Непростая командировка

      Настя!        Жаль, что мне пришлось уехать по работе, но через неделю вернусь. Привезу тебе из Франции что-нибудь особенное - может, тот парфюм, на который ты засматривалась, или бутылку настоящего шампанского из Шампани. Обещаю.        Веди себя хорошо, я тебя только прошу - никакого рома, пожалуйста. (Хотя, если честно, мне бы очень хотелось, чтобы ты наконец перестала хмуриться и снова стала той самой Настей, которую я знаю.) И не забудь, что с понедельника - снова в бой. Отпуск - это прекрасно, но, увы, не вечен.        Скучаю. Целую.        Элис!       Я улыбнулась, отлепляя записку от холодильника. Элис - одна из немногих, кто после всего этого бардака продолжал относиться ко мне с теплотой, не осуждая и не читая нотаций.        Возвращение в Лондон после отпуска… Казалось, я провела в Петербурге целую вечность, хотя на самом деле прошло всего две недели. Две недели, за которые я успела пережить очередной виток тоски, злости на саму себя и попыток забыть его.        Но сегодня - пятница. Впереди два дня, которые можно потратить на что угодно, кроме самокопания.        Я не жалела, что не рванула куда-нибудь на море, под палящее солнце и крики чаек. Нет. Мне нужен был не побег, а тишина. Домашний уют маминых блинов, болтовня с сестрой до трех ночи, даже это неловкое свидание с Димой… Фух, лучше не вспоминать.        Но выходные уже маячили на горизонте, и планы были.        Элис улетела в командировку, но в воскресенье меня ждало одно важное мероприятие - День рождения Эммы.        Если за время моего отсутствия ничего не поменялось, то праздновать мы должны были в доме её старшей сестры, Сары. Та, хоть и живет в Индии, обещала вернуться как раз к празднику вместе с сыном и предоставить свой роскошный дом с огромным садом в распоряжение младшей сестры.        Говорили, будет много гостей - друзья из театра, университетские приятели…        И он.  Конечно же.       Том.        Самая сложная часть всего этого. Видеть его, улыбаться, поддерживать светскую беседу, будто между нами ничего не было… Будто я не помню его руки, его смех, его голос, шепчущий мне на ухо Ты не представляешь, как я скучал.  Но я справлюсь. Я должна справляться.        С подарком я определилась почти сразу.        Помню тот день, когда мы с Эммой зашли в бутик Louis Vuitton - просто побродить, без особой цели. Но её взгляд, скользнувший по витрине, зацепился за ту самую обложку на паспорт. Неброскую, элегантную, с тиснением под кожу и местом для печатей из разных стран.        - Это же идеально для моих путешествий, - прошептала она, проводя пальцем по стеклу.        Но продать витринный образец отказались. А когда мы вернулись через пару дней, обложки уже не было.        Эмма лишь вздохнула, но я запомнила это мгновенное облачко разочарования в её глазах.  И нашла её. В другом бутике, на другом конце города. Теперь аккуратная коробочка с фирменной лентой лежала в моей сумке, и я уже представляла, как завтра Эмма распакует её с тем самым сияющим взглядом.        Я выбрала платье лёгкое, воздушное, в мелкий нежно-голубой цветочек. Свободная юбка чуть выше колена колышется при каждом шаге, а тонкие лямки, застёгнутые на шее, открывают загорелые плечи и верх спины.        Талию подчёркивает аккуратный пояс - не слишком туго, но достаточно, чтобы силуэт выглядел идеально.        - Мило, - удовлетворённо киваю себе в зеркало.        Волосы укладываю в мягкие локоны, макияж - минимальный: лёгкие тени, чуть румян, прозрачный блеск на губы. Всё просто, свежо, естественно.        Такси плавно скользит по лондонским улицам, а я в сотый раз проверяю адрес в телефоне.  За окном такси - идеальный летний день.        Солнце золотит крыши домов, в воздухе пахнет свежескошенной травой и цветущим жасмином. Ни намёка на дождь, ни дуновения ветра - словно сама погода решила подарить Эмме безупречный день рождения.               Сообщение от Эммы «Сару немного задержали, но дом уже готов к приёму гостей! Жду не дождусь тебя увидеть. И да… будь готова к сюрпризам.»       Главное - держаться уверенно. Не думать о нём. Не искать его в толпе первой же.        Но сердце предательски сжимается.        А если он уже там?        Такси плавно остановилось перед внушительным, но уютным трехэтажным особняком в классическом английском стиле. Кирпичные стены, увитые плющом, большие светлые окна и аккуратно подстриженные кусты у входа - все дышало изысканной простотой и достатком. Я расплатилась с водителем и сделала глубокий вдох, поправляя складки своего платья.       У парадного входа, под резным кованым козырьком, стояла Эмма. Она оживленно беседовала с высокой стройной брюнеткой в элегантном кремовом сарафане. Услышав щелчок закрывающейся двери такси, она обернулась - и ее лицо озарилось радостной улыбкой.       - Насть! - воскликнула она, стремительно направляясь ко мне.       - Привет, красотка! - я обняла именинницу, ощущая тонкий аромат ее духов - что-то свежее, с нотками бергамота и жасмина. - С Днем Рождения! - мой поцелуй в щеку оставил едва заметный след помады.       Эмма слегка покраснела:       - Спасибо, что приехала. Познакомься, это Кейт, моя университетская подруга.       Брюнетка оценивающе оглядела меня дружелюбным взглядом:       - Приятно познакомиться, Анастасия. Эмма много о тебе рассказывала.       - Взаимно, - я улыбнулась, ловя себя на мысли, что сегодня предстоит еще десятки таких знакомств.       Эмма легким движением взяла нас обеих под руки:       - Пойдемте внутрь! Почти все уже собрались, - она бросила взгляд на изящные золотые часики на запястье. - Но мы сразу пройдем в сад - погода слишком хороша, чтобы сидеть в доме.              Мы последовали за ней через просторный холл с высокими потолками, где мраморный пол отражал свет от хрустальной люстры. Мельком я успела заметить семейные фото в серебряных рамках, современную абстрактную живопись на стенах и огромную вазу с пионами - должно быть, любимые цветы Сары.       Но действительно, интерьер остался лишь мимолетным впечатлением - аромат жареного мяса и свежих трав манил нас через французские двери на задний двор. Выйдя на задний двор, я на мгновение застыла, пораженная открывшейся картиной. Просторный газон, обрамленный цветущими кустами гортензий, был заполнен людьми. Легкий белый шатер с прозрачными занавесями, которые колыхались от теплого ветерка, под ним расположились длинные столы с угощениями. Где-то уже играла легкая джазовая музыка, смешиваясь с       веселым гомоном гостей.              Эмма действительно собрала полсвета - здесь были и элегантные дамы в летних платьях, и мужчины в непринужденных рубашках с закатанными рукавами, и друзья с театра, с университета. Воздух был наполнен смехом, звоном бокалов и ароматом гриля.       Мое внимание привлекли два мальчугана лет пяти, азартно гонявшие мяч у края газона. Один из них, смуглый кареглазый сорванец в голубой рубашке, заметив Эмму, тут же бросил игру и помчался к нам.       - Тетя Эмма! - его звонкий голосок перекрыл на мгновение общий гул. Он растянулся в такой радостной улыбке, что я невольно улыбнулась в ответ.       Эмма мгновенно преобразилась - ее черты смягчились, она ловко опустилась на корточки, раскрыв объятия. Мальчик влетел в них с разбегу.       - Играете тут, мой храбрый рыцарь? - она подняла его, и он тут же обвил ее шею своими маленькими ручками.       - Да! А когда торт будет? - он сделал самые несчастные глазки, какие только может сделать ребенок, мечтающий о сладком. Я рассмеялась - он был очарователен.       - Торт - это священный ритуал, - серьезно сказала Эмма, подмигивая мне. - Его подают только после того, как все гости соберутся и споют тебе Happy Birthday. А где мама, я…?       Мальчик пожал плечами с такой театральной беспечностью, что стало ясно, он мастерски избегает ответов. Эмма поставила его на землю, и он тут же помчался обратно к другу, даже не дослушав.       Я перевела взгляд на толпу, невольно напрягаясь. Мои пальцы сжали клатч чуть сильнее, чем нужно. Где-то здесь мог быть...       Но знакомого высокого силуэта с характерной осанкой нигде не было видно. Ни у бара, где смешивали коктейли, ни у столов с закусками, ни в группе гостей, собравшихся вокруг музыкантов.       - Он приедет позже, - тихо сказала Эмма, будто читая мои мысли. Ее взгляд был теплым и понимающим.       Я ничего не ответила, лишь слегка улыбнулась - наверное, это вышло грустнее, чем я планировала. Но внутри что-то щелкнуло - раз его нет, можно хотя бы на время расслабиться.       - О, вот и Сара! - вдруг воскликнула Эмма, хватая меня за руку и увлекая к столу с напитками.       Женщина, к которой мы подошли, была удивительно похожа на Эмму - те же выразительные черты лица, но более сдержанные, взрослые. Ее каштановые кудрявые волосы были собраны в небрежный пучок с выпущенными у лица несколькими короткими прядями, а просторное льняное платье подчеркивало спортивную фигуру.       - Настя, это Сара, моя старшая и любимая сестра, - представила Эмма, обнимая женщину за талию. - Сара, это та самая Анастасия, о которой я тебе рассказывала.       - Приятно наконец познакомиться лично, - сказала я, пожимая ее теплую, сильную руку. На пальцах Сары блестело несколько тонких колец, а на запястье красовались часы, очень похожие на те, что я видела у Тома.       Я почувствовала, как напряжение постепенно уходит. Возможно, этот вечер пройдет лучше, чем я ожидала.       - Анастасия, сколько мне о тебе рассказывали, - Сара улыбнулась, и в этом жесте было столько тепла, что я невольно расслабилась. - У меня такое ощущение, что я знаю тебя уже сто лет.        Мы рассмеялись втроем, и я отметила, как у Сары, как и у Эммы с Томом, при смехе слегка прищуриваются глаза, а губы растягиваются в той самой фирменной хиддлстоновской улыбке - широкой, искренней, заразительной.        Да, это точно семейное.        Сара была потрясающе красива - ее густые каштановые кудрявые пряди, обрамляли лицо мягкими волнами, создавая образ какой-то теплой, домашней, но при этом невероятно стильной женщины. Кажется, она самая кудрявая из их троицы.       - Да, понимаю, аналогично, - ответила я, улыбаясь. - Том и Эмма столько раз говорили о тебе, что мне кажется, я уже знаю, как ты пьешь коё по утрам и какие книги любишь.        - О боже, - Сара закатила глаза, но смеялась. - Надеюсь, они не рассказали тебе про мой ужасный детский дневник, который они однажды выкопали?        - Пока нет, - я притворно-серьезно подняла палец. - Но теперь ты сама навела меня на след.        Сара фыркнула, а я тем временем кивнула в сторону ее сына, который с визгом носился по лужайке с мячом.        - Я уже успела познакомиться с твоим мальчиком. Он просто прелесть.        - Спасибо, - лицо Сары на мгновение озарилось материнской гордостью, но тут же сменилось легкой тревогой. Она автоматически оглядела двор. - Правда, такой шустрый, что я вечно боюсь, как бы он чего не натворил. Стоит отвернуться - и он уже на дереве или в       пруду.        - Да расслабься, Сар, - Эмма положила руку ей на плечо. - Он с Биллом, сыном моей подруги Кейт. Они заняты игрой, так что все под контролем.        А, значит, второго мальчика зовут Билл.        Я снова посмотрела на них. Два маленьких сорванца, краснолицые от смеха и беготни, с восторгом пинали мяч, то и дело падая на траву и тут же вскакивая.        Будущие футболисты. Или регбисты. Или просто маленькие ураганы, которым никогда не сидится на месте.        Я невольно улыбнулась. Дети… Я всегда любила наблюдать за ними - за их бесконечной энергией, за тем, как они умеют радоваться мелочам: первой бабочке, луже после дождя, даже простому мячику.        Я бы хотела своих. Когда-нибудь. Мысль проскользнула неожиданно, но… не пугающе. Наоборот, тепло. Я бы могла быть хорошей матерью.        Мы неспешно переместились к накрытым столам, где я ограничилась легкими закусками и стаканом холодного сока, несмотря на все уговоры Эммы попробовать её фирменный коктейль.       - Ты даже не представляешь, что теряешь! - дразнилась она, вращая в пальцах бокал с мятно-зелёной жидкостью.       - О, я прекрасно представляю, - мысленно ответила я, вспоминая, как в последние месяцы слишком часто прикладывалась к бутылке. - Нет уж, сегодня - только трезвость.       Когда Эмма распаковала мой подарок, её глаза действительно загорелись - она даже ахнула, проводя пальцами по кожаной обложке.       - Ты же помнишь тот день в бутике! Я не могла поверить, когда её продали... - восторженно прошептала она, обнимая меня.       Этот искренний детский восторг стоил всех моих поисков по всему Лондону.       Сейчас, потягивая ледяной чай со льдом, я благодарила себя за утреннее решение надеть удобные сандалии вместо изящных балеток. Солнце палило нещадно - в закрытой обуви мои ноги превратились бы в два маленьких ада.       Эмма присоединилась ко мне у стола, и мы молча наблюдали, как её племянник и его друг с азартом гоняют мяч между миниатюрными воротами. Мальчишки кричали, спорили, падали - и мгновенно вскакивали, как будто их энергия никогда не иссякнет.       - Любишь детей? - неожиданно спросила Эмма, заметив мою улыбку.       - Очень, - ответила я просто.              И правда… в их присутствии мир казался проще, светлее.       - Я тоже, - вздохнула Эмма. - Пока своих нет, балую племянника и сына подруги. Эти двое - настоящие чертята, но посмотри, какие ангельские лица!       Мы рассмеялись, когда мальчишки в очередной раз устроили драматический спор из-за гола. Но вдруг маленький Хиддлстон заметил нас и помчался к столу, его лицо раскраснелось от восторга.       - Тётя Эмма! Идите играть с нами! - он ухватил её за руку и принялся тянуть к полю.       Эмма растерянно оглядела свой наряд - лёгкое летнее платье в полоску явно не предназначалось для футбольных баталий.       - Ой, милый, я не уверена...       - Давай, Эмма! - подзадорила я, не скрывая улыбки. - Разве можно отказать такому очаровашке?       Эмма бросила на меня взгляд, полный немого укора, но тут её глаза хитро сверкнули.       - А ты чего смеёшься, Настя? - она прищурилась. - Нам же нужен ещё один игрок в команду, правда? - обратилась она к племяннику.       Мальчик засиял как солнышко и затараторил:       - Да-да-да! Тётя Настя тоже должна играть!       - Эмма?! - я округлила глаза, но было уже поздно - она ловко ухватила меня за запястье и потащила за собой, её смех звенел в воздухе.       - Давай, Анастасия, покажи, что в России всё-таки умеют играть в футбол! - бросила она через плечо, подмигивая.       Это был чистый воды вызов!       Моя спортивная гордость тут же проснулась. Мы подошли с ней к полю, я познакомилась со своим партнером по команде - Билл. Эмма мигом избавилась от своих босоножек, туда же полетели мои сандалии, и мы босиком уже стали носиться по полю с мальчиками, придерживая иногда подолы своих сарафанов.       - Ну, готовьтесь к разгрому! — воскликнула я, вызывая восторженный визг малышей.       Эмма, подхватив подол платья, уже бежала по полю, её смех смешивался с детскими криками. В этот момент я поймала себя на мысли - вот оно, настоящее счастье. Простое, лёгкое, как летний ветерок.       И пусть где-то у входа на задний двор мелькнул знакомый силуэт - сейчас это не имело значения. Потому что мяч уже летел прямо ко мне, а два маленьких профессиональных футболиста с визгом бросались в атаку.       Игра началась!       Мы с Эммой босиком выбежали на импровизированное поле, подолы наших платьев развевались на ветру. Трава была теплой и немного колючей под босыми ногами, но это только добавляло азарта. Билл, мой новый партнер по команде, смотрел на меня с восторгом - видимо, не ожидал, что тетя Настя всерьез включится в игру.       - Билли!!! - закричала я, когда он неожиданно забил первый гол. - Ты - гений! Наш герой!        Я подхватила его под мышки и взметнула к себе на плечи. Мальчик заливисто смеялся, болтая ногами, а я, придерживая его за голые коленки, гордо прошествовала перед противниками.        - Эмма, смотрите вверх! Мы тут с чемпионом! - подколола я, показывая язык.        Эмма только фыркнула и скрестила руки на груди, изображая обиду, но глаза её смеялись. Мы носились по полю как сумасшедшие, забыв про приличия, возраст и даже про то, что Эмма сегодня именинница. Подолы платьев мешали, но мы ловко подхватывали их одной рукой, продолжая гонять мяч.        Через полчаса вокруг поля собрались почти все гости. Кто-то аплодировал, кто-то подбадривал - у каждой команды появились свои болельщики.        - 11:11! Ничья! - объявила Сара, исполняя роль рефери.        Мы с Эммой специально подстроили последние голы так, чтобы матч закончился вничью - пусть мальчишки останутся довольны.        - Это было нечто! - Эмма, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, опустилась на траву, чтобы надеть босоножки. Её волосы выбились из аккуратной прически, а на щеках играл румянец.        - И не говори! Матч века! - я отряхивала траву с ног, смеясь.        - А всё ты! - Эмма укоризненно ткнула в меня пальцем.        - А что я? - сделала я наигранно-невинные глаза.        - Это ты меня сначала подбила согласиться, а потом ещё и подкалывала!        - Ну и что? Ведь было же весело?        Эмма закатила глаза, но улыбка выдавала её.        - Да уж... Теперь я точно запомню этот день рождения.        В этот момент раздались аплодисменты - гости оценили наш футбольный перформанс. Я поклонилась с преувеличенной театральностью, а Эмма, фыркнув, сделала реверанс.        Мы с Эммой, смеясь и перебивая друг друга, наклонялись, чтобы стряхнуть травинки с ног, когда внезапно тень упала перед нами. Я подняла голову - и мир сузился до одной точки.       Том.       Он стоял в двух шагах от меня. Настоящий. Живой. Такой близкий.       Мое сердце бешено заколотилось, будто пыталось вырваться из груди. Он выглядел...       Боже, как он выглядел.       Простые потертые джинсы, его любимая голубая рубашка с расстегнутым воротом - та самая, в которой он был в тот день, когда мы впервые поехали за город. Рукава были закатаны до локтей, обнажая загорелые предплечья с легкими золотистыми волосками.       Его волосы, ставшие длиннее, беспорядочно торчали в разные стороны, будто он только что встал с постели и не успел причесаться. Или всю дорогу ехал с открытым окном. Щетина - дня на два, не больше. Я помнила, как она колется под пальцами, как нежно царапает кожу, когда он целует шею...       Но под глазами - синева. Усталые морщинки в уголках. Он выглядел изможденным, будто не спал несколько ночей. Съемки? Или...       - Ну где тут моя мелкая именинница? - его голос, этот чертовски знакомый голос, прозвучал как гром среди ясного неба.       Он широко улыбнулся и обхватил Эмму за плечи, прижимая к себе. Она засмеялась, отбиваясь:       - Эй, я уже не мелкая!       Но я видела, как его взгляд скользнул ко мне. Улыбка на мгновение дрогнула, исчезла... Затем вернулась, но стала натянутой, дежурной.       Актер. Но я-то знала его настоящие улыбки. Эта была фальшивой.       - Настя... - он смотрел прямо на меня. - Привет.       Голос чуть охрипший, будто от долгого молчания.       - Привет, - мой собственный голос прозвучал неестественно высоко. Соберись, черт возьми!       Эмма, благослови ее небо, тут же встряла, хватая нас обоих за руки:       - Я умираю от жажды! Пойдемте к столу!       - Не удивительно, после такого матча, - усмехнулся Том.       Значит, он видел, как мы носились с мячом... Как давно он стоит и наблюдает?       - И не говори! Но было же классно, да, Насть? - Эмма толкнула меня локтем, заставляя включиться в разговор.       - Д-да, конечно, - я едва смогла выдавить улыбку.       Мы подошли к столу с напитками. Том, с привычной галантностью, взял стакан и налил яблочного сока - любимого Эммы. Потом его пальцы (длинные, изящные, как я скучала по этим рукам) потянулись к кувшину с апельсиновым.       Он налил. Апельсиновый.       И протянул мне.       Он помнит.       Я взяла стакан, стараясь не коснуться его пальцев. Но все равно почувствовала это - легчайшее прикосновение, вспышку тепла, пробежавшую по коже.       Стакан чуть дрогнул в моей руке. Я быстро поднесла его к губам, надеясь, что никто не заметит, как трясутся мои пальцы.       Это было не просто касание. Это был разряд.        Его пальцы едва коснулись моих - всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы по моей коже пробежали мурашки, а в животе трепетно сжалось. Я резко опустила глаза, надеясь, что он не заметил, как дрогнули мои ресницы, как учащенно забилось сердце.        - Спасибо, - прошептала я, уставившись в стакан, будто в апельсиновом соке были все ответы на мои невысказанные вопросы.        Мы вернулись к столу, и судьба - насмешливая и жестокая - распорядилась так, что Том сел прямо напротив меня. Если до его появления я чувствовала себя легко, смеялась и шутила с гостями, то теперь...        Теперь каждый мой вдох был слишком громким. Каждое движение - слишком резким. Я закрылась, словно раковина, захлопнувшаяся от прикосновения.        И самое ужасное - я не могла отвести от него глаз.  Он говорил с Сарой, сидевшей справа от него, и я пожирала его взглядом. Его профиль - идеальный, будто высеченный из мрамора: высокий лоб, прямой нос, губы, которые я помнила на ощупь...        Он оживленно беседовал, но вдруг - замолчал.        Его руки, обычно такие выразительные, сейчас сжались в кулаки. Он слушал сестру, но его взгляд опустился на стол, будто он ловил что-то невидимое между нами.        Он чувствовал мой взгляд. Всегда чувствовал. Даже во сне. Я помню, как он просыпался среди ночи, потому что я смотрела на него.        - Ты снова меня гипнотизируешь? - смеялся он тогда, хриплым от сна голосом.        - Не могу остановиться, - признавалась я, целуя его плечо.        А сейчас...        Сейчас это было извращением. Я - голодная, отчаянная сидела перед пиром, но не могла притронуться. Только смотреть. Только желать. И он знал.        Его пальцы разжались, медленно провели по краю стакана.        - Настя…        Тоненький голосок вырвал меня из оцепенения. Я опустила взгляд и увидела племянника Эммы - его большие карие глаза смотрели на меня снизу вверх, а в руках он сжимал лист бумаги, слегка помятый от детского нетерпения.        - Да, малыш? - я невольно улыбнулась, проводя пальцами по его мягким, чуть вьющимся волосам.        - Эмма сказала, что ты красиво рисуешь, - он поднял листок выше, словно демонстрируя важность миссии. - Поможешь мне?        Его взгляд был настолько искренним, таким умоляющим, что даже если бы я не умела держать карандаш, всё равно не смогла бы отказать.        - Конечно, пойдём.        Я встала из-за стола, ощущая, как напряжение в плечах тут же ослабло. Спасибо тебе, малыш. Он доверчиво вложил свою маленькую ладошку в мою и повёл к скамейке в тени старого дуба. Я украдкой бросила взгляд через плечо - Том всё так же сидел за столом, но теперь его глаза были прикованы к нам.        Я резко отвернулась.        - Что будем рисовать? - спросила я, опускаясь перед ним на корточки.        - Тётю, - он застенчиво опустил ресницы. - Подарю ей.        Сердце ёкнуло. Как же это мило.        - Эмме точно понравится! - я улыбнулась. - Беги за карандашами!        Он тут же сорвался с места и помчался к дому, его босые ножки шлёпали по траве, а рубашка развевалась, как парус.        Я присела на край скамейки, закрыв глаза. Господи, как же тяжело.        Но вот он уже возвращался, сжимая в руках коробку цветных карандашей и несколько листов бумаги. Мы устроились за маленьким столиком - он важно уселся на стул, а я снова опустилась рядом на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.        - Давай начнём с платья, - я провела лёгкий контур. - Ты помнишь, во что она сегодня одета?        Он кивнул и тут же принялся старательно выводить полоски на бумаге - Эмма действительно была в платье в тонкую сине-белую полоску. Я наблюдала, как он сосредоточенно выводит линии, иногда морща носик, когда что-то не получалось. Какой же он старательный.        Прошло минут пятнадцать, и перед нами лежал готовый рисунок. Конечно, портретным сходством он не блистал, но по платью, бантику в волосах и узнаваемой улыбке точно можно было понять, что это Эмма.        - Давай подпишем, - я пододвинула лист к нему. - Тёте Эмме на День Рождения от…        Он кивнул и, высунув кончик языка от усердия, начал выводить буквы своим корявым, но удивительно трогательным почерком.        - Готово! - он торжествующе поднял рисунок.        - Смотри, как красиво получилось! - я не сдержала улыбки. - Ты настоящий художник.        Он засмущался, опустив глаза, но уголки его губ предательски дёрнулись. Ну вот, опять я его застесняла.        - Спасибо… - прошептал он. - Пойду подарю!        - Беги, она будет в восторге!        Он схватил рисунок и помчался через лужайку к Эмме, которая как раз разговаривала с Сарой. Я осталась сидеть на скамейке, глядя ему вслед. Я смотрю на Эмму, которая чуть ли не до слез была тронута таким подарком от своего племянника. Он же, подарив рисунок, вновь побежал дальше…только теперь не ко мне, а в сторону Тома.       Где же он?        Оглядываюсь и вижу его - сидит на скамейке в тени дерева, уткнувшись в телефон. Ну и ладно. Но вот племянник Эммы уже вскарабкался к нему на колени, что-то оживлённо рассказывая. Том улыбается, кивает, потом вдруг... резко замолкает. Его взгляд темнеет, и он поднимает глаза - прямо на меня.        Чёрт.        Я не успеваю отвести взгляд - мы встречаемся глазами, и в его взгляде столько всего: вопрос, укор, что-то ещё... Но через секунду он уже снова смеётся с малышом, будто ничего не было.               Что он ему такое сказал?        Эмма подходит ко мне и уводит к столу. Я пытаюсь влиться в беседу, но всё звучит как сквозь воду - мои мысли там, на скамейке, где Том только что смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать.        Где-то через полчаса я замечаю, что их уже нет.        - Смотри, Насть, - Эмма тянет меня за рукав. - Он опять что-то рисует.        Её племянник сидит за тем же столиком, сгорбившись над листком, с таким серьёзным видом, что даже щёчки надул от усердия.        - Пойдём посмотрим, что он там задумал на этот раз?        - А давай.               Мы подходим, но малыш, заметив нас, быстро переворачивает листок.        - Эй! - Эмма щекочет его за бок. - Что это ты прячешь? Кого рисуешь?        - Не покажу! - он надувает губы и прикрывает рисунок ладошками.        - Даже мне? - делает большие глаза Эмма.        Малыш колеблется, потом шепчет:        - Ну... только тебе.        Эмма наклоняется, и он осторожно приподнимает край листа.        - Вау, похоже! - она улыбается и бросает на меня взгляд.        - А мне нельзя? - делаю обиженное лицо.        - Тебе потом. Это подарок, - он краснеет и добавляет шёпотом. - Тебе.        Ага, значит, рисует меня.        - Настя, твой портрет ещё не готов, но уже очень даже ничего, - смеётся Эмма.        Малыш сияет.        - Я в этом не сомневаюсь. У вас в семье растёт настоящий художник.        И тут он вдруг поднимает на меня свои огромные глаза и спрашивает:        - Настя... а ты правда принцесса?        Мы с Эммой переглядываемся.        - Я? Принцесса? - мой голос звучит чуть выше обычного, когда я опускаюсь перед малышом на корточки, бережно обнимая его за плечи. - Кто тебе такое сказал?              Он застенчиво улыбается, перебирая краешек бумаги пальчиками.        - Дядя Том.        Мы с Эммой снова обмениваемся взглядами. Она прикрывает рот рукой, скрывая улыбку.        - Ну раз дядя сказал... - начинает она, но мальчик уже воодушевленно перебивает:        - Да! Он сказал, что ты принцесса из далёкого холодного королевства! Самого большого в мире! - его глаза горят, будто он только что узнал величайшую тайну. - Правда?               Он смотрит на меня с таким обожанием, что я не могу не улыбнуться в ответ.        - Да, малыш, твой дядя прав.        Холодное королевство... В голове проносится мысль: Ну надо же, как он Россию назвал...        - А там всегда холодно? - он наклоняется ближе, будто готовый выслушать сказку.        - Не всегда. Королевство же большое, - я поправляю ему выбившуюся прядь волос. - Где-то снега, где-то леса, а где-то - тёплые города с золотыми куполами.        - А там красиво?        - Очень красиво.        Он задумывается на секунду, потом важно заявляет:        - У меня дома тоже красиво. И всегда тепло.        Конечно, Индия...        - Я знаю, - киваю я. - Читала про твоё королевство. Там действительно чудесно. Тебе повезло там жить.               Эмма мягко кладёт руку мне на плечо:        - Ладно, Насть, пойдём. Не будем отвлекать нашего художника.        Малыш тут же хватает карандаш:        - Я скоро дорисую!        Когда мы отходим, Эмма наклоняется ко мне, понижая голос:        - Ты ему явно понравилась.               - Ну надо же, - смеюсь я. - Какой у меня появился молодой поклонник.        Но внутри лёгкое головокружение. Том говорил обо мне. Называл принцессой. Холодное королевство...        Мы возвращаемся к столу, но я уже не слышу беседы вокруг. Зачем он это сказал? Просто для сказки? Или...  Я украдкой оглядываюсь. Тома нигде не видно. Я так углубилась в свои мысли, что не заметила, как кто-то резко развернулся прямо передо мной.        - Ой, прости!!! - взвизгнула Кейт, одна из подруг Эммы, чуть не выронив бокал.        Я едва успела отпрянуть, но было поздно - холодная волна яблочного сока плеснулась мне на подол платья, оставив тёмное пятно.        - Ничего страшного, всё в порядке, - автоматически успокоила я её.        - Блин, я так неловко повернулась! Прости, Насть! - Кейт хватала салфетки, но я вежливо отстранилась.        - Да ладно, это же всего лишь сок. Мне просто нужно в ванную.        - В доме, Насть, - подсказала Эмма, бросив сочувствующий взгляд.        Я кивнула и направилась к дому, слыша за спиной очередные извинения Кейт.        Ну хоть не вишнёвый…        Сок уже начал липнуть к ногам, но я не спешила. Внутри всё ещё крутились слова малыша: Принцесса из холодного королевства.        Дом встретил меня прохладой и тишиной. Я не сразу пошла в ванную - сначала задержалась в коридоре, разглядывая фотографии на стенах.               Семейные снимки.        Том в детстве - с такими же, как сейчас, озорными глазами. Эмма с Сарой, обнявшись на каком-то пляже. Их родители… Я провела пальцем по рамке, будто пытаясь через стекло прикоснуться к этим моментам.        Каково это - быть частью такой семьи?        Наконец я нашла ванную, заперлась и принялась отмывать пятно. Холодная вода смыла липкость, но оставила мокрый след. Ну хоть не видно. Я вздохнула, глядя на своё отражение в зеркале.        Я выхожу из ванной и замираю. Прямо передо мной, в узком коридоре, стоит Том.        Он явно не ожидал этого столкновения - его телефон мгновенно исчезает в кармане джинс, а в глазах мелькает что-то между растерянностью и… надеждой? Мы застыли в тишине. Он смотрит на меня так, будто хочет сказать тысячу вещей, но не может подобрать ни одного слова.        И тут…        - Анастасия, я нарисовал!        Звонкий голосок разрывает напряжение.        Я отвожу взгляд и вижу, как к нам бежит малыш, размахивая листом бумаги. За ним, улыбаясь, следует Эмма.        - Это шедевр, - смеётся она, и мальчик застенчиво опускает глаза.        Он торжественно протягивает мне рисунок.        Я беру его и - ах.        Это я.        Мой сарафан в цветочек (видимо, именно на эти мелкие узоры ушло больше всего времени), волосы, изображённые резкими, но уверенными линиями, даже моя улыбка - всё это узнаваемо.        - Спасибо большое, малыш. Очень красиво, - говорю я, целуя его в щёчку.        Он краснеет до кончиков ушей и тут же прячет лицо в складках моего платья.        - И я ему сразу сказала - очень похоже, - поддакивает Эмма, подмигивая.        А Том…        Том всё ещё смотрит.        Не на рисунок.        На меня.        Его взгляд тёплый, почти нежный скользит по моим чертам, будто сравнивая с детским рисунком. И вдруг он улыбается. Настоящей улыбкой. Не той, что для камер. А той, что только для меня… когда-то была.       - Да, - тихо говорит он. - Очень похоже.        - И подпись! Дядя Том помог, - гордо объявляет малыш, тыча пальчиком в уголок рисунка.       Мои глаза скользят к аккуратной надписи: Принцесса Анастасия. Буквы выведены слишком ровно для детской руки - явно Том водил его пальцами.       - Если только чуть-чуть, - скромничает Том, но его ухмылка выдаёт - он знает, что я поняла.       - Принцесса Анастасия... - медленно читаю я вслух, чувствуя, как тепло разливается по щекам. - Спасибо, малыш. Ты настоящий художник.       - Это ты потому что очень красивая, - шепчет он, пряча лицо в моём платье.       Эмма фыркает, а Том... Том просто смотрит. Его голубые глаза - на два тона темнее рубашки - горят таким теплом, что мне хочется либо убежать, либо... Нет, Настя, стоп. Держи себя в руках.       - Спасибо, я прям покраснела, - прикрываю лицо руками, но сквозь пальцы вижу, как Том прикусывает губу, сдерживая смех.       И тут малыш выдаёт:       - Дядя Том сказал, что ты самая красивая в своём королевстве. Поэтому он тебя оттуда похитил, - он важно выпрямляется. - Я когда вырасту, тоже поеду туда за невестой!       Воздух застревает в лёгких. Я резко поднимаю взгляд на Тома - он уже не смеётся. Его лицо серьёзно, почти... напряжённо.       Похитил?       Самая красивая?       В голове крутится миллион мыслей, но я собираюсь с духом и глажу малыша по голове:       - Не нужно никуда ехать. Ты найдёшь свою принцессу здесь. Или у себя дома. Когда это случится, ты сразу поймёшь. Вот увидишь.              Тишина.       Эмма резко кашляет:       Том резко извинился и вышел - телефон в его руке действительно загорелся входящим звонком. Ну и хорошо. Ушел… мой несостоявшийся принц.        Я вздохнула и опустила взгляд на малыша, который все еще смотрел на меня с любопытством.        - И она будет такая же красивая, как ты? - спросил он серьезно.        Я улыбнулась в ответ.        - Нет, малыш. Она будет еще красивее.        - Да, но сначала подрасти, - вмешалась Эмма, ласково растрепав его волосы.        Он задумался, а потом снова устремил на меня взгляд:        - А почему дядя тогда тебя похитил?        Мое сердце дрогнуло.        - Так получилось, - постаралась говорить легко, но голос слегка дрогнул. - Лучше спроси у него самого.               Эмма, почувствовав напряжение, быстро перехватила инициативу:        - Ладно, хватит расспросов! Пошли во двор, скоро торт!        Мы вышли из дома, и тут же к нам подлетела Сара, размахивая руками:               - Ну где вы ходите?! - воскликнула она, слегка запыхавшись. - Эмма! Иди занимай свое место! Торт сейчас понесут!        Затем она повернулась к малышу:        - А ты будь с Настей, хорошо?        Он кивнул и тут же схватил меня за руку.        Я улыбнулась ему, но краем глаза заметила, как Том стоит в стороне, все еще разговаривая по телефону. Его взгляд скользнул в нашу сторону, и на мгновение мне показалось, что он замедлился - будто хотел что-то сказать.        Но потом отвернулся.        А я осталась стоять с маленьким Хиддлстоном, крепко сжимающим мою ладонь, и вот мы идем к столу. Его лицо светится от предвкушения - торт он ждал весь вечер.        И вот он - огромный, украшенный ягодами и взбитыми сливками, с мерцающими свечами. Эмма загадывает желание, задувает свечи под аплодисменты гостей. Дети визжат от восторга, а я ловлю себя на мысли, что сегодня действительно хороший день.        Но вечер подходит к концу. Гости начинают расходиться, и я вызываю такси.        Том где-то здесь - я чувствую его присутствие, даже не видя.        Машина подъезжает. Я прощаюсь со всеми - обнимаю Эмму, целую в щёку Сару, киваю знакомым. И тут...        Том выходит проводить меня, ведя за руку своего племянника. Малыш смотрит на меня с таким выражением, будто хранит великую тайну.        Я уже открываю дверь, как он вдруг дергает меня за платье:        - Анастасия!        Я опускаюсь на корточки.        - На ушко хочу сказать, - шепчет он, смущённо ёрзая.        - Конечно, - улыбаюсь я. - Говори.        Он делает паузу, затем громко объявляет на весь двор:        - Я спросил у дяди...        Том замер. Эмма застыла.        А малыш уже прикладывает ладошку к моему уху и шепчет:        - Он сказал, что похитил тебя, потому что очень сильно любит.        Мир переворачивается. Я застываю, не в силах пошевелиться. Он... что? Малыш отходит, довольный собой, и хватает за руки Тома и Эмму.        Я медленно поднимаю взгляд.        Эмма не понимает, что он мне сказал, но Том... Том смотрит на меня. Не отводя глаз. Не моргая. Он знает. Он знает, что я только что услышала.               И его взгляд говорит больше, чем любые слова. Я встаю на дрожащих ногах, сажусь в машину. Машу им на прощание.        А в голове только его слова, переданные детским шёпотом:        ...потому что очень сильно любит.        Такси трогается.        Я не оборачиваюсь.        Но знаю - он всё ещё стоит там.        И, возможно...        Возможно, это ещё не конец. 

POV Том

      Она там будет.       Я повторяю это про себя, как мантру. Она точно там будет. Эмма не могла не пригласить её. Они же подруги. А значит… я увижу её. Мы будем в одном месте.       Три недели. Три недели с того дня, когда она стояла передо мной в парке, с глазами, полными слёз, и говорила, что ей жаль.       А я?       Я - идиот.       Я - слабак.       Я - трус, который вместо того, чтобы бороться, снова утопился в виски. И когда она написала… когда её имя вспыхнуло на экране…       «Можем встретиться?»       Я не поверил. Но написал «Да». Просто «Да». Без шуток. Без намёков. Без этой дурацкой бравады, за которой я привык прятаться. Потому что больше не мог.       День был душный. Воздух - густой, тяжёлый, пропитанный грозой. Я приехал в тот самый парк - тот, где она в последний раз отвернулась от меня.       И ждал.       Ждал, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.       А потом…       Я почувствовал её взгляд.       Она стояла в нескольких шагах. Ветер рвал её волосы, закручивал их в светлые волны. Она поправляла их нервным движением, не зная, с чего начать.       И заговорила. Джейн всё рассказала. Эта тварь сама призналась, что подстроила ту ночь. И Настя… Настя просила прощения. За то, что не поверила. За то, что ушла. За то, что не дала мне шанса объясниться.       А я?       Господи, что я наговорил?!       Я стоял там, пьяный от виски и собственной глупости, и вместо того, чтобы просто прикоснуться к ней - обнять, поцеловать, уткнуться лицом в её волосы, которые пахли всё тем же шампунем с нотками ванили…       Вместо этого я налгал ей в глаза.       «Такие отношения - это не отношения.»       «Всё кончено.»       Какой бред!       Она уложила волосы так, как мне нравится. Она помнила. Значит, всё ещё думала обо мне.       А я?       Я решил, что ей проще вычеркнуть нас. Что если бы она любила - не ушла бы тогда.       Идиот.       Я видел её слёзы. Это не дождь стекал по её щекам. И если бы ей было всё равно - разве она плакала бы? Разве пришла бы просить прощения?       Я должен был развернуться. Должен был забыть про гордость, про обиду, схватить её за руки и не отпускать.       Но я просто…       Ушёл.       Оставил её одну под дождём.       А теперь она уехала. В отпуск. В Петербург.       А я тут.       В Лондоне.       С отращенными волосами (надо бы подстричься, но лень), с щетиной (уже не «лёгкая небритость», а полноценная борода), с бутылкой виски, которая не помогает.       Потому что ничто не заглушит этот вопрос, который гложет меня каждую ночь: «А что, если я всё испортил навсегда?»       Но сегодня…       Сегодня я увижу её снова. Вот я и еду в дом Сары. Старшая сестра вернулась из Индии, и Эмма устроила праздник именно там. Она там будет.       Я сжимаю руль так сильно, что костяшки пальцев белеют. Надо сконцентрироваться. Может, за это время она научилась скрывать свои чувства. Может, будет холодной, равнодушной.       Но я - нет.       Я актер, чёрт подери. Я должен уметь контролировать эмоции. Но мне нужно увидеть её. Увидеть её глаза. Понять - что у неё на душе? Чувствует ли она ещё что-то?       Сара встречает меня у входа.       - Эмма сейчас играет в футбол.       Я застываю. Что?       - Эмма? В футбол?       Что-то новенькое.       Прохожу через дом, выхожу во двор - и замираю. Там, где обычно резвится мой племянник с друзьями, сейчас она. Анастасия. Бежит по траве, смеётся, подол её платья развевается на ветру. Эмма рядом, мальчишки носятся вокруг них. А я… Я просто стою и смотрю. Как она живая. Как светится. Как свободно двигается, будто нет той боли, что была между нами.       Или…       Или она просто умеет это скрывать? Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Сердце колотится так, будто я не просто иду к ней, а падаю.       И самое страшное? Я даже не пытаюсь остановиться.       Анастасия… Она как прекрасная нимфа, бегущая по полю босиком. Её сарафан вздымается при каждом шаге, обнажая стройные ноги. Волосы - эти чёртовы волосы, которые я так любил запускать пальцами, разлетаются золотистыми локонами. Она небрежно откидывает их назад, и я чувствую это движение, будто сам прикасаюсь к ним.       Она смеётся.       Её смех звонкий, настоящий бьёт прямо в грудь. Я впитываю каждую деталь: скулы. Стали резче. Похудела. Но всё так же прекрасна. Губы. Полные, сочные. Она облизывает их, и у меня перехватывает дыхание.       Боже, она сводит меня с ума. Сердце колотится так, будто пытается вырваться из клетки. Она здесь. В двух шагах. Так близко, что можно протянуть руку и…       Но в то же время бесконечно далеко. Потому что я всё испортил. И теперь остаётся только смотреть. И страдать.       Игра заканчивается.       Они с Эммой обуваются. Настя стряхивает травинки с ног - таких изящных, таких знакомых. Как же хочется сделать это за неё…       Но вместо этого я просто подхожу.       - С Днём рождения, мелкая, - обнимаю Эмму.       Потом поворачиваюсь к ней.       - Привет, Настя.       Два слова.       Но её реакция - всё. Глаза расширяются. Губы слегка дрожат. Пальцы сжимают край платья. Она нервничает. Заметила не только я - Эмма бросает на нас странный взгляд.       И вот он, момент:       Что я скажу дальше?       «Прости»?       «Я был идиотом»?       «Я всё ещё люблю тебя»?       Но язык будто прилип к нёбу.       За столом она сидит напротив. Я рядом с Сарой. Она рассказывает о работе, о жизни в Индии, о племяннике. Мы редко видимся, обычно я слушаю её с интересом.       Но сейчас… Сейчас я не слышу ни слова. Потому что Настя смотрит. Её взгляд тяжёлый, пронизывающий - будто оставляет ожоги на моей коже.       Я сжимаю кулаки под столом, впиваясь ногтями в ладони. Контролируй себя. Не смотри в ответ. Не дай ей понять, что она сводит меня с ума. Но чёрт возьми, она знает. Она всегда знала. И сейчас специально. Рассматривает меня так, будто я экспонат в музее.       «Вот он, тот, кто облажался. Кто потерял её. Кто был слишком гордым, чтобы признать ошибку.»       Я чувствую, как скулы напрягаются от того, что стискиваю зубы.       Не моя.       Не моя больше.       Но тогда…       Почему она смотрит?       Почему её глаза - такие же тёмные, как тогда, в парке, полны не злости, а…Тоски? Сара что-то говорит, я киваю, делаю вид, что слушаю. А сам думаю только одно: «Если она сейчас встанет и выйдет - я пойду за ней, и на этот раз не промолчу.»       Её отвлекает мой племянник. Они уходят рисовать, он так любит это, а она… Она терпелива с ним.              Я выхожу из-за стола - звонок от Люка, отговорка, чтобы просто смотреть на неё без притворства.       Сажусь на скамейку, делаю вид, что разговариваю. А сам - наблюдаю.       Снова.       Снова и снова.       Она сидит на корточках, помогая ему с рисунком, и сарафан задирается чуть выше колен. Как плавно двигаются её руки. Как ловко держит карандаш.       Она загорела.       Плечи, ключицы такие знакомые. Спина наполовину открыта - лопатки, родинки, веснушки…       Я помню каждую. Помню, как целовал их. Как дрожала её кожа под моими губами. Тонкий кулон на шее - капля. Тот самый. Надевала его на премьеру «Мстителей». Не любит массивные украшения - я знаю.       Знаю всё.       И вот это - самое пытка.       Видеть, как она смеётся с моим племянником. Как нежно его обнимает. Она была бы прекрасной матерью. Мысли сжигают изнутри.              Рисунок готов. Эмма растрогана до слёз. А потом…       - Дядя Том!       Малыш бежит ко мне, сияя.       - Я рисунок подарил тёте! Настя очень помогла!       Сажаю его на колени.       - Ты молодец. И Настя тоже.       Говорю это ей, а не ему. Поднимаю взгляд… Она смотрит. Все это время смотрела на нас. И в её глазах - Тоска. Точно такая же, как у меня.       - Да, она красивая, - смущённо бормочет малыш, вертясь у меня на коленях. Его карие глазки сияют - он тоже подпал под её чары.              - Она подруга Эммы?       - Да.       - И знаешь что? Она не просто подруга Эммы. Она настоящая принцесса.       Малыш замирает, глаза - как блюдца.       - Да-а?!       - Да, - я наклоняюсь к нему, будто рассказываю великую тайну. - Она жила в далёком королевстве. Очень холодном. И самом большом в мире.       Он заворожённо кивает.       - Я так и знал! Она такая красивая!       Ну вот. Ещё один Хиддлстон влюбился.       Я ухмыляюсь:       - В её королевстве все красивые. Но она - самая-самая.       Малыш серьёзно надувает щёки:       - Я вырасту и тоже поеду туда за принцессой!       - Вырасти сначала, - смеюсь я, щекочу его бок.       Он визжит, вырывается, но тут же заявляет:       - Я нарисую её сейчас и подарю рисунок!       - Нарисуй. Ей понравится.       Он спрыгивает с колен и бежит к столу, хватает карандаши. А я… Я смотрю на нее. На принцессу. На ту, что до сих пор владеет моим сердцем. И вдруг ловлю себя на мысли:       «А что, если я всё ещё могу её завоевать?»       «Что, если она ждёт, чтобы я подошёл?»       Но вместо этого я остаюсь сидеть.       Потому что… Я боюсь. Боюсь, что в её глазах больше не будет того света, что был раньше. Боюсь, что она скажет «нет».       А потом…       Потом мой племянник подбегает к ней, тычет в мою сторону и шепчет что-то на ушко. И она… Она краснеет.       Я не удержался. Помог ему с рисунком. С подписью. «Принцесса Анастасия» вывел я его рукой, а потом…              Потом мне вновь позвонил Люк, и мне пришлось уйти в дом, чтоб поговорить. Поговорил, выхожу в гостиную и…она. Так неожиданно!       У меня перехватывает дыхание. Телефон падает в карман. Хочу сказать что-то. Но тут врываются Эмма с племянником.       Он, весь розовый от смущения, протягивает ей рисунок.       - Спасибо, малыш. Ты очень красиво рисуешь.       - Это ты потому что очень красивая.       Я не могу сдержать улыбки, мой племянник влюбился в нее. Надо же. Мой племянник. Мой кровь. Мой вкус.       А потом…       - Дядя Том сказал, что ты самая красивая в своём королевстве.       Мир замедляется.       - Поэтому он тебя оттуда похитил.       Настя резко смотрит на меня.       Я пристально - на неё. Ну да. Сказал. И что? Она и правда самая красивая. А я… Я и правда похитил её сердце. Или она моё?       Малыш продолжает:       - Я когда вырасту, тоже поеду туда за невестой.       Воу, малыш. Но в голове уже картинка: Она. В белом. Длинное платье. Церковь. Я. Обручальное кольцо… все могло бы быть.       - Не нужно никуда ехать, - её голос возвращает меня в реальность.       Она гладит малыша по голове:       - Ты найдёшь свою принцессу здесь. Или у себя дома. Ты не можешь знать, когда это случится. Но когда увидишь её - поймёшь.       Глаза её тёплые. Но когда она поднимает их на меня. Я вижу вопрос: «Понял ли ты, что нашёл свою?»       И ответ…Да. Чёрт возьми, да. Но вместо слов я просто смотрю. А она… Улыбается.       Да. Думаю про себя, глядя, как она смеётся с моим племянником. Ты и правда этого не ждёшь, не планируешь. Потом - бац. И всё. В голове только она. В толпе видишь только её. Чувствуешь на себе только её взгляд.       И тогда понимаешь…Это она. Твоя. Как в тот день в кафе, когда я оторвался от сценария, поднял глаза и пропал. Уже тогда.       Люк звонит снова. Ухожу, бормочу что-то в трубку. Возвращаюсь, Анастасия у стола с закусками смеется с Сарой и Эммой, я вновь не могу сдержать улыбку, замечая, как она идеально вписалась в мою семью.       И тут ко мне подбегает главный провокатор этого вечера.       - Дядя Том, можно кое-что спросить?       Его глаза горят любопытством.       - Конечно, малыш.       - А зачем ты похитил Настю из её королевства?       Пауза. Можно придумать сказку. Можно отшутиться. Но...       - Просто я люблю эту принцессу. Поэтому и забрал её с собой.       Малыш довольно кивает, как будто это самый логичный ответ в мире.       Малыш о чем-то задумался и потом побежал к своей маме. Потом настало время торта. Время пролетело незаметно. После все стали постепенно расходиться. Племянник взял меня за руку, Эмму и потащил провожать Настю, за которой подъехало такси. Он отпускает руку и подходит к Насте, хочет что-то сказать, она садиться на корточки и обнимает его за спинку.       - Я спросил у дяди, - громко объявляет он.       Потом шепчет что-то ей на ухо. Только ей. Я знаю, что он сказал. «Он любит тебя.»       Настя застывает. Улыбка ещё на лице, но глаза - широкие, растерянные. Она смотрит на меня. Прямо в душу. Словно спрашивает «Это правда?». Я не отвожу взгляд.       Она садится в машину, всё ещё в шоке.       Дверь закрывается.       Такси трогается.       Надо что-то делать!       Я не могу так просто сдаться!       И она…я видел, я все понял…ничего не изменилось по отношению ко мне!       Она будет со мной!