глубже, чувствуя, как его дыхание сбивается.        Его руки вдруг оживают - скользят под моей футболкой, медленно поднимая её. Ткань лёгким шелестом падает на пол.        - Ты мне не ответил, - шепчу ему в самое ухо, кусая мочку.        - Анастасия, давай потом! - его голос низкий, хриплый, а губы опускаются на шею, оставляя горячие следы.        Так! Ещё немного - и я не смогу говорить вовсе.        Он знает, как его прикосновения лишают меня мыслей. Надо действовать быстро.        - Том? - мой голос дрожит, но я ловлю его взгляд.        Он не даёт мне договорить - накрывает мой рот своим, и этот поцелуй яснее любых слов: Замолчи, Настя.       Но я упряма.        - Ну так что скажешь? - отрываюсь на миллиметр, чтобы прошептать это.        Том вздыхает, прижимая лоб к моему:        - Делай, что хочешь. Я на всё согласен!        Есть!        - То-то же, - победоносно подмигиваю, чувствуя, как его смех вибрирует между нашими телами.               - Умеешь же ты уговаривать.        - Ну а теперь… - с лёгким усилием отстраняюсь, скользя ладонями по его груди. - Меньше слов. Больше дела.        Том мгновенно вскакивает, подхватывает меня на руки - и без лишних разговоров несёт в спальню.        Утро началось с нервного трепета в животе - сегодня два собеседования, и от исхода этого дня зависит, смогу ли я снова почувствовать себя собой.        Я стою перед зеркалом в спальне, залитой утренним светом, критически оценивая отражение. Волосы собраны в высокий хвост, чтобы подчеркнуть деловой настрой. Макияж - минимум. Тонкий слой тонального, лёгкая подводка, прозрачный блеск для губ. Чем меньше - тем профессиональнее, твержу я себе. Одежда - строгие черные брюки, облегающие фигуру, но не слишком откровенно. Белая рубашка в серо-черную полоску - элегантно, но не скучно. Замшевые ботильоны на каблуке 5 см - чтобы не спотыкаться, но и не терять статность.        И главный акцент - мой тренч Burberry. Который был куплен с Элис еще тогда, когда Лондон был моим временным пристанищем на время командировки.        - Чисто по-английски, - удовлетворённо киваю сама себе.        Он стоит в дверях, опёршись о косяк, уже одетый - сегодня у него съёмки, судя по джинсам и свитеру.        - Блин, ну возьмите меня на работу! - бормочу я, нанося последние штрихи в своем внешнем виде, приглаживая торчащие волоски, делая хвост еще более идеальным.        - У тебя всё получится, - раздаётся за моей спиной голос Тома.        - Ты уверена, что хочешь вот прямо сейчас? - его взгляд скользит по моему образу, и я замечаю искорку восхищения.        - Абсолютно, - твёрдо отвечаю я, поправляя воротник рубашки. - Я не из тех, кто может сидеть без дела.               Он улыбается, подходит ближе и поправляет мой хвост, будто завязывая мне галстук перед боем.        - Тогда удачи. Хотя она тебе не понадобится - ты и так идеальна.        Его поцелуй в лоб - последний ангел-хранитель перед выходом в новый мир.        Первое собеседование: Галерея современного искусства в Мэйфэре.       Такси ехало дольше, чем я ожидала.        Полчаса через оживлённые улицы Лондона, и я уже начала сомневаться: А не слишком ли далеко от дома? Но тут же отогнала эту мысль - метро всегда выручит.        10:30. Я стою перед элегантным зданием с огромными витринами, за которыми виднеются абстрактные инсталляции.               - Анастасия? - женщина в строгом костюме приветливо машет мне из-за стойки.        - Да, это я.        - Меня зовут Виктория. Проходите, пожалуйста.        Кабинет оказался таким же минималистичным, как и выставленные работы: белые стены, стеклянный стол, одинокий кактус в горшке.               - Расскажите о себе, - Виктория скрестила руки, внимательно изучая моё резюме.        Я глубоко вдохнула и начался мой первый лондонский монолог.       Далее меня отправили пройти тестирование с другими кандидатами.       Поднявшись на нужный этаж, я оказалась в просторном холле с минималистичным дизайном: белые стены, стеклянные столы, тихий гул кондиционера. Кроме меня, тестирование ждали ещё два кандидата.        Девушка лет 30, волосы жирные у корней, будто не мытые пару дней, ногти обгрызенные, с облупившимся перламутровым лаком. Одежда - мятая рубашка и джинсы с потёртыми коленями.         Как можно было прийти в таком виде? Подумала я, едва сдерживая брезгливую гримасу. Или это я слишком зациклена на внешности?         И второй кандидат: мужчина лет 40 (а может, и моложе, но выглядел на все 45). Тёмные круги под глазами, будто не спал неделю. Потрёпанный пиджак, который явно видел лучшие дни. Взгляд уставший, без искры.        Я незаметно выпрямила спину, чувствуя себя на их фоне как минимум кандидатом №1.        Нас пригласили в кабинет и раздали анкеты с сотней вопросов - что-то вроде теста на IQ и стрессоустойчивость.        Я быстро пробежалась глазами по заданиям: логические задачи, ситуационные вопросы (Как поступите, если клиент недоволен?), тест на внимательность        Первая сдала работу и вышла в коридор, оставив конкурентов копаться в своих листах.        Минут через 30 появилась та самая женщина из HR.        Я мгновенно убрала телефон и настроилась на результат.        - Элиза, - она обратилась к девушке с грязными волосами. - Завтра в это же время приходите на собеседование с руководством.        - Вы, - её взгляд переключился на мужчину. - Тоже.        - Анастасия… - она медленно выговорила моё имя, будто пробуя на вкус.        Я улыбнулась, уже готовясь услышать «Добро пожаловать в команду».        - Простите, но вы нам не подходите.        И прежде, чем я успела хоть что-то сказать, она развернулась и исчезла за дверью.        Я застыла на месте, чувствуя, как щёки начинают гореть.        Как так?!        Я же идеально ответила на все вопросы! Я выглядела на миллион на фоне этих двоих! Я всё сделала правильно!        А они взяли её.        Ту, у которой ногти, будто она только из подвала вылезла.        Первая мысль - может, потому что я русская?        Но тут же отгоняю эту идею. Нет, Лондон - город космополитичный, здесь никого не удивишь акцентом или происхождением.        Тогда почему?        Ответа нет.        Только ком в горле и острое желание позвонить Тому и услышать: да пошли они, ты лучшая.        Но я не звоню.        - Впереди ещё одно собеседование, - напоминаю себе, выходя на улицу.        - И там я уже не допущу ошибок.        Второе собеседование: Антикварный аукционный дом.       14:00. Все еще волнуюсь.        Кабинет на этот раз - тёмное дерево, кожаные кресла и запах старых книг.        - Ваше резюме впечатляет, вы были руководителем, и теперь хотите работать на более простой должности, - седовласый мужчина с пронзительным взглядом откладывает мои бумаги. - Но почему Лондон?        - Потому что здесь искусство дышит по-другому, - отвечаю я без паузы.        Его губы дрогнули в намёке на улыбку.        Два отказа за один день.        Я шла пешком от метро, стараясь не думать о том, как уверенно начинала это утро и как жалко оно закончилось.        Почему? Этот вопрос крутился в голове без ответа.        Дом Тома приветливо светился окнами, и это хоть немного согрело душу.        - Ну что, как успехи? - Том встретил меня с улыбкой до ушей, явно в отличном настроении.        Я не ответила сразу, просто бросила сумку на диван и плюхнулась за стол.        - Никаких успехов, - выдохнула я, опуская глаза.        Его улыбка померкла, но руки тут же обняли меня сзади, тёплые и надёжные.        - Не расстраивайся, - прошептал он, целуя макушку. - Ты же у меня умничка. Всё получится. Не сразу, но будет.               Я прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах.        - Спасибо тебе, - тихо сказала я, чувствуя, как напряжение потихоньку уходит.        - А теперь, - он отстранился, взяв меня за руки. - Иди переодевайся. Ужин почти готов.        Только тут я заметила ароматы, витающие на кухне - чеснок, травы, что-то мясное...        - Ты готовил? - удивилась я.        - Ну а кто ещё? - рассмеялся он. - Иди, не задерживай.        Я взлетела по лестнице, перескакивая через ступеньки, и уже через минуту сбросила деловой костюм, словно скидывая с себя весь этот неудачный день.        - Шорты, футболка, глубокий вдох, - прошептала я, глядя в зеркало. - Улыбайся, Настя.        Да, настроение - ниже плинтуса.         Да, сегодня не мой день.        Но…        Я дома.        Он - на кухне, готовит ужин, хотя сам устал не меньше меня. Проснулся раньше, вернулся после рабочего дня, и вместо того чтобы лечь на диван - стоит у плиты.        И верит в меня.        Я провела руками по лицу, расправила плечи - и улыбнулась по-настоящему.        - Я была всего в двух компаниях! - фыркнула я, натягивая носки. - Это не конец света.        Я не сдамся.        Я найду работу.        Но не сейчас.        Сейчас - ужин.