Непростая командировка

      - Доча, ты у меня такая красивая! - голос мамы, теплый и родной, словно обволакивает меня через экран ноутбука. Ее карие глаза, такие же, как у сестры, сияют гордостью, а на губах - та самая улыбка, от которой на душе сразу становится светлее.        Я устроилась в уютном кресле у большого окна, за которым шелестит лондонский дождь. Ноутбук лежит у меня на коленях, а пальцы то и дело теребят край мягкого пледа, подаренного Томом в первый месяц моего переезда.        - Спасибо, мам. Вся в тебя, - отвечаю я, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в ответ.        На другом конце экрана мама листает фотографии с премьеры Мстителей, и я прекрасно знаю, что ищет - тот самый кадр, где мы с Томом стоим на красной дорожке, его рука нежно обнимает мою талию, а я в том самом платье - темно-зеленом, как сам изумруд.        - Ну и что, что роль у него небольшая, - смеется мама. - Зато все газеты пишут только о том, с кем он пришел.        Я чувствую, как щеки слегка розовеют. Да, это было… неожиданно. Том не просто появился со мной на публике - он представил меня журналистам как свою девушку. Без утайки. Без игр.        - Мы хорошо смотрелись, да? - спрашиваю я, хотя знаю ответ.        - Лучше всех! - мама щелкает на очередное фото, и я вижу нас: Том в идеально сидящем костюме, его фирменная улыбка, от которой у меня до сих пор мурашки, а рядом - я, в этом самом платье, которое мы выбирали вместе с Эммой.        - Ты домой когда приедешь? - мама переключается, и в ее голосе слышится надежда. - Я в Питере через неделю буду.        Я вздыхаю, переключая взгляд на дату в углу экрана. Май. Только начало.        - Не знаю, мам. Я ж работаю…        - Машка в июне прилетает на каникулы. Давай и ты тоже?        Сестра. Я уже почти полгода не видела Машу. И Питер… Мне его иногда так не хватает.        - Может быть… - осторожно отвечаю я. - Просто я не знаю, какие у Тома планы. У него вроде съемки.        - Вот и отлично! - мама хлопает в ладоши. - Пока он будет пропадать на площадке, ты прилетишь.        - Мам…        - Я соскучилась! - в ее голосе внезапно прорывается что-то трогательное, почти детское.        - Я тоже…        - Тогда жду! И Тома своего бери с собой!        Я фыркаю.        - Его Люк надолго точно не отпустит.        - Что, в Англии рабство еще не отменили? - мама поднимает бровь, и я не могу сдержать смех.        - Порой мне кажется, что нет.        - Но ты обещаешь?        Я закатываю глаза, но киваю.        - Обещаю подумать.        - Ты совсем другая стала, - мама качает головой, разглядывая меня через экран. - Раньше ты спала до обеда в выходные, а сейчас...        Я улыбаюсь, помешивая яичницу на сковороде. За окном еще темно, Лондон только начинает просыпаться, а я уже на ногах. Кофе бурлит в турке, наполняя кухню горьковатым ароматом, а на разделочной доске аккуратно нарезаны свежие авокадо и помидоры.        - Ну и что? - отвечаю я, стараясь скрыть довольную ухмылку. - Мне нравится.        Мама прищуривается.       - Тебе нравится вставать в шесть утра? Ты же ненавидела ранние подъемы!        Я смеюсь, потому что она права. Раньше я готова была продать душу за лишний час сна. Но теперь... Теперь все иначе.        - Это же для него, - пожимаю плечами, аккуратно переворачивая яичницу. - Ты бы видела, как он улыбается, когда я ставлю перед ним кофе и завтрак. Он такой...        Я замираю на секунду, подбирая слово.        - Благодарный. Искренний. Как будто я подарок ему сделала, а не просто яичницу пожарила.        Мама вздыхает, но в ее глазах теплеет.       - Ну ладно, ладно... Только смотри, чтоб не перегорела.        Я знаю, о чем она. О том, что я всегда отдаюсь отношениям целиком, забывая о себе. Но с Томом все по-другому. Он не просто берет - он отдает взамен.        После работы я иду домой не потому, что надо, а потому что хочу. В голове уже крутятся варианты ужина: может, пасту с морепродуктами? Или запечь курицу с лимоном и розмарином? А вдруг он сегодня устал на съемках - тогда лучше что-то простое, но уютное, вроде картофельного гратена...        Я проверяю шкаф - да, его любимая голубая рубашка выглажена и висит на вешалке. В прихожей стоит собранная сумка, если вдруг Люк снова сорвется с места и отправит его на какие-нибудь внеплановые съемки.        - Ты как его личный менеджер, - ворчит мама.        - Нет, - улыбаюсь я. - Я просто... люблю его.        И это правда. Не потому, что должна. Не потому, что он звезда. А потому, что когда он обнимает меня перед сном и шепчет «Спасибо за сегодня», я понимаю - ради этого можно и поспать чуть меньше.        Мама снова вздыхает, но на этот раз сдается.       - Ладно. Главное, чтоб он это ценил.        - О, он ценит, - смеюсь я, слыша, как на лестнице раздаются шаги. - Пока, мам.        Вечер.       Я плелась на кухню, чувствуя, как усталость после рабочего дня медленно растворяется в предвкушении вечера. Включила на полную громкость Linkin Park, Честер кричал в такт моим мыслям, а я, подпевая, распахивала холодильник, оценивая запасы.        Италия. Сегодня будет вечер Италии.        Достала сливки, грибы, куриную грудку - и вот уже нож ритмично стучит по разделочной доске, шипят лук и чеснок на сковороде, а по кухне разливается божественный аромат жареных шампиньонов. Я хоть и слежу за фигурой, но есть две вещи, от которых никогда не откажусь: шоколад и паста.        Ну и ладно. Завтра побегаю подольше.        Том, конечно, съест за двоих - и ни грамма лишнего! А стоит ему уехать на съемки, так возвращается еще более подтянутым. Как так?! - мысленно возмущаюсь я, помешивая соус.        Взгляд скользнул в окно. Темнело. И тут я вспомнила - почту-то давно не проверяла.        Вышла на улицу, вдохнула прохладный вечерний воздух. Почтовый ящик был переполнен - видно, я заглядывала сюда в последний раз… когда? Месяц назад?               Достала стопку конвертов, листая их по пути назад. Реклама, счета, приглашения - все на имя Тома. И вдруг…        Белоснежный конверт. Для Анастасии.        Пальцы сами сжали его чуть крепче. Я уже почти две недели не получала этих писем. Думала, всё закончилось.        Но нет.        Вернувшись на кухню, я поставила пасту дойти, а сама уселась за стол, сжимая в руках злосчастный конверт. Сердце колотилось где-то в горле.        Читать? Не читать?        Любопытство перевесило.        Разорвала край - внутри листок, напечатанный на принтере.        Настя! Ты все еще здесь. Не будь такой глупой. Том тебя не любит, он просто использует тебя. Видела, какой интерес был к его персоне из-за тебя на премьере? Скоро это утихнет - и он тебя бросит. Через 2 недели он уедет. Скажет, что съемки. Ты, конечно, поверишь. А он приедет ко мне. Не мешай нам. Уезжай. Исчезни из его жизни!        Руки задрожали. Глаза предательски наполнились слезами.        - Нет… - прошептала я, сжимая письмо. - Это неправда. Не верь. Не верь…        Я резко выдохнула, сжимая край раковины. Чего я так неадекватно реагирую?! Мысленно выругала себя.        Он же не говорил ничего про отъезд! Никаких съемок! Это всё чья-то больная фантазия.        «Не мешай?» в голове вспыхнул гнев. Да кто эта тварь вообще такая, чтобы мне указывать?!        Холодная вода хлынула из крана. Я набрала полные ладони, с силой плеснула себе в лицо. Капли скатились по щекам, смешавшись со слезами. В зеркале отразились красные, опухшие глаза.        И что я ему скажу? «О, кстати, тут анонимка пришла, что ты меня бросишь»?        За окном заурчал двигатель - Том подъехал. Сердце ёкнуло.  Я резко развернулась, смяла письмо в комок и швырнула в мусорное ведро. Быстро провела пальцами под глазами, поправила волосы - но знала, что он всё заметит. Он всегда замечал.        Дверь открылась.        - Я дома! - его голос, тёплый и родной, разлился по дому.        Я сделала шаг навстречу, обняла его так крепко, как будто хотела впитать в себя его тепло, его запах, его сущность.        - Привет, мой хороший…        Он засмеялся, обнимая меня в ответ.        - Ты будто меня месяц не видела.        Я прижалась щекой к его груди, слушая знакомый стук сердца.        - Я соскучилась…        Его пальцы мягко коснулись моего подбородка, приподняли лицо. И сразу - пристальный взгляд, чуть нахмуренные брови.        - Насть… Ты плакала?        Я отвела глаза.        - Нет. Всё в порядке.        Попыталась улыбнуться - получилось криво.        - Но у тебя глаза красные, - он не отступал, гладя меня по щеке большим пальцем.        - Лук резала, - соврала я. - Потом лицо умывала и случайно растерла.        Он задержал взгляд на мне ещё на секунду, словно проверяя. Потом вздохнул.        - Ну, раз так…        - Пойдём есть! - я поспешно перевела тему, потянув его за руку.        На кухне пахло грибами и сливками. Том оживлённо рассказывал про интервью, размахивая руками, - он всегда так делал, когда был увлечён. Я смотрела на него, на эти живые глаза, на эту искреннюю улыбку…        Как же я его люблю…        И тут же - холодный укол в грудь.        А если… если правда есть кто-то ещё?        Мысль об измене ударила так резко, что я чуть не дёрнулась. Нет. Нет, он не такой. Он не мог…        Но письмо.        Оно лежало в мусоре, но слова уже въелись в мозг.        Я насильно перевела взгляд на тарелку, сжала вилку.        - Ты почти ничего не ешь, - вдруг заметил Том.        - Не голодна, - улыбнулась я.        Он наклонился, поцеловал меня в лоб.        - Всё хорошо?        Я кивнула.        Но внутри всё кричало.        Нет. Не хорошо.        - Ну так они только и спрашивали о тебе, - рассказывает Том, играя вилкой в тарелке с пастой. - Такое ощущение, что там не я, а ты должна была быть, - он смеётся, и в уголках его глаз собираются милые морщинки.       Я делаю вид, что пугаюсь, широко раскрывая глаза:        - Ещё интервью мне не хватало! Я от той премьеры до сих пор отхожу.        Том хитро прищуривается:        - А в июне у меня Высотка... не забыла?        - Да помню я! - отмахиваюсь я. - Но до твоей Высотки ещё целый месяц! Не надо сейчас об этом.               Он смеётся, но вдруг его лицо становится серьёзным:        - Кстати, мне через две недели придётся уехать.        Всё внутри меня замирает.        - Что? - мой голос звучит резче, чем я хотела. - Куда?        - В Бирмингем. Но ненадолго, неделька и всё. Съёмки, - он поднимает брови домиком, как всегда делает, когда хочет смягчить ситуацию. - Ты на выходных приедешь ко мне?               Мне хочется крикнуть: Ты правда уезжаешь? Но я только грустно киваю:        - Да, конечно, постараюсь.        - Это хорошо, - он встаёт и обнимает меня, его губы касаются моих волос. - Как же я не хочу тебя опять одну оставлять...        Я прижимаюсь к нему, вдыхая его запах - дорогой парфюм, смешанный с чем-то тёплым, его.        - Том, всё в порядке. Такой уж ты у меня. Но я приеду.        Он отстраняется, берёт моё лицо в ладони:        - Спасибо, Насть. За то, что понимаешь. За это я тебя и люблю.        Его глаза такие искренние... Как в них может быть ложь?        - И я тебя люблю, Том. Я не смогу больше без тебя, - шепчу я, прижимаясь к его груди.        - Хей, - он мягко смеётся. -Я же только на неделю уеду. Потом сразу вернусь.        - Я... в общем говорю, - мой голос дрожит, и я прячу лицо, чтобы он не увидел слёз.        Том крепче обнимает меня:               - Я никогда тебя не оставлю.        Я поднимаю голову, смотрю ему прямо в глаза - ищу хоть каплю сомнения, лжи, но вижу только тёплую уверенность.        - Обещаешь?        Он не отводит взгляд:        - Обещаю.        Я хочу верить. Очень хочу.        Но письмо...               «Через две недели он уедет...»       И он уезжает.        Темнота спальни казалась уютной, но мысли крутились в голове, не давая уснуть. Я ворочалась, пытаясь найти удобное положение, но тревога сжимала грудь тугим узлом.        Кто пишет эти письма?        Том спал рядом, его дыхание было ровным, а рука тяжело лежала на моей талии - привычный жест, который обычно успокаивал. Но сегодня даже его близость не могла заглушить назойливый голос сомнения.        Откуда эта женщина знала про Бирмингем?        Он сказал мне об этом только сегодня. Значит, кто-то из его окружения в курсе его планов? Или...        Я резко перевернулась на бок, лицом к Тому. В слабом свете уличного фонаря его профиль казался таким знакомым, таким родным.        Он не предаст. Не может.        Но почему тогда письма продолжают приходить? Почему кто-то так уверен, что он уедет... к ней?        Я прижалась к нему сильнее, впитывая его тепло, как будто боялась, что он исчезнет, если я хоть на секунду ослаблю хватку.        - М-м... Насть? - он пробормотал сквозь сон, не открывая глаз, и инстинктивно притянул меня ближе.        - Всё хорошо, спи, - прошептала я, целуя его в плечо.        Он глухо вздохнул и снова погрузился в сон. А я лежала, уставившись в потолок, и думала… Что, если это не шутка? Но тут же яростно отогнала эту мысль.        Нет. Он любит меня. Он обещал.        Но письмо...        Я зажмурилась, стараясь выкинуть его из головы.        Воскресный Лондон встретил меня ласковым солнцем и лёгким ветерком, игриво трепавшим полы моего лёгкого пальто. Я шла не спеша, наслаждаясь редкой возможностью просто дышать, не дуя в спину бегущему времени.        Кафе, выбранное Эммой, оказалось очаровательным уголком Франции посреди британской столицы. Ажурные металлические столики на террасе, запах свежеиспечённых круассанов и ленивый гул воскресных посетителей - здесь царила та самая непринуждённая атмосфера, ради которой хочется жить.        - Привет, красотка! - Эмма уже ждала меня за столиком у живой изгороди, её светлые волосы ярко выделялись на фоне пастельных тонов интерьера.        Я присела напротив, сбрасывая сумку:        - Привет. Отличное место выбрала.        - Правда же? - она сияла, как всегда, когда находила что-то особенное. - Я тут каждое воскресенье. Их тирамису просто космос.        Официант с истинно французской неспешностью принял наш заказ, и я, откинувшись на спинку плетёного кресла, наконец расслабилась.        - Том опять уезжает скоро, - невольно вырвалось у меня.        Эмма сделала глоток воды, прищурившись:        - Да, он говорил. Но ты же приедешь на выходные?        - Конечно. В пятницу после работы рвану на поезде - всего пара часов.        - Идеально, - кивнула она. - Он будет счастлив. Хотя... - тут её глаза заискрились. - Он и так последнее время ходит, как влюблённый подросток.        Я покраснела, вертя в пальцах салфетку:        - Ну...        - Серьёзно! - Эмма оживилась. - Мы вчера звонили - так он умудрился за пятиминутный разговор вставить тебя в разговор раза четыре! А вот Настя..., Настя как-то говорила.... Я его таким никогда не видела.        Моё сердце ёкнуло. Даже через призму тревожных мыслей эти слова звучали как бальзам.        - Твой брат... - я замялась, подбирая слова. - Он действительно необыкновенный. Я никогда не встречала никого подобного.        Эмма мягко улыбнулась, её взгляд стал тёплым, почти материнским:        - А он никогда не был таким... лёгким. До тебя.        В этот момент раздался звук телефона - Том. Сообщение светилось на экране:        «Люк наконец отпустил. Буду через 20. Закажите мне тот их дурацкий круассан с миндалём.»        Я рассмеялась, показывая Эмме телефон. Французское кафе, тёплое воскресенье, предвкушение встречи - казалось, ничто не может омрачить этот момент.        - Я за вас рада, - произнесла Эмма с такой искренностью, что у меня на мгновение даже отступили все тревожные мысли.        К нашему столику приближалась женщина. Высокая, с идеально уложенными каштановыми волосами, в элегантном тренче песочного цвета. Ее губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными, будто покрытыми тонким слоем льда.        Эмма едва заметно напряглась.        - Привет, - ответила она, чуть склонив голову. - Давно не виделись.        Незнакомка не спешила уходить. Ее взгляд скользнул по мне, оценивающе, почти изучающе, и я невольно выпрямила спину.        - А ты, должно быть, Анастасия?        Голос у нее был мягкий, почти медовый, но в нем чувствовалось что-то… колючее.        - Да, я, - ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.        Она протянула руку. Маникюр - безупречный, французский.       - Джейн Арти.        Арти.        Словно удар под дых. Я знала это имя. Том никогда не говорил о ней подробно, но однажды, когда он думал, что я не слышу, он упомянул ее в разговоре с матерью. «С Джейн все кончено, мам. Навсегда.»       Но вот она - живая, настоящая. И она знает, кто я.        - Приятно познакомиться, - я заставила себя улыбнуться, сжимая ее пальцы ровно настолько, чтобы не показаться слабой.        Джейн не отпускала мою руку на секунду дольше, чем нужно.        - Вы с Томом были просто самой обсуждаемой парой на премьере, - сказала она, и в ее голосе зазвучали нотки, которые я не могла расшифровать. Насмешка? Раздражение? - Весь Лондон только и говорит о вас.               Уходи. Просто уходи.        - Они и правда прекрасно смотрятся вместе, - вдруг вступилась Эмма, ее голос прозвучал резче, чем обычно.        Джейн усмехнулась.        - Кто ж спорит.        Тишина повисла между нами, густая, неловкая. Она явно не собиралась уходить. Что ей было нужно? Подошла, поздоровалась… и что?        - Эмма, - Джейн вдруг повернулась к сестре Тома, будто я уже перестала существовать. - Видела твой последний спектакль. Ты сыграла потрясающе.        - Спасибо, - ответила Эмма сухо.        Ее пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. Джейн наконец сделала шаг назад, но ее улыбка не исчезла.        - Ну, я побежала по делам, - наконец произнесла Джейн, слегка наклонив голову. Ее улыбка оставалась на месте, но в глазах читалось что-то колкое, будто она знала то, о чем я даже не догадывалась. - Приятно было тебя увидеть, Эмма. И познакомиться с тобой, Анастасия.        Ее взгляд задержался на мне на секунду дольше, чем нужно.        - Пока.        - Пока, - ответили мы почти синхронно.        Наконец она развернулась и ушла, оставив за собой легкий шлейф духов - что-то дорогое, с горьковатыми нотками, ее каблуки отстукивали по полу кафе четким, почти вызывающим ритмом.       Я выдохнула, даже не осознавая, что задерживала дыхание.        Эмма сидела, уставившись в свою чашку, ее обычно живое лицо теперь было хмурым.        - Эмма… - осторожно начала я, подбирая слова. - Эта Джейн… Они с Томом… ну, то есть, они же встречались, да?        Эмма фыркнула, отодвинула чашку и скрестила руки на груди.        - Встречались. Ну-ну. Если это можно так назвать.        Я нахмурилась.        - То есть как?        Она вздохнула, словно взвешивая, сколько можно сказать.        - Ну, понимаешь… У них были не совсем обычные отношения, - она сделала паузу, подбирая слова, - Да, они пересекались. Иногда. Но ничего серьезного. Том даже не собирался ее родителям представлять, просто мама как-то заехала к нему без предупреждения, а Джейн как раз была у него дома. Вот так и познакомились.        Я почувствовала, как в груди что-то неприятно сжалось.        - И… твоей маме она не понравилась?        Эмма усмехнулась.        - Мама сразу поняла, что это не та девушка, с которой он захочет связать жизнь. Она же видела, какие у них отношения, - она посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то теплое. - Ей всегда хотелось, чтобы Том нашел кого-то… ну, знаешь. Настоящего. Как ты.        Я покусывала губу, чувствуя, как внутри зреет неприятное, колючее чувство.        - Так что же было не так в их отношениях?        Эмма задержала взгляд на мне, потом вздохнула и слегка пожалела плечами.        - Насть… как бы помягче сказать… - она понизила голос. - Они просто спали вместе. Вот и все.        Я замерла.        Просто спали.        На Тома это было не похоже. Он всегда казался мне таким… правильным. Романтичным. Тот самый мужчина, который признается в любви под звездами, помнит каждую мелочь, смотрит так, будто ты - единственная женщина в мире.        А тут… такие отношения.        - Он… он же не такой, - наконец вырвалось у меня.        Эмма мягко улыбнулась.        - Потому что с тобой - все по-другому, - она наклонилась ко мне через стол. - Ты же видишь, как он на тебя смотрит? Как говорит о тебе? Это не просто так, Насть.        Я хотела поверить. Но где-то глубоко внутри уже шевелилась червячком мысль:        А вдруг для него я - всего лишь очередная Джейн?       Эмма вздохнула, её пальцы медленно обводили край чашки, оставляя след на запотевшем стекле. Она смотрела на меня не просто как сестра Тома - а как подруга, которая понимает больше, чем говорит.        - Она по работе часто пересекалась с Люком, ну а там и Том… - губы её дрогнули, будто ей неприятно даже вспоминать. - Просто она на него буквально вешалась. Названивала постоянно, ходила по пятам, будто тень. А он… ну, он же не деревянный. В конце концов, он мужчина. Вот и закрутилось…        Я сжала салфетку в руке так, что бумага хрустнула.        - Но она же хотела большего, да?        Эмма кивнула, её взгляд стал твёрже.        - О, ещё как. Мечтала, чтобы он таскал её на все мероприятия, представлял как свою девушку, чтобы вся пресса писала о них. Но Том даже не думал об этом.        - И как они расстались?        Она закатила глаза.        - Ну, как можно закончить отношения, которых и не было? Он сначала поговорил с ней, а потом просто перестал отвечать на её звонки. А она… - Эмма сделала паузу, её голос стал тише. - Она какое-то время ещё пыталась что-то вытянуть из него. Пока не поняла, что это бесполезно.        Я медленно провела пальцем по холодной поверхности стола, чувствуя, как где-то внутри поднимается что-то тёмное, колючее.        - То есть… она, возможно, до сих пор о нём думает?        Эмма резко выпрямилась, её ладонь легла поверх моей.        - Нет, Насть. Не думай об этом, - её пальцы сжали мои. - Даже если и думает - какая разница? В жизни Тома появилась ты. И это меняет всё, - она пристально посмотрела мне в глаза. - Ему, кроме тебя, никто не нужен.        Я отвела взгляд.        - Но она же меня узнала…        Эмма фыркнула.        - Ну а как же. Она всегда в курсе всего, что происходит в его жизни. Порой кажется, будто она помешана на нём, - она покачала головой. - Ты просто не видела, как она за ним раньше бегала. Это было… жутковато.        Я сжала зубы.        - Ненормальная. Как можно так вешаться на мужчину?        Эмма усмехнулась.        - Это ты такая, Насть. Тебе не понять, - её голос стал тише. - А она… она другая.        Я закрыла глаза на секунду, пытаясь отогнать навязчивую мысль.        - Надеюсь, у них всё в прошлом.        - Это точно, - твёрдо сказала Эмма, и в её голосе не осталось и тени сомнения. - Том по уши влюблён в тебя. В этом можешь не сомневаться.        Но я уже не слушала.        Потому что в голове вдруг всплыли те самые письма.        Анонимные.        Он тебя бросит.        У него уже есть любимая.        - И чего я вечно себя накручиваю? - прошептала я себе под нос, сжимая пальцами край салфетки.        И в этот момент дверь кафе распахнулась, впуская внутрь поток свежего воздуха и... его.        Том.        Он шел к нашему столику широкими, уверенными шагами, слегка растрепанные от ветра волосы падали на лоб, а в глазах светилось то самое тепло, которое заставляло мое сердце биться чаще.        - Привет, родная, - он наклонился, мягко прижал губы к моим. - Эмма, - следом легкий поцелуй в щеку сестре.               - Привет, Том, - я попыталась улыбнуться, но чувствовала, как уголки губ предательски дрогнули.        Он сразу заметил.        - Что такое? - его брови сдвинулись, взгляд метнулся от меня к Эмме и обратно.        Я глубоко вдохнула.        - Мы тут кое с кем встретились, пока тебя ждали.        - С кем? - он улыбался, но в глазах уже появилась настороженность.        - Джейн Арти.        Имя прозвучало как выстрел.        Улыбка с его лица исчезла мгновенно. Он замер на секунду, пальцы непроизвольно сжались, потом разжались.        - Она просто случайно нас увидела и подошла поздороваться, - быстро вставила Эмма, разряжая натянувшуюся паузу.        - Да, - я сделала глоток воды, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Всего лишь поздоровалась.        Том медленно кивнул, его взгляд стал каким-то отстраненным, будто он на секунду ушел в себя.        - Понятно.        Больше мы не вспоминали о ней.        После кафе Эмма уехала по своим делам, а мы с Томом отправились в кино - какой-то громкий блокбастер, который он настойчиво советовал мне посмотреть. Я сидела, уткнувшись в экран, но мысли были далеко.        Но где-то глубоко внутри сидел этот червячок сомнения.        Она просто поздоровалась.        Тогда почему он так напрягся?        Я взяла его за руку, ощущая под пальцами тепло его кожи.        Или мне просто кажется?       Я продолжила свой внутренни монолог с внутренним голосом. Ты смотришь в зеркало и видишь девушку в растянутой мужской рубашке, с растрепанной косой и в носках разного цвета и думаешь: Неужели это то, что ему нужно?        Но вот в чем секрет, Насть.        Том не влюбился в тебя несмотря на то, что ты не похожа на этих вылизанных кукол с их идеальными укладками и безупречными манерами. Он влюбился в тебя именно за это.        За то, как ты смеешься, запрокинув голову, когда в кино показывают глупую сцену. За то, как ты возишься на кухне в своих дурацких носках, пытаясь испечь эти странные русские оладьи. За то, как ты можешь заснуть на диване с книгой на груди, а проснувшись - ругаться, что опять не дочитала главу.        Ты - его глоток свежего воздуха после душных приемов. Его домашний уют после бесконечных отелей. Его настоящая жизнь среди показного гламура.               Да, Джейн умеет держать вилку как королева. Сюзанна знает все о сортах шампанского. Но только ты знаешь, как он любит, когда ты гладишь его волосы, когда он засыпает.        Ты не слишком простая. Ты - настоящая.        И когда он смотрит на тебя так, будто ты единственный человек в переполненной комнате - он видит не недостатки. Он видит свое счастье.        Так что в следующий раз, когда тебе захочется сравнить себя с ними - вспомни одну вещь:        Он мог бы быть с любой из них.               Но выбрал тебя.              - Ты чего задумалась?        Его голос вырывает меня из потока мыслей. Я вздрагиваю и отпускаю кружку, которую бессознательно наклоняла из стороны в сторону, наблюдая, как чай переливается у самого края, но не проливается.               - Обидно, что ты опять уезжаешь скоро, - отвечаю, пряча глаза.        Правда, конечно, не только в этом. Но сказать ему о том, что в голове крутятся мысли о Джейн, о том, что я недостаточно хороша, о его бывших... Нет, не сейчас.        - Мне тоже, - он тянется через стол и накрывает мою ладонь своей. Его пальцы теплые, чуть шершавые от гитарных струн. - Но ты ведь приедешь ко мне? Бирмингем не так далеко.        - Конечно. Я постараюсь. В пятницу после работы или в субботу. Но приеду, - обещаю, и в этот момент искренне верю в свои слова.        - Ловлю на слове, - его глаза сужаются, губы растягиваются в той самой ухмылке, от которой у меня мурашки по спине.        Я делаю глоток чая, чтобы выиграть время.        - Я тут с мамой разговаривала... - начинаю осторожно. - Она хочет, чтобы я в июне приехала ненадолго.        - В июне? - его брови взлетают вверх. - Хм...        - Что в июне у тебя по плану? -притворяюсь, что не помню его график, хотя выучила его наизусть еще неделю назад.        - Высотка. В начале месяца. Лос-Анджелес, Париж... - он перечисляет города, загибая пальцы, и вдруг его лицо оживляется. - Ты ведь со мной будешь?        Глаза его становятся огромными, как у того самого кота из Шрека, которого он так мастерски изображает.        - Ну, я не знаю... - накручиваю прядь волос на палец, изображая раздумья. - Как с работой будет, еще и виза...        - Ты же говорила, что документы на американскую визу подашь, - он забавно поднимает одну бровь, и я понимаю - попалась.        - Говорила. Просто как-то руки не дошли.        - Да-а-а, - он тянет слово, растягивая губы в хитрой ухмылке. - Думаешь, скосить от одного мероприятия!        - Ну что ты такое говоришь! - фыркаю я, изображая возмущение, хотя щеки уже горят от смеха. - Чтоб я? Да не идти на премьеру? Ты что!        Он хватает меня за руку и тянет через стол, заставляя чашку звякнуть о блюдце.        - Тогда вот что, - его голос становится шепотом, губы почти касаются моего уха. - Завтра же подаешь на визу. Иначе я тебя...        - Иначе что? - перебиваю я, задирая подбородок.        - Иначе придумаю наказание, - он целует меня в щеку, а потом быстро в губы, прежде чем я успеваю что-то ответить. - И поверь, тебе не понравится.        Я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди и делаю самое серьезное лицо, какое только могу.        - Ну, посмотрим.        Но внутри уже тает. Потому что знаю - завтра же полезу в интернет заполнять эти дурацкие формы.        Потому что где он - там и я.        Даже если придется лететь на другой край света.       Он наклоняется ко мне, и его глаза становятся мягкими.        - Ну вот, теперь я наконец вижу, что ты улыбаешься. А то какая-то не такая сегодня.        - Мда, - вздыхаю я. - Просто… - начинаю медленно, подбирая слова. - Сегодня, когда мы сидели в кафе и ждали тебя…        - Джейн, - перебивает он, и его голос теряет игривость. - Ты из-за неё такая?        Я замираю. Как бы сказать это так, чтобы не выдать, что внутри всё сжалось в комок? Чтобы не показать, что эти анонимные письма и её внезапное появление связались в голове в одну тревожную нить?        - Насть? - Том подходит ближе, садится напротив и берёт мои руки в свои. - Из-за неё? - заглядывает мне в глаза, и его пальцы слегка сжимают мои.               Я поднимаю на него взгляд.        - У тебя с ней всё серьёзно было?        Он не отводит глаз.        - Не важно, что и как у нас было. Это всё в прошлом, правда, Насть, - его голос твёрдый, но в нём нет раздражения, только уверенность. - Ты сомневаешься?        - Нет, конечно, Том. Я верю. Просто… ну, знаешь ли, не очень-то приятно вот так вот пересекаться с бывшей девушкой своего любимого человека.        - Прости, что так получилось.        - Ты-то тут ни при чём, не стоит извиняться. Мы же не могли предположить, что она появится в том кафе.        - Просто неловко вышло, - он вздыхает, и в его голосе проскальзывает грусть. - Но ты не расстраивайся, просто забудь и всё.        - Угу. А она симпатичная.        - Настя, - он улыбается, и в этой улыбке столько нежности, что у меня внутри что-то тает. - Хватит о ней. Это всё в прошлом. А вот ты… - он встаёт, обнимает меня, и его губы касаются моих волос. - Ты моё настоящее и будущее.               - Точно?        - Точно-точно, - отвечает он, и его голубые глаза светятся так, что в них можно утонуть.        Я прижимаюсь к его груди, вдыхая знакомый запах.        - Люблю тебя.        - Моя маленькая, и я тебя. И мне никто, кроме тебя, не нужен.        И в этот момент все сомнения рассыпаются в прах.        Как я могла в нём сомневаться? Он любит меня. По-настоящему.        А Джейн Арти? Она - просто эпизод из прошлого, страница, которую давно перевернули.        Через несколько дней он снова уедет, и я буду скучать. Так зачем тратить время на глупые мысли, когда можно просто наслаждаться тем, что у нас есть?        Я обнимаю его крепче.        - Тогда давай так: никаких больше грустных мыслей. Только ты, я и наш уикенд в Бирмингеме.               - Договорились, - он смеётся, и его смех звучит как обещание.        И я решаю: пусть прошлое останется прошлым.        Настоящее - гораздо интереснее.