Безупречное ничтожество

Оправданий больше нет. Теперь единственное, что я должен – это расплатиться. Я снова сверху, двигаюсь на встречу члена дилера сам, временами даже получая от этого удовольствие. Но он дышит слишком громко и меня раздражают звуки шлепков кожи об кожу. Дверь за моей спиной слегка скрипит. - Что за..? Какого хуя, Брэндон? Он забыл закрыть на замок. Брэндон убирает руки с моей талии, и непонимающе смотрит на пришедшего. Я поворачиваю голову, надеясь, что свихну себе шею. Это Майки. Он яростно выдыхает и поджимает губы, видя ещё и меня. - Какого, я спрашиваю, хуя? – я слышу истеричные нотки в голосе брата. - А что не так? – дилер удивлённо и непонимающе смотрит на него. - Нам надо поговорить. - цедит Майки сквозь зубы – Конечно, как только вы закончите. – он выплёвывает эти слова, и садится на стул в углу комнаты, не собираясь уходить. Брэндон непонимающе глядит на брата ещё несколько секунд, потом переводит взгляд на меня, и кивком приказывает мне двигаться дальше. Он кончает внутрь меня буквально в следующие несколько минут, а я так и остаюсь неудовлетворённым. Я подбираю свои вещи с пола, поспешно их натягивая, и садясь на пол в дальнем конце комнаты, обхватив коленки руками. Майки косится на меня и выплёвывает: - Я не хочу говорить при нём. Брэндон приподнимает брови, и больше никак не реагирует. - Я не хочу говорить при нём. – Майки выделяет каждое слово сквозь сжатые челюсти. Брэндон слегка пожимает плечами и бросает мне: - Посиди за дверью. Я выползаю из комнаты, ни на кого не глядя, и чувствуя спиной пронзительный взгляд Майки, прожигающий меня, будто лазер. Но мне всё равно. Называй меня, как тебе угодно. Делай со мной, что тебе угодно. Бей меня, унижай, ненавидь, люби, боготвори. Мне всё равно. Моя голова безжизненно болтается, а на полу этого грязного коридора ужасно смердит. Дверь захлопывается. Болезненный звук удара для моего воспалённого мозга. Я слегка съезжаю по стене, спиной сдирая штукатурку. Полнейшая бесчувственность. Никаких эмоций. Мне наплевать. Мне наплевать. Мне наплевать. И отвратительные предательские слёзы начинают ручьями бежать по моим щекам, стискивая горло намертво.

***

POV Автор Майки медленно выдыхает, прикрыв глаза. Брэндон стоит, скрестив руки на груди. - Какого чёрта, Брэ? – Майки нервно посмеивается и растягивает губы в намеренно фальшивой улыбке. - Какого чёрта, что? - Ты трахал его. - Думаешь, я не знаю? Или ты считал, что твой брат обязан хранить девственность до свадьбы? - Меня, блять, волнует не то, что Он трахался с тобой, а то что Ты трахал его. – плечи Майки нервно дёргаются, он едва сдерживается. Его глаза сухие, но гнев комком кипит внутри парня. Лишь гнев. - Да что, чёрт возьми, с тобой не так? С какого хуя ты начал эти грёбаные бесполезные разборки? Я вышвырну твой ухоженный зад за дверь, если ты сейчас же не объяснишь мне, что за чёртовы истерики ты тут устраиваешь! Рот Майки раскрывается, и он разражается хриплым нервным смехом. Он подходит к Брэндону и хватает его за плечи, одной рукой нанося звонкий удар, пощёчину. - Я, блять, люблю тебя! Дилер сдувает волосы с лица, поворачивая назад голову, и не пытаясь вырваться из рук, схвативших его будто тиски. Он не может шевелиться, и потому поднимает взгляд, и смотрит глаза в глаза Уэю, чьё лицо искажено яростью. - Не любишь, Майки, ты не любишь. Брэндон давно догадывался об этом, даже скорее знал. Но ещё он и знал то, какая истинная природа этих чувств. Этот мальчик привык получать всё, что только не захочет. Люди – игрушки. Для битья, секса, имитации дружбы или имитации любви. Родители способствовали ему в этом. Истинная любовь лишена ярости, а в этом мальчишке присутствует лишь злость. Нет страха в том, что Брэндон откажет, есть готовность ударить его после этого. Такой опытный, как тиран, и лишенный абсолютно всякого опыта как человек. Мальчик не умеет любить и никогда уже не научится. Не онемевший, а неподдельно бесчувственный. Майки хохочет и снова ударяет Брэндона по скуле. - А может быть, Брэндон, ты так думаешь потому, что сам любишь моего прелестного старшенького братца? Его миленькую раздолбанную жопку и испоганенный ротик? Брэндон пытается убрать с себя руки Майки. Мальчишке сейчас нужно просто успокоиться. - Иди к чёрту! Убери от меня свои руки! Он, блять, даже не нравится мне. Есть ревность, но не любовь, не привязанность. - Да? А почему же ты тогда его только что трахал? - Хочешь, блять, знать, почему я хочу его? – Брэндону удаётся резко вырвать руку. – Потому что чёртов мальчишка нереально чувственный. Он пропускает каждое событие, каждый сторонний фактор через себя. Это безумно мешает ему жить, но это и привлекает остальных. Он бурлит своими страданиями. Героин сточил итак гипертонкую оболочку до полупрозрачного состояния. У него ничего нет. Мальчик беззащитен в своём ничтожестве. Он убитый, но не мёртвый Майки. Не мёртвый. Речь могла бы оглушить, сразить младшего брата. Но нет. Он лишь злится. Брэндон спокойно поднимает глаза на Майки, кладя ему руку на плечо: - А ты не такой. Ты не такой, как он. Брэндон смотрит в наполненный яростью глаза, и трясущийся от злости корпус, и он сдаётся. Он решает, что легче будет просто отделаться, он не хочет драк и истерик. Может, тогда мальчишка отвяжется от него. Да и тем более он заслуживает награды, он всегда исправно и вовремя платит за товар. Брэндон много чем оправдывает себя в своих же глазах, но он лишь убегает от проблемы. Пытается отделаться от псевдо любви этого безжалостного полу-наркомана. Он хочет поскорей избавиться от всего этого. И потому он неспешно опускается перед Майки на колени, медленно расстегивая его ширинку.

***

POV Джерард Дверь открывается, и из проёма выскальзывает силуэт Майки. Он выходит на свет и сухо смотрит вниз на меня. - Пойдём. Я слышал всё. Их идиотские крики и не начавшиеся истерики. Глупые разборки и громкие стоны брата. Я слышал всё. И мне наплевать. Наплевать на всё. Майки не любит его, и меня не волнует то, что он там себе внушил. Меня волнует лишь то, когда я смогу получить следующую партию. Я поднимаю взгляд, и встречаюсь глазами с Брэндоном, который сухо наигранно улыбается мне. Ему противно сейчас. В моей жизни нет людей. Ни одного чёртового человека. Все марионетки играют отведённые им роли. Рамки строго обозначены, им не позволено выходить за них. Они сами себе не позволяют. Я волочусь за Майки, пытаясь найти Человека в каждом встречном прохожем, но я не вижу даже черт лица. Такой отвратительный и ничтожно слепой. Жалкий полутруп. Я сам сгрызаю себя изнутри, надеясь на то, что от этого мне станет лучше. Пытаясь этим выстроить себя. Я лежу на кровати, глядя в потолок. Моё зрение сконцентрировано в одной точке. Я отсчитываю звуки секундной стрелки, каждый удар. Тик-так, тик-так. Эти часы всегда идут. Слишком громкие. Они мешают мне заснуть ночью. Тик-так, тик-так. И тишина. Я поворачиваю голову, мои кости хрустят, и я вижу: часы остановились.