Непростая командировка

      - Насть, как думаешь, купальник брать?        Голос Элис донесся из её комнаты, перекрывая шум распаковываемого чемодана и трель уличных птиц за окном. Я на секунду отвлеклась от складывания лёгких летних платьев и прислушалась. Запах свежего кофе из кухни смешивался с ароматом моих новых духов - лёгких, цитрусовых, идеальных для юга Франции.        - Бери, конечно! - крикнула я в ответ, поправляя прядь волос, выбившуюся из беспорядочного пучка. - Это же Марсель! Даже если мы утонем в работе, мы обязаны вырваться на пляж хотя бы на пару часов!        Дверь распахнулась с лёгким скрипом, и Элис ворвалась в комнату, как ураган. Её рыжие волосы были собраны в небрежный хвост, а в глазах светилось возбуждение. С разбегу она плюхнулась на мою кровать, заставив сложенные вещи подпрыгнуть.        - Вот это я понимаю - командировка! - она закинула руки за голову и ухмыльнулась. - Солнце, море, лавандовые поля где-то там… и при этом нам ещё и платят за это!        Я рассмеялась, кивая.       - Да уж, после лондонских дождей и питерской серости это просто рай. Хотя… - я прикусила губу, ловя внезапный укол ностальгии по тем дням, когда всё только начиналось. По тому самому уикенду в Белфасте…        Но нет. Я резко встряхнула головой. Не сейчас.        - Ладно, хватит мечтать! - Элис подпрыгнула на кровати и потянулась за моим списком вещей. - Так… купальник - берём. Шляпа от солнца?        - Обязательно, - кивнула я. - И крем с SPF 50. Иначе мы сгорим в первый же день.        За окном ярко светило солнце, обещая жаркий июньский день. Лондон встречал нас теплом, но где-то в глубине души я уже чувствовала ласковое дыхание Средиземного моря.        - Представляешь, Насть, - Элис задумчиво уставилась в потолок. - А вдруг мы встретим там какого-нибудь красивого француза?        Я фыркнула, достав из шкафа лёгкую парео.       - Тысячу раз нет. После всего, что было…        Но Элис лишь подмигнула.       - Ну, тогда хотя бы вина и круассанов наберемся!        Я улыбнулась.       - Это точно.        Марсель ждал нас. А вместе с ним новые впечатления, новые истории… и, возможно, новый старт.        Такси плавно скользило по лондонским улицам, оставляя за собой шумный город. Мы с Элис устроились на заднем сиденье, наши дорожные сумки скромно теснились в багажнике - никаких громоздких чемоданов, только самое необходимое.        - Вот это я понимаю - путешествовать налегке! - Элис щурилась от солнца, прилипшего к окну, её рыжие волосы казались ещё ярче в утренних лучах.        Я кивнула, ловя лёгкое предвкушение. До Марселя - всего пара часов лёта, ровно столько, чтобы успеть перекусить бортовым завтраком и полистать глянцевый журнал, но недостаточно, чтобы устать.        - Первым делом - пляж, - твёрдо заявила я, глядя, как за окном мелькают аэропортовые указатели.        - Слово первым здесь ключевое, - засмеялась Элис. - Иначе я сама тебя за шкирку вытащу. Ты уже слишком долго пряталась в офисах и чёрных платьях.        Отель Le Petit Bleu        Название оправдывало себя - всё здесь было выдержано в оттенках моря: бирюзовые подушки, белоснежные стены, синие ставни на окнах. Даже воздух пахнул солью и свежестью.        - Мне определённо нравится наш отель! - Элис, не стесняясь, кружилась посреди номера, раскинув руки, будто ловя невидимые волны.        - Да, неплохо, - согласилась я, проводя пальцем по прохладной поверхности комода. Вид из окна открывался на бухту - сине-зелёная вода, яхты, покачивающиеся на волнах.        - Спасибо, мистер Честер, - проговорила Элис, швыряя сумку на кровать.        - Босс о нас неплохо так позаботился, - усмехнулась я.        Честер, наш директор, обычно скуповат на роскошь, но видимо, марсельская сделка того стоила.       - Ну что, Анастасия, - Элис устроилась на краю моей кровати и ухмыльнулась. - Надевай на свою бледную тощую тушку лучший купальник и бегом к морю!        - Эй, я не тощая! - фыркнула я, но тут же поймала себя на мысли, что в последнее время джинсы действительно стали чуть свободнее.        - Да неужели? - Элис прищурилась. - Ты в последнее время заметно исхудала. Щёки ввалились, скулы вырезало… Красиво, конечно, но…        - Стресс, сама понимаешь, - ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.        Она замолчала на секунду, затем резко вскочила и потянула меня за руку.        - Ну, мы же в Марселе! Грустить тут - преступление. Особенно когда там… - она ткнула пальцем в окно. - …вон оно, Средиземное море, ждёт нас!        Я засмеялась. Возможно, она была права. Возможно, здесь, под этим солнцем, я наконец смогу перестать оглядываться назад. Мы в Марселе - там, где небо сливается с морем, где воздух пропитан ароматом жареных каштанов и солёных брызг. Здесь не место кислым минам и потухшим взглядам. Я заставляю уголки губ дрогнуть вверх - для Элис, для проходящих мимо улыбающихся незнакомцев, для самой себя.        Мы босиком бежим по горячему песку, смеясь, когда он обжигает подошвы. Элис первой, с разбегу ныряет в бирюзовую волну, исчезая в пене, чтобы через секунду вынырнуть с криком:        - Насть, давай же! Тут как в шампанском - пузырьки до мурашек!        Я задерживаю дыхание и погружаюсь. Вода обнимает кожу, заглушая на мгновение все мысли. Здесь, под поверхностью, тихо. Никаких писем. Никакого Тома.       - Ты чего зависла? - Элис брызгает в меня водой, и образ растворяется.        - Просто… кайфую, - вру я, отплывая на спине, чтобы солнце закрыло мои глаза.        Отель. Вечер. Зеркало беспощадно.        - Ну вот, гении, где был ваш SPF 50? - я тычу пальцем в свои покрасневшие плечи.        Элис, такая же алая, как варёный рак, корчит рожицу:        - Зато теперь мы как те самые французские креветки, которых тут подают! Только без розового соуса.        - Ой, больно!        Элис скорчила гримасу, осторожно касаясь пальцами своего обгоревшего плеча. На красной коже оставались белые следы от прикосновений - как будто кто-то провел мелом по кирпичу.        - Та же фигня, - вздохнула я, демонстрируя свою собственную румяную руку.        - Я типичная уроженка туманного Альбиона, - захныкала Элис, закатывая глаза. - Моя кожа создана для дождей и свитеров, а не для этого… этого… средиземноморского ада!        - Ну а я продукт северной столицы России. Наше солнце - это редкий гость, а не навязчивый поклонник, как здесь, - парировала я, намазывая на плечи послезагарный крем.        - Бледнолицые мы несчастные, - вздохнула Элис, разглядывая себя в зеркало.        - Ну, я бы так уже не сказала, - рассмеялась я, показывая на свои новые коралловые оттенки.        - Мы переглянулись - и через секунду уже хохотали, как два перегретых на солнце идиота.        Из сумки звенит телефон. Рабочая почта - завтрашняя конференция, напоминание о презентации. Желудок сжимается.        - Элис… Спасибо, что тогда всё за меня доделала. Я…        - Забей, - она машет рукой. - Ты бы для меня то же сделала. Да и вряд ли там кто-то умрёт от твоего выступления. Ну запнёшься пару раз - скажешь, что это такой французский акцент.        Я фыркаю. Презентацию я хоть и не готовила, но материал знаю назубок. Французский - свободно. Толпы не пугают. Пугает другое эти секунды перед выходом, когда ты стоишь за кулисами и понимаешь, что сейчас тебя увидят сотни глаз.        - После фуршета - смываемся?        - Обязательно. Я уже нашла кафе с мидиями и видом на порт.        Проснулись неспешно, будто дали себе последнюю передышку перед рабочим днём. Я стояла перед зеркалом, оценивая образ. Платье-карандаш цвета слоновой кости, чуть ниже колена - строго, но элегантно. Квадратный вырез - достаточно скромный для конференции, но не мешковатый. Широкие лямки - чтобы не думать о том, не съезжает ли бретелька. Бежевые лодочки - удобные только первые пару часов, но безупречно стильные. Высокий хвост - ни одной выбившейся прядки. Тонкие стрелки - ровно столько, чтобы подчеркнуть взгляд, но не переборщить.        - Готова покорять мир? - Элис, уже одетая в серую версию моего платья, подмигнула мне в отражение.        - Если мир выдержит, - фыркнула я, проверяя, не забыла ли я чего-нибудь в номере.        Машина мягко катила по набережной, солнце слепило в окно, и я в сотый раз пробегала глазами текст выступления.        - Ты уже выучила это наизусть, как молитву, - заметила Элис, отбирая у меня листок.        - Меня можно разбудить посреди ночи, и я расскажу это во сне, - уверенно заявила я.        - Тогда расслабься. Ты подготовлена. Ты говоришь на их языке. И, самое главное, ты выглядишь так, будто знаешь, о чём говоришь. А это уже половина успеха.        Я глубоко вдохнула.        - А что вторая половина?        - Умение быстро уйти с фуршета, пока тебя не завалили вопросами, - рассмеялась она.        Я улыбнулась.       - Этот навык у меня прокачан.        Презентация прошла на ура - ни единой осечки, ни одного лишнего эээ в речи. Я говорила четко, уверенно, даже с легкой улыбкой, будто не месяц назад у меня была истерика в офисе из-за разрыва с Томом. Французские партнеры кивали, задавали вопросы, а потом… аплодировали. Аплодировали!        - Ну что, звезда? - Элис подтолкнула меня локтем, когда мы вышли из зала.        - Звезда, конечно. Особенно с этими нашими креветочными спинами, - засмеялась я, но внутри расправляла крылья.        Фуршет оказался не просто формальностью, а настоящим пиром: устрицы, мидии в белом вине, тартар из тунца… Мы с Элис уплетали всё это с видом людей, которые месяц сидели на офисных бутербродах.        - Если бы все командировки были такими… - вздохнула Элис, закусывая креветкой.        - …то мистер Честер разорился бы, - закончила я, и мы чокнулись бокалами.        Следующий день был нашим последним, и я решила: никаких пляжей. Вместо этого - Замок Иф.               - Ты серьезно? - Элис скривилась. - Там же темно, сыро и, вероятно, полно призраков.        - Зато там тусовался Человек в железной маске! - парировала я. - А еще там снимали Графа Монте-Кристо. Хочешь сказать, ты не фанатка?        В итоге мы ни разу не пожалели. Каменные стены, узкие окна с видом на бескрайнее море, легенды о заточенных здесь узниках…        - Представляешь, как тут было страшно сидеть в темнице? - прошептала я, спускаясь по винтовой лестнице.        - Да уж… Хотя, после нашего офиса под руководством Честера это не кажется таким уж испытанием, - фыркнула Элис.        Вечером французские коллеги предложили сходить в кино.        - Ну и что надевать-то? - Элис стояла перед зеркалом в одном нижнем белье, разглядывая свои солнечные ожоги.        - Понятия не имею. Что-то удобное? - пожала я плечами.        - Мне вот так удобно, - она засмеялась. - Но вряд ли оценят мой выход в кино в таком виде.        - Ну почему? Французы бы точно оценили, - подмигнула я.        - Особенно белые полоски от купальника, - скорчила рожицу Элис.        В итоге я выбрала белый шифоновый сарафан и босоножки на удобном каблуке. Волосы оставила распущенными - пусть отдыхают от резинок. Элис тоже надела сарафан, и мы отправились вниз, где нас уже ждала машина.        Машина привезла нас к большому старинному зданию с неоновой вывеской. Нас встретили коллеги: три женщины лет 35 и шестеро мужчин постарше. Мы с Элис оказались самыми молодыми.        - Добрый вечер, - поздоровалась я на французском, стараясь звучать естественно.        - Добрый! Можете на английском, если так удобнее, - улыбнулся один из мужчин, высокий брюнет с легкой сединой у висков.        - Спасибо, английский… это действительно проще, - тут же подхватила Элис, с облегчением переходя на родной для неё язык.        - Кстати, вот ваши билеты, - другой коллега, Жан-Марк, протянул нам две бумажные полоски.        - Я автоматически перевернула свой, и сердце резко рвануло вперёд, будто споткнувшись о собственный ритм.        Высотка.        Ряд 12, место 9.               Чёрт.        Я специально избегала этот фильм. Последние недели его реклама преследовала меня везде: на билбордах, в соцсетях, даже в случайных разговорах в кафе. И всё потому, что в главной роли - Том.        - Что-то не так? - коллега наклонил голову, изучая моё лицо.        - Нет, - я мгновенно натянула улыбку, но было поздно.        Элис уже смотрела на меня с тихим ужасом. Даже француз заметил - его брови слегка приподнялись.        - Всё в порядке, спасибо, - добавила я, сжимая билет так, что бумага хрустнула.        - Отлично! Тогда проходим внутрь? - Жан-Марк жестом указал на вход.        Элис приблизилась ко мне, шепча на ходу:        - Насть, мы можем просто… уйти. Скажем, что плохо себя чувствуешь. Или что у тебя аллергия на попкорн. Или…        Я глубоко вдохнула.        - Нет. Это… просто фильм. Всего два часа. Я справлюсь.        Но когда мы вошли в тёмный зал, и на экране появилась знакомая улыбка, я поняла: это будет самое долгое кино в моей жизни. Я опустилась в кресло, сжимая подлокотники так, что пальцы онемели.        - Просто представь, что это не он, - прошептала Элис, хватая меня за руку. - Просто актер. Персонаж. Ничего личного.               Я кивнула, но стоило на экране появиться его лицу, как перед глазами поплыли воспоминания. Он на кухне, редко, но с таким сосредоточенным видом, будто готовит не лазанью, а шедевр. Дымящаяся тарелка, его довольная улыбка: «Ну как?». Он у офиса, ждёт под дождём, небрежно опираясь на свой Ягуар. «Ты же знаешь, я всегда за тобой заеду.» Он на красной дорожке, его рука твёрдо сжимает мою, когда я дрожу от вспышек камер. «Смотри на меня. Только на меня». Он в примерочной, смеётся, пока я ною, что не могу выбрать платье для премьеры Высотки. «Анастасия, ты будешь прекрасна в чём угодно. Да хоть в моём пиджаке!»       Кадр за кадром, его лицо на огромном экране - такое знакомое, такое родное, и в то же время бесконечно далекое. Его голос, его улыбка, даже то, как он прищуривается, когда говорит что-то серьезное… Каждый звук, каждый взгляд - как нож.        - Я не могу, - выдохнула я и вскочила с места.        Я встаю, стараясь не привлекать внимания, и пробираюсь к выходу, спотыкаясь о ноги коллег. Они перешептываются, наверное, думают, что мне стало плохо. Пусть думают.        Я вышла на прохладный воздух, жадно глотая его, будто тонула. Город светился - огни ресторанов, неон вывесок, отражение луны в воде.        А прямо передо мной - огромный постер Высотки.        Том смотрел на меня с него - точно так же, как тогда, когда мы в последний раз стояли друг перед другом. Только теперь между нами была не просто обида, а целый экран, океан, новая жизнь. Я медленно поднимаю руку, касаюсь пальцами холодного плаката.        Как ты там? - прошептала я.        Глупо. Совершенно глупо. Я ведь уверяла Элис, что забыла. Что не вспоминаю. Что он - просто страница из прошлого, которую пора перелистнуть.        Но это ложь.               Я знаю наизусть все его новые интервью. Видела, как он похудел за эти месяцы, как тени под глазами стали глубже. Его улыбка всё та же, но… пустая. Без того огня, что был раньше.        А в комментариях под его фото десятки вопросов: «Куда делась та русская?», «Почему они расстались?», «Он выглядит несчастным…». Журналисты тоже не отстают. На каждой пресс-конференции кто-нибудь обязательно спросит: «Мистер Хиддлстон, что случилось с вашей возлюбленной?»       А он…        Он просто отводит взгляд.        - Это слишком личное, - говорит он мягко, но в голосе сталь.        - Простите…Вы - Анастасия?       Голос вырывает меня из тягостного созерцания. Я медленно поворачиваюсь и вижу двух девочек - лет тринадцати, не больше. Одна застенчиво теребит край платья, другая смотрит на меня с неподдельным любопытством.        - Да, меня зовут Анастасия, - отвечаю я, автоматически включая вежливую улыбку.        - Вы же девушка Тома Хиддлстона! - восклицает та, что посмелее, и в ее глазах вспыхивает восторг.        Меня будто бьет током. Девушка Тома Хиддлстона. Прошлое время. Бывшая.        - А почему вы не поехали с ним на премьеру? - вторит подруга, и ее вопрос повисает в воздухе, острый, как лезвие.        Я замираю. Что ответить? Потому что он предал меня? Потому что я увидела его в постели с другой? Но разве можно вываливать это на случайных детей?        - Просто… - начинаю я, но голос предательски дрожит.        К счастью (или к сожалению), к девочкам подходит женщина - видимо, их мать. Она бросает на меня настороженный взгляд.        - Они что-то от вас хотели?        - Нет, что вы, - я делаю еще одну попытку улыбнуться, но чувствую, как губы предательски подрагивают. - Просто спросили...               Женщина смягчается.        - Вы уж простите, если что. За ними не углядишь.        - Ничего страшного, - киваю я, стараясь звучать легкомысленно. - Всего доброго.        Она уводит девочек, но та, что первая заговорила, оборачивается и машет мне рукой. Я машинально машу в ответ.               Хорошо, что не пришлось отвечать. Потому что правда - это он разбил мне сердце, а ложь - у нас просто не сошлись графики. И то, и другое звучало бы фальшиво.        Я не возвращаюсь в зал. Вместо этого заказываю ледяной фраппучино и сажусь в баре у выхода, стараясь не смотреть на экраны. Но они повсюду - на стенах, за стойкой, даже в отражении стеклянных дверей. Трейлер Высотки крутится на бесконечном повторе.        Его лицо. Его голос.        От него не деться. Даже во Франции.        Франция осталась позади - лавандовые поля за окном такси, крики чаек над Старым портом, терпкий вкус марсельского розового вина на закате. Мы с Элис вернулись в Лондон уставшие, но… отдохнувшие. Как ни странно.        Несмотря на то, что это была рабочая поездка, мы успели и понежиться на солнце, и побродить по узким улочкам, и даже по моему молчаливому согласию - заглянуть в тот самый кинотеатр. Элис до сих пор не может успокоиться:        - Ты представляешь, какая там была сцена с…? А этот момент, где он…  а какие там сцены эротического содержания, откровенные, просто пожар.       Я киваю, улыбаюсь, делаю вид, что слушаю. Том - гениальный актер. Это факт. Даже если сердце до сих пор ноет при одном упоминании его имени.        Лондон.        Мистер Честер остался доволен отчетом по командировке и, к моему удивлению, без лишних вопросов подписал отпуск.        - Две недели? Без проблем. Вы заслужили.        Я сижу в нашем - нет, своем - уютном кафе, том самом, куда Эмма привела меня впервые, сказав: «Здесь делают лучший мятный чай и круассаны в городе». И она была права.               Странно, но за эти месяцы Лондон стал для меня домом. Не чужой город с серым небом и вечно спешащими людьми, а место, куда хочется возвращаться. Даже если сейчас я живу не в своей квартире, а у Элис. Даже если…        Даже если здесь больше нет его.        И вот я уже листаю авиабилеты на телефоне, прихлебывая ледяной чай с мятой. Питер. Дом. Мама как раз возвращается из Москвы, сестра на каникулах - все сошлось идеально.        - Туда… куплено. Обратно… готово.        Телефон откладываю в сторону, откидываюсь на спинку стула. На мгновение закрываю глаза.        Счастье - это когда тебя ждут.        Я сижу на открытой террасе кафе, наслаждаясь редким для Лондона солнцем. Плетеный стул слегка поскрипывает подо мной, а в стакане с мятным чаем тают последние кубики льда. Люди проходят мимо - кто-то спешит по делам, кто-то смеется, кто-то просто ловит солнечные лучи.        И вдруг - как нож в спину.        Знакомое лицо.        Джейн.        Мои пальцы рефлекторно сжимаются вокруг стакана так сильно, что костяшки белеют. Она уже заметила меня - ее губы растягиваются в той самой сладкой, фальшивой улыбке, от которой меня всегда тошнило.        Не сейчас. Только не это.        Я резко встаю, оставляю на столе купюру, слишком крупную для моего счета, но это не имеет значение, и направляюсь к выходу, даже не допив чай. Сердце бешено колотится в груди.        - Настя!        Ее голос - как скрежет ногтей по стеклу.        Я не оборачиваюсь.        - Привет! - она догоняет меня, будто между нами ничего не произошло. Будто она не та самая Джейн, что оказалась в постели моего парня.        Я сжимаю зубы. Не дай ей вывести себя. Не подай виду.        - Куда так спешим? - она ловко подрезает мне путь, блокируя выход на тротуар.        Я резко останавливаюсь.        - Джейн, - мой голос звучит ледяно. - Что тебе от меня надо?        Она притворно округляет глаза:        - Да что ты так реагируешь? Просто поздороваться решила.        - Поздоровалась? Отлично. Теперь иди своей дорогой.        Я пытаюсь обойти ее, но она снова встает на пути.        - Ты как будто чем-то недовольна, - в ее голосе сквозит ядовитая сладость.        - Слушай, - я делаю шаг вперед, заставляя ее инстинктивно отступить. - Напряги свой мозг и подумай, почему у меня нет никакого желания с тобой общаться. Окей?        Она фальшиво смеется:        - Ой, какие мы грубые!        Я чувствую, как гнев поднимается во мне горячей волной.        - В последний раз спрашиваю: что тебе от меня надо? - мой взгляд должен быть убийственным, потому что она на секунду теряет уверенность.        - Да мне твоего ничего не надо, - она пожимает плечами, но в глазах – знакомый, змеиный блеск.        Я медленно поднимаю бровь:        - Да неужели? Прям так ничего моего?!        Ее маска наконец спадает. Губы искривляются в ухмылке.        - Ой, ты про Тома всё...        И вот оно.        Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Не от боли - от ярости. Солнце внезапно кажется слишком ярким, а воздух - густым, как сироп. Я чувствую, как капли пота скользят по спине, но это не от жары - от адреналина, который бурлит в крови.        - Да, про него. Его забрала, что еще тебе надо? - шиплю я, сжимая сумку так, что кожаный ремешок впивается в ладонь.        Джейн делает преувеличенно-невинное лицо, надувая губы, будто обиженный ребенок:        - Да никто никого не забирал у тебя. Не силой же я его привяжу к себе. Но теперь это уже не важно…        Мозг будто коротнуло.        - То есть… - я медленно моргаю, пытаясь осознать. - Вы не вместе? Совсем?        Она пожимает плечами, равнодушно поправляя солнцезащитные очки:        - Уже давно нет. Еще до твоего появления.        Что?        - Но как же… - голос предательски дрожит. - Тогда в Бирмингеме…        Ее лицо вдруг оживляется.        - А-а… - она тянет этот звук, будто пробует на вкус. - Ты про это.        И вдруг начинает смеяться. Не просто улыбаться а именно смеяться, закинув голову, будто я только что рассказала самую смешную шутку в мире.        Я застываю, ощущая, как по спине ползет холодок.        - А что тут смешного?        Она вытирает несуществующие слезы и наклоняется ко мне, как к несмышленому ребенку:        - Глупенькая маленькая девочка. Ты видела нас, но неправильно все поняла. Хотя я и так довольно тем, как все получилось.        В висках начинает пульсировать.        - А ты тогда кто, если я маленькая и глупенькая?! - мой голос резко повышается, и пара прохожих оборачивается. - Престарелая и тупая?!        Джейн фальшиво вздыхает:        - Ну что же, мы на оскорбления перешли…        - А ты другого и не заслуживаешь! - я делаю шаг вперед, и она инстинктивно отступает. - Подскажи, как называют женщин, которые спят с несвободными мужчинами и вешаются им на шею? У нас в России их называют шлюхами. А здесь как?       Ее лицо наконец теряет надменное выражение.        - Следи за выражениями, куколка, - она бросает это сквозь зубы. - Я с ним тогда даже не спала. И нас с ним многое связывает, вообще-то.               - Да неужели, - мой тон ядовито-сладкий.        - Да неужели, - она передразнивает меня, кривя губы. - Я тогда немного переборщила с таблетками.        Что?        - С какими таблетками? - я не понимаю, куда она клонит.        Джейн вдруг устало машет рукой, будто игра ей надоела:        - А, к черту. Знаешь, Настя, хоть Тома я и не смогла вернуть, но и с тобой ему не быть. Так что сходи с ума по нему и дальше, любуясь на старые фотографии и собирая новости из интернета.        Мир будто переворачивается с ног на голову.        - О чем ты вообще…        Лондон. Тротуар. Мир рушится.        Солнце вдруг кажется ослепительно-ярким, звуки улицы далекими, как будто меня опустили под воду.        - Помнишь смс от него, которое ты получила тогда вечером? То, где он якобы ждал тебя утром?        Ее голос звучит сладко, ядовито.        Я медленно киваю, вспоминая тот странный текст: Детка, завтра утром жду тебя.        - Помню...        - Так это я написала. С его телефона, - она ухмыляется, довольная собой, будто рассказывает анекдот.        Вот оно.        То самое ощущение, когда в голове щелкает последний пазл.        То-то мне показалось... Он бы так не написал. Он меня так никогда не называл, мой голос звучит глухо, будто издалека.       - Но зачем? - спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.        Джейн делает театральную паузу, наслаждаясь моментом.        - Ты должна была приехать утром и увидеть... ну, то, что в принципе и увидела, - ее губы растягиваются в победной улыбке.        Я чувствую, как земля уходит из-под ног.        - Но...        - Когда я накануне приехала к Тому, он не обрадовался. Поэтому пришлось импровизировать... - она пожимает плечами, будто говорит о пустяках. - Мы выпили вина. Я немного переборщила со снотворным в его бокал... Он отрубился слишком быстро. Пришлось самой его раздеть и уложить. Ты не представляешь, как сложно тащить двухметрового мужика!        Она смеется, будто это забавная история.        - Ну и легла рядом. Утром ты пришла... Все сработало идеально. Ты не стала будить его - у тебя бы все равно не получилось. Он очнулся только к полудню...        Ее лицо на секунду искажает злость.        - Я думала, все закрутится, как раньше. Но этот идиот... Он просто уехал к тебе! А ты... о, ты сыграла просто блестяще. Ты исчезла. За это тебе спасибо.               Она делает паузу, насмешливо глядя на меня.        - А когда он попытался рассказать тебе правду...        Я чувствую, как что-то холодное сжимает горло.        - ...я ему не поверила, - медленно выдыхаю я.        Мир вокруг будто теряет цвет.        Все это время...        Он говорил правду.        А я...        Я просто ушла.       - Так точно! - Джейн самодовольно поднимает подбородок. - Теперь наш Томушка один, с кислой физиономией позирует на всех премьерах… Ну и сам виноват. Мог бы быть со мной. А так… в общем, он дурак.        Ее голос звучит слащаво, но в глазах - ледяные осколки.        - А ты, Анастасия, в следующий раз научись верить людям. Или найди себе подходящего парня… такого же просточка, как ты.        Она окидывает меня презрительным взглядом - от моих кед до растрепанных волос.        - Ты ж пацанка, в своих рубашках и джинсах…       - Да как ты вообще посмела влезть в нашу жизнь?!        Щелчок. Что-то внутри рвется - последняя нить, удерживающая меня от безумия.        - КТО ТЫ ТАКАЯ?! - мой крик разрывает воздух, и прохожие резко оборачиваются. - У тебя вообще есть хоть капля самоуважения?! Усыплять человека, подстраивать фото… Браво, Джейн! Пять баллов за мерзость!        Мои руки дрожат, в висках стучит кровь.        - Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! Я из-за тебя…        Голос срывается. Вместо слов только ярость, белая и слепая.        ТВАРЬ! СУКА!        И прежде чем я осознаю, что делаю - толкаю ее изо всех сил. Джейн с визгом летит назад, ударяется о грубую каменную стену. Ее солнцезащитные очки падают на тротуар с глухим лязгом.        - Ты ненормальная! - она хрипит, хватаясь за голову, и вдруг бросается на меня, длинные ногти направив мне прямо в лицо.        Я инстинктивно отклоняюсь, но ее пальцы впиваются в волосы, дергают. Боль пронзает кожу головы, но адреналин заглушает ее.        - Отстань! - рычу я, хватая ее за запястья и с силой отталкивая.        Она спотыкается, но не падает - ее глаза горят чистой ненавистью.        - Ты сломала ему жизнь! И мою! - выдыхаю я, чувствуя, как слезы жгут глаза, но не даю им прорваться.        Джейн вытирает ладонью уголок рта, там проступает капля крови от укуса губы.        - Он сам сделал выбор, - она бросает это сквозь зубы. - А ты… ты просто ошибка.        Лондон. Улица. Последний взрыв.        - Это ты ненормальная! Ненавижу! Какая же ты шлюха!        Мои слова режут воздух, как нож. Джейн тянется ко мне, но я резко отшатываюсь - ее пальцы лишь скользят по воздуху. Она неуклюже теряет равновесие, и в этот момент я делаю шаг вперед, но она тут же отпрыгивает назад, как испуганная кошка.        - А знаешь, Анастасия, было забавно играть и с тобой. Все эти письма… так смешно, - ее голос звучит сладко, но глаза горят холодным торжеством. Она выставляет руки перед собой, словно отгораживается от дикого зверя.        - Смешно? Это по-твоему смешно?! - мое дыхание сбивается, сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. - Ты идиотка. Да я убить тебя хочу!        - Хей, полегче, ненормальная, - она продолжает пятиться, ее уверенность понемногу тает. - Я ведь могу и полицию вызвать!        - Полицию для себя вызови! Тупая стерва!        Она фальшиво усмехается, но я вижу, как ее пальцы дрожат, когда она достает телефон.        - Да пошла ты, - бросает она, но в голосе уже нет прежней уверенности.        - И чего ты добилась, мразь? Довольна?        - По крайней мере, я тебе жизнь подпортила. Это того стоило, - ее губы растягиваются в ухмылке. - Явилась такая, не пойми откуда, русская девка, окрутила Тома и что, думала, теперь будешь жить, как в сказке? Нет, малышка, не будет этого! Так что я в некотором роде довольна.        - Как ты задумала. Не себе, не людям?        - Да называй как хочешь! Но тебе с ним не быть! Так и знай!        - Тварь, пошла вон! - шиплю я сквозь стиснутые зубы. Кулаки сжаты так сильно, что ногти впиваются в ладони, оставляя на кровавые полумесяцы. Каждая клетка тела требует броситься на нее, вцепиться в ее идеальные волосы, стереть эту самодовольную улыбку с лица.        - Спокойней, девочка.        - Пошла вон! Мразь, пока я тебя не убила тут!        Мой крик, наконец, достигает цели. Ее глаза расширяются, и она резко разворачивается, почти бежит прочь, высокие каблуки цокают по мостовой.        Я остаюсь стоять, дрожа от ярости и адреналина. Но когда она исчезает за углом, гнев сменяется пустотой. Она добилась своего.        И самое страшное - я сама ей в этом помогла.       Я иду по улицам, не замечая ни людей, ни машин, ни шума города. В голове - каша из мыслей, эмоций, обрывков воспоминаний.        Он не предавал меня.        Эти слова звучат в мозгу снова и снова, как навязчивый ритм.        Он говорил правду. А я не поверила.        Горький ком подкатывает к горлу. Вот я дура! Но теперь все ясно. Теперь можно все исправить. Он поймет. Я объясню. Все будет хорошо. Но тут же всплывает другое - ее лицо, ее ухмылка, ее слова. Джейн. От одного имени становится физически плохо. Как же я ненавижу эту тварь!               Я до сих пор чувствую, как дрожат руки от невыплеснутой ярости. Готова была убить ее там, на месте. Но что толку? Она уже все разрушила. Из-за нее я чуть не уехала. Чуть не потеряла все.        Но самое страшное - я сама позволила этому случиться.        Я не замечаю, как оказываюсь у дома. Квартира. Дверь захлопывается за спиной. Что теперь?        Варианты мелькают в голове. Позвонить? Но что, если он не возьмет трубку? Приехать? А вдруг он не захочет меня видеть? Написать? Слова кажутся слишком плоскими.        Мне нужно его увидеть. Объясниться. Он должен понять.        Но как?        Автоматически ставлю чайник, хватаю первую попавшуюся кружку. Руки все еще дрожат. Чай. Нужно просто успокоиться. Но мысли не отпускают.        Я скучаю. По его голосу. По тому, как он смеется. По тому, как он сдвигает брови, когда что-то не понимает. Почти месяц. Месяц без его сообщений. Без его «доброе утро». Без его рук, обнимающих меня по утрам.        Я ловлю себя на том, что снова листаю новости о нем. Он похудел. Он не улыбается. И это моя вина. Чайник закипает с резким свистом. Я наливаю кипяток, но понимаю, что не хочу чая.        Хочу его.        Только его.        Но как сказать ему это?        Как заставить поверить снова?        Элис застыла на пороге кухни, изучая мое лицо.        - Настя, ты чего какая-то нервная сегодня? - ее голос звучит осторожно, будто она боится спугнуть моё настроение.        Я резко разворачиваюсь к ней, чай в кружке расплёскивается через край.        - Ты не представляешь, что я тебе сейчас расскажу! - восклицаю я, и тут же закусываю губу. Голос дрожит от злости? От волнения? От того и другого.        Элис медленно опускается на стул, её глаза расширяются в предвкушении.        - Ну-ка, рассказывай, мне уже интересно.        Я делаю глубокий вдох.        - Это касается Тома…        И начинаю говорить. Быстро, сбивчиво, перескакивая с одной детали на другую. Про Джейн. Про её признание. Про снотворное. Про поддельные письма.        Элис молчит. Её брови медленно ползут вверх, пока не скрываются под чёлкой.        - Настя! - наконец выдыхает она, и в её голосе - смесь шока и возмущения. - Она ненормальная!        Я горько усмехаюсь.        - Это ещё мягко сказано.        - Я бы убила её на месте! - Элис хлопает ладонью по столу, и ложки звенят на подносе.        Неожиданно мне становится легче.        - Ну, она неплохо так по своей тупой башке получила, кстати, - я не могу сдержать довольную ухмылку, вспоминая, как Джейн отлетела к стене.        Элис на секунду замирает, затем её губы дрожат, и она фыркает.        - То есть Том… - начинает она медленно, собирая мысли.        - То есть он меня не обманывал, - перебиваю я, и улыбка сама расползается по лицу. - Он никогда…               Но Элис вдруг становится серьёзной.        - Насть, а что ты ему скажешь? - она наклоняется ко мне. - Точнее, как? Просто получается, что ты ему просто не поверила, когда он тебе всё рассказал.        Моя уверенность даёт трещину.        - Он поймёт, - говорю я, но голос звучит уже не так твёрдо. - Элис, ну в той ситуации любой бы поступил так же, как и я.        Она вздыхает, играя с краем салфетки.        - Надеюсь на это.        Тишина.        - Я тоже, - наконец признаюсь я, и вдруг понимаю, как сильно дрожит моя рука вокруг кружки. - Он должен.        Но в голосе уже нет уверенности. Только страх.        - А если не поймёт?        Элис вдруг встаёт, обходит стол и обнимает меня.        - Всё будет хорошо, - шепчет она.        Я закрываю глаза.        - Хотелось бы верить.       Лондон. Вечер. Нервы. Мы с Элис посидели на кухне, но мысли уже витали далеко. Я ушла в комнату, закрыла дверь и уткнулась лицом в подушку.        Как ему сказать?        Телефон в руках кажется раскаленным. Пальцы сами находят его номер. Нажимаю вызов - и тут же сбрасываю, даже не дождавшись первого гудка.        Не могу.        Лучше сообщение. Да, точно.        Я разваливаюсь на кровати, вцепляюсь в телефон. Пишу:        «Том, нам нужно встретиться…»        Стираю.        «Привет, это важно…»        Снова стираю.        Черт!        Кто бы мог подумать, что три простых слова будут такими сложными.        «Том. Привет. Мы можем встретиться? Это важно»        Отправить.        Телефон падает на грудь, а я зажмуриваюсь. Теперь ждать. Минуты тянутся мучительно. Я ворочаюсь, то беру телефон, то отбрасываю его.        Почему он не отвечает? Прошел час. Он обижен? Не хочет меня видеть? Я ведь сама тогда отвернулась от него. Но теперь все иначе!        Том, пожалуйста…        Дзынь.        Я подскакиваю, как ошпаренная. Телефон где-то в складках пледа. Судорожно роюсь, нахожу.        Том: «Да»        Одно слово.        Но от него сердце выпрыгивает из груди. Я быстро печатаю:        «Завтра в 6 вечера в парке у работы, недалеко от входа. Тебе удобно?»        Ответ приходит почти мгновенно:        Том: «Да»       Опять одно слово!        Издевается? Или просто не знает, что сказать? Ладно, Настя, завтра все прояснится. Завтра я увижу его. Объясню. И все будет…        Нет.        Лучше, чем раньше.        Я утыкаюсь лицом в подушку и глупо улыбаюсь.        Завтра.        Всего лишь несколько часов…        Но как же они будут долги.