Непростая командировка

      Легко сказать - «начни новую жизнь».        Будто это просто перевернуть страницу. Будто можно взять и стереть все, что было, как школьную ошибку в тетради. «Забудь его, соберись, держись» - твердят мне подруги. А я киваю, улыбаюсь через силу и делаю вид, что справляюсь.        Но прошло всего несколько дней, а я уже сломалась.        Работа - единственное, что еще держит меня на плаву. Я вгрызаюсь в отчеты, заваливаю себя переговорами, проверяю каталоги арт-аукционов до поздней ночи, лишь бы не думать. Лишь бы не видеть его лицо перед сном.       Но он везде.        В чашке кофе, который я пью без сахара - потому что он научил. В звуке дождя за окном - таком же, как в Белфасте, где мы… Нет, лучше не вспоминать. Даже в духоте лондонского метро, где случайные прохожие иногда поворачивают голову - и на секунду мне кажется, что это он.        Чертов Том Хиддлстон.        Раньше я не понимала, что значит «разбитое сердце». Расставания? Да плевать. Новый мужчина всегда найдется. Но сейчас… Сейчас все иначе.        Потому что раньше я не любила.        А его - люблю. До сих пор.        И это бесит.        Я злюсь на себя за то, что не могу выкинуть его из головы. За то, что ловлю себя на мыслях: «А что он сейчас делает? С кем? Может, с ней?» За то, что до сих пор помню, как пахнет его кожа, как звучит его смех, как дрожали его руки, когда он впервые касался меня…        Элис видит мое состояние. Она осторожно обходит тему, но в ее взгляде читается жалость. А я ненавижу, когда меня жалеют.        Единственная, с кем я могу говорить о нем - Эмма. Потому что она не виновата в том, что ее брат - предатель. И потому что она, в отличие от всех, не говорит мне пустых слов. Она просто слушает.        Но даже это не помогает.        Потому что я все еще жду. Жду, что он вдруг появится на пороге. Жду, что все это - просто кошмар, и мне только нужно проснуться. Жду, что он объяснит… Но правда в том, что я сама убежала. Не дала ему сказать ни слова.        А что, если я ошиблась?        Рабочий телефон резко зазвонил, вырвав меня из потока мыслей.        - Анастасия, слушаю, - автоматически ответила я, даже не глядя на номер.        Голос на другом конце провода был вежливым, но безэмоциональным:        - Это вас с ресепшена беспокоят. Подойдите, пожалуйста.        - Да, сейчас.        Я отложила папку с документами и медленно направилась к лифту. В груди - странное, тянущее предчувствие. Я уже знала, зачем меня вызвали.        Администратор за стойкой смотрела на меня с легким любопытством.        - Это вам, - протянула она тонкий белый конверт.        Я взяла его пальцами, будто он мог обжечь.        - От кого? - спросила я, хотя ответ уже крутился в голове.        - Женщина принесла. Светлые волосы, невысокая, лет тридцати…        - Спасибо, - резко прервала я, не дав закончить.        Джейн.        Теперь все встало на свои места.        Она с самого начала хотела меня убрать. Чтобы я не мешала. Она знала о его поездке в Бирмингем раньше меня. Она просила не приезжать на выходных. Она была в его номере. И я, дура, грешила на фанаток.        Конверт был легким, почти невесомым. Я разорвала его, пока лифт поднимался на мой этаж. Внутри - всего один листок.        «Ты проиграла, Анастасия»        Больше ничего.        Я рассмеялась. Горько, цинично.        - Да, Джейн, проиграла, - прошептала я, сминая письмо в кулаке.        Лифт остановился. Дверь открылась.        Я выбросила бумажный комок в урну, даже не глядя.        Пусть празднует победу. Я никогда не любила показывать эмоции. Ни радость, ни злость, ни тем более - боль. Слезы - это слишком личное. Слишком обнаженное.        Днем я еще как-то держусь. Работа, встречи, звонки - я утопаю в делах, чтобы не думать. Чтобы не вспоминать его улыбку, его смех, его руки… Но вечером, когда захлопывается дверь квартиры и гаснет свет, я больше не могу.        Я включаю душ на максимум, чтобы заглушить всхлипы. Горячая вода смешивается со слезами, и никто не видит, как мне больно. Никто даже не догадывается.        После душа я сажусь за ноутбук. Загружаю «Контакт» - хоть я и в Лондоне, но по дому скучаю. Пишу друзьям, отвечаю на сообщения, делаю вид, что все в порядке.        Включаю радио. И тут же узнаю песню.        «You took my heart,  Deceived me right from the start…»        Нет.        Я резко переключаю станцию. Не сейчас. Но судьба, кажется, решила надо мной поиздеваться.        «It’s a beautiful lie…  It’s the perfect denial…»        Да что за день такой?!        Я люблю Thirty Seconds to Mars, но не эту песню. Не сейчас, когда каждая строчка - как нож по сердцу.        Я резко захлопываю ноутбук и падаю на кровать, закрывая лицо руками. Даже музыка против меня. Жизнь - боль.        - Насть! - голос Элис прорвался сквозь приглушенные звуки телевизора. - Чего песню вырубила? Классная же!        Я замерла на секунду, сжимая телефон в руках.        - Я тоже люблю Марсов… но не сегодня.        С трудом оторвавшись от кровати, я вышла в гостиную, где Элис уже устроилась на диване с огромной миской попкорна.        - Кино смотрю, комедия… - она кивнула на экран, где мелькали знакомые кадры. - «Американский пирог». Старьё, туповатое, пошловатое… но глянуть можно.        Я слабо улыбнулась и плюхнулась рядом.        - Да, как раз то, что мне сейчас нужно.        Глупые шутки, нелепые ситуации, персонажи, у которых в голове только одна мысль - кого бы трахнуть. Никаких сложных эмоций. Никакой боли.        Идеально.        Но как только началась реклама, мои пальцы сами потянулись к телефону. Привычка. Я машинально открыла Инстаграм.        - Мда…        До знакомства с Томом у меня было 400 подписчиков. Теперь больше 20 тысяч.        Все из-за него.        Я пролистывала ленту, но мысли были далеко. И тут реклама на телевизоре перешла в нечто знакомое…        - С 4 июня во всех кинотеатрах страны… Том Хиддлстон в фильме «Высотка»…        Голос диктора прозвучал, как удар.        Я замерла, уставившись на экран, где его лицо - такое знакомое, такое родное улыбалось с проморолика. Тот самый взгляд, та самая улыбка, что когда-то были обращены ко мне.        Глаза мгновенно наполнились слезами.        Элис резко переключила канал, но было уже поздно. Он снова здесь. В моей голове. В моей жизни.        - Насть… - она присела рядом, обняла за плечи. - Не обращай внимания.        Но как?        - Я не могу, Эл, - голос дрожал. - Я не могу без него.        Она вздохнула, гладя меня по спине, как ребенка.        - Время лечит.        - Врешь.        - Может, и вру. Но ты должна держаться.        Я вытерла слезы тыльной стороной ладони.        - Скоро он улетит в Лос-Анджелес. На премьеру. А потом…               - Насть, хватит, - Элис строго посмотрела на меня. - Думай о Марселе. О том, что мы улетаем через несколько дней. О море, о солнце, о том, как мы будем пить вино на набережной.               Я слабо улыбнулась.        - Угу. Ты права.        Но в глубине души знала: это всего лишь побег.        Элис взяла на себя всю подготовку к презентации. За что ей огромное спасибо. Потому что я… Я неузнаваема. Раньше я могла с закрытыми глазами провести переговоры, составить каталог, убедить клиента купить даже воздух, если нужно.        А сейчас?        Постоянные ошибки. Рассеянность. Опечатки в отчетах. Я будто разучилась быть собой.        А Том…        Он сейчас там. На красных дорожках. В свете софитов. Среди улыбок, аплодисментов, восторженных взглядов.        Его жизнь - это движение.        А моя?        Бегство.        Рабочие будни. Только они и спасают.        Третья кружка чая сегодня, а до обеда еще далеко. В желудке пустота, но не от голода. От чего-то другого. Аппетита нет. Настроения тоже.               Но работа не ждет.        Телефон снова звонит, вырывая меня из ступора.        - Анастасия, слушаю.        - Вы не могли бы спуститься на ресепшен?        - Да, сейчас.        Кладу трубку. Элис отрывается от документов, поднимает бровь.        - Что опять нужно?        - Не знаю. Не спросила.        - Может, снова письмо? - она хмурится.        Я мотаю головой:        - В прошлом все было ясно. Игра окончена.        - Ну тогда даже не знаю… - Элис задумчиво покусывает карандаш.        - Пойду - разберусь.        Медленно выхожу из кабинета. Неспеша иду к лифту. Ожидание. Пять минут. Десять. Что-то не так. Наконец спускаюсь. Подхожу к стойке администратора.        - Вы звали меня?        Молодой человек за стойкой смотрит на меня… и тут же отводит взгляд куда-то за мою спину.        Сердце пропускает удар.        - Я звал.        Этот голос.        Хрипловатый. Теплый. Его.        Я медленно поворачиваюсь. И встречаю его взгляд. Обеспокоенный. Напряженный. Такой родной.        Боже, как же я скучала. За этими глазами. За его руками. За тем, как он говорит мое имя.        Но…        Настя, держи себя в руках.       - Ты что здесь делаешь?        Голос звучал резче, чем я хотела. Но иначе слова застряли бы в горле. Он стоял передо мной, ближе, чем должен был. В его глазах - что-то неуловимое. Тревога? Отчаяние?        - Мне нужно поговорить с тобой.        Его голос был тихим, почти шепотом, будто он боялся, что я сорвусь и убегу.        И он был прав.        - Том, я на работе…        Я сделала шаг в сторону, пытаясь пройти мимо, к лифту, к спасению. Но его пальцы мягко, но настойчиво сомкнулись вокруг моего локтя.        - Настя.        Одно слово. Мое имя.        И все.        Я подняла на него глаза. Ошибка. В его взгляде была такая боль, что мое собственное сердце сжалось.        - Я быстро.        Я сжала зубы, чтобы не дрогнул голос:        - Том, не нужно. Пожалуйста.        Но он не отпускал.        - Десять минут, - его пальцы слегка дрожали. - Я прошу.        Я закрыла глаза. Сдалась.        - Хорошо.        Он не отпустил мой локоть, как будто боялся, что я испарюсь, если ослабит хватку. Провел меня через холл, к выходу.        Улица. Шум машин. Резкий свет. Мы перешли дорогу, очутившись в маленьком парке. Тишина. Он остановился у скамейки, но не сел.        - Настя…        И тогда я поняла: эти десять минут перевернут всё.        - Том, не стоило уходить из центра.               Я бросила взгляд на стеклянные двери офиса, где заседали отчеты, дедлайны и хоть какая-то видимость контроля.        - Я не могу надолго покидать работу.        Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его дыхания.        - Мне нужно было поговорить с тобой, - его голос был тише шелеста листьев над головой. - Там слишком много людей.        Я опустила глаза. Смотреть в его было невыносимо.        - Ну и что ты хотел?        Тишина.        Потом:        - Я соскучился.        Его пальцы осторожно обвили мои руки.        Ошибка.        Прикосновение обожгло. Я вспомнила, как эти же ладони скользили по моей спине в Белфасте, как сжимали мои бедра…        - Не надо…        Я резко высвободилась. Слишком поздно. Тело уже вспомнило его.        - Настя, я не могу без тебя.        Голос срывался. Он будто действительно страдал.        - Том, хватит, - я сделала шаг назад. - Мне пора.        Развернулась.        И тогда он схватил меня.        Руки обвили талию, прижали к груди так сильно, что я почувствовала его сердцебиение.        - Отпусти!        Я вырывалась, но он был сильнее. Всегда сильнее. А потом запах. Дорогой парфюм с нотками бергамота. Его кожа. Тепло. Предательское тело ослабло.        - Я так не могу… - прошептала я, но уже не знала…просила ли остановить его… или себя.        - Том, - голос дрогнул, но я продолжила, жестче. - Отпусти меня!        Его руки не ослабли. Наоборот - пальцы впились в мои бока, будто боялись, что я рассыплюсь, если он разожмет объятия.        - Я не могу тебя отпустить.        Его губы коснулись моих волос, горячее дыхание обожгло кожу. Как в тот вечер в Белфасте. Я резко отклонилась назад.        - Том, что ты делаешь?! - глаза расширились. - Ты уже отпустил меня! А теперь пытаешься удержать силой? Оно тебе надо?!        Голос предательски дрожал. Проклятье. Он замер, будто только сейчас осознал, как это выглядит.        - Настя, ты не права.        - Да неужели?        Наконец осмелилась поднять на него взгляд.        И тогда он отпустил меня. Я отпрыгнула на шаг, два. Дышать стало легче. Но почему-то больнее.        - Чего ты добиваешься, Том? - слова вылетали, как осколки. - Что тебе от меня надо? Мало издевался? Не наигрался?        Слезы предали первыми. Покатились по щекам, горячие и соленые. Он вздохнул, сдвинув брови. Щенячий взгляд.        - Я каждый вечер ждал тебя после работы. Но ты всегда с Элис. Я просто хотел поговорить… Объяснить.               - Объяснить? - я фыркнула. - Мне и так всё ясно!               Его пальцы потянулись к моему лицу, чтобы стереть слезу. Я отдернулась.        - Насть, всё не так. Дай мне шанс.        - Ха.        Губы растянулись в кривой ухмылке.        - Ну давай. Мне даже интересно, что ты выдумал.        Пауза.        - В то утро, когда ты приехала…        Он говорил медленно, будто подбирал каждое слово. Как адвокат на неудачном процессе. Я скрестила руки на груди.        - Ты не так всё поняла.        - Пф…        Губы сами собой скривились в саркастичной ухмылке.        - Конечно. Мужчина и женщина. Одна постель. Без одежды, - я сделала театральную паузу. - А я, глупая, подумала не то! Может, вы в шахматы играли? Или… в города?        Голос звучал язвительно, даже мне самой.        - Насть.        Он перебил меня, и в его тоне впервые прозвучало нетерпение.        - Всё не так. Джейн… - он провел рукой по лицу. - Она всё ещё хочет меня вернуть. В тот вечер зашла в номер. Предложила вина. «По-дружески».        Я закатила глаза. Классика.        - Я согласился, как дурак, - его пальцы сжались в кулаки. - Выпил один бокал. Был уставший, голодный… Отрубился.        - Ох, как удобно.        - Проснулся уже в постели, - он говорил быстро, словно боялся, что я снова перебью. - Она меня раздела. Сама легла рядом. Утром пыталась… но я выгнал её.        Пауза.        - Она сказала, что ты приходила.        Его голос дрогнул.       - Боже… Я чуть не ударил её, Насть. Ничего не было. Поверь.        Я рассмеялась. Горько.        - Том, я верю только своим глазам.        - Я объяснил, что ты видела! - в его глазах вспыхнуло что-то дикое. - Это недоразумение. Ты мне веришь?        - Ты серьёзно думаешь, я куплюсь на это? - я сделала шаг назад. - Взрослый мужик под два метра и отключается от бокала вина?        Он замер, потом неожиданно пробормотал:        - Может… подсыпала что-то?        - О, Боже, Том, а ты не пробовал писать сценарии?        Мои пальцы сжали сумку так сильно, что ногти впились в ладони.        - Ты бы «Оскар» выиграл за лучший бредовый сюжет.        - Да это правда!        Его пальцы впились в мои руки, и я почувствовала, как под кожей бешено застучал пульс. Зачем он это делает? Почему не понимает, что каждое прикосновение теперь обжигает?        - Ну что мне сделать, чтобы ты поверила?        Что он может сделать? Воскресить ту Настю, которая верила каждому его слову? Стереть картинку из памяти - его голое плечо, чужие волосы на подушке?        - Не нужно ничего делать, - голос звучал чужим. - Просто оставь меня.               Слезы плыли перед глазами, превращая его лицо в размытое пятно. Черт, я не хочу плакать. Не перед ним. Не сейчас.        Но его глаза - эти проклятые, любимые глаза смотрели с таким отчаянием, что в груди заныло.        - Я не могу без тебя.        Лжец. Ты прекрасно прожил без меня все эти недели. Ты…        - Я тебя люблю.        Нет. Нет, нет, нет. Ты не имеешь права. Не после того, как…        Я зажмурилась.        - Ты ведь все еще любишь меня.        Да. Черт возьми, да. И я ненавижу себя за это.        - Люблю… но, Том, отпусти.        Он притянул меня ближе. Его дыхание смешалось с моим. Так близко. Слишком близко. Если я сейчас не уйду - проиграю.        - Ты боишься мне в глаза посмотреть.        Потому что в твоих глазах я всегда тонула. Потому что если посмотрю - поверю. А верить тебе больше нельзя.        Я вырвалась.        - Ты меня предал!        Голос сорвался на крик. Пусть слышат. Пусть весь этот чертов парк знает, как он разорвал меня на части.        - Мне больно видеть твое лицо на каждом плакате! Слышать твой голос в рекламе!        Больно дышать. Больно вспоминать, как смеялись в Белфасте. Как он шептал «ты моя» в темноте. Ложь. Все ложь.        - Со мной так никто не поступал.        Он побледнел.        - Я не предавал тебя.        Ага. И в том номере вы просто спали. И эти письма - мне показалось. И я сама придумала, как дрожали его руки на моей талии вчера.        - Ты всегда доверяла мне.        Доверяла. Пока ты не разбил это вдребезги.        - Да, Том. Сейчас - не верю.        Я сделала шаг назад. Еще один. Еще. Главное - не оглядываться.        - Мне пора.        Если я сейчас не уйду - расплачусь еще сильнее. Упаду. Попрошу обнять меня. И тогда… Я крутанулась на каблуках. Не оглядывайся. Не оглядывайся. Не… За спиной - тишина. Он не бежит вслед. Не кричит. Значит, все. Конец. А почему тогда так больно?        Каблуки громко стучали по асфальту, ритмично, как отсчет секунд - прочь, прочь, прочь. Перешла дорогу, не глядя на светофор. Пусть сигналят. Пусть кричат. Все равно не больнее, чем сейчас.               Лифт. Зеркальные стены. Я избегаю своего отражения, но краем глаза все равно вижу - размазаную тушь, красные глаза. Идиотка. Настоящая идиотка. Туалет. Ледяная вода обжигает лицо. Пальцы дрожат, когда пытаюсь подвести снова глаза. Бесполезно. Все равно видно.        Я захожу в кабинет, падаю в кресло. Оно слишком мягкое, слишком привычное - будто ничего не изменилось.        - Это был он?        Голос у Элис тихий, но вопрос как нож.        - Да.        Одно слово. И все.        - И что теперь?        Я закрываю глаза.        - Ничего.        Губы сами складываются в что-то похожее на улыбку.        - Это конец.        Элис не стала допытываться. Она видела. Видела, как я цепляюсь за края стола, будто он единственное, что удерживает меня от падения. Видела, как губы бесполезно дрожат, когда я пытаюсь сделать вид, что всё под контролем.               Но когда мы после работы остались одни в нашей квартире - я сломалась.        Слова вырывались как токсичный поток - про его руки, про его голос, про этот чертов парк. Про то, как он смел говорить, что любит, после всего.        Тушь размазалась по щекам, превратившись в грязные потоки. Я даже не пыталась их вытирать.               - Теперь всё, - прошептала я, когда не осталось сил кричать.        Элис молча обняла меня. Без слов. Она знала - они сейчас бесполезны.        - С чистого листа, - пробормотала я в ее плечо.        Но даже произнеся это, где-то глубоко я понимала, Том не станет прошлым. Потому что прошлое - это то, что не болит.        А он...        Он - красивая ложь, в которую я всё ещё верю. 

POV Том

      Анастасия.        Её имя горит у меня в груди, как незаживающий ожог. Она там, за десятком улиц, считает меня предателем. И самое ужасное - я ничего не могу с этим поделать.        Машина плавно скользит по лондонским улицам, но вместо привычного предпремьерного волнения только глухая тоска.        Она должна была сидеть здесь, слева.        Я почти физически чувствую её тепло, слышу, как бы она сейчас нервно теребила прядь волос - всегда так делала, когда волновалась.        - Не переживай, родная, - сказал бы я, накрыв её ладонь своей. - Просто улыбайся и держись за меня.        Но сиденье пусто.        Как и всё остальное.        Она ненавидела эти мероприятия. Но сегодня не смогла бы отвертеться - премьера «Высотки» слишком важна.        Я до сих пор помню, как ворчала, когда я настаивал на покупке платья:       - Том, ещё куча времени! - отмахивалась она, пряча лицо в моей шее.        - Время летит.        Оно и правда улетело. Теперь это платье никогда не будет куплено. А жаль. Она бы затмила всех. Не вычурной красотой кинозвёзд, а тем самым взглядом, от которого у меня перехватывало дыхание.        Я бы вёл её по красной дорожке, сжимая пальцы чуть сильнее, чем нужно - будто боялся, что она исчезнет.        - Ты моя, - шепнул бы на ухо, пока вспышки камер слепили нас.        Но вместо этого - тишина.        И осознание:        Я потерял её из-за цепочки дурацких случайностей.        - Том!        Пальцы Люка щёлкнули прямо перед моим носом, выдергивая из мыслей.        - Ты чего завис?        Я моргнул, будто только что проснулся.        - Да ничего… просто задумался.        Он приподнял бровь, но не стал допытываться. Слава богу. Машина замедлила ход. Я глянул в окно - толпа. Взволнованные лица, телефоны наготове, счастливые улыбки. Они ждали шоу. Ждали, чтобы я вышел сияющим, идеальным, счастливым.        Если бы они знали.        Мне хотелось приказать водителю развернуться. Забиться в какой-нибудь бар, где никто не знает моего имени, и утопить всё это в виски.        Но вместо этого - красная дорожка. Камеры. Вопросы.        - Будет много вопросов о твоей спутнице, - пробормотал Люк, словно читая мои мысли.        Я стиснул зубы.        - Что им сказать?        - Ничего, - прошептал я. - Всё кончено.        Но Люк уже не слушал. Машина остановилась.        - Так, - он хлопнул меня по плечу. - Нацепи улыбку и вперёд.        - Легко сказать.        - Ты же актёр, - усмехнулся он. - Сыграй, что безумно рад всех видеть.        Актёр...       Горькая ирония. На съёмках я могу заплакать по команде, изобразить любовь или ярость - и всё это останется только игрой. Но сейчас?       Меня заставляют играть самого себя.       Люк хлопает меня по плечу:       - Ну хоть сегодня тебя оттаскивать от поклонников не придётся.       Его улыбка слишком широкая. Он не понимает, что каждое его слово - как соль на рану.       - Я, если честно, вообще не хочу ни к кому подходить, - бормочу я, глядя на свои туфли. Слишком блестящие. Слишком новые. Как будто надел их впервые.       - Не переигрывай, - фыркает Люк. - Пару фото, блокнотов, и свободен. Хотя... - он осекся. - Тебя не надо учить, ты сам всё знаешь.       Знаю.       Слишком хорошо знаю.       Дверь открывается, и меня накрывает волной. Гул толпы, сливающийся в один белый шум. Вспышки камер, ослепляющие, как прожекторы на допросе. Голоса: «Том! Посмотри сюда! Где твоя русская девушка?».       Чёрт.       Я застыл на секунду - с кислой миной, без улыбки. Надеюсь, никто не заметил.       А теперь...       Игра началась.       Уголки губ вверх. Глаза чуть прищурены, будто от солнца. Лёгкий кивок в сторону фанатов.       Сплошная игра.       Только вот в кино есть дубли, в кино можно крикнуть «Стоп!», в кино... после съёмок можно перестать притворяться.       Фотография.        Автограф.        Ещё фотография.        Всё как всегда. Только сегодня каждое движение растягивается, как резина, каждое «спасибо» звучит на полтона фальшивее, каждое пожатие руки оставляет на коже след, будто я дотронулся до чего-то липкого.        Никто не замечает. Они видят только «Тома Хиддлстона» - того самого, с обложек. А настоящий я? Он остался в той машине. Сжав кулаки. Смотря в никуда.        - Том, пойдём дальше.        Голос Люка, как спасательный круг.        - Да, идём.        Я почти бросился за ним.        Раньше бы я дразнил его, оставаясь с фанатами дольше, кричал через плечо: «Ещё минуточку!», смеялся, когда он ворчал.        Но сегодня... Чем быстрее это закончится - тем лучше.        Я иду за Люком, чуть быстрее, чем нужно.        И так по кругу. Лондон. Лос-Анджелес. Опять Лондон. Одинаковые отели. Одинаковые улыбки. Одинаковые вопросы. Только я уже не тот.        В номере очередного отеля Люк морщится, когда я наливаю третий бокал.        - Ты перегибаешь.        Я знаю. Но мне всё равно.        Алкоголь - единственное, что приглушает: боль от её фотографий в телефоне (я знаю их наизусть), злость на себя (как я допустил этот бардак?).        Эмма сказала, что Настя улетает. Командировка. Презентация. Я рад и совершенно горд за неё. Она всегда была талантливой. Всегда добивалась своего.        И теперь... Она справится. Без меня.        Прошло несколько недель.        Фильм собрал восторженные отзывы. Критики в экстазе, фанаты в восторге, студия уже шепчет о возможных наградах.       А мне всё равно. Я брожу по кухне, один, открываю холодильник - пусто. Как внутри меня. Надо бы что-то приготовить. Но для кого? Для себя?        Нее.        Заказываю пиццу. Снова.        Наконец-то можно расслабиться - в компании полуостывшего сыра, липкой колы и виски.        Мой новый ритуал.        Звонок в дверь.        Кого чёрт принёс?        Открываю - Люк.        - О, не успел соскучиться, - говорю, пропуская его внутрь.        Он окидывает взглядом мой «ужин» - пустую бутылку колы, недоеденную пиццу и почти законченный виски.        - Том, я тебе на завтра твои вещи принес. Ты же помнишь про фотосессию? – говорит он, аккуратно складывая чехол с одеждой на кресле.       - Теперь помню, - на миг задумался и улыбнулся я.       - Том, что ты с собой делаешь?! - обеспокоенным тоном обратился он. - Ты себя в зеркало то видел? Мы пару дней, как дома, а у тебя такой вид, будто ты пил без перерыва больше недели.       - Ну что сразу без перерыва, - смеюсь я. - С перерывами. Ты ж знаешь.       - Знаешь… - повторяет он за мной. - И как долго это будет продолжаться? - уставился он на меня, и потом указывая на стол с моим ужином.       - А что тебе то не нравится? Хоть раз кто-то заметил? Я в своем доме и вправе делать то, что хочу!       - Пока никто, но скоро будут. Ты так и не ответил мне. Как долго ты еще будешь таким образом мириться с расставанием?       - Столько, сколько потребуется.       - Ты идиот, Том.       - Я? Это я во всем виноват? - я явно вспылил. - Это она упрямая, даже выслушать меня не хотела. А потом ура, вызвал ее посреди рабочего дня, иначе она вечно со своей подругой ходила. И что? Я ей все рассказал и объяснил, но…он мне не поверила! Она так и считает, что я предал ее с этой…Арти, чтоб ее!       - Том, ну а ты что думал. В такой ситуации любой человек бы так поступил, как Настя.       - Да конечно! - с сарказмом возражаю ему. - Я бы на ее месте выслушал бы…и поверил!       - Да конечно, Том. Кого ты обманываешь! - возражает мне Люк.       - Я не обманываю! Так и есть! Доверие - это основа любых отношений. А у нас не было доверия, вот и получилось…первый косяк и все, конец.       - Косяк? Ты так это называешь? - Люк вопросительно поднял бровь. - Том, очнись! Она застала тебя в постели с другой женщиной, да еще и без одежды, да еще и с бывшей! Что ей думать?!              - Я бы… - начал было оправдываться я.       - Том! - перебивает он меня. - Ты бы так же поступил на ее месте. Я ведь тебя знаю! Ты и так ревновал ее к любому фонарному столбу! А в такой ситуации….нет, Том, тут ты не прав. Она тебе не доверяла? Глупости! Ты уезжал в другие города, откуда она могла знать, чем ты там занят в свободное время…но она хоть раз на тебя вешалась с допросами по этому поводу?! И просто ты задумайся, какого ей было все это видеть. Я удивлен, что она там на месте не убила ее и тебя в придачу!       - Тем не менее, это уже ничего не изменит. Мы расстались и точка. Надо просто научиться жить без нее. Вот и все.       - Мда… - задумчиво протянул Люк. - Хреново у тебя что-то получается, - косясь в сторону моего ужина, добавил он.       - Не все сразу.       - Ладно, ладно, только давай без виски, ок? А то ты пить не умеешь….завязывай.       - Нее, ну виски то хоть пусть останется со мной!       - Господи, Том…взрослый человек!       - Вот именно, я давно уже могу выпивать…Так что….не тронь виски!       - Делай, что хочешь, - отмахнулся Люк и пошел к выходу. - Завтра в 12 заеду. Не проспи!       - Да, пап, - подколол я его.       Дверь захлопнулась. Я уставился на бутылку. Единственное, что ещё радует…       Надо на самом деле приучать себя жить без нее…и перестать лезть с расспросами о ней к Эмме. Я не маленький, в конце концов, так что справлюсь. Кто сказал, что будет легко? Сам влюбился в такую упрямую и ревнивую девушку. Вот и результат.