Непростая командировка

      Я проснулась с тяжелой головой, словно кто-то всю ночь стучал молотком по моим вискам. А все почему? Потому что вчерашний вечер превратился в бесконечный монолог моего внутреннего голоса, который то и дело спрашивал: А что, если он не простит?        Я перебирала возможные варианты нашего разговора, представляла его реакцию - то холодную отстраненность, то теплое понимание. От этих мыслей сон убегал, как испуганный зверек, и к утру я чувствовала себя так, будто не спала вовсе. Но сегодня не день для слабости.        С трудом оторвавшись от подушки, я побрела в душ, надеясь, что струи воды смоют остатки тревоги. Сегодня я должна выглядеть безупречно, твердила я себе, пока капли скользили по коже.        Завтрак? Нет, не сегодня. Кофе и кусочек тоста - больше мой перекрученный нервами желудок не примет. Вместо этого я решила уделить время тому, что всегда меня успокаивало - красоте.        Перед зеркалом я тщательно укладывала волосы в мягкие локоны, вспоминая, как он однажды провел пальцами по моим прядям и сказал: «Твои волосы пахнут летом». Пусть сегодня они будут именно такими легкими, воздушными, чуть небрежными.        Макияж тонкий, почти естественный, но с акцентами. Тонкие стрелки, подчеркивающие разрез глаз, легкий румянец, чтобы не выглядеть как призрак после бессонной ночи, и черная тушь, от которой взгляд становится глубже.        А теперь самое сложное - выбор наряда. Шкаф предлагал десятки вариантов, но ни один не казался тем самым. Брюки? Нет, слишком официально. Платье? Возможно, но…        Мой взгляд упал на светло-бежевую юбку-карандаш, которая идеально сидела на бедрах, и белую рубашку без рукавов - воздушную, легкую, с небольшим декольте. Идеально.        Последний штрих - капля духов, его любимого аромата. Я закрыла глаза, вдохнула знакомый запах и улыбнулась. Готова.        Теперь оставалось только встретиться с ним. И надеяться, что этот день изменит всё.       - От кого-то так вкусно пахнет, - протянула Элис, притворно закатывая глаза, когда я проходила мимо нее к выходу.        Я лишь улыбнулась в ответ, поправляя прядь волос.       - Как всегда.        - Ну-ну, и волосы… это уж точно не как всегда, - фыркнула она, оценивающе окинув меня взглядом.        Я задержалась на секунду, глядя в зеркало в прихожей. Локоны действительно лежали идеально - не слишком уложенные, но и не небрежные.       - Ты же понимаешь, Эл, сегодня не просто день. После работы меня ждет… очень важный человек.        Она закатила глаза еще выразительнее.       - Да-да, знаем мы этого важного человека, - пробормотала, натягивая свой жакет.        Мы вышли на улицу, и первое, что бросилось мне в глаза, - небо. Лето в Лондоне - штука ненадежная. Где-то вдали уже клубились тяжелые, свинцовые тучи, и я невольно поморщилась. Не сегодня, пожалуйста…        - Бери зонт, - бросила Элис, словно прочитав мои мысли.        - Не буду. Сегодня всё будет хорошо, - ответила я скорее себе, чем ей.        Мы зашагали по тротуару, каблуки отстукивали ритм по брусчатке. Лондон просыпался, где-то хлопали дверцы такси, смешивались голоса прохожих, запах свежесваренного кофе из ближайшей кофейни смешивался с легким бризом.        В офисе я первым делом проверила почту. Письма сыпались как из рога изобилия - отчеты, встречи, срочные звонки. Отлично. Чем больше работы, тем быстрее пролетит время. А мне нужно, чтобы оно летело. Потому что уже через несколько часов…        Я прикусила губу, отгоняя нахлынувшее волнение. Он поймет. Он должен понять.        Всю ночь я репетировала этот разговор, подбирала слова, представляла его реакцию. Но сейчас, когда до встречи оставались считанные часы, все мои тщательно продуманные фразы вдруг показались неубедительными.        А что, если…        Я резко встряхнула головой. Нет. Сегодня не день для сомнений.        Сегодня всё изменится.       - Настя, уже без пятнадцати шесть, - хитренько подмигнула Элис, не отрываясь от монитора.        - Да я вижу, - ответила я, хотя уже десять минут как выключила компьютер и нервно расхаживала по кабинету, то и дело поглядывая на часы.        - И долго ты тут мельтешить перед глазами будешь? - подруга приподняла бровь. - Иди уже!        - Рано! - я сжала кулаки, чувствуя, как сердце бешено колотится. - Хотя бы еще десять минут...        - Даже сейчас умудряешься быть патологической перфекционисткой, - фыркнула Элис, но в ее глазах читалось понимание.        Я снова посмотрела на часы. Без пяти.        - Всё, я пошла.        Выскочив из кабинета, я почти бегом направилась к лифту, нажимая кнопку вызова так резко, будто от этого зависела моя жизнь. Пока кабина спускалась, я переминалась с ноги на ногу, кусая губу. Господи, ну почему я так нервничаю?        Двери лифта открылись, и я ринулась вперед, едва не столкнувшись с курьером. Выбежав на улицу, я тут же попала под порыв ледяного ветра - мои тщательно уложенные локоны взметнулись вверх, хлестнув по лицу.        - Черт! - я судорожно поправила волосы, пытаясь вернуть им хоть подобие прически, и зашагала быстрее.        Парк был уже близко. Сердце бешено стучало, ладони вспотели. Я перебежала дорогу, едва дождавшись зеленого сигнала светофора, и...        И вот он.        Он стоял в парке один, спиной ко входу, и даже его поза - слегка ссутуленные плечи, руки, глубоко засунутые в карманы - казалась какой-то... другой. Не той, что я запомнила.        Темно-синие джинсы, простая белая футболка, солнечные очки, небрежно зацепленные за вырез - все как обычно. Но что-то было не так.        Я замерла на месте, внезапно осознав, что забыла все те красивые слова, которые готовила всю ночь.        Я сделала шаг вперед, и в этот момент порыв ветра снова вырвал из-под контроля мои непослушные локоны. Черт возьми, ну почему именно сегодня?! Я нервно откинула волосы назад, чувствуя, как дрожат пальцы.        Он медленно повернулся.        И взгляд...        Не тот теплый, лучезарный взгляд, от которого у меня раньше подкашивались ноги. В его глазах читалось что-то сложное - грусть, усталость, а еще... неуверенность?        Мы молчали. Секунды растягивались в мучительную вечность.        - Привет, Том, - наконец прорвалось у меня, тише, чем я планировала.        Он чуть склонил голову, будто раздумывая, как ответить.        - Привет, - его голос был мягким, но в нем не было той искорки, которая раньше заставляла меня улыбаться даже без причины.       - Я посмотрела твой фильм, - попыталась улыбнуться я. - Ты как всегда отлично сыграл.       - Спасибо, - без улыбки отвечает он, отводя взгляд.       - Том… - начала медленно я. - Я хотела с тобой поговорить…о нас.       Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как подступает ком к горлу. Так не должно быть. Мы же... мы же не чужие. Но сейчас между нами будто выросла невидимая стена. И я не знала, как ее разрушить.       - Том, прости меня... - голос предательски дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. - Я не должна была так легко поверить в худшее. Я знаю правду.        Он резко поднимает голову, и в его глазах вспыхивает что-то невыносимо острое - боль? Гнев?        - И что же вдруг заставило тебя изменить мнение? - его голос звучит жестко, почти насмешливо, но я-то вижу - он напряжен, как струна.        - Я... столкнулась с Джейн вчера, - мои пальцы непроизвольно сжимают край юбки. - Она сама призналась, что... что все подстроила. Смеялась, Том. Смеялась, что ей удалось разлучить нас!               Том застывает, будто превратился в статую. Только резкая тень пробегает по его лицу.        - То есть ты поверила ей, а не мне. Когда я тебе говорил, что произошло, ты предпочла проигнорировать все это. И ты просто ушла, Насть, - по его голосу я поняла, что ему самому тяжело сейчас все это мне говорить.       - Я знаю, просто пойми... - дрожащим голосом говорю я ему.       - Что пойми? - перебивает он меня. - Анастасия, ты мне не доверяешь? А ей…этой.. - он пытался подобрать нужное слово.       - Том, я доверяю тебе. Ты самый дорогой мне человек. Ты знаешь это! Я так больше не могу.       - Ты хоть представляешь, что со мной было, когда ты ушла? Насть, я места себе не находил. Люк с силой заставлял меня везде появляться и улыбаться. Это невыносимо! Не передать словами, как сложно, когда твоя любимая тебе не верит!       - Том... - голос срывается, и я резко вытираю ладонью лицо. - Ты думаешь, для меня это было легко? Ты думаешь, я просто взяла и... вычеркнула тебя? Да я умирала каждый день! Я не спала, не ела, я...        Внезапно сжимаю кулаки, потому что иначе начну кричать.       - Но ты прав! Я поступила ужасно. Я должна была остаться. Должна была заставить себя выслушать тебя... Но я увидела вас вместе, и во мне просто всё сломалось! Том, ну ты представь себя на моем месте! Если бы ты увидел меня в постели с каким-то мужчиной, и не просто с «каким-то», а с моим бывшем… - на этих словах Том будто сильнее нахмурился. - Что бы ты подумал?       - Я бы выслушал тебя, попытался во всем разобраться и… - начал он.       - И? - вопросительно смотрю я ему в глаза, убирая свои волосы, которые от сильного ветра мне сейчас ну очень мешали.       - И я бы тебе поверил, - тихо ответил он.       - Правда? - пристально смотрю я на него и чувствую, как что-то капает на мое лицо…нет, я пока не плачу, я держусь, просто Лондон…он никогда не скрывает эмоций, и начинается дождь.       - Да, Настя, и мне больно от того, что ты так не думаешь, - его голос дрогнул, и я увидела, как он сжал кулаки. - Ты просто ушла. Для тебя это было решением? Будто мы... будто всё это ничего не значило?       Я почувствовала, как ком подступает к горлу. Дождь начал накрапывать, когда Том произнес эти слова, и каждая капля казалась ледяной иглой на моей коже.       - Том, прости... я была в шоке. Эта картина - ты и она... и эти проклятые письма...       Он резко поднял голову:       - Какие письма?       - Я не рассказывала... Она писала мне. Что я для тебя никто. Что у тебя есть другая... - мои пальцы бессознательно сжали мокрый подол юбки.       - Боже правый, Настя! - его глаза расширились от шока. - Почему ты молчала?!       - Я думала, это чьи-то больные шутки... Не хотела тревожить тебя...       - И ты верила этому? - в его вопросе звучала неподдельная боль.       - Нет! Я... - мои руки дрожали. - Я всегда доверяла тебе...       - Почти всегда, - поправил он тихо, и эти слова упали между нами, как камень.       Внезапно меня осенило:       - Ты же сам написал мне тогда... Просил приехать утром...       Том нахмурился:       - Я не писал никаких сообщений. Мы же днём разговаривали...       Мгновение - и его глаза вспыхнули яростью:       - Это она! Сука! Это её работа!       - Теперь я понимаю... - прошептала я, - Ты никогда не называл меня «детка»...       Но Том не смягчился:       - Ты могла бы разобраться, Насть. Ты просто... ушла. В этом же парке. Помнишь?       - Помню, - дождь смешался со слезами на моих щеках. - Я ошиблась. Все ошибаются. Поставь себя на моё место...       - Я бы не смог так поступить! - вырвалось у него с такой страстью, что я отшатнулась.       Внезапно гром грянул прямо над нами, будто подчеркивая накал момента. Я в отчаянии шагнула вперед, не обращая внимания на потоки воды, стекающие по лицу.       - Не смог? - мой голос сорвался на крик. - А если бы ты увидел меня в постели с моим бывшим? Если бы получал письма, где меня называют шлюхой? Ты уверен, что сохранил бы хладнокровие?       Том замер. Его глаза метали молнии, но в них появилась тень сомнения.       - Я... - он начал, но замолчал, резко отвернувшись.       И в этот момент я поняла - ни один из нас не был прав. Мы оба стали жертвами чьей-то жестокой игры.       Гром грянул прямо над нами, будто сама природа восстала против его слов. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с горькими слезами, которые уже невозможно было сдержать.       - И что теперь будет с нами?       - С нами? Ты считаешь, что возможны отношения без доверия… - он громко говорит мне, а вокруг вовсю слышны раскаты грома, будто погода - это отражение его эмоций.       - Том, что ты говоришь?.. - голос сорвался, превратившись в шёпот. - Ты не можешь просто... взять и оборвать всё. Не после всего, что было!        Он стоял, неподвижный, как статуя, лишь сжатые кулаки выдавали бурю внутри.        - Отношения без доверия - это пустота, Настя, - его слова резали холоднее ледяного дождя. - Ты сама сказала тогда - у тебя своя жизнь, у меня своя. Может, так и правильно.        Сердце бешено колотилось, в висках пульсировала боль. Нет, нет, нет! Так не должно закончиться!       Я шагнула к нему, не чувствуя под ногами земли.        - Ты прав... Доверие - это всё. Но разве нельзя его вернуть? Разве нельзя попробовать снова? Я готова на всё, Том... Всё, что угодно!        Он резко повернулся, и в его глазах читалась такая мука, что мне захотелось вскрикнуть.        - Ты не понимаешь... - голос его дрогнул. - Я не боюсь твоей ошибки. Я боюсь, что в следующий раз... ты снова не выберешь меня. Снова не поверишь. И это убьёт меня, Настя.        - Том… - я не слышу свой шепот.       - Это все, Анастасия. Мы столкнулись с трудностями и непониманием, мы не справились…Так отношения не строятся. И так решила ты сама, - он сделал акцент на «ты». - Когда некоторое время назад оставила меня, так вот просто…ты ушла, видимо так лучше, - с трудом он выговаривает каждую фразу, будто ему это на самом деле тяжело дается, я же слышу, каждую нотку его голоса…он не хочет это все говорить, нет, я не верю!       Дождь хлестал по лицу, но я уже не чувствовала его холода. Внутри была только пустота - оглушающая, всепоглощающая. Он уходил. По-настоящему уходил.       Я смотрела, как его силуэт растворяется в серой пелене дождя, и каждый шаг отдавался жгучей болью где-то под ребрами.        Беги за ним! Кричало что-то внутри. Крикни! Останови! Но ноги словно вросли в землю. Может, он обернется? Может, это просто дурацкая проверка?       Он не обернулся.        Его фигура становилась все меньше, пока совсем не исчезла за поворотом. И тогда я поняла - это не театральная пауза. Не момент перед счастливым финалом.        Это конец.       Настоящий конец.       Я медленно опустилась голову, не обращая внимания на лужи, на мокрый асфальт, на прохожих, которые обходили меня стороной. Я должна была сказать что-то. Должна была остановить его. Но что можно сказать, когда все слова уже произнесены? Когда доверие разбито вдребезги?        Капли дождя стекали по лицу, и уже было не понять – где дождь, а где слезы.       Я осталась одна.        С мокрыми волосами, с разбитым сердцем и с осознанием одной простой вещи… Иногда любви недостаточно. Иногда даже самая сильная любовь не может спасти то, что уже сломано.       Я подняла голову, вытерла лицо ладонями и медленно пошла в противоположную сторону.        Каждый - своей дорогой.        Как в тот самый первый раз, когда я ушла. Только теперь уходил он.        Моя белая рубашка превратилась в прозрачную вторую кожу, юбка липла к ногам, волосы свисали мокрыми прядями. Но какая разница? Лондон вокруг суетился - зонты, куртки над головами, смешки девушек, прячущихся под навесами. А я шла сквозь ливень, будто сквозь вату.               Будто это не дождь. Будто вся вселенная плачет вместе со мной.       Том... как же так?        Мысли кружились, как опавшие листья:        Я представляла его гнев. Представляла холод. Представляла, как он будет кричать. Но чтобы он просто... ушел?        Ноги сами несли меня вперед. Туфли соскользнули, я сняла их, почувствовав под босыми ступнями ледяные лужи. Хорошо. Пусть будет больно. Пусть будет холодно.       Подъезд.        Лифт? Нет. Лестница. Медленно. Шаг за шагом. Как тогда, когда я уходила от него. Квартира встретила меня тишиной. Мокрые следы на паркете. Пятна на полу. Как пятна на нашей истории. Я прошла в комнату, села на кровать и...        Только тогда разрешила себе по-настоящему разрыдаться. Потому что на улице можно было притворяться сильной. Можно было делать вид, что все нормально. Но здесь, в четырех стенах...       Я схватила подушку, прижала к лицу и закричала. Кричала от боли. От злости на саму себя. От осознания, что...       Это конец. Настоящий конец.        И никакие прости уже ничего не изменят.       Тихий скрип двери нарушил гнетущую тишину. В проеме возникло бледное, встревоженное лицо Элис - глаза расширены, брови сведены вместе. Она замерла на пороге, впитывая картину: я, съежившаяся на полу в луже дождевой воды, с мокрыми прядями волос, прилипшими к щекам, с глазами, красными от слез.       - Насть... - ее голос сорвался на шепот. Она не спрашивала что случилось. Все и так было ясно.        Я лишь бессильно опустила голову обратно на колени, не в силах вымолвить ни слова. Какая разница, что объяснять? Все кончено. Слова уже ничего не изменят.       Тишина повисла между нами, нарушаемая только стуком дождя по стеклу. Элис вздохнула и опустилась рядом, обняв меня за плечи. Ее пальцы впились в мокрую ткань моей рубашки, но ей, похоже, было все равно.       - Не плачь. Все будет хорошо.       - Нет, Элис, не будет, - грустно отвечаю я ей. - Не в этот раз.       - Насть, не говори так…он поймет, он просто… - попыталась она подобрать нужные слова, будто уже была в курсе всей ситуации, но тут по моему виду было ясно, что все пошло совсем не так, как я думала.              - Элис, он все сказал. Ничего уже не будет. И я сама виновата…он прав, какие могут быть отношения без доверия?       - Но ведь что еще можно было подумать, увидев ту картину…? - растерянно смотрит на меня подруга.       - Я не знаю. Правда он сказал, что в любом случае выслушал бы меня и понял.       - Да прям. Это он так говорит. Насть, любой бы поступил так на твоем месте. Тут дело не в доверии. Ты и так часто оставалась в городе, пока он там не понятно с кем. А так….ну, просто эмоции. Я бы вообще на месте убила бы и его и ее, - с возмущением проговорила она.       - Вот и я так думаю, но не он. Да к тому же…он прав. Это я поступила неправильно. Я просто ушла, ушла от всех сложностей, проблем. Я не стала во всем разбираться. Я поступила просто как какая-то обиженная школьница, так глупо…       - Он еще образумится, Насть, вот увидишь.       - Нет, Эл.       - Да точно. Он ведь так тебя любит. Это же очевидно. Остынет и все….все будет как раньше.       - Хотелось бы, но нет. Видела бы ты его, когда он говорил мне все…таким уверенным голосом, да, грустным, но тем не менее…а потом просто развернулся и ушел. А я стояла и смотрела ему вслед.       - Вы ненормальные! Оба! То ты не можешь по-человечески поговорить, то теперь он строит из себя обиженного! - воскликнула Элис, вставая с пола.       - Ну теперь все, - говорю я ей, грустно подняв глаза.       - Я так не считаю, - тихо говорит мне Элис. - Вот увидишь, Насть.       Я лишь грустно улыбнулась и вновь положила голову на коленки.       - Ты бы переоделась, а то заболеешь еще.       - Мне все равно, - печально говорю.       И Элис уходит из моей комнаты, оставляя меня наедине с моими мыслями. Я просидела еще полчаса в таком состоянии, потом решила все-таки переодеться и принять душ. А то меня уже немного трясти от холода стало. Уснула я без настроения.       Утро встретило меня тусклым светом, пробивающимся сквозь полузакрытые шторы. Голова гудела, будто после долгого перелета, а глаза горели, словно в них насыпали песка. В душе я безуспешно пыталась смыть с себя эту тяжесть - но она въелась слишком глубоко.       Перед зеркалом я остановилась, вглядываясь в свое отражение: красные, опухшие глаза. Бледная кожа. Растрепанные волосы, будто я всю ночь металась во сне.        Какой кошмар...        На кухне пахло кофе. Элис, уже собранная и бодрая, энергично перемешивала что-то в сковороде. Увидев меня, она на мгновение замерла - ее взгляд скользнул по моему лицу, и я увидела в нем... понимание.        - Ну что, солнышко, - она нарочито бодро протянула мне кружку. - Кофе? Или сразу текила?        Я хмыкнула, опускаясь на стул.        - Мне бы что-нибудь от головной боли...        - Значит, кофе и таблетка, - решительно заявила Элис, ставя передо мной чашку с дымящимся напитком. - А потом завтрак. Ты вчера ничего не ела, я заметила.        А за окном, вопреки вчерашнему ливню, светило солнце.        Градусник выдал безжалостные цифры: 38.9. Ну что ж, Лондонский дождь сделал свое дело - теперь я официально больна. И, кажется, не только телом.       Элис смотрела на меня с материнской строгостью, скрестив руки на груди:        - Врача вызываем?        Я замотала головой так резко, что комната поплыла перед глазами:        - Ни за что! Лучше умру, чем пущу в дом какого-нибудь британского врача, который назначит мне пить много воды, а потом за это возьмет кучу денег! - мой хриплый голос звучал смешно даже для меня самой.        Элис фыркнула, но сдалась:        - Ладно, героиня. Но если к вечеру температура не упадет - я тебя сама заверну в одеяло и отвезу в госпиталь. Поняла?        Я кивнула, уже чувствуя, как жар пожирает последние силы.        Мысль о двухнедельном отпуске дома вдруг показалась спасением. Мамины пироги. Сестринские сплетни за чаем. Своя квартира, где можно плакать, не стесняясь.       - Значит, план такой, - Элис деловито раскладывала передо мной таблетки, сироп и грелку. - Сегодня ты превращаешься в овощ. Завтра - в чуть более сознательный овощ. А через неделю...        - Через неделю я улечу от всего этого кошмара, - прошептала я, закутываясь в плед.        Элис потрепала меня по плечу:        - Отдыхай, дурочка.       И правда - что может быть мудрее теплого пледа, малинового чая и глупых сериалов, когда за светит солнце, а сердце разбито?       Я закрыла глаза.        Может быть, завтра будет легче. А если не завтра - то когда-нибудь потом.       За два дня до моего отпуска я прям ожила, мне правда стало лучше. Простуда отступила, летом особенно неприятно болеть. После того дня в Лондоне не было ни одного дождя, только в тот день….на самом деле складывается ощущение, что просто погода была со мной заодно. Элис весь день на работе, я же сижу дома и тупо ничего не делаю…смотрю иногда кино, вот и все. На большее меня не хватает.       Я сидела, закутавшись в плед, когда раздался звонок. Эмма на экране заставило сердце ёкнунуть - ведь это имя было связано с ним.        - Привет, Настя, - её голос звучал тепло, но с лёгкой ноткой неуверенности.        - Привет, Эмма... - я попыталась сделать свой голос бодрым, но он всё ещё выдавал хрипоту после болезни.               Неловкая пауза. Мы обе знали, о ком не решались заговорить.       - Ты заболела? Ох, Насть... Я помню, что в Лондоне был сильный ливень на днях, - она осторожно намекнула, будто проверяя, готова ли я говорить об этом.        Я стиснула телефон в ладони.        - Да... Ливень был... знатный, - прошептала я, чувствуя, как в горле снова ком.        Тот самый ливень. Тот самый парк. Тот самый момент, когда он ушёл.       Эмма вздохнула в трубку.        - Насть, мы давно не виделись, не против встретиться?       - Я... я не хочу выходить. Если хочешь - приезжай ко мне, я буду рада тебе. Элис на работе, - ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.        - Хорошо. Буду через час.        Я медленно опустила телефон на диван и уставилась в окно. Солнце светило так ярко, будто того рокового дождя и не было. Но он был. И его последствия - тоже.        - Настя! - Эмма обняла меня так крепко, что я едва не задохнулась. - Соскучилась по тебе ужасно.        - Привет, Эм... - мой голос прозвучал хрипло. - Я тоже.        Мы прошли на кухню. Запах чая немного рассеял гнетущую атмосферу.        - Куда в отпуск-то? - спросила Эмма, аккуратно помешивая сахар.        - Домой. Просто... домой, - я пожала плечами. - Никаких курортов не хочу. Только мама, сестра и мой город.        - Правильно, - кивнула она. - Иногда самое лучшее лекарство - это родные стены.        В этот момент щёлкнул замок - Элис вернулась с работы.        - О, привет! - её брови взлетели вверх при виде Эммы.        Я поспешно представила их:       - Элис, это Эмма. Эмма, это Элис.        Я их представила друг другу, они самые близкие для меня люди в этой стране. Они всегда меня поддерживали, за это я им благодарна.       - Может чего покрепче выпьем? - предлагаю я девчонкам. - У меня тут ром есть, сок тоже вроде есть….Будете?       - О, нет, Анастасия, - отрицательно помотала головой Элис. - Тебе это противопоказано! Ты у нас не умеешь пить, - сказала Элис и повернулась к Эмме. - Видела бы ты, как она напилась в баре, я ее буквально на себе тащила домой.       - Да ладно тебе, Элис, - скорчила я рожицу. - Немного не помешает.       - Нет, Насть, правда, не нужно. - возразила мне подруга. - Ты слишком часто в последнее время балуешь себя…       - Элис… - попыталась я ей возразить, но поняла по ее взгляду, что это бесполезно. - Ладно! - сдалась я.       Эмма, игравшая с краем своей чашки, вдруг невпопад пробормотала:        - Ты прям как Том… - её пальцы замерли, когда она осознала, что сказала. - Он в последнее время тоже слишком пристрастился к виски.        Тишина.        Ложка, которую я держала, со звоном упала на стол. Я медленно подняла глаза на Эмму, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.        - Ой, прости, Насть! - Эмма ахнула, прикрыв рот ладонью. - Я не хотела…        Я насильно расслабила сжатые челюсти, сделала глоток чая (холодного, слишком сладкого) и махнула рукой:        - Да ничего страшного.        Пауза. Потом, глядя в окно, где закат окрашивал Лондон в золото, я спросила ровным тоном:        - Как у него, кстати, дела?        Эмма переглянулась с Элис, потянулась за сахарницей, будто ей вдруг срочно нужно было занять руки.        - Не очень, если честно… - она рассыпала сахар по столу и тут же начала сметать его в ладонь. - Он… сам не свой. И это виски… Я за него волнуюсь.        Элис громко хлопнула дверцей шкафа, доставая печенье:        - Ну надо же, ещё одна общая вещь! - её голос звучал нарочито бодро. - Только у нас ром, да, Настя?        Я сжала свою чашку так, что костяшки пальцев побелели, но голос сохранила лёгким:        - Каждому своё.        Мысли крутились, как вихрь. Он пьёт. Как я. Он страдает. Как я. Но это он ушёл - чёрт возьми, это он!        - Я через два дня буду дома, - сказала я, слишком быстро, слишком резко, вставая и унося свою чашку к раковине.        Элис подхватила, разворачивая упаковку печенья с преувеличенным энтузиазмом:        - Да, Насть! Представь - мамин пирог, сестрины сплетни, никакой работы…        Я включила воду, чтобы смыть остатки чая, и какое-то время просто смотрела, как коричневая жидкость растворяется в струе. Где-то там, в другом конце города, он наливает себе виски. Возможно, прямо сейчас. Возможно, тоже смотрит в окно.       Эмма засуетилась:       - Мне пора… Утром репетиция.        Я не обернулась, когда она уходила, только кивнула. Дверь закрылась.        Я сначала ее не хотела спрашивать про Тома, но все равно было невыносимо осознавать, что он сейчас где-то и с кем-то, где точно нет и не будет меня. И чем он занимается сейчас? Думает ли вообще обо мне? Или для него это ничего не значит, все что было между нами….И он так просто обо мне забыл. Или я ошибаюсь? Но не могу же я взять и приехать к нему, он ясно дал понять, что все кончено. Ладно, сейчас надо думать об отпуске, целых 2 недели, поеду домой, там мама, сестра, друзья…я постараюсь отвлечься от своих проблем и…от него.