Непростая командировка

      Я проснулась от резкого толчка - самолет приземлился. Веки были тяжелыми, будто налитыми свинцом. Опять заснула в полете. Всегда так: взлет, стакан томатного сока, мерное гудение двигателей - и вот я уже проваливаюсь в сон, уносящий меня подальше от мыслей, от воспоминаний… От него.        За окном иллюминатора серое небо и мокрая взлетная полоса. Хорошо хоть не дождь. В Питере +25? Неожиданно. Может, город и правда решил встретить меня потеплее после этих месяцев в Лондоне?        Пассажиры уже вскочили с мест, толпятся в проходе, торопливо сдергивая чемоданы с полок. Я не спешу. Пусть рассеются. Пусть исчезнут. Мне некуда бежать.        Наконец, беру свою сумку - легкую, почти пустую. Будто и не жила полгода в другом городе. Будто и не… Нет, не надо об этом. Прохожу паспортный контроль на автопилоте. Офицер даже бровью не повел, пробормотал что-то под нос и шлепнул штамп. Добро пожаловать домой, Анастасия.        И вот зал прилета. Шум, голоса, бегущие навстречу друг другу люди. И среди них - она.        - Настенька!        Мама.        Моя мама, вся такая родная в легком летнем платье, с сияющими глазами, будто я не на полгода уезжала, а на войну. Она бросилась ко мне, обняла так крепко, что аж дыхание перехватило.        - Дома, наконец-то! - шепчет она мне в волосы, и от этих слов в горле комом встает что-то теплое и колючее.        Я прижимаюсь к ней, вдыхая знакомый запах духов - все тот же, с нотками цветов.        - Я так соскучилась… - мой голос дрожит, но я не даю ему расклеиться.        - Ну конечно, конечно… - она гладит меня по спине, будто я маленькая. - Поехали домой.        - К тебе?        - Ну а куда же еще? - мама хватает меня за руку, будто боится, что я испарюсь. - У тебя же там пусто. А у нас и Машка будет, и пирог я испекла…        Я киваю. Она права. Одна я сейчас точно не выдержу. Пустые стены, тишина, мысли, которые начнут грызть изнутри… Нет, лучше к маме. Там свет, смех, запах корицы. Там не будет темного рома, который я так люблю и который сейчас мне категорически противопоказан.        Потому что если я налью себе бокал… если сяду у окна… если позволю себе вспомнить…        То уже не остановлюсь.        Я дома.        Эти слова должны были согревать. Но почему-то щемит в груди, будто что-то не на своем месте.        - Настюха! - Машка влетает в комнату, как ураган, и тут же душит меня в объятиях. - Ты представляешь, как я по тебе соскучилась?!        Ее волосы пахнут моим любимым бальзамом, тем самым, с ароматом кокоса. И от этого нелепого, такого родного запаха на глаза наворачиваются слезы.        - Я тоже, - выдавливаю я, стараясь улыбнуться.        - Ну все, хватит киснуть! - сестра хлопает меня по плечу. - Мы тебя уже спасать начали - завтра шоппинг, потом в новую кальянную, а в субботу…        Я киваю, но внутри - пустота.        Лондон.        Там я называла домом дом Тома, уютное кафе за углом, его смех по утрам… Но это - не настоящий дом. Настоящий дом - вот он. Где мама печет пироги, где сестра тащит меня за руку в торговый центр, где подруга Вита звонит в любое время суток с криком: «Насть, выходи, нам срочно нужен твой совет».       Значит, я должна вернуться.        Вернуться к себе.        Магазины, кафе, прогулки по набережной - все как раньше. Но будто в черно-белом кино.        - Насть, тебе идет этот цвет! - Машка тычет в меня бирюзовым свитером.        Я смотрю в зеркало. Да, идет. Но мне… все равно.        - Бери.        - Не хочу.        Сестра вздыхает, но не настаивает. Она уже поняла: я не та Настя, что уезжала полгода назад.               Рано или поздно…скорей уже поздно, я научусь жить, не думая о нем. Я даже в последние дни перестала читать новости о нем в интернете. Уже хорошо. Моя подруга Вита тоже всегда рядом со мной. Такое ощущение, что она и сестра понимают, что меня одну лучше не оставлять, поэтому всячески стараются меня развлечь. За это я им благодарна.       - Насть, видишь вон тех двоих? - Вита шипит, наклоняясь ко мне.        Мы сидим в нашем любимом японском ресторане, где когда-то праздновали ее помолвку. Теперь она разведена, а я… я просто сломана.        - Ну и? - равнодушно ковыряю палочками рис.        - Ну как ну и?! - она фыркает. - Оба огонь. И оба пялятся на нас уже минут десять.        Я лениво поднимаю взгляд. Да, симпатичные. Один даже улыбается.        - Мне все равно.        - Насть, ну нельзя же так! - Вита хватает меня за руку. - Ты же красотка! Ты не можешь просто взять и закопать себя в четырех стенах!        - Я не хочу отношений.        - Прошло больше месяца! - она пристально смотрит на меня. - Ты до сих пор не можешь забыть его?        Мой голос звучит тихо, будто из другого измерения:        - Нет.        - Вы вообще не общаетесь?        - Нет. И не будем.        - Но ты же говорила, что он… - она колеблется. - Что он плохо справляется. Что пьет. Что его сестра переживает…        - Ну и что? Думаешь, это из-за меня? - голос дрогнул, хотя я изо всех сил старалась звучать равнодушно. Хотелось крикнуть: Стал бы он тогда просто уходить, если бы действительно любил? Но слова застряли в горле комом.       - В общем, Вит... - я сделала глоток холодного чая, пытаясь остудить внезапно подступившие к глазам слёзы. - Я не хочу о нём говорить. Ты же понимаешь - невозможно забыть человека, когда весь мир только и делает, что напоминает о нём.       Вита нервно покрутила соломинку в стакане.       - Но ты же с Эммой продолжаешь общаться...       - Она моя подруга, - резко отрезала я. - Это совсем другое. Просто... с ним всё кончено. Точно.       - Все равно я его не понимаю, - говорит вдруг Вита. - Ну правда, Насть, у вас так все красиво складывалось. Вы вместе буквально светились от счастья, вас все в интернете уже давно поженили, и тут бац…и он на своей Высотке уже один. И все заметили, какой он был. Да, он улыбался, был как обычно вежлив и мил, но….но не скрыть ему было то, что это все не по-настоящему.       - Вит, - перебиваю я подругу. - Я тебя очень прошу, не надо…       - Ладно, Насть, прости, просто… - она опустила глаза и задумалась. - Просто я не понимаю его.       Тишина повисла между нами, густая и неловкая. Я уставилась в окно, где по стеклу стекали дождевые капли - странно, я даже не заметила, когда начался дождь.       Мы больше не возвращались к этой теме. Но его имя продолжало звучать у меня в голове, как эхо, смешиваясь со стуком дождя по крыше.       Какой смысл?       Горький смешок вырывается из груди. Он сам так решил. Без объяснений. Без борьбы.       Понимаю ли я его?              Нет!       Чёрт возьми, нет, и ещё раз нет! Да, я усомнилась в нём - на один проклятый момент! Но кто бы на моём месте не дрогнул, увидев эту картину? Его оправдания и правда звучали как дешёвые отговорки из плохого сериала... Но неужели это стоило того, чтобы просто уйти?       Оставить меня одну. Под этим бесконечным лондонским дождём.       До сих пор чувствую ледяные капли на коже. До сих пор помню, как тряслась от холода по пути домой. Как наутро проснулась с температурой под 39, и горло болело так, будто я проглотила битое стекло. И самое ужасное - не физическая боль, а осознание: он даже не позвонил.              Может, правда в том, что он просто... не любил. Не так, как я.       Зачем я говорю в прошедшем времени? Я до сих пор не могу. Каждую ночь, стоит закрыть глаза - он там. В темноте. Его тень наклоняется ко мне, и я чувствую...       Его запах.       Дорогой парфюм с нотками бергамота. Тёплый шерстяной свитер после прогулки. Кофе на его губах утром. Иногда мне кажется, что если сосредоточиться, то можно снова уловить этот аромат - но нет, только подушка, уже давно выстиранная, и пустота.       Его руки. Узловатые вены, проступающие под кожей, когда он сжимал стакан. Как эти прожилки пульсировали, когда он...       Остановись. Не надо вспоминать, как именно он прикасался ко мне. Как его пальцы скользили по шее, будто настраивая невидимые струны. Как всё тело мгновенно отзывалось мурашками, будто под его ладонями я - не человек, а инструмент, на котором он играет без нот.              Боже.              Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.       Боль. Нужна боль, чтобы перебить это. Чтобы не кричать. Чтобы не разбить зеркало. Чтобы не набрать его номер в пьяном угаре в три ночи.       Прекрати.       Но как? Как вычеркнуть того, кто въелся под кожу?       Он не просто в моих мыслях. Он - в рёбрах, которые ноют при вдохе. В привычке искать в толпе высокую фигуру. В рефлекторной улыбке, когда вижу собак породы спаниель - он их обожал.       Это не любовь. Это ломка.       И я не знаю, как это пережить.       А Том...       Губы сами складываются в его имя, будто пробуя на вкус. Интересно, хоть раз за эти месяцы он... Нет, не буду даже достраивать мысль. Иногда мне кажется, что вся наша история была словно сошла с обложки глянцевого журнала: случайная встреча в кафе, первый поцелуй в Оке Лондона, романтические выходные в Белфасте.        Слишком идеально. Слишком гладко. Слишком... ненастояще.        Но я-то верила. Каждое утро просыпалась с мыслью: Боже, как мне повезло. Каждый его смех записывала в память, как драгоценность. Каждое прикосновение...        Стоп. Не надо. Не сейчас.       А теперь? Теперь я будто пытаюсь затолкать эти воспоминания в самый дальний ящик сознания - но они выскальзывают, как шелковые ленты, обвивая горло.        Может, он и правда не вспоминает.               Если бы любил - разве смог бы так легко...? Нет, не буду снова прокручивать тот момент. Или это я все испортила? Махнула рукой, не разобравшись? Устроила истерику вместо того, чтобы...               Черт. Опять по кругу. Он - упрямый осел. Я - глупая истеричка. Вместе - огонь и бензин.        А может... Может, это и был его план? Удобный повод порвать красиво, без лишних вопросов?        Горько.        Но еще горше - мысль, что для него я была... Ничем. Мимолетным увлечением. Историей, которую стерли, как школьную доску. Хотя нет. Самое страшное - что, возможно, что-то значила. Ненадолго. По-настоящему. И это... Это невыносимее.       День десятый моего отпуска.       Календарь перелистываю механически. Больше половина срока прошла - надо радоваться, а у меня комок в горле. Сестра с Витой устроили надо мной круглосуточное дежурство, будто я - хрустальная ваза, которая вот-вот разобьётся.       Надоело.       Но... если честно, они правы. Вчера, оставшись на пять минут одна на кухне, я вдруг зарыдала в полотенце, потому что... да какая разница, почему именно.       Сегодняшний план спасения: аттракционы.       Вита бодро заявила, что адреналин лечит душу. Ну да, конечно. Не парижский Диснейленд, а наш, питерский - с скрипучими американскими горками и мороженым за 300 рублей. Но хоть что-то.       Одеваюсь на автомате. Голубое платье - он как-то сказал, что этот цвет мне к лицу. Сандалии без каблука - удобно для долгих прогулок. Распущенные волосы - просто потому, что лень что-то с ними делать...        Иду к бизнес-центру - месту, где ещё полгода назад была та Настя: уверенная, с горящими глазами. Теперь же чувствую себя призраком, вернувшимся на место преступления.        Офис.        Запах дорогого кофе, скрип кресел, знакомые голоса за дверьми.        - О, какие люди! - Катя-секретарша вспыхивает улыбкой. - Привет, Насть! Ты... - её взгляд скользит по моему лицу, и я вижу, как она отмечает про себя: похудела, тени под глазами.        - К Вите, - торопливо говорю я, избегая вопросов.        - Она на планерке. Зайди к своим! - Катя машет рукой. - Там Сашка твой проект провалил, так что тебя точно встретят как спасительницу!        Мой бывший отдел.        Десять шагов - и я там. Рука сама тянется к ручке... А что, если... если сейчас всё будет точно как раньше? Если я скажу я вернулась, и... Но нет. Я же не вернулась. Не смогу.        Потому что та Настя - она осталась там, в Лондоне. В его объятиях. В той жизни, которая оказалась сказкой.        А эта... эта просто пытается не развалиться на части.        Я медленно шла по знакомому коридору, где каждый шаг отдавался эхом в груди. Мой коридор. Не мой. Стены здесь помнили меня другой - уверенной, с горящими от амбиций глазами, с каблуками, громко стучащими по ламинату. Теперь же мои сандалии почти не издавали звука.       Заглянула в соседний отдел - меня обняли, расспрашивали. Эксперты - восклицания, комплименты. Продажи - смех, шутки. Все как раньше. Только я не та.       Вита все еще копошилась в кабинете, поэтому я задержалась у менеджеров. Дмитрий - высокий, вечно невыспавшийся Дима светился, как новогодняя гирлянда. Не удивительно: мы всегда хорошо ладили.       - Насть, ты уходишь уже? - его голос остановил меня в коридоре, когда я направилась к Вите.       Развернулась, натянув улыбку:       - Да, я ж просто за Витой...       Он почесал затылок, как всегда, когда нервничал:       - Рад тебя видеть. Очень.       В его глазах читался немой вопрос: «Почему ты не вернулась?»       - Мы едем на аттракционы, - поспешно сменила тему. - Вита устроила мне отпуск туриста.       Дима усмехнулся:       - Ну ты у нас и правда теперь турист. Лондон, понимаешь... Не думала вернуться?       Гром среди ясного неба.       Вернуться? Да, первые недели после... того... я мечтала сбежать обратно. В этот офис. В эту жизнь. Но...       - Тут уже есть начальник, - ответила, избегая его взгляда.       А в Лондоне... Там осталась моя квартира. Моя работа. Мои обрывки счастья, которые Элис не дала мне выбросить, когда я, рыдая, собирала чемоданы.       - Не думаю пока об этом, - мои губы автоматически складываются в привычную улыбку, отработанную за эти месяцы, как профессиональная актриса. - Мне и там неплохо.       Дима заметно сникает, его пальцы нервно постукивают по кофе-стаканчику. Я вижу, как он заставляет себя вновь улыбнуться:       - Жаль... А завтра что делать планируешь? Все-таки пятница.       Его голос звучит натянуто-бодро, будто он репетировал эту фразу у зеркала. Я пожимаю плечами:              - Понятия не имею.       И правда - последние дни Вита составляла для меня расписание плотнее, чем у президента. Но сейчас в ее кабинете уже двадцать минут идет бурное обсуждение - судя по доносящимся обрывкам фраз, что-то пошло не по плану.       Дима делает глубокий вдох, его кадык нервно подрагивает:       - Если хочешь... Если ты не против, - он поправляет ворот рубашки, словно там галстук, которого нет. - Мы могли бы сходить куда-нибудь. В кино, например?       Его глаза честные, карие, бездонные ловят мой взгляд, словно пытаясь прочитать ответ раньше, чем я его озвучу. В них столько надежды, что становится неловко.       Я открываю рот, но в этот момент дверь кабинета с шумом распахивается.       - Насть! Прости, что задержалась, этот чертов отчет! - Вита врывается в коридор, размахивая папкой. Ее каблуки стучат по полу как метроном паники. - И как ты всегда со всем справлялась?!       Мой взгляд мечется между ними. Дима замер, затаив дыхание - он все еще ждет ответа. В его пальцах бессознательно сжимается стаканчик с кофе.       - Вит, ничего страшного, - мой голос звучит успокаивающе, хотя взгляд не отрывается от Димы. - У нас на завтра что по плану?       Вита вдруг смущенно опускает глаза, переминаясь с ноги на ногу:       - Насть... Я завтра улетаю в Москву. По работе. До воскресенья.       Воздух между нами становится густым от невысказанного. Дима едва заметно выпрямляется - его плечи расслабляются, а в глазах вспыхивает искорка.       - Понимаю, работа, - говорю я ровно, хотя внутри что-то болезненно сжимается       - Черт, именно когда ты приехала! - Вита кусает губу, ее пальцы беспокойно теребят бейдж.       - Да ладно, я еще не улетаю, - шучу я, но мой взгляд непроизвольно скользит к Диме. Он замер, как охотник у приманки.       - А что ты делать будешь? - тревожится Вита.       Я медленно улыбаюсь, на этот раз искренне, почти озорно:       - Хм... - пауза нарочито затягивается. Дима задерживает дыхание. - Ну, завтра иду в кино с Димой. Да?       Эффект как от разорвавшейся бомбы. Его глаза округляются, руки, наконец, перестают сжимать картонный стакан с кофе. Он открывает и закрывает рот, словно рыба на берегу:       - Д-да... Конечно! - слова вырываются каскадом. - После работы. Вечером. Я за тобой заеду. Ты ведь у себя живешь? Или...?       - Я тебе адрес скажу, - смеюсь я, наблюдая, как он краснеет до корней волос. - У мамы сейчас.       - Хорошо! Отлично! До завтра тогда! - его улыбка могла бы осветить весь коридор. Он даже подпрыгивает на месте, как мальчишка.       Я только пожимаю плечами, глядя в окно, где дождь начинает стучать по стеклу.       Может быть, именно так и начинается исцеление? Один маленький шаг, один билет в кино - в мир, где есть кто-то кроме него?       Мы вышли из офиса под пристальным взглядом Димы. Его глаза широко раскрытые, почти неверующие буквально прожигали мне спину. Видимо, он до последнего не верил, что я соглашусь.       Дождь к этому времени превратился в назойливую морось. Вита нервно теребила зонт, но не раскрывала его - видимо, мысли занимало что-то поважнее погоды.       - Насть, подожди, - она резко остановилась на светофоре, несмотря на зеленый сигнал. - Это что у вас, свидание завтра?       Ее пальцы впились мне в запястье, как клешни. Я медленно высвободилась, стараясь говорить спокойно:       - Ну а что такого? Я, если ты не заметила, девушка свободная, вправе ходить в кино с кем угодно. К тому же Дима мой коллега…бывший коллега.       - Коллега, - повторила она за мной. - Коллега, который по уши влюблен в тебя, сколько я его знаю.       - Да прям, Вит, - отмахнулась я. - Когда это было?       - Всегда! - уверенным тоном заявила она.       - Не думаю.       - Насть, а ты подумай. Он к тебе постоянно подкатывал, глаз с тебя не сводил. А когда ты уехала в Лондон, то постоянно о тебе спрашивал. Ты ему нравишься, и это факт! До сих пор.       Я закусила губу.       - Пусть так, - мой голос прозвучал резче, чем я планировала. - И что? Я должна теперь избегать всех мужчин?       - Нет, но... - Вита вдруг замолчала, ее взгляд стал осторожным. - Ты уверена, что готова? Даже к... просто кино?       В ее голосе была такая неподдельная забота, что мне стало не по себе. Я хотела ответить что-то резкое, но...       - Так все и начинается, а потом бац…и он тебе уже кофе в постель утром приносит, - все не унималась Вита.       Кофе в постель.       Фраза Виты ударила, как нож под ребро. Перед глазами всплыли картинки:       Лондон. Утро. Солнечные зайчики на простынях. Он босой, в мятых пижамных штанах осторожно ставит на тумбочку чашку. Черный чай с бергамотом и молоком именно так, как я люблю. Сам же пьет свой чертов кофе с этим... апельсиновым соком. Всегда свежевыжатым.       - Это... просто кино, - прошептала я, но голос дрогнул.       Вита молча взяла меня под руку. Мы перешли дорогу под красный свет, не обращая внимания на сигналы - ни светофора, ни внутренние.       И вкус его поцелуев… Черт возьми, я помню все. Это странное, неповторимое сочетание на его губах - горьковатый кофе, сладость апельсинового сока и что-то еще, что было исключительно его. Как будто мой мозг намертво зафиксировал каждую деталь, каждую молекулу...       - Ты чего зависла? - хитрый взгляд Виты выдергивает меня из воспоминаний. - Представила такой вариант развития событий?       Я медленно выдыхаю, чувствуя, как по спине пробегают мурашки:       - Представляю... - голос звучит глухо, потому что в голове вовсе не Димины фантомные прикосновения.       - И? - Вита настораживается, ее брови ползут вверх.       - И что? - резко обрываю я, чувствуя, как в груди закипает раздражение. - Мне теперь в монастырь, что ли? Это просто чертово кино! Никаких отношений мне не нужно!       Вита скрещивает руки на груди:       - И вы точно ограничитесь только кино?       Во мне что-то щелкает:       - Нет, конечно! - саркастически бросаю я. - После сеанса сразу поедем ко мне, страстно займемся грязным сексом, а утром он принесет мне кофе в постель! Ты довольна?       - Блин, Насть... - Вита странно на меня смотрит. - Знаешь, почему-то верю, что ты действительно можешь так поступить. Хотя... - она делает паузу. - Дима-то красавец, между прочим. Половина офиса по нему сохнет, а он, дурак, все про тебя думает.       - Дурак, - автоматически соглашаюсь я, но в голове звучит другой голос: Кто на самом деле дурак здесь?       Аттракционы оказались жалкой пародией на развлечения - скрипучие, облезлые, с выцветшими красками. Но с Витой даже это превратилось в приключение. Ее смех, громкий и заразительный, ее бесконечные шутки - кажется, она вложила в этот вечер всю энергию, словно пытаясь зарядить меня на завтрашний свидание.       Когда она подвезла меня к дому, в ее глазах появилась нехарактерная серьезность:       - Насть... только без глупостей, ладно? Чтобы потом не пришлось жалеть.       Я притворно улыбаюсь:       - Я же взрослая девочка. Разберусь.       Но ее лицо не расправляется:       - Все равно... - голос дрожит от беспокойства.       Машина уезжает, а я остаюсь стоять под дождем, чувствуя, как капли смешиваются с внезапно нахлынувшими слезами.       Кто я пытаюсь обмануть? Ее? Диму? Или саму себя? Где-то в Лондоне он, наверное, пьет свой чертов кофе. И даже не догадывается, что здесь, в Петербурге, какая-то девушка до сих пор помнит вкус его губ.       Пятница.       Словно маленькая победа в этой странной войне с самой собой.       Я прикрыла дверь с тихим щелчком, затаив дыхание - в квартире царила тишина, нарушаемая только мерным дыханием мамы за тонкой стенкой. Босиком, на цыпочках, как когда-то в детстве после запретных гулянок, прокралась в ванную. Вода смыла с лица маску сегодняшнего веселья, оставив лишь усталость в уголках глаз.       Кино с Димой завтра.       Мысль ударила с неожиданной остротой, когда я утонула в подушках. Он точно не ожидал согласия - ведь я свято соблюдала свое железное правило: никаких отношений с коллегами. Никаких случайных встреч, никаких невинных флиртов за кофемашиной.       Хотя... Разве не нарушила я это правило куда более страшным образом там, в Лондоне? Разве Элис не была сначала просто коллегой?       Дима когда-то упорно приглашал меня то на выставки, то в новые рестораны. Пока не понял - не судьба. А теперь... Я перевернулась на спину, уставившись в потолок.       Что я вообще делаю?       Вита права - он красив. Не просто симпатичен, а именно красив - эти карие глаза, которые кажутся еще темнее на фоне светлых волос, сильные руки, привыкшие уверенно держать проекты и, судя по всему, штангу в спортзале.       Я вдруг представила, как эти руки скользят под рубашкой, снимая ее...       Стоп.       Резко встряхнула головой, будто могла стряхнуть образы, как капли дождя с зонта. Мне это неинтересно. Он мне не нужен. Просто кино. Но почему-то пальцы сами потянулись к телефону. Набрала в поиске: Что идет в кино завтра?       Утро. Пятница.       Я проснулась от того, что солнечный луч упрямо бил прямо в глаза. Перевернулась на другой бок - не помогло. С неохотой сползла с кровати, чувствуя, как кости ноют от недосыпа. В ванной умылась холодной водой, пытаясь смыть с лица остатки тяжелых мыслей.       Кухня встретила меня тишиной. Мама уже убежала на работу, оставив на столе записку: каша на плите. Сестра, конечно, еще дрыхнет - ей до обеда не подняться. Я фыркнула, поставила чайник и достала йогурт, удобно устроившись на стуле, поджав под себя ноги.       Вечер. Кино.       Мысль застряла в голове, как заноза. Что надеть? - машинально потянулась за телефоном, чтобы проверить погоду, но тут же одернула себя. Мне ведь все равно, правда?       День прошел в привычной суете. С Машкой сгоняли в магазин - она, как всегда, набрала кучу ненужного, а потом умоляла меня приготовить что-нибудь вкусненькое. Моя сестра и плита - это что-то из разряда фантастики. Глядя, как она неуклюже режет лук (со слезами, конечно), я мысленно пожалела ее будущего мужа. Если таковой, конечно, найдется.       18:30       Я стояла перед зеркалом, заплетая тонкие косички из передних прядей. Лето, жара - джинсовая мини-юбка, простая белая футболка, балетки. Ничего лишнего. Для кино с коллегой - то, что надо, убеждала я свое отражение, поправляя подол юбки.       Перед выходом на секунду замерла в прихожей, глядя на маленькую сумку на плече. Слишком нарядно? Слишком... будто я стараюсь? Встряхнула головой - глупости.       Дима ждал у подъезда, прислонившись к машине. Увидев меня, расплылся в улыбке, от которой появились ямочки на щеках.       - Привет, Настя, - его голос звучал тепло, а взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по мне с ног до головы. - Отлично выглядишь.       Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от его слов - от осознания, что этот вечер может оказаться не таким уж просто кино.       Дима с преувеличенной галантностью распахнул передо мной дверцу своей машины, и я едва сдержала улыбку. Видимо, решил, что после Лондона я привыкла к подобным жестам. Какое заблуждение... Английские мужчины вовсе не те джентльмены из викторианских романов. Хотя... если брать в расчет Тома...       Его руки, уверенно открывающие дверь такси. Его привычка пропускать меня вперед, легкое касание моей спины при входе в ресторан. Как будто он действительно вырос, изучая правила из старинного учебника этикета.       Мы быстро добрались до кинотеатра, но поиск парковки занял вечность - пятничный вечер, куда ж без этого. Десять минут пешком по набережной под мягким светом фонарей... Воздух пахнет рекой и свежескошенной травой. Неожиданно приятно.       Выбранный фильм ужасов оказался предсказуемо банальным. В самые страшные моменты я украдкой наблюдала за Димой - многие парни на его месте воспользовались бы моментом, чтобы защитить спутницу объятиями. Но он сидел, четко соблюдая дистанцию, лишь изредка бросая на меня вопросительные взгляды: Все в порядке? За это я была ему искренне благодарна. Последнее, чего мне хотелось сейчас - дешевых уловок и фальшивой заботы.       После сеанса мы зашли в уютное кафе с видом на Неву. Дима заказал нам по бокалу вина, и мы болтали о работе, общих знакомых, моих впечатлениях от Лондона - обо всем, кроме того, что действительно висело в воздухе между нами.       Он подвез меня домой, но вместо того, чтобы сразу попрощаться, предложил прогуляться. Мы медленно шли по тихим улицам, и в этой неспешности было что-то... тревожное. Как будто каждый из нас тянул время, не решаясь произнести вслух главный вопрос.       Что вообще происходит? Зачем я здесь? Чего он ждет? Чего жду я сама?       Ночь была теплой, в воздухе витал сладкий аромат цветущих лип. Совершенно неподходящая атмосфера для той неразберихи, что творилась у меня внутри.       - Ты скучаешь по Питеру вообще? - Дима разбил тишину между нами, его голос звучал осторожно, будто боялся спугнуть что-то хрупкое.       Я повернула к нему лицо, ловя на щеках теплый вечерний ветерок:       - Да, - ответила искренне. - Это же мой дом.       Его брови слегка приподнялись:       - А почему не хочешь вернуться?       - В Лондоне все неплохо складывается, - я машинально провела рукой по волосам. - Зачем рушить налаженное?       Дима неожиданно усмехнулся:       - Мне кажется, ты бы могла уехать хоть в Уганду, и у тебя бы там все сложилось. Как ты это делаешь?       Я опустила взгляд на тротуар, где наши тени странным образом переплетались:       - Не знаю, - плечи сами пожались. - Просто работаю много. Ничего особенного.       - Ничего особенного, - он повторил мои слова тихо, с какой-то горьковатой ноткой. - Для тебя, может быть. Ты... везунчик.       - Только в работе, - я насильно растянула губы в улыбке.       - Но это уже немало.       - Да, уже что-то.       Наступило молчание. В голове неожиданно всплыл Том - его слова, сказанные тем теплым вечером, когда я наконец-то получила работу: «Ты удивительна. Упорная. Я всегда знал, что у тебя получится.» Помню, как он сначала сопротивлялся моему желанию работать, потом переживал за мои неудачи... А когда все наладилось - радовался так искренне, будто это его собственный успех. Я так хотела, чтобы он гордился мной...              И ведь гордился же. Наверное. Когда-то.       Грудь внезапно сжало так сильно, что я едва не задохнулась. Невыносимо. Несправедливо. Как...       - Слушай, Насть, - Дима прервал мой мысленный шторм. - Ты завтра свободна?       Я моргнула, возвращаясь в реальность:       - Хм... Да, вполне.       - Поехали на пляж. Серьезно, - он жестом обнял весь окружающий мир. - Какая Испания, когда тут рай!       Я задумалась. Почему бы и нет? Солнце, вода... Возможно, именно то, что нужно моей измученной душе.       - Да, почему нет, - согласилась я, наблюдая, как его лицо озаряется детской радостью.       Оставшийся путь мы обсуждали завтрашние планы. Дима говорил что-то про еду, про удобное место... А я лишь кивала, чувствуя странное разделение - мое тело здесь, на питерской улице, а мысли...       Где-то над Атлантикой, между прошлым и будущим, между было и может быть.       Когда мы остановились у моего подъезда, Дима неожиданно взял мою руку:       - До завтра, - сказал он просто, но в его глазах горело что-то, от чего стало одновременно тепло и страшно.       Я лишь кивнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Завтра. Пляж. Новый день.       Новая попытка забыть. Или... начать помнить что-то другое?)       12:00. Идеальное время.       Я потянулась в постели, ловя последние лучики утреннего солнца через шторы. Выспаться и на пляж - что может быть лучше? Мы выбрали Воздух - тот самый пляж, где когда-то с друзьями проводили целые дни. Воспоминания нахлынули волной: смех, волейбол до темноты, ночные танцы под звездами...       Но это было до Лондона. До него.       Дима вчера даже не попытался меня поцеловать на прощание. Я закусила губу - то ли он действительно джентльмен, то ли... Нет, лучше не думать. В конце концов, какая разница?       Только переступив порог квартиры, я всплеснула руками - купальник! Чертовы сборы. Пришлось с утра мчаться к себе - в этой гардеробной, забитой вещами, точно должно было заваляться что-то подходящее.       Моя квартира.       Пахло пылью и одиночеством. Я быстро отыскала простой коричневый купальник - без рюшечек, без декольте, ничего лишнего. Как и я сейчас - никаких иллюзий, только факты.       Дима заехал вовремя. Я выскочила к нему в джинсовых шортах и свободной черной майке, с пляжной сумкой через плечо. Солнцезащитные очки скрывали мешки под глазами - спала-то я не так уж хорошо, как хотелось бы.       Пляж Воздух.       Шезлонги, зонтики, смех. Мы устроились неподалеку от воды. Когда я сбросила верхнюю одежду, краем глаза заметила, как взгляд Димы на мгновение задержался на мне. Значит, все-таки не равнодушен.              Почему это знание заставило сердце биться чаще? Напряжение? Страх? Или...       - Тебе выпить что принести? - Дима устроился напротив, его загорелые плечи блестели на солнце.       - Апельсиновый сок, - ответила я автоматически, и тут же почувствовала укол в груди.       Том всегда пил апельсиновый сок. Свежевыжатый. По утрам.       - Я мигом! - Дима вскочил и зашагал к бару, оставив меня наедине с шумящей толпой.       Я огляделась. Повсюду красивые загорелые тела, смех, волейбольный мяч, летящий над сеткой. Музыка не громкая, но ритмичная смешивалась с криками чаек.       Пальцы сами собой сжались в кулаки. Как же давно я не играла в волейбол... Не чувствовала этого азарта, этого единения с командой.       Как давно я вообще что-то чувствовала по-настоящему?       Я закрыла глаза, подставив лицо солнцу. Сегодня будет хороший день. Должен быть.       А если нет... Ну что ж, я уже привыкла притворяться.       Тут же играют в волейбол. Еще в школе, несмотря на мой невысокий рост, тренер говорил: «У тебя реакция, как у кошки, и сердце львицы». Я всегда обожала этот спорт - этот азарт, когда все тело напряжено в ожидании мяча, этот миг полета, когда кажется, будто время замирает...              - Держи, Насть. - Дима протянул мне стакан с апельсиновым соком. Лед звенел, как хрустальные колокольчики, а капли конденсата стекали по стеклу, словно соблазняя прикоснуться губами к прохладе.       - Спасибо, - я сделала глоток, и вдруг...       Вкус.       Резкий, кисло-сладкий. Совсем как тот, что пил Том по утрам. Как будто кто-то щелкнул переключателем в моей голове - и вот я уже вижу его, сонного, с растрепанными волосами, потягивающего свежевыжатый сок на кухне нашего лондонского дома. А потом он поворачивается, и его губы, еще влажные от напитка, касаются моих...              - Настя! - мысленно вскрикнула я себе. - Хватит!              Резко перевела взгляд на волейбольную площадку, где как раз набирали команды. Дима сразу уловил мой интерес.       - Хочешь поиграть? - в его глазах вспыхнул азарт.       - Да, - ответила я, возможно, слишком быстро. - Очень.       Мы допили соки одним махом. По пути к площадке я собрала волосы в высокий пучок - небрежно, но практично. Как в старые добрые времена.       Игра.       Мяч. Сетка. Крик «Моя!». Адреналин, заставляющий забыть обо всем. Я ловила каждый мяч, как будто от этого зависела моя жизнь. Прыжки, падения, смех - все слилось в один яркий калейдоскоп.       Как давно я так не чувствовала свое тело? Как давно не была просто... живой?       Но жара давала о себе знать. Через полчаса мы, мокрые от пота, но довольные, побрели обратно к шезлонгам.       - Классно побегали, - Дима тяжело дышал, вытирая лоб. - Хотя жарковато, да.       - Еще бы, - я обмахивала себя полотенцем, чувствуя, как спина покрылась солеными каплями.       Дима вдруг хитро улыбнулся:       - Я знаю отличный способ охладиться.       Прежде чем я успела понять его намерения, он резко подхватил меня на руки. Мир перевернулся с ног на голову!       - Дима! - вскрикнула я, цепляясь за его плечи. - Ты что задумал?!       Но он уже бежал к бассейну, его смех смешивался с моими возмущенными возгласами. В последний момент перед прыжком наши взгляды встретились - в его глазах было столько озорства и... чего-то еще, что у меня перехватило дыхание.       Всплеск.       Холодная вода обожгла кожу, но это было приятно. Я всплыла, откидывая мокрые волосы с лица, и увидела Димино сияющее лицо.       - Ну что, освежились? - он плеснул в меня водой.       Я ответила тем же, неожиданно рассмеявшись. По-настоящему. Впервые за... Сколько уже?       Может быть, не все еще потеряно? Может быть, жизнь продолжается? Но где-то глубоко внутри, под слоем смеха и брызг, все еще ныло предательское: А что, если бы это был он?..       День плавно перетек в вечер. Мы валялись на шезлонгах, пока солнце не стало клониться к закату, окрашивая небо в персиковые тона. В местном ресторанчике заказали свежие морепродукты - Дима настаивал, что после физической активности нужно восполнять белок. Я лишь посмеивалась над его заботой.       - Тебя к твоей квартире или к маме? - спросил Дима, когда мы уже ехали обратно по вечернему городу. Огни фонарей мелькали за окном, как светлячки.       - Лучше ко мне, - ответила я, наблюдая, как последние лучи солнца играют на его профиле. - Мама с сестрой уже спят, не хочу будить.       Да и нужно ли это постоянное дежурство? Я же взрослый человек, в конце концов.       - Дим, останови у Ленты, - попросила я, когда мы проезжали знакомый перекресток. - У меня дома даже чая нет, не то что продуктов.       Магазин встретил нас ярким светом и прохладой кондиционера. Я набрала всего необходимого - чай, фрукты, печенье, несколько бутылок воды и сока. Дима с ухмылкой наблюдал, как мои покупки превращаются в увесистый пакет.       - Отличный день, да? - спросил он, когда мы неспешно шли по тихим вечерним улицам. Его плечо иногда касалось моего, оставляя странное ощущение тепла.       - Да, правда, - я провела пальцами по обгоревшим плечам, морщась от легкой боли. - Только вот немного пережарилась.       - Пустяки, - Дима рассмеялся. - Это же лето должно быть! Хотя для Питера, конечно, нетипично.       - Нужно было успеть поймать момент, - улыбнулась я в ответ, чувствуя, как сгоревшая кожа покалывает под легким вечерним ветерком.       - Когда в следующий раз приедешь? - его голос внезапно стал серьезнее.       - Не знаю, - ответила честно, избегая его взгляда.       - Жаль, что уезжаешь, - он говорил тихо, почти про себя. - Я правда рад был этим дням. Даже если их было так мало.       Я лишь улыбнулась в ответ, не находя слов. Ведь что я могла сказать? Что мне тоже было хорошо? Что часть меня действительно не хочет уезжать? Но правда в том, что я уже купила билет обратно. И этот факт висел между нами невидимой стеной.       У моего подъезда мы остановились.       - Ну вот и пришли, - сказала я, беря пакет из его рук. - Спасибо за сегодня, было действительно здорово.       - Я рад, - Дима улыбался, но в его глазах читалось что-то еще. Он не отпускал пакет. - Давай я донесу. Ты же набрала полтонны воды, - пошутил он, указывая взглядом на бутылки.       - Тогда с меня чай, - согласилась я, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди.       Лифт поднимался медленно. Дима впервые оказался в моей квартире - его взгляд скользил по стенам, как будто пытался прочитать мою жизнь по интерьеру. На кухне он поставил пакет на стол и обернулся ко мне:       - Садись где хочешь, - жестом указала я на барную стойку, диван и обеденный стол. Мои пальцы слегка дрожали - от усталости или чего-то еще.       Дима выбрал барный стул, его взгляд скользил по интерьеру с явным интересом:       - У тебя тут... уютно. Чувствуется твой стиль.       - Спасибо, - я повернулась к чайнику, чтобы скрыть неожиданный румянец. - Я люблю эту квартиру.       Чай заваривался медленно. Я поставила перед Димой печенье - для себя не взяла ни крошки. Мы болтали о пустяках: его планах на отпуск в Штатах, моей работе в Лондоне. Слова текли легко, но где-то внутри росло напряжение - будто мы оба играли в игру, где главное правило - не касаться чего-то важного.       Когда чашки опустели, я встала убирать со стола.       - Дай, я помою, - протянула я руку к его кружке.       - Я сам, - Дима перехватил мои пальцы, его смех звучал немного нервно.       - Не вздумай! - фыркнула я, пытаясь вырвать чашку. - Гость не должен мыть посуду.       Наши руки сплелись в странном танце - я тянула к себе, он сопротивлялся. Вдруг его пальцы обхватили мои, и время словно замерло.       Он посмотрел на меня. Не просто взглянул - увидел. Его глаза, обычно такие веселые, стали темными и серьезными.       Следующее произошло слишком быстро. Его рука мягко приподняла мой подбородок, дыхание смешалось с моим, и его губы коснулись моих - сначала неуверенно, почти робко.        Не так. Все не так. Его запах - не бергамот и кофе, а что-то свежее, морское. Его прикосновения - не те, к которым привыкла моя кожа. Все не то.       Но когда его поцелуй стал увереннее, мое тело ответило - предательски, против моей воли. Его ладонь на пояснице, тепло его тела...       Нет.       Я резко отстранилась, как будто обожглась. Дима замер, его глаза расширились от непонимания и... страха. Страха, что все испортил.       - Дим, не надо... - мой голос прозвучал хрипло. Пальцы сами потянулись к губам, будто пытаясь стереть следы его прикосновения.       Почему? Почему я позволила этому случиться? Почему ответила? Тишина между нами стала густой, неловкой. В ней отчетливо звучало одно - это была ошибка.       Дима отпрянул, как будто обжегся. Его глаза, обычно такие теплые, теперь напоминали испуганного ребенка, пойманного на шалости.       - Насть, прости... - его голос дрожал. - Я не хотел... То есть хотел, но... Черт! - он провел рукой по лицу. - Я поторопился. Ты была так близко, и я... я просто не смог удержаться. Ты же знаешь, как давно я... Прости.       Я чувствовала, как по моей спине пробегают мурашки. Его искренность была невыносима.       - Дим, ты не виноват, - мой голос звучал неестественно ровно. - Я тоже... - губы сами сложились в жесткую улыбку. - Просто... давай больше так не будем.       Он сглотнул, его кадык резко дернулся:       - Я понимаю. Слишком свежи твои раны. Я испортил все.       - Давай не будем об этом, - я отвернулась, чтобы он не увидел дрожь в моих руках. - Забудь.       - Легко сказать! - его смех прозвучал горько. - Как мне забыть, когда ты... когда ты вот так... - он сделал шаг назад, будто боясь собственных желаний.       Я намеренно сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями:       - Ты хороший парень, Дим. Но я... - голос предательски дрогнул. - Я не готова. Ни к чему. И я скоро уеду. Это... это нечестно по отношению к тебе.       Нечестно давать надежду. Нечестно использовать его как лекарство от одиночества. Нечестно сравнивать каждое его прикосновение с тем, которое помню до сих пор.       - Ты ведь не навсегда в Лондоне, - в его голосе прокралась надежда.       - Нет, - согласилась я. - Но и не знаю, когда вернусь.       - Я подожду, - он сказал это так просто, будто объявлял прогноз погоды.       Мое сердце бешено застучало. Нет. Нет. Нет.       - Не жди, - резко оборвала я, заглядывая ему прямо в глаза. - Пожалуйста.       Его взгляд - эти огромные шоколадные глаза пытался проникнуть в самую душу, найти там то, о чем я никогда не скажу вслух. Что даже если бы не Лондон, даже если бы не Том... Я сломана. Я не верю. Я боюсь.       - Мне лучше уйти, - наконец произнес он, направляясь к выходу.       Я молча последовала за ним. В прихожей он неожиданно повернулся и мягко поцеловал меня в лоб. Его губы были теплыми и чуть дрожали.       - Прости, если что не так.       - Это ты прости меня, - прошептала я, поднимая глаза. В последний раз.       - Пока, Насть.       - Пока, Дим.       Дверь закрылась с тихим щелчком. Я прислонилась к ней спиной, медленно сползая на пол. Где-то в груди остро заныло не от того, что он ушел. А от того, что я его отпустила.       Я прижала ладонь к губам - там еще теплилось прикосновение Димы. Пустое прикосновение.       Зачем я ответила? Из жалости? Из любопытства? Чтобы проверить - способна ли я еще чувствовать? Проверка провалилась. Потому что теперь я помню.       Первый поцелуй Тома.       Его пальцы, скользящие по моей шее - будто электрические разряды, пробегающие по коже. Его губы - не просто прикосновение, а целый взрыв, переворачивающий все внутри. Сердце колотилось так бешено, что казалось - вот-вот разорвет грудную клетку. Мир сузился до точки - до него.       А сегодня...       Руки Димы на моей талии - просто вес, физический контакт. Ни мурашек. Ни дрожи. Ни этого безумия, когда каждая клетка тела кричит: Ближе! Еще!       Его руки.       Боже, эти руки!       Пальцы Тома, вплетающиеся в мои волосы - не просто движение, а танец, который знает каждую прядь. Каждое прикосновение - точное, выверенное, роковое. Как будто он с рождения знал, как заставить мое тело откликаться, как заставить меня тонуть в нем.       Его глаза.       Холодные? Да. Серо-голубые, меняющие оттенок, как море перед штормом. Но когда он смотрел на меня...       Пламя.       Взгляд, от которого кровь пульсировала в висках. Взгляд, заставляющий краснеть, терять дар речи, гореть. И он даже не догадывался, какой ад творился во мне от этих, казалось бы, случайных взглядов.       Я схватилась за спинку стула, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.       Том.       Снова Том.       Когда это закончится? Когда я перестану сравнивать каждого мужчину с ним? Каждое прикосновение? Каждый взгляд? Чужие руки кажутся грубыми. Чужие губы - чужими. Он - вот кто мне нужен.       Но его нет. И не будет.       Безумие.       Невыносимое, всепоглощающее, разрывающее безумие.