Поиграем со смертью?..

«Non progredi est regredi». «Не продвигаться вперёд — значит идти назад».

***

Это не жизнь, а сплошное издевательство! Демоны и жнецы пришли по мою душу, брат скрывал, что наша соседка не совсем адекватна, а сама эта соседка — та ещё садистка! Жила, не тужила Инна свет Генриховна больше двадцати лет, и вдруг — бац! Явились чудища заморские по мою душу, пробудив при этом силы тёмные в людях, меня окружавших! Я в печали, и это надолго… С самого утра я свалила на работу, а демоны в количестве двух штук и один красно-революционный жнец попёрлись следом. Благо, они укрылись в своём временном убежище напротив моего офиса и играли в сталкеров на расстоянии. Я же смогла во время «перекуров», а точнее, чаепитий, вдоволь поразмышлять над изъянами плана, коих оказалось излишне много, но кто же мог подумать, что нас зашлют к пиратам?! Короче говоря, эра динозавров после прошлой экспедиции уже не казалась научно-фантастическим бредом, равно как и извержение Везувия вместе с затоплением Атлантиды… Куда нас занесёт судьба-злодейка в следующий раз? К чёрту на куличики, не иначе… А демоны и рады будут — родственничков навестят, ага. Тогда я голосую за поездку к тёще Себастьяна! Да! Если мне будет плохо, пусть и ему тоже! Спросите, с какого перепоя я на него так взъелась? Да даже если и не спросите, я — Царь, и я поведаю о своих проблемах. Потому как проблемы Царя — проблемы и его подданных, но демоны от этой участи активно уклоняются… Короче говоря, не буду растекаться мыслью по древу, изложу вкратце. Он меня достал. А теперь поговорим о погоде… Кхм. Ладно, поясню конкретнее. Клода за его поведение в Японии я простила довольно быстро. Он как вернулся с доклада, был мною обруган на чём свет стоит, на что парировал: «Я не имею права защищать Вас в иных временах, ведь моя главная задача — выяснить причины аномалии». Утёк из-под обстрела, гад… Ну да ладно, ведь он был прав: меня изначально проинформировали о том, что интервенты нам помогать не особо будут, зато мешать — всегда пожалуйста. Так что эта подстава неожиданностью не стала. Да и в этом времени он себя вёл на удивление адекватно и стал прямо-таки идеальным личным помощником, чего нельзя было сказать о его коллеге. Кстати, о птичках. Вот мы и подобрались к вопросу моей жгучей ненависти к Себастьяну Михаэлису. Впрочем, это даже и не ненависть, а, скорее, индивидуальная непереносимость определённых черт характера: он постоянно мне язвит. Нет, в меру, конечно, язвительность хороша, но только не тогда, когда она практически постоянна и оттаптывает твои любимые мозоли! Короче говоря, Михаэлис всё время с милой лыбой говорил гадости, периодически скатываясь в припоминание моих грешков, ошибок и всего того, о чём я не желала вспоминать, то бишь доводил хозяйку, как мог. Но при всём при этом надо отдать ему должное — как только ситуация становилась серьёзной, сам Михаэлис тоже прекращал балаган и являл собой средоточие спокойствия, собранности и серьёзности. Но в мирное время мне от этого было не легче… Когда братец-вишенка рассказал, что Дина исколошматила пятерых гопников, я взвилась и послала демонов узнать, как там пострадавшие, и не собираются ли они мстить готессе за переломанные конечности. Так вот, Клод всё выполнил без шума и пыли: навестил двоих «пострадавших», провёл беседу, спокойно мне доложил. Михаэлис же сначала завалил меня кучей собственных мыслей о том, что словам смертных верить не стоит, и если я хочу защитить подругу, то мало узнать позицию людей со сломанными ногами — надо будет выяснить её после их выздоровления, а также неплохо было бы их припугнуть. Нет, он, конечно, всё правильно сказал — я не жалуюсь, ведь это как раз и было проявлением «адекватности» в исполнении демона. Потому в указания была добавлена агитация болезных на ненападения на готессу, и Михаэлис поработал с оставшимися тремя гражданами. Но когда он вернулся, меня атаковали язвительными замечаниями на тему: «Госпожа так беспокоится за своих друзей, что готова подвергнуть опасности саму себя», и это бесило. Добавим ко всему этому тот факт, что демонюка треклятая отказывалась вне экстренных ситуаций вести себя нормально и не выпендриваться заскоками на тему своего подчинённо-угнетённого положения, и постоянно требовала приказов! И это бесило не меньше. А ещё, когда я после Японии попросила его притаранить мне нормальное оружие, чтобы можно было защищаться, эта гадость ответила, что гранаты и дымовые шашки она мне предоставить отказывается, ибо это даст нам излишнюю фору перед древними народами. В результате сошлись на том, что он добудет вещи, которые, в принципе, я и сама смогла бы как-нибудь откопать, а именно: телескопическую дубинку, лазерный фонарик «Поток», газовые баллончики и прочие средства самообороны, разрешённые к свободному применению. В общем, гадостей я от него натерпелась за эту неделю столько, сколько за всю свою жизнь ни от кого не терпела. Но ничего, я его тоже доводила, хе-хе! И, думаю, он меня не скоро забудет — один момент с отсылкой его, несчастного, в гей-бар за «самым лучшим тоником в городе» чего стоил! Ведь Грелль увязался за «любимым», хе-хе… Это, кстати, была месть за появление демонюки на моей работе без перчаток, после чего почти адекватное начальство превратило мои нервы в балалайку, а абсолютно неадекватные коллеги поголовно повлюблялись в «эту очаровашку» (цитата, если кто не понял)… Мне после этого целый день мозг пытались через уши выковырнуть вербальными атаками: главбухша зудела, что я общаюсь с не пойми кем, а сотрудницы просили познакомить с этим «красавчиком» и рассказать о нём поподробнее. Ага, бегу и падаю! Несложно представить себе их морды лица, если прозвучит ответ: «Да он всего-то работает в администрации Мефистофеля курьером — души смертных у жнецов из-под носа уводит»… Нет уж, за такое мне бы дурку вызвали! Пришлось отмазываться, а когда надоело, я тупо всех послала и в результате разругалась с коллективом. Ну и наплевать, они меня и так не жаловали, но Михаэлису от этого не легче — его ждала моя жестокая месть! И плевать мне, что его перчатки Грелль на сувениры унёс — можно было у Клода одолжить! А то отмазался, зараза черномагическая… Зато был и позитив во всём этом негативе: порой наши перебранки, а точнее, обмен сарказмом превращался чуть ли не в спортивное состязание, и тогда во мне просыпались азарт, вдохновение и любовь к победам. Правда, счёт у нас был примерно равный, и выигрывали мы с демоном чуть ли не по очереди, но честный проигрыш — стимул к дальнейшим победам, а потому я хоть и расстраивалась, если Михаэлис меня «обходил» в язвительности, но не сильно. Да и чего расстраиваться, если в таких вот «спортивных» перебранках мы не топтались друг у друга на «любимых» мозолях? Правда, стоило лишь «фестивалю ехидства» завершиться победой одной из сторон, как всё возвращалось на круги своя, и мы начинали выводить друг друга из себя всеми возможными способами. И это уже в концепцию позитива никак не вписывалось… Ну да ладно, вернёмся всё же к позитиву, на этот раз более очевидному: после возвращения из Испании семнадцатого века нас посетил сам Уилл Т. Спирс и поведал, что Владыки велели именно ему сходить с нами в прошлое следующим — мол, он самый ответственный из всей этой банды. Я была на седьмом небе, но об этом мы умолчим, а вот демоны как-то резко обозлились, заявив, что три жнеца подряд — это чересчур. Ответом стало лаконичное: «Все вопросы к Владыкам», — и тёмные элементы замолчали. Вот только вечер прошёл не лучшим образом: Спирс оказался не просто букой, а прям каким-то Робокопом, и с демонами не общался вообще, подчинённых только «строил», с Гробовщиком обсуждал аномалию, а нас с братцем одаривал лаконичными и односложными ответами, и то не всегда — порой просто кивал. Динка осталась у себя, по крайней мере, так сказал Гробовщик, а мы с Лёхой медленно, но верно приходили к пониманию простого факта: рядом с букой по фамилии «Спирс» молоко прокиснет, а чай заиндевеет в течении десяти минут! Короче говоря, идеальный образ рассыпался на глазах, и моя к жнецу симпатия исчезала следом. Да уж, если сравнивать его и Клода, я таки отдам предпочтение демону — он хоть не ограничивается парой слов в предложении… И не ведёт себя со мной как с мусором. Да, моё эго было задето. Как и гордость. Но я собрала волю в кулак и решила на следующее утро исправить ситуацию, показав, кто в доме хозяин, а то уж больно быстро Спирс вошёл в роль господина на моей кухне! Фиг ему, а не господство, хе-хе… Всё больше убеждаюсь, что с демонами (даже с Михаэлисом) у меня, как ни крути, куда больше общего, чем со жнецами: педантизм, исполнительность и ехидство — наше всё! Ведь даже Клод та ещё язва, правда, не по отношению ко мне — доставалось обычно Себастьяну или жнецам… В общем, ну их, этих тружеников полей с сельхоз-инструментами в карманах! Буду общаться с чёрными субстанциями и радоваться тому, что они не страдают от переизбытка гормонов, как напарники Нокс и Сатклифф, не являются законченными психами, как Гробовщик, и всё же «скорее живы, чем мертвы», в отличие от Спирса — от них можно дождаться и эмоций, и развёрнутых предложений… Так что демоны рулят! В кирпичную стену без фар тёмной ночью… А ещё добавлю, что с Фаустусом мы неплохо ладили: он был очень исполнительным, не язвил, во всём мне помогал, и я ему не верила, но точно знала, что по мелочам он меня не подставит. Короче говоря, идеальный компаньон! Ну, или помощник. Да и собеседник тоже. Жаль только, что нечисть, меня убить желающая, а так — прямо мужчина-мечта! Ну да ладно, хватит лирики. С работы я возвращалась, как всегда, в семь вечера и мечтала о тарелке супа с фрикадельками за авторством Фаустуса — растравил душу рассказами о нём за обедом, паразит… Демоны пытались отвязаться от домогательств Сатклиффа, правда, получалось плохо, а жнец верещал, убивая мой слух. Однако на подходе к дому мои фантазии об отсечении языка жнецу прервал наглый звонок мобильного. Как оказалось, по мне соскучился братец-вишенка, у которого эта неделя была нерабочей. — И чего тебе надобно, братец-поганец? — мило поприветствовала я родича. — Я б тебе ответил, фурия ты моя домашняя, но не до того сейчас! — огрызнулся Алексей излишне нервно, и я аж затормозила. Что ж его так взволновало-то, что даже голос задрожал? — Конкретнее, — я тут же взяла себя в руки и начала строить план по выяснению истины — из Лёши в нервном состоянии её вытрясти сложно. — Тут Дина… — пробормотал он и закончил: — пропала. — В смысле? — опешила я, а Алексей вспылил: — В прямом! Что, не знаешь, как люди пропадают? Я ей звонил — мобила вырублена. Пошёл искать — дома её нет. Вспомнил, что она порой даже без меня, в одиночку ходит тренироваться на пустырь за гаражами. У неё ж сегодня выходной, а в выходные она вообще очень часто по вечерам туда наведывается! Примерно в это время! Ну я и помчал! А там… там вообще жесть! И мёртвые с косами стоят! Армагеддон на мою голову… — Тихо! — прикрикнула я, прерывая стенания Лёшки. Жнец косился на меня с любопытством, демоны — пофигистично, но явно прислушивались. Я же выдала братцу-паникёру ценные указания: — Вдох. Выдох. А теперь спокойно поясни, что именно ты увидел на пустыре. — Кровь!!! — и этот вопль Банши — «спокойное» изложение? — Где гарантия, что это была её кровь? — уточнила я, тоже начиная беспокоиться, но не особо сильно — вряд ли Динке мстили те наркоши, которых она недавно вырубила. Демоны ведь их хорошо припугнули. Но где гарантия, что у не совсем адекватной готессы не было других «доброжелателей»?.. — Да тут… Тут… Приходи, короче. Иначе я уже… Инн, давай быстрее, а? — так, а вот это уже паника. Лёша к ней обычно не склонен и держит моську до последнего, стараясь быть самостоятельным, меня же зовёт на помощь лишь в крайнем случае. Значит, всё и впрямь фигово. — Жди, уже иду. — Давай… Я отключила мобильный и со всех ног помчалась к гаражам, что находились в квартале от нас, неподалёку от парка. Нечисть, что интересно, бежала за мной, и Грелль почему-то довольно ухмылялся, словно был рад произошедшему. Хотя он же порой ревновал Лёху к Динке, так что понимаю этот его плотоядный оскал, но всё же он был не к месту! Особенно если Лёшка увидит… — Грелль, если братец эту ухмылку узрит сейчас, твои шансы резко поползут вниз, — решила мимоходом задобрить жнеца я. — Что бы ты понимала, — фыркнул местный шовинист и демонстративно от меня отвернулся. Но нас не проведёшь — ухмылка-то с морды лица сползла! До гаражей мы добежали довольно быстро, причём по дороге на меня не свалился ни один кирпич, а вот на пустыре… Мне от увиденного стало нехорошо. На жухлой, пожелтевшей безжизненной траве, примятой к земле, а местами и вовсе вырванной с корнем, то тут, то там темнели кровавые пятна. Небольшие, словно брызги крови падали на траву грибным животворящим дождём. Но в одном месте крови было гораздо больше. Она коричневой мутной коркой покрывала зелень, окружая её смертью. И мне резко стало не до шуток: кого-то здесь точно ранили, причём ранили достаточно серьёзно. Возможно, ножом. Цепочка кровавых капель вела к выходу с пустыря, а затем исчезала, но тел нигде не было. Здесь было побоище, но участники уже покинули арену, прихватив с собой раненого… или труп. И Дина вполне могла быть здесь, когда… Нет, стоп. Так нельзя. Подойдя к стоявшему у гаражей брату, я расспросила его о подробностях, и стало ясно, что Дина здесь действительно была — в той самой луже крови Лёшка нашёл её любимые очки. Разбитые, перепачканные алой влагой. И мне стало жутко. Я предположила, что подруга отправилась в больницу, но Алексей мои мысли опроверг — заявил, что Дина и под страхом смерти не пойдёт в больницу, так как ненавидит их смертным боем и скорее согласится на помощь неопытного фельдшера или студента медучилища, чем обратится к квалифицированному врачу в «приюте боли и смерти» — так она, оказывается, называла клиники. Чего я ещё не знаю о своей соседке, мне интересно?.. Ну да ладно, её надо было найти, причём срочно. А потому я велела Клоду и Себастьяну найти Дину, но меня жестоко обломали — оказалось, что через пятнадцать минут Фаустус должен был отправляться на доклад к Повелителю. Михаэлис же отвесил поклон и спросил, откуда лучше начать поиски, причём это не был сарказм. Я призадумалась и велела обзвонить морги, больницы и полицейские участки, после чего заняться поиском свидетелей — вдруг кто-то видел, как из-за гаражей выходила раненая девушка? Себастьян умчался выполнять поручение, заявив: «Yes, my Lady», — а Грелль под шумок слинял за ним, одарив Лёху эпичным: «Ой, да не переживай, Лёшечка, с такими, как она, ничего никогда не случается!» Братец хотел было возмутиться, но его трясло, и сил хватило лишь на вялое: «Шёл бы ты!» Я же провела душеспасительную лекцию о том, что нечего хоронить подругу раньше времени и надо браться за поиски, на что Лёха ответил согласием и кинулся домой с эпичным воплем: «Гробовщик должен что-то знать!» На вопрос: «С какого перепоя?» — Лёха ответил лишь: «Потому что он — Величайший и должен знать всё о своей ученице». Так что я решила махнуть на его логику рукой — она у моего братца-бармена в пожизненном запое, хоть он сам и не пьёт… Мы мчались по вечерним улицам, залитым тусклым серым светом, а тучи рваной пеленой заволакивали небо, обещая дождь, грозу и темноту. В воздухе пахло озоном и приближающейся бедой, а где-то за горизонтом уже грохотали первые громовые раскаты. Небо стремительно чернело. Воздух становился холоднее. А на асфальт падали порой мелкие чёрные осколки, срывавшиеся с оправы Дининых очков — Лёша сжимал их в ладони, не замечая, что осыпает асфальт пластиковым дождём. Но я молчала — улики скоро смоет дождь настоящий… И если Дина кого-то ранила на пустыре, эти очки не станут доказательством для полиции. Никогда. Влетев в квартиру готессы, мы проверили все комнаты, но не обнаружили никого, кроме Гробовщика. Впрочем, это было уже хоть что-то — Лёшка ведь жаждал встретиться с этой смешливой гадостью. Вот только нам не повезло — жнец вытекал с линии атаки и отвечать о том, что случилось с Динкой, отказывался. В результате Лёха попросту взвыл и утащил меня в коридор, хотя зачем — у жнецов ведь слух, как у гончих… После минутной истерики братца, я сумела его заткнуть, и мы какими-то странными, окольными путями пришли к логичному выводу: если Дину ранили, ей нужна помощь, но так как в больницу она не пойдёт, да и к нам не обратилась, а больше друзей у неё в этом городе нет, оставалось лишь одно место, куда готесса могла направиться. Её убежище на сутки — место, где она всегда приводила нервы в порядок. Вот только где это, Лёшка не знал, как и я, но мы были уверены — Гробовщику этот адрес был известен. Попытка разговорить живой труп повторно снова ничего нам не дала, и Лёшка решился на отчаянный шаг — предложил Гробовщику в оплату информации об адресе того злополучного места… смех. Я покрутила пальцем у виска, Лёшка фыркнул, а Легендарный захихикал и заявил: — Тебе понравилось делиться секретами? Братец-неадекват ломанулся с кулаками «на встречу с прекрасным», но я его вовремя перехватила, аве моей реакции! А когда Лёха успокоился, стало ясно, что он серьёзен — ведь меня попросили «покинуть помещение» и дать рассмешить нашу сомнительно позитивную моровую язву. Короче говоря, я ушла в комнату — ну а что, мне не тяжело, пусть себе детки развлекаются! Да и раз уж Лёшка на себя роль шута взял, я не собиралась ему мешать — пусть себе самоутверждается на поприще «Камеди Клаба» для жнецов со странным чувством юмора… Заодно и мне в эту роль вживаться не придётся — я же Царь, а не шут! Мне по штату не положено. Что интересно, пока я сидела в гостиной и обзванивала Динкиных знакомых, чьи имена нашла в небольшой телефонной книге на тумбе, рядом со стационарным телефоном, Лёшка таки сделал карьеру в весёлом бизнесе, и стены дома содрогнулись от громовых раскатов безумного хохота. И длился этот Апокалипсис звуковой минуты эдак две. Только время теряли с этими приступами безудержного веселья! Потому я помчала на кухню и застала такую картину: Гробовщик сидел на диванчике у окна и надрывно хохотал, открыв рот так, словно гамбургер в него целиком запихнуть собрался, Лёшка же изображал смущённую девушку на выданье и ковырял ногтем стол, покраснев до кончиков ушей и став стопроцентным воплощением графа Вишенки. Чем же он таким смущающим, интересно, нашего царевича-смеяна развеселил?.. Эх, жаль у меня слух не как у демонов, узнала б компромат на братца! Мечты-мечты… Гробовщик же тем временем проржался и выдал тайну века, а точнее, адрес дома (частного дома, кстати), куда имела привычку уходить Динка. Кто там живёт и что обычно происходит в дни Дининой депрессии он отвечать отказался и лишь задал встречный вопрос: — А вы уверены, что имеете право лезть в личную жизнь подруги? Я опешила. Жнец, сведя кончики пальцев и облокотившись о стол, сверлил нас взглядом из-под своей пепельной чёлки-шторы, а я раздумывала над его словами — ведь Динка и впрямь могла бы разозлиться, если бы узнала, что мы расспрашивали Гробовщика о её знакомых… Но Лёха долбанул ладонью по столу, прервав мои размышления, и заявил: — Мне плевать, что в том доме происходило раньше, но сейчас жизнь моей подруги в опасности. В том районе есть дома, в которых никто не живёт — это просто полуразвалившиеся сараюшки, которые пока не успели скупить богатеи. И если она сейчас одна в таком доме, я должен ей помочь. А если Дина ходит к какому-нибудь толстосуму — это её дело, но я должен убедиться, что этот самый толстосум не прогнал мою подругу, увидев, что она ранена. Так что плевал я на то, обидится Динка или нет. Главное, чтобы с ней всё было хорошо! Гробовщик захихикал и, откинувшись на спинку стула, протянул: — Ещё одно подтверждение моей теории — друзья делают людей глупее. — Да кто бы говорил! — возмутилась я. — Сам когда-то человеком был, так чего другим гадости говоришь? — Был, — расплылся в гаденькой такой ухмылочке жнец и вдруг серьёзным, абсолютно не вязавшимся с усмешкой тоном добавил: — Поэтому знаю, о чём говорю. Друзья заставляют ошибаться. Вперёд, ошибитесь же… и повеселите меня! Он вновь захихикал, а мы с Лёхой махнули рукой на этого неадеквата и решили больше времени не терять. Спустившись к себе, мы прихватили дождевики и, надев их поверх рюкзаков (опасность похода в прошлое никто не отменял), ломанулись на поиски приключений на пятую точку. Мало нам их было, право слово! Опять во что-то вляпались… Погода стояла жуткая. Дождь накрапывал, жаля щёки мелкими холодными иглами. Тучи застилали небо, отгораживая от земли тусклый свет вечернего светила. Запах озона обещал молнии и долгий ливень, а громовые раскаты с каждым разом становились всё ближе и словно смеялись над нами, приглашая в бурю. Мы же мчались на всех парах в сторону парка — туда, куда могла отправиться Дина. В неизвестность. И это злило меня больше всего — я ненавижу неопределённость, но последнее время судьба только и делает, что жалит меня непредвиденными обстоятельствами, из которых слишком сложно выбраться… по крайней мере, невредимой. Ведь даже если пули пролетят мимо, память останется. И будет жечь тебя до самого конца. Пока неизвестность не поглотит твою жизнь… Наконец мы выбежали из пустого парка, по дорожкам которого уже бежали небольшие ручейки, и помчались по узкой асфальтированной тропинке вдоль двух рядов частных домов. Это была странная смесь из чередовавшихся особняков и деревянных лачуг, трёхэтажных кирпичных дворцов и заброшенных, почти развалившихся сараев. Между тропинкой и заборами расстилался зелёный ковер скошенной осоки, и к предгрозовым ароматам примешивался запах мокрой свежескошенной травы. Запах детства, деревни и надежд… Но нам было не до лирики: сквозь всё усиливавшийся дождь мы пытались разглядеть таблички с номерами домов и мысленно костерили Динку за то, что она нам не позвонила. Искомый дом номер «тридцать шесть» обнаружился примерно в середине улицы, и мы с Лёшкой переглянулись. Сомнений в состоятельности хозяина у нас не оставалось, зато появились сомнения в его чистоплотности, ведь перед нами высился трёхэтажный домина из красного кирпича с резными ставнями и железными дверьми. Двухметровый забор, глухой, коричневый, представлял собой растянутые между кирпичными колоннами листы металла, и заглянуть на территорию участка было невозможно. Ворота тоже щелей для папарацци не оставили, но дом высился надо всем этим богатством и ясно давал понять — здесь живёт бандит. А если и не бандит, то точно буржуй, у которого денег куры не клюют, а честность и бизнес — понятия несовместимые, ибо честного человека конкуренты сожрут на раз и не подавятся. А жаль… но это уже лирика. Мы с Лёшкой вновь переглянулись и, не сговариваясь, подошли к воротам. Нажав на кнопку звонка, я приготовилась увидеть у калитки горничную в средневековом передничке — уж больно особняк под старину косил (а может, два дворецких из викторианской Англии отравили моё мировосприятие своими вкусами в одежде). Однако на пороге показался вполне себе современно выглядевший мужик под два метра ростом, косая сажень в плечах, с «ёжиком» на голове и при галстуке. Чёрный костюм с белой рубашкой дополняли образ супер-охранника, ну, или директора похоронного бюро (кыш, мысли о смешливом Гробовщике!), а чёрный зонтик над головой добавлял образу жизненности. — Вы по какому вопросу? — поинтересовался охранник, окинув нас с братцем-тормозом недобрым взглядом. Согласна, видок у нас был тот ещё: дождевики, растрепавшиеся от бега и прилипшие к вискам волосы, рюкзаки за плечами, да ещё и глобальный афиг на морде моего братца. Лицо попроще сделай, изверг! Провалишь операцию по спасению подруги своими мимическими глупостями! — Простите, мы ищем Дину Серых, — мило улыбнувшись, заявила я. — Она у вас часто бывает, а сейчас кое-что случилось, и нам надо срочно с ней поговорить. Мы её соседи. — Не знаю такую, — сказал, как отрезал, охранник и хотел было захлопнуть дверь, но я вовремя подставила ногу, и фокус не удался. — С ней что-то случилось, она наверняка пошла сюда. Пожалуйста, просто скажите, Дина в норме? Если Вы не помните, это готесса лет двадцати, носит всё чёрное… — Таких людей здесь нет и никогда не было, — посмотрев на меня взглядом, хуже чем у Терминатора, процедил охранник, — а если не уберёте ногу, я вынужден буду применить силу. Это частная собственность. — Что вы с ней сделали?! — взвился Лёшка. Вот баран! Нам не ответили — меня вытолкнули из дверного проёма, и калитка захлопнулась. Вот так. Дожила. Меня выставляют за дверь, словно бомжа или торговку каким-то хламом! Офигеть не встать! Да что он себе позволяет?! Лёшка прервал моё мысленное возмущение, протянув руку, чтобы нажать на кнопку звонка вновь, но я смачно долбанула его по ладони, и братец-несдержанность зашипел от боли. — На кой чёрт ты влез? — прошипела я ещё хлеще него. — Руки не распускай! — возмутился Лёха. — Ага, бегу и падаю твои указульки выполнять! Чего ты влез в разговор?! Без этого у меня хоть какой-то шанс его разговорить был, а теперь время упущено! И если мы ещё раз позвоним, нас пнут под зад коленом, а то и ментовкой пригрозят! Это частная собственность — за навязчивые звонки в дверь могут и хулиганку впаять! — А ничего, что здесь живёт бандит, который скрывает, что у него раненая девушка?! — Ничего! Потому что у нас нет доказательств! Вдруг её здесь вообще нет? Вдруг она ещё куда пошла? — Ага, куда? На деревню к дедушке? — Лёшка был сам скепсис… — А где гарантия, что Гробовщик не солгал? Вдруг адрес поддельный? — попыталась воззвать к разуму братца я. — Нет, — ого, откуда такая уверенность в голосе? — С кем, с кем, а с лжецами Динка бы общаться не стала. — Да она сама профессиональный лжец! — закатила глаза я, намекая на страсть готессы к покеру. — Она не лжёт без необходимости! — вновь возмутился Алексей, и я махнула на него рукой. Помнится, судя по манге, Гробовщик не обманывал, если ему платили смехом, и информация всегда была точна. Значит, в принципе, можно поверить, что Динка приходила обычно именно сюда… — Странно, что охранник сказал, будто не знает Дину и к ним такие вообще никогда не приходили, — словно прочитав мои мысли, как-то очень уж тихо после только что затихших воплей пробормотал Лёшка, и мне вдруг резко стало не по себе. — Почему он не сказал: «Сегодня она не приходила»? Почему отнекивался, будто Динку тут вообще не знают? — Странно это, — нехотя признала я и, уцепив брата под руку, потащила прочь от дома, прошептав: — Тут камеры, не будем рядом с ними беседовать… Лёха кивнул, и вскоре мы отошли от коттеджа на достаточное расстояние. Дождь лил как из ведра, молнии сверкали так часто, словно хотели поджарить землю до хрустящей корочки, а мои нервы превратились в расшатанную арфу и исполняли нестройный похоронный марш. Почему охранник соврал? Что с Диной? И что скрывает хозяин особняка? — А если она у них тут… умерла? — вверг меня в окончательный пессимизм братец-гот. — И они хотят это скрыть, чтобы не связываться с полицией? — Не говори такую ерунду, — поморщилась я, подумав, что никакая это не ерунда. — Да этот дом стопудово бандюку принадлежит! — опять развозмущался Лёха, перекрывая громовые раскаты и размахивая руками, от которых отлетали дождевые струи — именно струи, а не капли, ведь ливень стоял сплошной стеной. За нашими спинами молния уже дважды попала в дома: одному двухэтажному особняку впилась в громоотвод, а второму — в металлический забор. Здесь становилось опасно находиться. — Согласна, но не значит же это… — А если этот тип Динку заманил? — перебил меня брат-паникёр. — А если он её обхаживал, чтоб потом на органы продать? Или в бордель? А тут такая удача — приходит Динка, раненая, остаётся лишь изъять орган или… — Стоп, истерика! — возмутилась я. — Хватит чушь нести! Все богачи — маньяки или торговцы людьми, по-твоему? — Нет, но многие, — окончательно убил логику Алексей. — Угу, и наш папаша? И его друзья? — Я не о них! Я о таких вот олигархах! — Да никакой он не олигарх, — фыркнула я. — Присмотрись, дом хоть и дорогущий, стоит не на самой дорогой земле, в непрезентабельном крохотном городишке! Олигархи сидят на Рублёвке! А тут только богачи… — С криминальным уклоном! — меня опять перебили. Холоп явно нарывается! Молчи уже, смерд, дай Царю думу додумать! А то я не могу логическую цепь выстроить! — Лёш, харе на моих нервах чечётку отбивать! Я пытаюсь найти логическое объяснение происходящему! — И как успехи? — скептически выгнула бровь эта мокрая ехидна. Молния ударила метрах в двадцати от нас и попала в столб — провода заискрились, и окна всех домов разом погасли, погружая мир во мрак. Надо было уходить, но мы не могли… — Они явно не хотят, чтобы кто-то знал, что Дина тут бывала, — нехотя признала я. — Причём они не хотят, чтобы прознали не только о сегодняшнем инциденте, которого, может, и не было, — начавшееся возмущение братца я заткнула просто — ладонью вместо кляпа, — но и о том, что Дина вообще каким-то образом связана с хозяином дома. Значит, информация о Дине несёт угрозу хозяину. Чем? Её прошлым? Да ладно, бред. Тем, что она готесса? Тоже бред — это популярная субкультура. Значит, самим фактом её нахождения здесь. Но если с Динкой всё в порядке… — …у них не было бы повода отмазываться, — закончил за меня Лёха, и я поморщилась — на этот раз братец-сырая-вишенка был прав. До безобразия прав… А это значило, что с Динкой что-то случилось, и что все ниточки вели именно в этот дом. Причём если бы сегодняшнее происшествие не имело к этому никакого отношения, то вряд ли бы нас так грубо отшили, ведь Динка до сего дня не могла поссориться с владельцем особняка. После последних «суток» она была довольна жизнью и не выказывала следов недавней ссоры, а после этого у неё просто не было бы времени сюда вернуться и устроить скандал. Значит, она была здесь сегодня, раненная, и нам об этом не сказали. Почему? Потому что Дина?.. Так, стоп, истерика! Нельзя поддаваться панике! Но Лёха в неё уже впал — он вцепился в мои запястья и процедил: — Мы должны спасти Дину. — Как? — опешила я. — Мы проникнем в… — Придурок! — перебила я брата, у которого глаза горели тем самым истерическим огнём, что и в Америке. Он опять хотел кинуться на амбразуру, зная, что никого не спасёт и только себя же и подставит. Ну не идиот ли? Можно ведь анонимно вызвать полицию и не лезть на рожон! Зачем такой экстрим?! — Нет. Просто хочу быть хорошим другом, — покачал головой Лёшка, и я поняла, что мой глас разума опять решили проигнорировать. В Америке те люди давно уже были мертвы, а он кинулся их «спасать», подставляя нас всех. Здесь можно было вызвать полицию, но это отняло бы время, и не факт, что начался бы обыск, а значит, на такой вариант Лёшка бы не согласился. Я хотела было предложить позвать демона и заставить его спасти Дину, но… брат сказал кое-что важное, кое-что, заставившее меня притормозить и подумать, правильно ли я поступаю — он хотел быть хорошим другом. А хороший друг вряд ли переложит такое ответственное дело на плечи существа, способного предать в любой момент, так ведь? Искать же Нокса времени не было, хоть он бы и не подставил Дину, потому как она девушка, а он девушку, пока не завоюет, вряд ли предаст. И это значило лишь одно: нам придётся поработать взломщиками… Чёрт, дожила! Дина, когда вернёшься, я тебе устрою последний день Помпеи! Ты у меня запомнишь на всю жизнь, как мобильники отключать! Если, конечно, ты вернёшься… Но я буду в это верить. До конца.