Непростая командировка

      - Привет? - мой голос дрожит, едва вырываясь из горла. Ноги подкашиваются, пальцы судорожно сжимают ручку чемодана.        Что она…!?        Джейн Арти. Та самая Джейн, о которой шептались в разговоре с мамой Тома. Та самая, чье имя теперь мерещится в каждом анонимном письме.        А теперь она здесь. В его постели.        Том?        Он спит. Спокойно, глубоко, как будто ничего не произошло. Его рука лежит на ее талии - привычным жестом, будто так было всегда. Будто между ними нет меня.        Как он мог!        В висках стучит, в глазах темнеет. Вчера он звонил, говорил, что устал после съемок, что хочет поспать. А я верила. Я даже подумать не могла, что…        Он сейчас спит, как ни в чем не бывало, даже не слышит, что тут я пришла…        Я стояла в дверях, замершая, будто надеясь, что это сон. Что вот-вот проснусь в своей квартире в Лондоне, и Том позвонит, как всегда, с утренним «Доброе утро, родная».        Но нет.        А она?!        То есть пока я вчера была на работе, гуляла с Машей, он тут развлекался с Джейн!?        Горло сжимает. В голове проносится вчерашний вечер: мы смеялись в кафе, сестра рассказывала анекдоты, а я думала о том, как завтра обрадую Тома, прилетев на выходные.        Так вот зачем она поехала сюда! Работа? Как же!        А я-то поверила. Я даже не проверила.        А Том…        Он вдохнул глубоко, чуть шевельнулся, но не проснулся.        Я делаю шаг назад. Еще один.        Мне больно.        Острая, режущая боль где-то под ребрами, будто кто-то воткнул нож и медленно поворачивает лезвие.        Противно.        Желудок сжимается, горло перехватывает. Я чувствую, как подкатывает тошнота. Я больше не могу этого выносить. Разворачиваюсь. И пулей вылетаю из номера.        Дверь хлопает за спиной. Лифт? Нет, слишком долго. Лестница. Бежать. Бежать, пока не кончится воздух в легких. Я не бегу - я падаю вниз, спотыкаясь о ступеньки, хватаясь за перила, лишь бы не рухнуть.        Перепрыгиваю через несколько ступенек.        Не могу! Не могу в это поверить!        Каждый шаг - как удар. Каждый вздох - как нож.        Он меня предал!        Слова крутятся в голове, бешеные, бессвязные. Как? Почему? Когда это началось?        Выбегаю… да, именно выбегаю из отеля на улицу. Прохладный утренний весенний воздух бьет в лицо. Бирмингем. Утро. Улицы мокрые от ночного дождя, фонари расплываются в слезах.        Перебегаю дорогу.        Гудки машин. Крик водителя: «С ума сошла?!»        Тут парк какой-то, я направляюсь туда. Темно. Деревья. Скамейки. Я бегу, не разбирая дороги.        Я бегу в непонятном направлении.        Куда? Неважно.        Лишь бы подальше от отеля.        Лишь бы не видеть его лица.        Лишь бы не слышать ее голоса.        Слезы просто ручьем бегут по лицу.        Горячие, соленые. Я не плачу - меня рвет слезами.        Не важно куда бежать. Главное - бежать. Лишь бы подальше от него. От его лжи. От его прикосновений, которые теперь кажутся грязными.        - Как он мог!?!?        Я спрашиваю сама себя. Вслух. В лицо этому утру. В лицо этому проклятому городу.        Это подло! И самое страшное - я до последнего верила, что он не способен на такое. Я наконец замедляю бег. Ноги дрожат, сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот разорвет грудную клетку. Воздух обжигает легкие, но я уже не могу бежать - сил больше нет.        Направляюсь в сторону скамейки.        Она стоит под старым кленом, его листья шелестят на ветру, будто шепчут что-то жалобное.        Сейчас утро.        Солнце только поднимается, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Такой красивый рассвет… А мне хочется, чтобы небо разверзлось и поглотило весь этот город.        В парке немного народу.        Пара бегунов, женщина с собачкой, пожилой мужчина, читающий газету. Они все такие… обычные. Так спокойно живут. У них нет этой боли, этого ножа в сердце.        Один из бегунов бросает на меня странный взгляд. Наверное, я выгляжу ужасно: растрепанные волосы, опухшее от слез лицо, дрожащие руки.        Я сажусь на скамейку с ногами. Поджимаю колени к груди, обхватываю их руками. Поза эмбриона. Будто если свернусь калачиком, боль станет меньше. Кладу голову на коленки. Лоб горячий, щеки мокрые. Слезы все льются и льются, будто их неиссякаемый источник.        И все никак не могу перестать плакать. Каждый раз, когда я думаю, что слезы закончились, в горле снова встает ком, и все начинается сначала.        Мне, по-моему, никогда не было так больно!        Даже когда в детстве падала с велосипеда и разбивала колени в кровь. Даже когда первый парень бросил меня по смс.       Со мной никогда так не поступали!        Я всегда думала, что заслуживаю большего. Что я не та, кого можно вот так - предать, обмануть, выбросить, как ненужную вещь.        За что, Том?        Я закрываю глаза, и передо мной всплывает его лицо. Его улыбка. Его голос, который так нежно говорил: «Ты самое прекрасное, что со мной случилось».        Он ведь ждал меня…        Или нет?        Ах, да, он думал, что я утром или к обеду приеду.        А я взяла и приехала прямо так рано.        И эта его смска?        «Детка, приезжай утром, я буду ждать».        Может, он ее так называл, но не меня… Может, все эти ласковые слова были не для меня. И зачем надо было просить приехать меня утром? Чтобы успеть… что? Проветрить номер?       Стереть следы поцелуев? Спрятать ее вещи?        Он не думал, что я настолько рано приеду?        Или просто не услышал будильник, чтобы замести следы пребывания этой…        Этой шлюхи.        Прости. Я не хотела так говорить. Но иначе я не могу ее назвать.        Еще на днях она мило сидела и пила чай у меня дома.        Улыбалась, рассказывала какие-то истории, смеялась. А я, дура, даже не догадывалась.        А теперь она оказалась в его постели.        Опять! Значит, их отношения не окончены. И он все это время обманывал меня. Заставив почувствовать себя героиней какой-то сказки.        Дурочка. Наивная дурочка.        Все складывалось слишком идеально. Слишком красиво. Слишком волшебно. В чем-то должен был быть подвох…        А вот и он.        Громко всхлипываю, вытираю лицо рукавом.        Надо встать. Надо уйти. Но куда?        И главное - зачем?       Я просидела так около часа, забыв о времени, о холоде, о мире вокруг. Только бесконечный внутренний монолог, разрывающий сердце на части: «Почему? Как? Когда всё пошло не так?»               Пытаясь понять «за что?»        Но ответа не было. Только пустота.        Всё никак не в состоянии остановить слезы. Они текли сами, будто вымывая из меня всё - доверие, надежду, ту наивную веру в сказку, что так глупо поселилась в моей душе.               Но теперь пора уходить. Пора перестать быть тенью чьей-то лжи. Подальше от Бирмингема… и не только. Подальше от этих улиц, где каждый камень напоминает о нём.       Дальше от Лондона, от Англии. От страны, которая вдруг стала чужой. От города, где каждый переулок хранит наши воспоминания.        Настало время прощаться с этой жизнью. С жизнью, которой, как оказалось, никогда и не было.        Пора проснуться, Настенька.        Ты не принцесса.        Хоть он так и называл тебя.        Слова, которые теперь звучат как насмешка.        Всегда стоит ожидать подводных камней, и вот… Вот один из них разбил мою лодку вдребезги. Это конец. Больше никаких иллюзий.        Ну что, самое время реализовывать план. Я глубоко вдыхаю, стискиваю зубы. Я встаю со скамейки, ноги дрожат, но держат. Вытираю слезы рукавом - грубо, будто стирая не только их, но и всё, что было до этого момента. И направляюсь в сторону дороги. Шаги твёрдые. Решение принято.        Благо у отеля всегда много машин такси. Жёлтый свет фар, мокрый асфальт, город, который уже не мой.        Я сажусь в первую попавшуюся. Дверь хлопает с таким звуком, будто захлопнулась последняя страница этой истории.        - Лондон.        Голос звучит чужим, осипшим от слёз. Коротко. Без объяснений.        Водитель оказался не из болтливых, лишь кивнул, бросив на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида. Да к тому же он заметил мое состояние. Кто не заметит?        Ведь я села, опустив голову, на заднее сидение и сжалась в комок, будто пытаясь стать меньше, незаметнее, раствориться. И лишь изредка поглядывала в окно. Улицы мелькали, как кадры из старого кино - того, что больше никогда не хочется смотреть.        И вот я уже еду в сторону города, с которым скоро попрощаюсь. Иначе никак. Слишком многое связано с Томом. Хотя даже больше - всё. Кафе, где мы впервые встретились. Парк, где гуляли под дождём. Наша скамейка. Наше «око». Наши «навсегда».        Теперь это просто город. Просто воспоминания. Просто боль. И мне нужно бежать. Пока не стало слишком поздно.       Как же светит солнце, - слепяще, насмешливо яркое, будто сама вселенная решила подчеркнуть нелепость этого дня. Оно заливает золотом поля за окном, играет бликами на капоте такси - такое безмятежное, такое равнодушное к моему горю.        Я смотрю в окно. Стекло холодное под лбом. Запотевает от дыхания - стираю ладонью, чтобы видеть.        Англия, как же я тебя люблю, вырывается вдруг пронзительная мысль, горькая, как полынь.        И это правда.        Я влюблена в эту страну, в её дожди, накрапывающие словно слёзы, в её кирпичные дома, в её небо - то хмурое, то внезапно сияющее.        В Лондон…        В его туманы, в шум пикадилли, в запах жареных каштанов у метро.        Том.         Его имя врывается в мысли, как нож.        Он - то, что связано со всем этим.        С каждой улочкой, с каждым воспоминанием. Он - причина, по которой Англия стала не просто местом, а домом.        Телефон.        Он снова вибрирует в кармане. Пятый, нет, шестой раз подряд.        Он всё не перестаёт названивать мне. Настойчиво. Отчаянно. Как будто сейчас, именно сейчас, он вдруг осознал, что теряет.        Не угомонится, что ли? Я стискиваю аппарат так, что трещит корпус. Отключаю его. Тишина. Наконец-то.        Достал уже! Но почему тогда пальцы дрожат?        Автомобиль остановился у дома.        У нашего дома…        Нет.        Это всё-таки его дом.        Я лишь временная составляющая. Я тут оказалась на время… На время любви. На время сказки.        - Хм, сейчас май, - соображаю сквозь туман в голове.        Так что даже полгода не прошло. Полгода? Сердце сжимается. Боже, это же вечность! Или мгновение?        - Ну и отношения, - горько усмехаюсь.        А так всё складывалось гладко. Слишком гладко. Как отполированная мраморная плита - красиво, холодно, и чертовски скользко.        Я расплачиваюсь с водителем, выхожу. Ключ в замке поворачивается с тихим щелчком - звук, ставший родным.        Дверь открывается.               В прихожей - его ботинки. На вешалке - его пальто. В воздухе - его запах.  И где-то в глубине дома - наверное, его оправдания.        Но мне они не нужны.       Я захожу в дом, и тишина здесь кажется гулкой, звенящей - будто само пространство затаило дыхание, ожидая, что я сделаю.        И сразу направляюсь в спальню. Нашу спальню. Нет, его спальню. Мои шаги гулко отдаются по паркету, слишком громкие для этого внезапно чужого пространства.        Так, где тут мой огромный чемодан… Я оглядываюсь, и взгляд натыкается на него - тот самый, матово-бежевый, который Том привез еще в феврале перед моим приездом. Эх, не думала я, что он уже в мае мне вновь пригодится.        Горькая усмешка. Полгода - и чемодан, и иллюзии, и любовь упакованы обратно.        Я начинаю медленно собирать вещи с гардеробной. Каждое платье, каждую блузку - будто снимаю с себя слои той жизни, что уже не моя. Как же их тут много! Шелк, кашемир, кожа - всё это теперь кажется чужим, ненужным.        Вот, что значит каждую неделю устраивать шоппинг с Элис. Но ничего, через некоторое время все мои многочисленные тряпки были собраны. Чемодан набит до отказа, молния еле сходится.        Из ванной, у зеркала… Там остаются мои духи, расческа, тушь - мелочи, которые теперь слишком тяжело забирать.        Вроде бы все по мелочи тоже собрала. Но почему-то кажется, что частичка меня навсегда останется здесь - в складках штор, в отражении зеркал, в памяти этих стен.        Телефон у меня все еще отключен. Он лежит на тумбочке, черный экран - как закрытая дверь.        Но я не хочу, чтоб звонил Он. А он будет. Настойчиво. Отчаянно. Сначала звонки, потом сообщения.        Но я не услышу.        Я уже почти ушла.        Осталось только переступить порог.        И не оглядываться.       Что это?        Сердце резко заколотилось, когда звонок разорвал тишину. Мне не послышалось? Я замерла, прислушиваясь. Нет, точно - кто-то стоит за дверью. Кто-то звонит в дверь. Медленно спускаюсь по лестнице, пальцы впиваются в перила.        Открываю дверь…        И передо мной - Эмма.        - Настя! - её голос звонкий, встревоженный.        Она переступает порог без приглашения, глаза широко раскрыты.        - Ты чего вне зоны?! Том нервничает, дозвониться всё не может, ты ж обещала, что приедешь?               Я молчу.        Губы сжаты, слова застряли в горле.        Она ведь и не догадывается, я так понимаю.        Эмма смотрит на меня, ожидая ответа, но видя только пустоту в моих глазах.        - Настя, ты чего? Что случилось? Не молчи!        Её голос дрожит, брови сведены. Она замечает мои опухшие веки, дрожащие руки.        - Я уезжаю.        Говорю это ровно, но внутри - буря.        - Я знаю, только ты ж вроде утром собиралась ехать к нему.        Она не понимает.        - Я уезжаю домой, Эмма.        Делаю ударение на последнем слове, смотрю прямо в её глаза. И чувствую, как предательские слёзы снова подступают.        - Настя…        Её голос стал тише, мягче. Она делает шаг ко мне, но я отступаю.        - Что произошло?        Я закрываю лицо руками.        - Том.        Больше ничего не могу сказать. Слёзы льются рекой, я падаю на диван, пряча лицо в ладонях. Эмма стоит в растерянности. Она не знает, что случилось, почему я вдруг превратилась в этот комок боли.        - Что он натворил? - голос Эммы дрогнул, в её глазах мелькнуло что-то между недоверием и ужасом.        Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.        - Я приехала к нему с утра… Бирмингем, - слова вырывались прерывисто, сквозь спазмы в горле. - Зашла в номер, а там он и… Джейн.        Губы задрожали. Картина снова всплыла перед глазами - яркая, обжигающая.        - Они спали вместе.        Тишина.        Эмма замерла, будто её ударили.        - Эмма, понимаешь, он обманывал меня! Он и… она… они…        Голос сорвался. В горле встал ком.        Я снова видела это: его спину… голую, теплую, ту самую, что я так часто обнимала ночью, её руку, лежащую на нём, пальцы раскинуты, будто метя территорию, её улыбку… наглую,       самодовольную, когда она подняла голову и посмотрела на меня. Как будто говорила: «Ты лишняя здесь».        - Как же я ненавижу эту улыбку! - вырвалось шёпотом, но с такой яростью, что Эмма вздрогнула.        Она покачала головой, глаза расширились.        - Настя, этого не может быть, - она произнесла это тихо, как заклинание. - Он ведь так тебя любит, это же все знают.       Я горько рассмеялась.        - Видимо, все ошибались.       Голос звучал чужим - плоским, опустошённым.        Эмма всё ещё боролась с реальностью.        - Я не могу в это поверить, - её пальцы сжали мой рукав. - Насть, может, ты что-то не так поняла?              Я резко вскинула голову.        - Эмма! - крик вырвался хрипло, сдавленно. - Я видела его с ней в постели! Оба обнажённые! Утром! Вместе! И я, по-твоему, что-то не так поняла?!        Слёзы хлынули снова, горячие, злые. Эмма отпрянула. Её лицо вдруг побледнело.        - Но он звонил мне буквально минут 10 назад, он ждёт тебя... - Эмма произнесла это растерянно, словно пытаясь найти логику в том, что его действия полностью её отрицали.        Её пальцы сжали телефон, будто он мог дать ответы, которых у неё не было.        - Как мило, - мои губы искривились в саркастической улыбке. Голос звучал холодно, но внутри всё горело. - Проснулся с одной, тут на подходе вторая. Хорошо устроился.       Я резко провела рукой по лицу, смахивая предательские слёзы.        - Только вот вторая решила приехать раньше. Все планы обломала.       Эмма смотрела на меня, её лицо отражало внутреннюю борьбу.        - Я в шоке, я не могу в это поверить...       - Да, Эмма, - я сжала кулаки, чтобы не дрожали. - Я сама не понимаю ничего. Но я видела своими глазами...        Картина снова всплыла передо мной - его расслабленное тело, её довольная ухмылка.        - Не может этого быть, - она покачала головой, но в её голосе уже не было прежней уверенности. - Том же так о тебе всегда говорит... он любит тебя, он бы не стал так с тобой поступать.       - Да, но поступил всё-таки.       Тишина.        Эмма закусила губу, её брови сдвинулись.        - Да он просто... - она замялась, пытаясь найти оправдание там, где его не было.        - Я понимаю, что он твой брат, - мои слова прозвучали резко, но без злости. Просто констатация факта. - И ты всё равно всегда будешь его поддерживать и любить. Но не я... я так не могу. Я не прощу такое.               Эмма резко вдохнула.        - Насть, - её голос стал твёрже. - Я в этом отношении его никак не поддерживаю.       Она перевела дух, и в её глазах вспыхнуло что-то, похожее на гнев.        - Он поступил, как последний идиот.       Я фыркнула.        - Мягко говоря.       - И что ты теперь будешь делать?       Я задумалась, обводя взглядом комнату, которая уже не казалась мне домом.        - Я... - сделала паузу, собираясь с мыслями. - Не знаю. Минимум пару недель ещё мне нужно остаться в Лондоне по работе. Потом я уеду домой.       Голос звучал ровно, но внутри всё сжималось от мысли, что «дом» теперь - это просто пустое слово.        - И куда ты? Где ты будешь жить? - Эмма смотрела на меня с беспокойством.        Я пожала плечами.        - Не знаю. В отеле каком-нибудь. Их тут много.       - Если хочешь, можешь у меня остановиться! - она произнесла это так искренне, что на мгновение мне стало теплее.        Но я покачала головой.        - Эм... он там меня найдёт. Я не хочу его видеть. Спасибо.       - Да, точно, - вздохнула она.       Эмма кивнула, понимающе, но тут её взгляд упал на сумку, из которой раздавалась мелодия звонка. Она достала телефон, и её лицо напряглось.        - Это он, Насть, - она перевела на меня тревожный взгляд, будто спрашивая разрешения.        Я стиснула зубы.        - Ответь своему брату. Только не говори ничего про меня.        - Но ведь он спросит, - её пальцы сжали телефон.        Я закрыла глаза на секунду.        - Спросит, - согласилась тихо. - Скажи, чтобы больше не спрашивал. Теперь всё, что связано со мной, его не касается.              Эмма задержала дыхание, колеблясь, но в конце концов нажала на экран.        - Привет... - её голос прозвучал неестественно ровно.        Я отвернулась, чтобы не видеть её лица, но не могла не слышать.        - Да. Привет, Том.        Эмма произнесла это сдавленно, и я замерла, ловя каждое слово, каждый оттенок в её голосе.               - Настя? Том, что ты натворил? - её брови сдвинулись, голос стал резче. - Ты понимаешь, о чём я?        Тишина. Она слушала, и я видела, как её лицо меняется - от недоверия к гневу, от гнева к разочарованию.        - Как ты мог? То есть… Ты идиот, Том.        Резкий щелчок. Она отключилась.        И тогда её взгляд устремился на меня - пристальный, почти пронзительный. Будто он мог передать то, что она не решалась сказать вслух.        - Эмма, я ничего не хочу знать.        Мой голос прозвучал твёрдо, но внутри всё дрожало.        Она открыла рот, затем закрыла. Кивнула.        - Я понимаю.       Её глаза опустились, и в них читалась грусть - не только за меня, но и за него.        - И куда ты сейчас?       Я вздохнула, подняла чемодан.        - В гостиницу. Не важно в какую. Просто дальше от этого дома.        От этих стен, которые помнили его смех. От этого воздуха, который пах его духами. От всего, что когда-то было нашим.               - Насть, он ведь скоро будет в городе.       Эмма говорит это тихо, будто боится разбудить во мне что-то - то ли надежду, то ли новую волну боли.        - Он захочет тебя увидеть. Он хочет тебе всё объяснить.        Я сжимаю зубы.        - А я не хочу его видеть.       Голос звучит хрипло, но твёрдо.        - И слышать его объяснения.        Какие могут быть объяснения? Что он не понимает, как так вышло? Что это была ошибка?       Хватит того, что я и так уже видела своими глазами.        Эмма шагнула вперёд, обняла меня - крепко, на секунду.        - Позвони мне. Как где-то устроишься…       Я кивнула, не доверяя своему голосу.       Я беру её телефон и вызываю такси.        Пальцы дрожат, когда набираю адрес - вернее, просто тыкаю в первую попавшуюся гостиницу в центре. Неважно куда. Лишь бы подальше.        Я ещё даже понятия не имею, куда мне ехать…        Но это не важно.        Главное - уехать.        Эмма открывает рот хочет что-то сказать. Но закрывает. Поняла, что бесполезно. Потому что сейчас я как крепость с поднятыми мостами.        Потом я разворачиваюсь и выхожу. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком. Так тихо заканчиваются самые громкие истории.       Приехало такси. Жёлтое, невзрачное. Как символ нового начала.        И вот я уезжаю. Дальше от его дома. Дальше от этих улочек, где мы гуляли. Дальше от скамеек, на которых целовались. Дальше от него. А за окном Лондон. Тот самый, что теперь стал просто городом. Без сказки. Без «навсегда».  Без него.       Таксист к счастью отлично знал все гостиницы города.        Его бормотание о погоде и пробках пролетело мимо моих ушей. Я просто сидела, уставившись в окно, где мелькали чужие жизни, чужие истории.        Минут через 20 он остановил авто у небольшой, но симпатичной гостиницы.        Фасад в стиле старого Лондона, вывеска с позолотой - обычно я бы оценила это. Сейчас мне было всё равно. Я заселилась, поднялась в свой номер.        Лифт пищал, как испуганная птица. Коридор пах корицей и каким-то дешёвым освежителем. Мне вообще не интересно его рассматривать.        Раньше я бы сразу заметила обои с винтажным узором, старомодный торшер у кресла, слишком яркие подушки на кровати.        Я люблю уют, даже во временном жилище. Но сейчас это была просто коробка с четырьмя стенами. Место, где можно спрятаться.        Я кидаю чемодан у кровати, иду в душ.        Вода обжигающе горячая. Я стою под ней, пока кожа не краснеет, но боль внутри не притупляется.               Простояв под струями воды около часа, я наконец вышла. Зеркало запотело. Я провела по нему рукой - своё отражение казалось чужим.        Не до конца просушив волосы, я решила пройтись до бара. Капли с мокрых волос капали на спину, но какая разница? Я не пьющий человек, но мне сейчас хочется забыться.        Хотя бы на пару часов. Алкоголь мне в этом должен помочь. Хотя вряд ли поможет. Но попробовать стоит. Телефон всё ещё отключён, поэтому оставляю этот бесполезный огрызок в номере.               Пусть лежит. Пусть сдохнет.        Надеваю потертые джинсы, кеды, всю ту же белую майку и клетчатую рубашку.        Закидываю на плечо маленькую сумку и направляюсь в сторону бара.        Улицы вечернего Лондона шумят, но я не слышу.        Зайдя в бар, я сразу уверенным шагом направляюсь к барной стойке. Тёмное дерево, тусклый свет, запах виски и орешков. За барной стойкой семенит симпатичный бармен. Лет тридцать, тёмные волосы, собранные в хвост, татуировка на запястье - якорь.        Я усаживаюсь за высокий стул, складываю руки на стойке. Начинаю вчитываться в список напитков, который был расписан над баром.        Буквы пляшут перед глазами. Решено! Подзываю бармена. Он подходит, слегка наклонив голову.        - Мне ром тёмный, пожалуйста. Двойной. Лёд и стакан вишнёвого сока.        Голос звучит хрипло.        Бармен кивает, но в его взгляде - лёгкий вопрос.        Я смотрю в ответ: «Не спрашивай».        Бармен пробежался взглядом по мне.        Его глаза скользнули по моим мокрым волосам, потертым джинсам, опущенным плечам. Потом снова - уже внимательнее.        И наконец решил заговорить.        - Девушка, простите, но я не думаю, что вы совершеннолетняя. Могу я увидеть ваши документы? - вежливо, но твёрдо.        - Серьёзно?!        Я резко подняла голову. Взгляд - ледяной.        - Мне 25, вообще-то!        Голос прозвучал громче, чем я планировала. Пара человек за соседним столиком обернулись. Бармен не сдавался.        - Если вам не сложно, пожалуйста.        Я закатила глаза. А, к чёрту.        Достала из сумки паспорт, швырнула его на стойку.        - Всё? - пальцы постучали по странице с датой рождения. - Теперь я могу выпить?        Он взглянул, кивнул.        - Да, конечно. Двойной ром. Секунду.        Засуетился, будто пытаясь загладить неловкость.        Но мне было плевать.               Через минуту передо мной - два стакана. Тёмный ром, холодный, как мои мысли. Вишнёвый сок - красный, как моё сердце, которое кто-то разбил вдребезги.        Пью.        Лёд звенел, когда я подняла бокал. Огонь разлился по горлу, по груди, но внутри всё ещё было холодно. Слегка смягчила его глотком вишнёвого сока. Сладкое после горького. Как ложь после любви.        Мне нужно срочно, чтоб мой мозг отключился, затуманился алкоголем.        Хотя бы на час.        Хотя бы на минуту.        - Ещё ром, пожалуйста.        Бармен налил, но в его взгляде читалось беспокойство.        - Вы уверены? - будто хотел спросить.        Но я уже подняла второй бокал.        И мир начал медленно расплываться. Как и должно было быть. Как мне и было нужно. И вновь двойная порция.        Стекло стучит о стойку. Лёд уже почти растаял, но мне всё равно. Горько, но не так, как на сердце. Глотаю. Огонь. Потом пустота. Потом ещё одна порция. Бармен наливает медленнее. Его взгляд тяжёлый.        И ещё.        Мир начал плыть.       Вот.        Только теперь боль притупляется.        Том, что же ты со мной делаешь!?        Мысли громкие, как крик. Но я молчу. Я сижу одна в баре и напиваюсь! Смешно. Я! Никогда в жизни не выпивала в таком количестве! Даже на выпускном ограничилась бокалом шампанского. Я, которая всегда даже по праздникам была равнодушна к алкоголю.        А теперь вот.        Сижу одна субботним вечером, пью под подозрительным взором бармена. Он уже второй раз протирает ту же самую рюмку, поглядывая на меня.        Он попытался спросить меня, отчего я такая грустная и напиваюсь тут...        - Всё в порядке? - голос осторожный.        Но я довольно грубо пресекла его попытки на разговор.        - Какая разница? Налейте ещё.        Ну вот, я ещё и грубиянкой стала!        Так, мне надо в туалет! Поднимаюсь со стула и пошатнулась. Пол уплыл из-под ног.        Воу…        Замахала руками, как пьяная чайка, чтоб не потерять равновесие. Нельзя так резко вставать. Но кто теперь слушает правила. Опираясь на стулья и стену, я всё-таки дошла до туалета.        Победа.        Там сполоснула лицо холодной водой. Вода стекает по шее, капает на майку. Облокотилась на раковину и стала рассматривать своё лицо.        Зеркало не врёт. Настя, что с тобой? Красные глаза. Синяки под глазами. Губы, сжатые в тонкую ниточку. Алкоголем несёт за километр.        Эх.        Хорошо, что меня в таком состоянии не видит мама или сестра. Или Том. Особенно Том.        Снова по стеночке, стараясь не упасть, плетусь обратно к бару. Ноги ватные. Но я доползла.        - Мне ром. Повтори.        Язык уже не слушается.        - Девушка, может, не стоит. Вы еле на ногах стоите.        Его лицо расплывается.        - Я сказала - ром!        Стучу кулаком по стойке.        - Сама знаю, когда хватит.        Хотя уже давно не знаю. Но он наливает. Потому что клиент всегда прав. Даже если клиент - это просто сломанная девушка, пытающаяся утопить в роме то, что утопить нельзя.       - Вас кто-нибудь заберет? Может, вы позвоните кому-нибудь.        Бармен смотрит на меня с таким искренним беспокойством, что мне вдруг становится стыдно. Чертов джентльмен.        - Мне некому звонить, - мой лоб с глухим стуком опускается на прохладную поверхность стойки. - И телефона у меня с собой нет.       Слова выходят медленно, путаются между собой. Язык будто налился свинцом.        - Давайте я вам свой телефон дам. Позвоните кому-нибудь.        Я приподнимаю голову, размыто видя его протянутую руку с телефоном. Хм, а это идея. Чего я тут, как заправская алкоголичка, сижу одна? У меня же есть... Элис.        - А давай, - соглашаюсь я, с усилием отрываясь от стойки и пытаясь привести в порядок спутанные волосы.        Телефон в моих руках кажется слишком сложным. Но номера... В голове только два лондонских номера: Элис и...        Нет, только Элис.        Цифры плывут перед глазами, но пальцы почему-то помнят комбинацию сами.        - Алло? - мой голос звучит неестественно бодро.        - Настя? Ты пьяна? - Элис сразу раскусила.       - Если только совсем чуть-чуть, - кокетливо лепечу, хотя мое состояние явно ближе к «полностью».        - Ты с ума сошла!? Ты где?        - Я в баре, - широко размахиваю рукой, чуть не падая со стула. Бармен ловит меня за плечо. Подмигиваю ему в благодарность.               - В каком? Я приеду сейчас.        -В каком-то симпатичном баре, где работает милый бармен. Тебе понравится, - снова подмигиваю своему спасителю. - Он краснеет.        - Адрес, пьянь! Адрес скажи! - голос Элис становится громче.        - Адрес? - задумываюсь. - Англия... Лондон... бар... - начинаю хохотать, представляя, как она сейчас лопнет от злости.               - Дай трубку этому бармену.       - О, какие мы, прям сейчас пообщаться хочешь? - кокетливо повожу плечами. - Сейчас я ему передам.       Поворачиваюсь к бармену, еле фокусируя взгляд:        - С вами хочет поговорить моя подруга. Красотка, длинные ноги, рыжие волосы... она у меня секси.               Бармен берет телефон, что-то быстро проговорил и отключился. Его взгляд скользнул ко мне с выражением, в котором смешались облегчение и тревога.        Я тем временем минут десять сидела, вертела пустой стакан в руках, пытаясь поймать последние капли рома.        - Ну ещё один... последний... - моя речь уже напоминала пьяный шёпот.        Но бармен лишь качал головой, убирая бутылки подальше.        И вдруг - рыжий вихрь в дверях.        Элис.        Она влетела в бар, как ураган, глаза горели яростью. Я натянула улыбку во все 32 зуба, расставила руки для объятий:        - Моя рыжеволосая красотка приехала! Вот тот бармен, правда красавчик?        Но вместо объятий - она схватила мои руки, потом принялась трясти за плечи.        - Ты с ума сошла? Ты чего напилась?!        Мир закачался.        - Эээй, прекрати! Меня сейчас вырвет! - захныкала я, чувствуя, как желудок предательски подступает к горлу.        - Быстро домой!        Она схватила мою руку и потащила к выходу, как непослушного щенка.        Я обернулась к бармену, послала ему воздушный поцелуй.        - А как же бармен?        - Ненормальная! - фыркнула Элис.        - Домой поехали.        - Неа! - я резко вырываюсь из её хватки, пошатываясь. - Никакого дома. У меня тут нет дома.       - Что ты несешь? - Элис смотрит на меня, будто я говорю на другом языке.        - Я в той гостинице живу, - машу рукой в сторону здания через дорогу, но движение слишком резкое, и я едва не теряю равновесие.               Элис хватает меня за плечи, чтобы я не рухнула.        - Что произошло? Настя?        Её голос звучит так серьёзно, что мне вдруг хочется смеяться.        - А вот пойдём, выпьем, и, может, я тебе и расскажу, - хохочу, но смех выходит каким-то хриплым, ненастоящим.        - Я никогда тебя такой не видела, - её глаза расширяются.        - Я тоже, - ухмыляюсь, чувствуя, как алкогольная волна снова накрывает меня.        Я еле стою на ногах, поэтому Элис просто закидывает мою руку себе на плечи и буквально тащит меня к отелю.        Я ковыляю, спотыкаюсь, но всё же умудряюсь не упасть.        - Ты вообще в себе? - бормочет Элис, но я уже не слушаю.        В номере я сразу же тянусь к телефону.        - Мне ром. В номер. Срочно, - мои пальцы скользят по кнопкам.        Но Элис выхватывает трубку у меня из рук.        - Эй! - я смотрю на неё, раздражённо морщась. - Я требую продолжение банкета!       - Ты офигела?! - её голос резко повышается. - Ты что творишь?!       Она трясёт меня за плечи, но мне уже всё равно.        - Элис, мне нужно…       - Всё, хватит. Никакого рома, - её голос твёрдый. - Ты уже и так себя уничтожила достаточно.       - Нууу... - я сморщила носик, прикрывая глаза ладонью. - Не ори так...       Но Элис не сбавляет громкости.        - Анастасия! - её голос как хлыст. - Том уехал, и ты тут в разгул ушла!        Имя «Том» повисает в воздухе, и меня вдруг пробирает на истерику.        - Тооом, - я растягиваю его имя, и тут же заливаюсь диким смехом. - Уеехал! - снова хохочу, но в горле уже ком. - А я в разгул! - сдавленно визжу, и вдруг смех переходит в рыдания.        Ненавижу себя. Пьяная. Сопливая. Валяюсь на полу, как тряпка. Элис смотрит на меня - не понимает, не знает, как помочь. Я сползаю на пол, поджимаю колени к груди. Слёзы текут сами.        Я хочу и дальше с ней спорить, но вдруг всё плывёт перед глазами.        - Меня... сейчас вырвет, - успеваю пробормотать, прежде чем бросаюсь в ванную.        Когда возвращаюсь, бледная, дрожащая, Элис уже стоит с бутылкой воды и таблетками.        - Пей, - приказывает она.        Я послушно глотаю, чувствуя, как слёзы снова подступают.        - Всё, хватит, - Элис гладит меня по спине. - Завтра будет лучше.        Но я уже не верю в «лучше». Я просто закрываю глаза и проваливаюсь в пустоту.       Утро.        Я открываю глаза - и тут же зажмуриваюсь от резкого света. Господи, ну почему солнце светит так ярко?! Будто назло.        Где я?        Медленно осматриваюсь. Диван. Гостиничный номер. Плед. Я в той же одежде, что и вчера - джинсы, рубашка, всё помятое.        Блин.        Блин, вспоминаю события вчерашнего дня – я вернулась с Бирмингема, собрала вещи, ушла из его дома, приехала в гостиницу и…пошла напилась в баре. Потом за мной приехала Элис. Элис! Где же она?!       - Ну, доброе утро, мой юный алкоголик, - раздаётся голос.        Она стоит в дверном проёме, скрестив руки. Вид у неё - смесь заботы и «я-тебя-сейчас-убью».        - Я бы так не сказала, - мой голос звучит хрипло.        Я обхватываю голову руками, она раскалывается.        - Отвратительное утро, - стону.        - А кто тебя заставлял так напиваться? - Элис подходит ближе, ставит на стол бутылку воды и таблетки.        - Ох, Элис, - я закатываю глаза, но тут же жалею - голова кружится. - Как же мне хреново...        Она вздыхает, садится рядом.        - Держи, - протянула она мне стакан. - Станет легче. А теперь в душ. Потом расскажешь всё.       Я послушно выпила мерзкое шипящее пойло, скривившись. Но если это хоть немного убьёт похмелье, готова была проглотить даже гвозди.        Кое-как поднялась с дивана - мир на секунду поплыл перед глазами.        - Осторожно! - Элис схватила меня за локоть, но я отмахнулась.        - Я живая...       Шатаясь, доплелась до ванной.        Ледяной душ обрушился на меня, смывая вчерашний позор. Может, это таблетки подействовали. Может, просто холодная вода отрезвила. Но голова наконец перестала раскалываться.        Завернувшись в халат, с мокрыми волосами под полотенцем, я вернулась в гостиную.        Элис сидела на диване, скрестив руки.        - Ожила?       - Можно и так сказать, - села напротив, потягиваясь.        - Ну что там у тебя произошло? - её голос стал мягче. - Почему ты в гостинице? И что с тобой вообще случилось? Ты так напилась вчера... я в шоке была, когда увидела тебя в баре.       Я покраснела, вспомнив своё поведение. Хамство бармену. Истеричный смех. Пьяные       посиделки на полу. Как же стыдно...        - Элис, это была сумасшедшая суббота, - вздохнула, собираясь с мыслями.        И начала рассказ.        - Я рано утром поехала к нему... соскучилась. Он вроде бы тоже.        Голос дрогнул на последнем слове.        - Он ждал меня к обеду... потом смс, что ждёт утром... в общем, ждёт.        Пауза.        - Но там, помимо него, меня ждал ещё один сюрприз. Об этом он как-то умолчал.       Губы сжались.        - Джейн. В его постели. Голая.       Элис замерла.        -Что?!       - Да. Я зашла в номер... а они...       Не могу договорить.        Элис молчит. Потом берёт меня за руку.               - Ты хочешь, чтобы я его убила? - серьёзно спрашивает.        Я фыркаю. Но что-то внутри уже не болит так сильно. Может, потому что Элис здесь. Может, потому что ром закончился. А может, потому что я наконец проснулась. Не только от похмелья. Но и от иллюзий.       - Не стоит, - горько усмехнулась. - Он уже мёртв для меня.       Тишина. Только тикают часы на стене. Солнце всё так же слепит. Но что-то внутри... Уже не болит. Просто пусто.       - Настя... - Элис смотрит на меня широко раскрытыми глазами, будто я только что рассказала ей, что земля плоская. - Я не могу в это поверить. Не может быть.        - Может, Эл, может, - я криво улыбаюсь, поднося стакан с водой к губам. Мои пальцы слегка дрожат.        - Но ведь Том... он так любит тебя, он не мог бы...        - О, господи! - я резко ставлю стакан на стол, вода расплёскивается. - Хватит лепить из него идеального принца! Таких не существует!       Мой голос звучит резче, чем я планировала.        - За всей этой показной воспитанностью и идеальными манерами скрывается самый обычный мужик. И не забывай - он профессиональный актер. Умеет играть.       Элис молчит, переваривая мои слова.        - Как и любой другой, он любит ходить налево. Вот только этот решил вернуться к старой подружке. Удобно же: одна всегда на работе, вторая - на подхвате.       Горький смешок вырывается у меня.        - Суперсхема. Вот только с таймингом он прокололся - не рассчитал, когда я приеду. Вот и попался.       - Я в шоке, - Элис качает головой. - Насть, так а он что сказал? - Элис осторожно касается моей руки, её голос мягкий, но настойчивый.        Я резко усмехаюсь, отводя взгляд.        - Ха. Ты думаешь, я стала будить его и требовать объяснений? Оно мне надо?       Мои пальцы сжимают край халата.        - Я просто ушла. Видеть его, слышать его - нет, спасибо. Пусть развлекается с этой Арти сколько влезет.       Элис вздыхает, её брови сдвигаются.        - Может, тебе всё-таки стоит поговорить с ним?        Я резко поворачиваюсь к ней:        - Элис, зачем?       Мой голос звучит резче, чем я хотела.        Она замялась, играя краем подушки.        - Ну... Я не знаю. Просто... у вас же были такие отношения. И так всё закончиться не может.       - Он так решил, - пожимаю плечами, стараясь казаться равнодушной. - Мне остаётся только уйти.       - И что теперь?       - А что теперь? - пожимаю плечами, стараясь говорить спокойно. - Отработаю тут сколько нужно, у меня же куча встреч назначена...       - О да! - Элис вдруг оживляется. - Ты же у нас человек-ураган! Босс вечно тебя хвалит - как ты работаешь с клиентами.        - Ну хоть в чём-то я успешна, - на моём лице появляется что-то вроде улыбки. - В работе мне всегда везло. Но любовь...       Я замолкаю, глядя в окно.        - Всё и сразу, так не бывает, да?       Тишина.        За окном шумит Лондон - такой же живой, как и вчера. Таким же он будет и завтра.        - Ну, нееет, - Элис тянет слово, её лицо вдруг становится решительным. - Я не хочу, чтобы ты опять уезжала из Лондона!       - Но я должна.       - Ты ничего не должна! - она вскакивает, глаза горят. - Ты ради него бросила всё в Питере! А там у тебя была шикарная карьера, друзья, мама! Тут тебе пришлось начинать с нуля - и ты снова на вершине! Насть, у тебя тут всё замечательно складывается!       Она делает паузу, подбирая слова.        - Не бросай это из-за этого... урода! И вообще, - Элис берёт меня за руки, её голос твёрдый. - Поехали ко мне. Я сейчас одна живу - будем вместе.       Я поднимаю на неё глаза - и вдруг понимаю:        Она права.        Бежать - значит дать ему победить.       - Ты так думаешь? - я прищуриваюсь, изучая её лицо в поисках сомнений. Но Элис только уверенно трясёт рыжей гривой.       - Конечно! - её голос звенит, как удар хрустального бокала. - Завтра же собрание у босса - вдруг новая крутая командировка светит? Тебе нужно отвлечься... но не на алкоголь! - она грозится пальцем, и я невольно улыбаюсь. - А твой Хиддлстон ещё локти кусать будет, что упустил тебя!       В её словах столько уверенности, что мои сомнения тают, как лёд в её стакане с «Космополитен», который она вечно заказывает в нашем любимом баре.       - Хм... - протягиваю я, наконец расправляя плечи. - А ведь ты права. Чего это я как дура буду всё бросать? У него своя жизнь...       - Да! - Элис хлопает в ладоши, будто только что выиграла спор. - И у тебя своя, потрясающая!       Я чувствую, как внутри что-то переключается.       - Надо взять себя в руки! Буду работать как всегда, нет, лучше, чем всегда! - мои слова звучат твёрже с каждым слогом.              - Именно! - подхватывает она, и мы синхронно тянемся за стаканами с водой, будто это шампанское на премьере.       - Возьму отпуск, сгоняю домой... - продолжаю я, и Элис тут же поддакивает. - Точно! Маму проведать!       Мы перебиваем друг друга, строя планы:       - Никаких премьер!       - Никаких писем с угрозами!       - Новая жизнь!       - В Лондоне! - подмигивает Элис, вскакивая. - Так, хватит болтать! Собирай вещи - едем ко мне!       Я задерживаю её руку:       - Ты точно не против?       В ответ она только закатывает глаза:       - Да брось! С твоей-то пунктуальностью я хоть на работу перестану опаздывать!       - Ладно, - киваю, и впервые за эти сутки по-настоящему улыбаюсь. - Но при одном условии.       - Каком?        - Сегодня мы с тобой устраиваем самый эпичный девичник в истории. С мороженым, масками для лица и проклятиями в адрес всех бывших.        Элис хохочет, обнимая меня:        - Договорились! И никаких слёз!       И в этот момент я понимаю, Лондон ещё не сказал своё последнее слово.        И я - тем более.       Элис.        Я смотрю на неё, пока она швыряет мои вещи в сумку с энергией человека, который только что принял главное решение в твоей жизни за тебя. И я ей за это благодарна. Потому что стоит мне сейчас остаться одной - я снова схвачу бутылку. И да, это слабость. Но не в том смысле, в каком кажется.        Я не слабая, потому что не могу терпеть боль. Я слабая, потому что пока не научилась принимать её трезво. Но это нормально.        Он предал. Обидел. Сломал. Так со мной ещё никто не поступал.        А я-то думала, что всё хорошо. Что мы - хорошие. Что я - достаточна для него. Но ему, видимо, было мало. Ну и ладно. Я не сбегу. Не стану маленькой девочкой, которая прячется у мамы под крылом.        Лондон теперь мой.        Не его.        Мой.        Здесь друг, который уже заварил чай с имбирём, зная, что у меня будет дикое похмелье. Здесь работа, где меня ждёт проект, который выведет меня на новый уровень. Здесь - я, которая только что пообещала себе новую жизнь.        Легко сказать, думаю я, пока Элис тащит мой чемодан к лифту. Но я справлюсь. Потому что я сильная. А если пока нет - я стану такой.        Иначе никак.        - Поехали? - Элис задерживает дверь.        Я глубоко вдыхаю и шагаю вперёд.        - Поехали.       Мы приехали домой к Элис.        Её квартира оказалась просторной, светлой, с огромными окнами - неожиданно роскошной для одной девушки. Хотя, зная её привычку опаздывать даже на собственные сборы, не удивлюсь, если она просто не успела её как следует захламить.        - Как ты умудряешься опаздывать, живя в двух шагах от офиса? - не удержалась я, пока мы заносили вещи.        - Талант! - гордо парировала она, швыряя мой чемодан на кровать в маленькой, но уютной комнатке, которую выделила мне.               Балкон, кстати, чисто символический - туда влезет разве что чашка кофе. Но мне нравится.        Час спустя мы уже вовсю распаковывали мои вещи. Элис, конечно, первым делом устроила ревизию моего гардероба.        - Насть... - она замерла с моей голубой шёлковой рубашкой в руках, делая глаза, как у котика из Шрека. - Мне она всегда нравилась. Можно я её надену завтра на работу?       Я посмотрела на неё - на эту рыжую бестию, которая сейчас кокетливо прижимала рубашку к груди - и не смогла не улыбнуться.        - Конечно, Эл.        Моя улыбка была грустной. Но искренней. Потому что да, мне больно. Но так лучше. С подругой, которая ворует мои рубашки. С работой, которая ждёт. С новой жизнью, которая уже началась. Здесь. Без него.       - А хочешь, мы в кино пойдём? Или по магазинам? Это ведь лучший способ поднять настроение! - Элис подпрыгивает на диване, как перезаряженная батарейка, и тычусь носом в подушку.        - Прости, Эл... но настроения вообще нет. Даже на шоппинг.        Она замирает, прищуривается - и тут же драматично хватается за сердце:        - Мда... Это серьёзно.       Но уже через секунду взрывной волной радости обрушивается на меня:        - Ну ничего! Мы тебе ещё такого парня найдём - все девушки Лондона зелёной завистью изойдут!       Я корчусь под её энтузиазмом, как под солнечными лучами после долгой ночи:        - Ой, нет... Не надо мне такого счастья. Через это уже проходили.       Элис фыркает, разваливается рядом и бросает в меня попкорном (откуда он успел взяться?!)        - И то верно! И вообще - нафиг нам парни?! - она вскакивает, размахивая моей же голубой рубашкой, как революционным флагом. - Вот я со своим рассталась - поплакала три дня, съела тонну мороженого... и вуаля! Жизнь наладилась. И у тебя пройдёт. Вот увидишь!       Я цепляюсь за её уверенность, как за спасательный круг:        - Конечно, Эл... Со временем...        Возможно, я даже начинаю в это верить. Потому что сейчас - с попкорном в волосах, подружкой-ураганом и этой дурацкой рубашкой на её плечах уже чуточку легче.        А значит - завтра будет ещё лучше.       Телефон вибрирует, прерывая наш разговор.        Я уже включила его он так и не позвонил. Видимо, наконец понял, что я не хочу его видеть.        «Эмма» высвечивается на экране.        Я вздыхаю, беру трубку:        - Привет, Настя. Ты как? Где остановилась? - её голос звучит тревожно, будто она боится, что я уже улетела в другую страну.        - Я бывало и лучше, - честно отвечаю. - Остановилась у Элис.       Пауза. Потом:        - Он приехал.        Мой желудок сжимается.       - Не говори ему, где я. Я не хочу его видеть.       - Насть... - Эмма копит слова. - Мне кажется, тебе стоит с ним встретиться.        - Нет, Эмма. Зачем?       - Просто... - она колеблется. - Я не хочу его оправдывать, но ему правда есть что сказать. Всё не так, как ты думаешь.       Я стискиваю зубы. В голове всплывает та картина - его рука на её талии, её ухмылка.        - Эмма, я даже думать об этом не хочу. Как вспомню его... и её... нет! Не нужны мне его объяснения!        - Насть, я...       - Нет! - мой голос резкий, но не дрожит. - Ни слова больше о нём! У меня начинается новая жизнь. Без него. Я не собираюсь загонять себя в угол, рыдая и страдая из-за того, кто предал меня так, как никто никогда не смел!       Пауза.        - Меня для него больше не существует! Так ему и передай, когда увидишь.       Тишина в трубке затягивается. Слишком долго. Слишком неестественно. Я уже хотела проверить, не прервалась ли связь, как вдруг…       - Я уже всё слышал...       Его голос.        Тихий. Надтреснутый. Такой знакомый, что аж в висках застучало. Я застыла, сжимая телефон так, что стекло могло треснуть.        Элис - моя рыжая спасительница в один момент всё поняла.        Щёлк.        Она вырвала телефон из моих пальцев и швырнула его на диван.        - Всё, хватит Хиддлстонов на сегодня! - её голос звучит, как удар гонга, разгоняющий дурной сон.        Телефон мирно приземлился в груду подушек. Я глубоко вдыхаю, чувствуя, как гнев сменяется странным облегчением. Он слышал. Всё. Каждое слово. И теперь мне больше нечего сказать.        Элис впихивает мне в руки бокал для вина, в котором налит сок, так как на ее взгляд я исчерпала лимит употребляемого алкоголя на ближайший год.       - Значит, так, - она вскакивает на кофейный столик, как оратор на трибуне. - Новый закон: кто произнесёт фамилию «Х» - тот моет посуду за всех. И да, - тычет пальцем в моё лицо. - Слёзы тоже считаются!        Я фыркаю, но улыбаюсь.       - Ладно, - поднимаю бокал. - Что-то еще? За что пьем?        Элис хищно ухмыляется:        - За то, чтобы у некоторых актёров отсохло то, чем они думают!       Чай оказывается в моих носовых пазухах. Живот скрутило от смеха. Но это того стоит.       Утро понедельника. Солнце пробивается сквозь шторы, слишком бодрое для моего состояния. Я просыпаюсь, нет, скорее возвращаюсь к жизни и понимаю, что желудок по-прежнему в сомнении, стоит ли ему вообще продолжать функционировать, голова больше не раскалывается (спасибо Элис и её волшебным шипучкам), аппетита нет. Вообще.        Но так нельзя.        - Ты живая? - из-за двери доносится голос Элис.        - Условно, - бормочу я, натягивая первое попавшееся платье (чёрное, офисное).        Элис вываливается из своей комнаты - рыжая, взъерошенная, в моей голубой рубашке (я же разрешила!).        - Чайник уже кипит - молодец. Кофе будешь?       Я морщусь:        - Ой, нет, кофе даже не хочется       Я отказываюсь, так как мой желудок точно не готов, но Элис уже наливает мне чай с какими-то живительными травами.        Она пристально меня разглядывает, пока я ковыряю ложкой в йогурте:        - Как спалось? Удобно?       - Да, Эл, спасибо. Лучше и не придумать, - я изображаю подобие улыбки, хотя чувствую себя так, будто меня переехал грузовик под названием «Расставание».        - Так лень на работу идти, - Элис зевнула, растягивая слова, и я с ней полностью согласна.        Но завтрак.        О боже, это надо видеть.        Пока я автоматом глотаю чай с яблоком (еда? не, не слышала), Элис устраивает целый ритуал: нарезка ягод - словно она готовит их для королевского банкета, обжаривание тостов - с точностью до секунды, взбивание пенки для кофе - даже в понедельник утром!        Я смотрю на часы - мы уже опаздываем.        - Эл... - осторожно начинаю я.        - Ммм? - она не отрывается от своего шедевра - мюсли с идеальным узором из ягод.        - Мы же... на работу?       Она вздыхает, как художник, которого отрывают от гениального полотна:        - Секундочку!       На улице - типичный лондонский утренний хаос. Люди спешат, кофе проливается, автобусы не приходят. Я иду рядом с Элис, и впервые за эти дни замечаю: жизнь продолжается. Да, с паршивым настроением. Да, с пустотой внутри.        Но офис ждёт. Проекты не сделают себя сами. А Элис уже тащит меня в Старбакс «на дорожку».