Безупречное ничтожество

Beth Hart & Joe Bonomassa - Your Heart Is As Black As Night Я вываливаюсь из дверей притона, чуть не упав, но, успев удержаться на ногах. Следом за мной неспешно выходит Майки. Он прислоняется к косяку двери и поджигает сигарету. Делает затяжку, и, запрокинув голову, выпускает дым изо рта. Надеюсь, что вскоре он умрёт от рака лёгких. Но, поймите меня правильно: просто мне в любом случае не хочется подыхать одному. Your eyes may behold But the story I'm told Is your heart is as black as night Майки делает ещё пару затяжек и спрашивает: -Как давно ты видел Брэндона? Отчаянно пытаюсь вспомнить. -Около полумесяца назад. – голос слегка срывается. Ведь в последнее время я не очень то много говорю. Теперь мой рот чаще используется для слегка другого рода работы. – Он же говорил, что уезжает на недельку - другую во Францию. Майки слегка прикусывает губу. -Он один уехал, или… С кем-то? -Помнишь эту рыжую шлюху? Она ещё всё вертелась около него последние несколько дней. Такая полноватая, с небритыми подмышками постоянно. Так вот: с ней уехал. Майки поджимает губы и напряжённо кивает. -А он тебе нужен, что ли? – чёрт. Меня подташнивает. Брат потирает переносицу и проводит рукой по волосам. -Да, была одна темка для разговора. Но, ладно, уже не важно. – он бросает сигарету и устало потягивается. -Пойдём. – он уверенными шагами идёт влево по улице, в сторону автобусной остановки. -Майки! Подожди, Майки! – я догоняю его, и желудок скручивает в спазме. Блять, мне срочно нужно поесть что-нибудь. Я вынужден схватить брата за плечо, так как голова кружится. Поверьте, сильно кружится. Он стряхивает мою руку и разворачивается ко мне, готовый прослушать вопрос. Господи, лишь бы не упасть. – Мы разве не на такси? Майки скептически усмехается и вкрадчиво спрашивает: -Солнышко, а у тебя есть с собой деньги? – я мотаю головой. – И смысл спрашивать тогда? Мы едем на метро. У меня ещё осталась пара жетонов. Что ж, твои деньги/жетоны/наркотики – твои правила. Your lips may be sweet Such that I can't compete But your heart is as black as night Я послушно плетусь за Майки, занавесившись чёрными, отросшими волосами. Блять, да их не плохо бы помыть… *** Мы доплелись до подземки без происшествий, и сейчас едем по эскалатору вниз. Чёрт, когда я последний раз ездил на метро? Нам надо проехать всего пару - тройку станций, по сути, всего ничего. Только меня уже тошнит сильнее. Я знаю, что это даже не от наркоты (хотя, по сути говоря, и от неё тоже). Я полагаю, что не ел ничего уже несколько дней. Или день. Я правда не помню. Вот мы уже стоим на станции. Вот уже поезд начинает грохотать, и почему-то веет холодом. Глаза начинают слегка слезится: слишком много громких звуков для меня. Я непроизвольно сжимаюсь. Двери открываются, и мы с братом заходим в вагон одними из последних. Надеюсь, что от меня не воняет. А Майки не то, что не говорит, он даже не смотрит на меня. Знаете, какими бы внешними данными не обладал человек, если он выглядит больным, то его будут шугаться. Буквально только несколько людей поглядывают на меня и перешёптываются между собой. Что же, значит, я не плохо выгляжу сегодня. Потому что обычно люди на улицах взяли себе за привычку тыкать в меня пальцами и как можно громче обсуждать мою персону. «Наркоман чёртов!» «И это ещё живёт в нашем городе!» «Смотреть страшно! Кожа да кости! Что ж с молодёжью то нынче стало!» «Пойдём, Джесси. С такими дяденьками нельзя разговаривать.» Я стою, опустив голову и обхватив поручень пальцами. Просто немного потерпеть до своей станции, а там и до дома. Ничего ведь страшного нет, так ведь, Джерард? Блять. Меня тошнит. Меня очень сильно тошнит! Я резко дёргаю головой и начинаю нервно озираться по сторонам. Люди сидят на своих местах, как ни в чём не бывало. Майки стоит у дверей. Поезд подъезжает к станции, через несколько секунд откроются двери. Я изо всех сил стараюсь сдержаться. Пытаюсь контролировать рвотные позывы. Мозг будто пульсирует. Пытаюсь сглотнуть эту горькую мерзость... «Внимание, поезд прибыл на станцию…» И я не слышу следующих слов. В тот же момент, как открываются двери, меня начинает рвать. На себя, на людей, стоящих рядом, на пол. Позывы заканчиваются через десять-пятнадцать секунд. Поражённые пассажиры из-за шока не могут промолвить не слова. Я вылетаю из вагона, чуть не поскользнувшись на своей же блевотине. Из-за этого происшествия слёзы наворачиваются мне на глаза. Я всё бегу и бегу куда-то вверх, до тех пор, пока не вылетаю из метро на улицу. Дышать тяжело, слёзы уже совсем бегут по лицу неостановимым потоком, тело будто горит огнём. Я пытаюсь отдышаться, согнувшись пополам. В горло будто залили литры желчи. Такое ощущение, что оно попросту слиплось. Чёрт, где Майки? Да насрать. Я сам в полном дерьме. *** Мне пришлось плестись до дома одному, так как я не собирался ждать Майки ради того, что бы он в очередной раз унизил меня. Или избил. Я не знаю, чего от него ждать. Честно говоря, я даже был слегка рад тому, что произошло: сегодня я иду домой один. Я даже смог купить себе таблеток и смог зайти в гипермаркет и купить себе воды: в смысле, всё равно какое-то минимальное количество денег у меня всё равно с собой было. Знаете, насколько бывает мощный оргазм, после того, как не мастурбируешь/трахаешься неделями? Так вот, примерно тоже самое чувствуешь тогда, когда пьёшь воду, после того, как не пил её неопределённое количество времени. Вероятнее всего, очень долгое. Будто нектар богов течёт по твоему горлу, смывая с него грехи людские. Я прекрасно осведомлён о том, что это попросту кратковременная иллюзия, но как же она сладка! Вода и свежий воздух несомненно опьяняют, сводят с ума и так далее, но теперь мне просто нужно съесть хоть что-нибудь. Я уже подхожу к дому, и начинаю лазить по карманам в поисках ключей. Блять. Они остались у Майки. *** Трёхэтажная громада, выстроенная в викторианском стиле. За деньги, вырученные с продажи дома, мы могли бы купить много, очень-очень много наркоты! Не буду говорить тонны, потому что для таких цифр нам нужно продать ещё пару десятков таких же домов. Здание осталось ещё от родителей, и мы до сих пор его не продали лишь потому, что нет гарантии в том, что мы найдём другое место жительства, с меньшими налогами за электричество, воду и т.д, а не проебём все деньги в первый же день. Мне приходиться стоять на крыльце в ожидании Майки, сотрясаясь от страха. Он убьёт меня. Или же выебет. Но я очень надеюсь на первое. В конце недлинной улицы появляется мужская фигура, я легко могу разглядеть брата в ней. Вот чёрт. Он спокойно приближается, и только яростные глаза выдают его отношение ко всему. Вот он уже всходит на крыльцо. Вот, приторно улыбаясь, смотрит мне в глаза. Боже, Майки так легко выходит из себя. Вот, кладёт мне руку на плечо, своими тонкими пальцами со всех сил сжимая его. Cause your hands may be strong But the feelings all wrong Your heart is as black as night Вот, берёт меня за подбородок другой, и тихонечко сладко произносит: -Джерард, Джерард, трусливый ты мудак. -Майки, я просто… - блять, а как мне тут оправдываться? -Ты просто ёбанная сволочь! – он орёт и ударяет меня по щеке. Скулу слегка сводит. -Я ведь не специально… -Ты, блять, мог бы хоть чуть чуть потерпеть! – Майки хватает меня за горло и ударяет головой об стену. В глазах мутнеет и опять начинает безумно тошнить. Вот чёрт. А смысл говорить ему о том, что я и так терпел? Пощёчина за пощёчиной. Удар за ударом. Удар в живот. -Блять, Майки, я… - к горлу подступают спазмы. -Что, ты? Отвечай, блять, мне, ты, ёбанный… - брат не успевает договорить. Удар в живот стал для меня последней каплей. Меня рвёт к нему на живот и себе на колени водой, смешанной с немалым количеством желчи. Майки стоит в шоке. Я вытираю рот рукой и тихо шепчу: -Блять, извини… -Сука! – он взвывает, хватает меня за шкирку и подпинывая, затаскивает в дом. Где чёртовы соседи всё это время? Он отпускает меня, и я по инерции грохаюсь на пол. Что же, плюс несколько синяков на моём теле. Я приподнимаюсь на локте, и в меня летит полбуханки хлеба. -Жри! Мне не нужно, что бы тут подох. Тем более, для того способа, коим ты будешь вынужден – Майки выделяет последнее слово – извинится сегодня, тебе нужны силы. Жри бегом! Я за несколько минут заглатываю весь хлеб. Охуеть, он даже почти свежий: дня три или четыре. Тяжело есть в сухомятку, но, как видите, мне не приходится выбирать. -Всё? Я киваю, всё ещё сидя на полу на корточках. -Ну, что ж, крошка Джи, - он сладенько улыбается, но глаза горят холодным огнём – настало время исправлять свои ошибочки. Майки хватает меня и поднимает с пола. -На второй этаж. В спальню. Живо. Опять ёбанные слёзы наворачиваются на глаза, но уже из-за страха. В таких ситуациях лучше засунуть все свои чувства куда подальше: это безумно больно просто элементарно в физическом плане. Я добегаю до второго этажа, до нужной комнаты, и слышу сзади себя громкие шаги Майки. Cause your hands may be strong But the feeling's all wrong Your heart is as black Your heart is as black Oh your heart is as black as night. Мне страшно. Мне правда очень страшно. Я вбегаю в комнату и прижимаюсь к противоположной стене. Дверь тихо скрипит и медленно открывается. Он заходит и захлопывает дверь. -На кровать, живо. Я весь трясусь, но послушно сажусь на кровать. Плотоядная улыбка монстра. Господи, пожалуйста, только не опять! -Раздевайся, малыш.