Связанные чёрной лентой

Коразон улыбается этой своей дурацкой улыбкой и указывает на новёхонький двухколёсный велосипед, будто подгоняет сына скорее его опробовать. Ло только хмурится и всячески отпирается. Зная уровни неуклюжести и везучести мужчины, учиться кататься именно с ним — самая отвратительная идея, что вообще может прийти в голову. — Ну же, посмотри, что папочка купил, — сюсюкается этот тип, будто Трафальгар совсем ещё маленький ребёнок. А ведь ему уже одиннадцать лет! — Надо было раньше его приобрести, но ты же понимаешь наше положение. — Ты мне не отец, — отрезает мальчик, держа руки скрещенными на груди и глядя на Коразона исподлобья. Его усыновили уже в сознательном возрасте, потому ребёнок с чистой совестью высказывает всё новоиспечённому родителю, абсолютно не заботясь о чувствах последнего. — И с тобой я учиться не буду. Мужчина лишь вздыхает, растерянно потирает макушку и продолжает улыбаться, чем всё больше выводит Ло из себя. Ну почему его отец так похож на клоуна? Соседи, знакомые, случайные прохожие — никто из них не воспринимают его всерьёз. Только перешёптываются и сдавленно хихикают, зажав рот ладонью, когда мужчина в очередной раз спотыкается на ровном месте, неуклюже размахивает руками в воздухе и шлёпается на землю. Ещё мальчик никак понять не может, зачем он так лицо раскрашивает, будто действительно в цирке подрабатывает. Или в комнате страха. А тот лишь отмахивается и продолжает молчать, будто никто и ничего у него не спрашивал. Однако следует заметить, что всякий раз, когда в их новый дом заявляется брат Коразона, тот надутый павлин, которого Трафальгар с первой встречи невзлюбил, поведение приёмного отца сразу меняется. Словно у него раздвоение личности или же на это время в доме живёт клон. Настоящего имени новоиспечённого родителя, кстати говоря, ребёнок не знает. Каждый раз, когда об этом заходит речь, человек лишь пытается взъерошить приёмному сыну макушку и произносит уже заученное: «Просто зови меня Коразон». — Что за глупости ты говоришь? Мы же семья, и я хочу о тебе позаботиться. Какая разница, что за кровь в нас течёт? Ло лишь фыркает и отворачивается, делает несколько шагов и теперь уже уверенно направляется обратно в гостиную, чтобы закончить выполнение домашнего задания. К велосипеду он подходит через несколько часов, наивно полагая, что отец спит и не знает о его заинтересованности. Коразон лишь пытается сдержать смех, прячась за дверью, и умудряется защемить ей пальцы, чем тут же себя разоблачает. Сейчас же Трафальгар пьёт малиновый чай и чувствует себя не в своей тарелке, оказавшись на незнакомой территории. Словно вновь только-только переступает порог нового дома, в котором ему придётся жить вместе со странным типом, который считает себя его новым отцом. Луффи старательно мастерит что-то у плиты, хотя когда знакомый прислушивается к редким комментариям, понимает, что она только пытается сделать что-то путное. И попытки не очень успешны. Тем не менее, девушка всё щебечет, заливается, подобно только что освободившейся из заточения птице, и иногда забавно размахивает руками, умудряясь при этом пачкать кухню содержимым ложек и прочих кухонных приборов. Монки Ди поворачивается и со вздохом утирает ладонью лоб, оставляет на нём белый след от муки, но совсем не замечает этого. Ло не выдерживает и прислоняет кулак ко рту, давясь от смеха. Это её поведение навевает воспоминания, которые, тем не менее, отражаются теплом в области сердца. В душе, как считают многие люди. Она ведь похожа в какой-то степени на родственника, чьё тело сейчас покоится в земле. Молодой человек отмечает это, невольно вспоминает прошлое и дивится, как вообще можно быть настолько простым. Именно. Простым. Девочка в соломенной шляпе, которая даже в пределах квартиры покоится на её спине, не утруждает себя изощрённостями современного общества, как оказалось. Надувает губы и тычет в сторону гостя ложкой. — Лучше бы помог мне, — говорит укоризненно, а в глазах неподдельная обида виднеется. — Ты ж всё равно на повара учился. Консультант давится чаем. — Я хирург. — Какая разница, — бросает девушка, вновь отворачиваясь, — всё равно же на цветах работаешь. Её слова невероятно метки. Причём Ло иногда кажется, что сама Луффи этого просто не замечает. Лишь непонимающе хмурится и склоняет голову набок, если кто-то ей об этом говорит. — Ты сам сказал, что готовить умеешь, — отправляет ложку с вареньем в рот, довольно жмурится и облизывается. Приличная часть необходимой для пирога порции уже съедена, причём так в нём и не оказавшись. — А у деда завтра юбилей. — Я не обещал помогать, — едко замечает знакомый, поднимаясь из-за стола. Он даже сказать не может, как Монки Ди его на этот визит уболтала. Слишком много говорит. — И это не мой дед. Луффи вновь надувается, старательно показывает, что чувства её задеты, и впервые за весь день молчит. Кажется, стоило раньше это ляпнуть, удалось бы избежать головной боли. Она вновь возвращается к готовке, тщательно смешивает странную массу в миске, но Трафальгару кажется, что девушка представляет на месте той консистенции лицо знакомого, и теперь выплёскивает обиду именно туда. Молодой человек качает головой от этой неспособности постоянной покупательницы скрывать эмоции и останавливает её деятельность, придержав хозяйку квартиры за предплечье. — Будешь вкладывать негативные эмоции, пирог выйдет невкусным. Замирает тут же, косится в сторону гостя, словно прикидывает, правду ли он говорит, затем облегчённо вздыхает и поучительно треплет Ло по голове. — Ну и дурак же ты, Траффи, — её руки перепачканы в муке, на губах сияет улыбка. Консультант пытается стряхнуть муку с головы, раздражение уже буквально вскипает в нём. Реагирует точно так же, как в случае с Коразоном. С его глупым приёмным отцом. А Луффи произносит уже тише: — Я тебе на работу кусочек принесу. Лишь бы не отравила.