Синдром Харлин Квинзель

      Харли просыпается от ощущения, что кто-то медленно водит пальцами над ее кожей, аккуратно, так, что можно почувствовать их тепло, но не прикосновение. Спина… плечо… шея… Мурашки бегут по телу. Девушка не выдерживает и оборачивается. И видит пристально глядящего на нее Джокера. Это не сон. Он был с ней. Он был в ней. И сейчас он не исчез, он рядом… Харли улыбается:       - Доброе утро, J…       - Доброе? Скорее, спокойное, - усмехается тот в ответ. - Я уже думал, ты решила не просыпаться сегодня. Но тебе можно. Ведь ты сыграла и выиграла!       - И что же я выиграла? - хитро спрашивает Харли. Джокер быстрым движением языка облизывает нижнюю губу.       - Кое-что… особенное…       - Это то, о чем ты говорил?       - И даже больше, детка! - он смеется тихо и хрипло. - Ха-рли… Ты была хорошей девочкой, ты отлично справилась со всеми своими задачами. Можешь спросить обо всем, что пожелаешь, прежде чем я вручу тебе главный приз.       Харли ненадолго задумывается. Лицо Джокера спокойно и как будто доброжелательно, в последний раз она видела такое выражение за несколько дней до Хэллоуина, когда согласилась помочь ему бежать из Аркхэмской больницы.       - Наверное… - начинает она, но запинается, - н-наверное… спрашивать у тебя, почему ты был так жесток со мной, не имеет смысла?       - Почему же?       - Это слишком общий вопрос, ты такие не любишь.       Улыбка растягивает изуродованные губы Джокера, делаясь огромной и страшной:       - Помнишь.       - Я помню все, - вздыхает Харли. Джокер берет ее руку и сжимает в своей.       - Спрашивай, - почти приказным тоном говорит он.       - Ну, хорошо… Ты не хотел меня отпускать из города, но и не хотел близости со мной. Почему?       - Если бы ты получила сразу все, что хотела, это было бы незаслуженно. Как я уже говорил, надо дойти до конца, чтобы получить свой приз. Когда ты впервые пришла ко мне, я дал тебе шанс узнать меня лучше, ты меня поняла и захотела быть со мной. Твоим призом было мое освобождение. Потом ты захотела, чтобы появились «мы». А для этого тебе было необходимо почувствовать то, что чувствовал я.       - Только тогда ты захотел меня?       - Да. Мне нравится, что ты стала сильной. И показала мне настоящую себя…       - И, тем не менее, игра еще не закончена? Ты хочешь, чтобы я помогла тебе взорвать здания «Уэйн Интерпрайзис»? Почему их, кстати говоря?       - Ш-ш-ш… не все сразу. Это уже совсем другая игра. Игра для того, кто называет себя Черной Маской. Его настоящее имя - Роман Сионис, эту информацию мне помог добыть Загадочник, который позаботился о том, чтобы отыскать похожие на нас трупы, и чтобы полиция о них узнала…       - Постой, тот самый Сионис? - опешила Харли. - Сионис, который возглавляет корпорацию, конкурирующую с «Уэйн Интерпрайзис»?       - Да, он самый, - Джокер облизывает нижнюю губу, в его глазах начинает плясать огонек азарта. - Этот клоун узнал, что я сбежал, и решил под шумок провернуть свое грязное дело. Он снабдил меня деньгами и людьми, велев найти способ взорвать офисные здания своих конкурентов во время их заседания. И потом взять вину на себя. Мне ничего не стоило это сделать. Но я решил, что это будет слишком скучно…       - А чего хотел добиться Сионис этим терактом?       - Ты хочешь сказать, Черная Маска? Запугать конкурентов? Правительство? Бэтмена? Я не знаю. И мне плевать, если честно. Моя идея заключалась в создании головоломки для этого умника. К несчастью для него, время на исходе, а он так и не смог приблизиться к разгадке…       - Так что это за головоломка?       Джокер улыбается шире и, встав с кровати, начинает ходить из угла в угол, не в силах сдержать возбуждение.       - Шаг первый: убедиться, что ты в безопасности. Шаг второй: найти людей, которые тебя не выдадут. Шаг третий: хорошо заплатить этим людям. Шаг четвертый: убедить этих людей в том, что твоя цель свята и прекрасна. Шаг пятый: обрубить все концы. Шаг шестой: наблюдать за весельем и хаосом…       Он резко останавливается и садится на кровать близко к Харли, но та не подается назад, как малодушно сделала бы это пару дней назад.       - Мы с тобой взорвем здания. А люди решат, что это правительственная шутка, - шепчет он, хищно облизываясь.       - Но как?       - А здесь в игру вступает Флойд со своими друзьями, сотрудниками внутренних служб. Беспринципные подонки. Они будут стрелять по людям из винтовок, которые были разработаны специально для доблестных бойцов Белого Дома.       - Разве они сознаются? - спрашивает Харли, чувствуя, как улыбка Джокера передается ей.       - В этом не будет необходимости. Видишь ли, мертвый человек может рассказать куда больше, чем живой…       - И ради этого ты отдал меня Дедшоту?       Джокер берет лицо девушки в руки и крепко целует. Его язык властно и ласково касается ее языка, и Харли томно вздыхает.       - Поэтому я злился, - произносит он, не выпуская ее из своих пальцев. - Ты напомнила этому уроду его жену. Он решил сделать из тебя свою куклу. Но он думал, что я так легко с тобой расстанусь! Нет, нет, нет… Ты - моя гордость. Столько сил, сколько я вложил в тебя, я не вложил ни в кого…       Харли хочет сказать что-то в ответ, но обнаруживает, что просто глупо улыбается, хлопая ресницами. Если бы можно было, она бы сидела так вечно. Но руки Джокера соскальзывают вниз и снова сжимают руки Харли.       - У тебя есть еще вопросы? Может, ты хочешь узнать, что случилось с Мамой? Внезапно девушка вспоминает о мексиканке. Конечно, сердце подсказывает ей, что донна Мария уже мертва, но она все равно кивает головой.       - Мама очень любила своего внука Хосе. Хотя он и был дрянным мальчишкой. В ней была пустота, которую она хотела заполнить. Но вместо этого начала лезть в наши отношения.       - Тебе не понравилось, что она направила на тебя пистолет, когда ты ударил меня?       - Мне не понравилось, что она позвала четырех парней, бывших друзей Хосе. Впрочем, я тебе вчера говорил об этом…       - И… что потом?       - Пока тебя не было, я дал ей денег и возможность покинуть это место. Мама, конечно, была очень огорчена, но в ее положении выбирать не приходится…       - То есть, ты… не убил ее?       Джокер рассмеялся, как будто услышал отличную шутку:       - Харли, детка, я, конечно, монстр, но не настолько! Да и что мне сделала бедная перепуганная старуха? Считай, что я купил ее лачугу вместе с мебелью, так что я ее не обидел. Наверняка она уже едет в поезде до Метрополиса!       Харли улыбается широко и счастливо. Чем больше Джокер с ней говорит, тем больше она его понимает. Все, что ей казалось бессмысленной жестокостью по отношению к ней и другим людям, внезапно обретает смысл.       - Ну, давай, Харли, скажи, чего ты еще от меня хочешь! Я сегодня добрый, как чертов Санта Клаус! - объявляет Джокер, широко разводя руки в стороны. Харли делает рывок вперед и прижимается к его груди. У нее в горле стоит ком, она не может его сдерживать и начинает… смеяться.       Сначала тихо-тихо, словно боясь спугнуть Джокера.       Затем громче.       - Над чем ты смеешься, Харли? - спрашивает J, заключая ее в объятья. Но девушка лишь хохочет в ответ, истерически, от души, так, как будто не смеялась никогда в жизни.       - Ха-рли…       Ей нравится, как он называет ее по имени. Она смеется до слез.       - Харли! - Джокер валит ее на кровать и зажимает ей рот и нос ладонью. Не имея возможности сделать вдох, девушка приходит в себя. Опуская руку, J смотрит на нее с легким любопытством, но Харли готова принять это за любящий взгляд. У нее по щекам текут слезы, она продолжает широко улыбаться. Она смотрит ему прямо в глаза.       - J… - хрипловато произносит Харли. - Я хочу посмотреть на них… в последний раз…       Джокер одобрительно улыбается и дарит девушке еще один долгий поцелуй.       На улице наконец-то выпал снег, и город, обряженный в рождественские украшения, стал выглядеть более празднично. Сумрачное небо, уже почти черное, слабо освещали отблески многочисленных огней центра. Харли чувствовала себя призраком: закутаться в шарф, натянуть на глаза капюшон, сгорбиться, и никто тебя не заметит - удобная маскировка, простая и эффективная одновременно. Раньше девушка видела в этом трагизм своего одиночества, но теперь она осознает, что она не одна - рядом идет закутанный в связанный донной Марией шарф Джокер. Они, как ангелы смерти среди ничего не подозревающей толпы, как заговорщики под прицелами уличных камер…       «Мы и есть заговорщики», - мелькает в голове у Харли, и она улыбается.       Они пересекают центральную улицу и выходят на площадь перед зданиями «Уэйн Интерпрайзис» - горделивыми исполинами, возвышающимися над всем Готэмом и, подобно атлантам, подпирающими небо. Заседающие наверху люди в официальных костюмах, наверняка, думают, что они короли жизни, но нет, жизнь здесь, внизу, извивается змеем под их ногами, готовая к броску…       «Нет, сворачивается кольцами… как дракон», - вновь проносится мысль у Харли, когда она бросает очередной взгляд на Джокера. Тот останавливается и смотрит на расположенную напротив зданий праздничную ярмарку.       - Хочешь пройтись там? - с готовностью спрашивает девушка.       - Ты шутишь, Харли? - с раздражением спрашивает Джокер, но тут же, поменявшись в лице, весело восклицает. - Конечно, хочу! Идем!       Быстрым шагом они пробегают мимо палаток с праздничной едой: красно-белыми леденцами, миндальными печеньями, глинтвейном и вафлями. Как это принято на готэмских ярмарках, здесь присутствуют небольшие развлечения в виде тира, в котором из-под целлофана мертвыми черными глазами на прохожих смотрят белые медведи. Джокер останавливается здесь и восклицает:       - О! Вот это я понимаю… Хочешь развлечься, дорогая?       - Ты сам знаешь, что стрелок из меня плохой… - мило откликается та.       - Подходите, молодой человек! - зазывает мужчина из палатки. - Собьете все мишени, сможете выбрать подарок вашей девушке!       - Ой, неужели? - с деланным удивлением восклицает Джокер. - Как считаешь, детка, можем ли мы доверять ему? Наверняка все подкручено!       - Нет, что вы! - мужчина ставит дымящий пластиковый стакан чая на стойку и идет демонстрировать, что все цели складываются. - Надо просто попасть!       - Просто попасть? Хм, думаю, с этим я справлюсь, - продолжает паясничать Джокер, беря в руки ружье.       - Не хотите снять шарф? Мешать же будет, - заботливо произносит мужчина, возвращаясь на место.       - Это мой счастливый шарф, мне его связала мама, - откликается Джокер, - вот увидишь, я собью все.       Харли активно его поддерживает:       - Давай! Я верю в тебя!       Джокер долго целится, затем нажимает на курок, и на том конце со звонким стуком падает одна из мишеней. Остается еще девять. Чтобы их сбить, надо ни разу не промахнуться. Когда J сбивает очередную мишень, Харли издает счастливый возглас. Время от времени они обмениваются шутливыми фразами, как всякая нормальная парочка. Даже смотритель аттракциона поглядывает на них умиленно, и Харли почти его жаль: он не знает, какие они монстры на самом деле. ОБА.       - Ура! Еще одна! - подпрыгивает от радости девушка.       - Делаете успехи, молодой человек! - усмехается в усы мужчина, поправляя на себе шапку. - Половина пути уже пройдена, осталось столько же…       - Уже больше половины, - отвечает Джокер и сбивает еще одну цель. Харли хлопает в ладоши. Вдруг краем глаза она замечает, как стоящий поодаль человек пристально смотрит на нее. Она усердно не обращает на него внимания, но в какой-то момент ей становится не по себе, и она, делая вид, что оправляет куртку, оборачивается.       «Бля… как похож на Джерри! - вздрагивает она, вновь переводя взгляд на Джокера. - Или показалось? Вот же черт!».       Падает очередная фигурка.       - Семь из десяти! Вы превосходный стрелок! - смотритель тира явно впечатлен.       - Предпочитаю холодное оружие, - отвечает Джокер невозмутимо.       - Это ружье достаточно холодное, - шутит мужчина, но J отвечает серьезно:       - Я лучше кидаю ножи.       - Во что? Или в кого? - вновь шутит тот.       - О, поверь, тебе бы не хотелось знать…       Харли чувствует, что Джокер становится агрессивнее, поэтому вступает в разговор:       - Он много лет тренировался в тире, в том числе, метал ножи, и там ему не было равных!       - Ну, результат на лицо в таком случае, - с уважением произносит мужчина.       - Да… на лицо… - тихо и напряженно произносит Джокер, и Харли, смеясь, говорит смотрителю:       - Может, засчитаете нам оставшиеся три? А то холодно стоять на таком морозе!       - Извините, мисс, правила есть правила, - отвечает тот, простодушно улыбаясь, - но могу вам предложить чаю.       - Было бы неплохо! Спасибо! - Харли усердно строит из себя простушку, а сама старается взглянуть на наблюдателя, так похожего на человека из ее прошлого. Чем чаще она оборачивается, тем больше ей кажется, что он и есть тот, о ком она думает. Еще один выстрел. Еще одна цель сбита.       «А если это, и правда, он? Мог ли он меня узнать? Что же меня выдало в таком случае? Голос? Или какая-то очередная привычка, которую я не замечаю?» - лихорадочно думает Харли, улыбаясь, когда ей протягивают чашку чая. Ей внезапно вспоминается Джонатан из ее любимого кафе.       «А что, если он будет здесь, когда произойдет взрыв? Что, если здесь будет моя мать? Или кто-то из тех, кто со мной дружил, встречался, общался? Кто доверял мне? - вновь задумывается она. - Что, если этот добродушный мужчина, предложивший мне чай, чтобы я не мерзла, скоро будет лежать под обломками?»       Еще один выстрел. Еще одна цель сбита.       Прошлая жизнь, такая далекая и призрачная, вторглась в ее нынешнюю жизнь внезапно. И столь же внезапно это вызвало в Харли странное чувство, похожее на гнев.       «Но ведь если это Джерри, и он узнал меня, он донесет в полицию. Точно донесет, сомнений нет. Он всегда смотрел на меня с подозрением, этот жалкий говнюк, вылезший из своего грязного городишки! - Харли чувствует, как сжимаются ее зубы. - А значит, с ним надо что-то делать. J знает. J сделает…».       ЕЩЕ ОДИН ВЫСТРЕЛ. ЕЩЕ ОДНА ЦЕЛЬ СБИТА.       - Вау! Поздравляю! - восклицает смотритель тира, поднимаясь с насиженного места. - С начала зимы Вы - первый, кто сбил все 10 мишеней!       - Что я могу сказать? Терпение и спокойствие, - картинно разводит руками Джокер, - и годы тренировок!       - Какой подарок выберете?       - Даже не знаю, у вас тут такое разнообразие… - он критично смеряет взглядом тир и вдруг, перегибаясь, указывает куда-то в угол. - А там что?       Мужчина сначала теряется, а потом отмахивается:       - А, там инструменты… Оставили, когда поставили палатку…       - Можно посмотреть? - спрашивает Джокер, залезая внутрь. Мужчина впадает в ступор от такой невиданной наглости:       - Я не думаю, что это хорошая идея, сэр… Все призы представлены здесь. Что Вам за интерес в инструментах? Пожалуйста, возьмите одного из медведей и уходите.       - Да брось, мы же выиграли! Ты сам сказал, что я могу выбрать! - откликается Джокер, роясь в ящике с инструментами, и тут издает победный крик. - Ага!       - Сэр, я, правда, прошу Вас выйти, - мямлит мужчина.       - Не волнуйтесь, он всегда такой чудак, - простодушно говорит ему Харли.       Джокер оборачивается, поигрывая внушительного размера кувалдой, и задушевно спрашивает:       - Как тебе такой подарок, пирожок мой? Пригодится в хозяйстве, как считаешь?       - Как мысли читаешь, пудинг! - восторженно откликается Харли. Джокер ловко перелезает через стойку и вручает ей инструмент. Девушка берет его и благодарно целует своего «молодого человека». Затем они, обнявшись, покидают ярмарку. Смотритель тира провожает их ошарашенным взглядом и невольным движением стягивает шапку, под которой оказывается взмокшая от напряжения лысеющая голова.       Оказавшись на достаточном расстоянии от толпы, Харли говорит тихо:       - Там на меня пялился один парень… очень уж похожий на Джерри Райта, который был смотрителем во внешней зоне твоего отделения…       - Неужели? - почти радостно восклицает Джокер. - Так почему же мы не подошли и не поздоровались?       - Я не уверена, что это был он… Хорошо, если бы это оказалось не так… - пальцы Харли нервно сжимаются на рукояти кувалды.       - Как раз напротив, я думаю, ты не ошиблась, - улыбаясь, заговорчески произносит J. - Если на нем была коричневая куртка, то он идет прямо за нами.       Харли смотрит в сторону и видит, что в огромной витрине где-то за ними следует силуэт темнокожего мужчины, который не сводил с нее взгляда рядом с тиром.       - Этот парень герой, - скучающе произносит Джокер. - Видел я, как он всегда первым бросался разнимать психов в общей столовой… Ну, когда меня туда еще пускали… Ах, счастливое было время!       - Что мы будем делать теперь? - с волнением в голосе спрашивает Харли.       - А что бы ты хотела сделать? - с хищной улыбкой спрашивает Джокер: девушка не видит ее, но знает, что он улыбается под шарфом. Уголки ее губ ползут вверх, и она отвечает тихо, но четко:       - Избавиться от него.       Джокер одобрительно кивает и берет из ее рук кувалду.       - Вот, что мы сделаем: на ближайшем перекрестке поворачивай налево. Не доходя до светофора, сворачивай в переулок. Затем - направо. Следуй до вывески стрип-клуба «Grin and Bara It». Сворачивай налево и жди, последует ли этот красавчик за тобой. Запомнила?       - Лево - право - лево. Поняла.       - Умница, - Джокер легонько шлепает ее по заду на прощание. - Скоро увидимся, детка.       Харли ухмыляется и кокетливо машет ему как будто на прощание рукой. J поворачивается и переходит дорогу, направляясь в противоположную сторону. Девушка же спокойно следует по маршруту, о котором он сказал ей. В конце узкой улицы светофор. Интересно, повернул ли Джерри за ней или же пошел за Джокером? Или струсил и поспешил обратно к палаткам, под вульгарный защитный свет фонарей?       Харли чувствует все свое тело целиком, как бывало на соревнованиях по гимнастике. Каждое движение должно выглядеть легким, и в то же время заключать в себе силу. Ей стоило невероятных усилий, чтобы добиться такого эффекта, но теперь все получается само собой. Она ощущает себя хищницей, давно уже почуявшей охотника и ведущей его прямо в ловушку. Вот и переулок. Харли ныряет в его темноту, прорезаемую лишь слабым светом красно-синей вывески стрип-клуба, из которого доносятся басы какой-то танцевальной мелодии. Девушка оборачивается и замечает, как чья-то тень скользнула по ярко освещенной улице.       «Ну, давай, давай, ублюдок, иди сюда!» - мысленно зазывает своего преследователя Харли, огибая здание. Здесь оказывается тупик. Воняет мочой и блевотиной. Инстинктивно Харли ищет место, чтобы затаиться и тут обнаруживает кувалду, подаренную ей Джокером. Значит, он уже был здесь. Снова обретя уверенность, девушка берет в руки инструмент и ждет, встав у угла. Ее сердце бешено колотится, как это бывало на соревнованиях.       «Дыши, Харли, дыши, все будет хорошо», - успокаивает она себя, но тут замирает: до ее обостренного от нервного напряжения слуха долетают медленные шаги. И эти шаги приближаются к ней…       «Шаг первый: убедиться, что ты в безопасности…»       «Харлин Квинзель, ученица колледжа Химико-Биологических Наук штата Нью-Джерси! Сегодня у Харлин дебют, поэтому давайте поддержим ее громкими аплодисментами!»       Шаги становятся все отчетливее, и спиной девушка чувствует, как кто-то заворачивает за угол. Недолго думая, она наносит удар кувалдой, впрочем, делает это слишком медленно. Мужчина вскрикивает от неожиданности, но успевает ухватиться за рукоять. Харли поднимает глаза и видит искаженное гневом и страхом темнокожее лицо Джерри Райта.       - Что Вы делаете, доктор Квинзель?! - восклицает он. Харли пытается выхватить у него кувалду, но его пальцы держат ее мертвой хваткой.       - А ты? - шипит она в ответ и с размаху ударяет его по лицу. Охранника больницы для опасных умалишенных это не сильно впечатляет, и он, встряхнув кувалду, вырывает ее из рук Харли. Та отскакивает назад, словно дикая кошка. Джерри опускает инструмент и показывает ей свою ладонь как бы в знак примирения.       - Вы все-таки живы… - произносит он медленно. - По новостям сказали, что Ваша мать опознала тело… Но… Что Вы здесь делаете?       Харли не отвечает. Ее мысли заняты тем, как заполучить назад кувалду. Стоит ей сделать шаг вперед, Джерри отходит на такое же расстояние назад, спокойно и уверенно, как дрессировщик тигров, который годами подвергал свою жизнь опасности и теперь знает наизусть, как надо себя вести.       - Доктор Квинзель, я не причиню Вам вреда, - говорит он, чеканя слова. - Вам нужна помощь.       - КАК И ТЕБЕ…       Джерри тихо вскрикивает и падает на колени, держась за затылок. Его пальцы обагряются кровью.       - О... - стонет он, - блядь… голова…       Позади него стоит Джокер, держащий в руке осколок разбившегося кирпича. Шарф прикрывает нижнюю половину лица, но капюшон упал, и Харли встречает взгляд его азартно блестящих глаз. Она вздыхает с облегчением и подхватывает выроненную Джерри кувалду. Райт пытается встать, но Джокер ударяет его ногой по ребрам, затем, когда мужчина падает на землю, сворачиваясь от боли, наносит два сильных удара по почкам. От усердия шарф спадает с его лица, обнажая широкую, пугающую, безумную улыбку. Джерри, обеими руками закрывая голову, тихо и зло шипит что-то сквозь зубы. Джокер обходит вокруг него и, присев на корточки, хватает за волосы и задирает его голову вверх.       - Привет, Джерри, - нараспев произносит он. - Как поживаешь, старина?       Райт намеревается плюнуть ему в лицо, но Джокер вовремя закрывает ему рот свободной рукой.       - А вот это совсем необязательно, - качает головой он и быстрым движением языка облизывает нижнюю губу. - Я знаю, когда человек собирается сделать что-то глупое, принимая это за героический поступок. Слишком часто такое видел. Но знаешь, как это обычно заканчивается?       Не дожидаясь ответа от яростно сопящего Джерри, Джокер ударяет его головой об асфальт, хотя не достаточно сильно, чтобы размозжить череп. Харли вздрагивает. Но это не страх. О, нет. Она смотрит на действия Джокера, как на хорошую актерскую игру. Вот он вновь встает, спокойно и изящно, обходит свою лежащую ничком жертву, не сводя с нее черных, как морская бездна, глаз. Останавливается. Ставит ногу на его голову.       - Джерри, Джерри, Джерри… - произносит он тихо. - Ты ведь всегда мечтал стать чем-то большим? Наверняка тебе казалось, что ты творишь историю, разнимая налетающих друг на друга заключенных? И чего ты хотел добиться теперь, малыш Джерри?       Райт издает приглушенный стон - ботинок Джокера давит ему на висок. Харли едва дышит, наблюдая с восторженным трепетом за этой сценой.       - Знаешь, что мне нравится в героях? Они умирают молодыми, - продолжает J. - Об этом не любят говорить, но это так. Ты хочешь быть героем, Джерри? Ты хочешь умереть молодым?       Мужчина выдыхает сипло, едва двигая губами. Сняв ногу с его головы, Джокер снова склоняется над ним, приставляя ладонь к уху:       - Что-что, прости? Ты говоришь: «Да»? - он резко разгибается и, обернувшись к Харли, торжественно объявляет. - Детка! Он сказал «да»! Думаю, он вот-вот потеряет от счастья голову! А ты как считаешь?       Последнюю фразу он выделяет голосом, и Харли сжимает крепче кувалду. Она знает, что он хочет от нее. Приближается к лежащему. Но медлит. Видя ее сомнения, Джокер касается ее плеча.       - Ха-рли, - говорит он, широко улыбаясь, - сделай это. Для меня.       Девушка смотрит на него, и его взгляд придает ей уверенности.       «Ты никогда не будешь спортсменкой, юная леди! Мне не нужно, чтобы моя дочь стала калекой в 30 лет! И не смей на меня шипеть, маленькая гадюка! Марш за учебники!»       Харли переводит взгляд на силящегося пошевелиться Джерри.       «Я считал Вас более… компетентной, доктор Квинзель. Но на поверку Вы оказались очередной университетской выскочкой, жаждущей быстрой славы. Профессор Аркхэм дал Вам шанс, но теперь больницей заправляю я, и Вы будете обращаться ко мне не иначе, как «профессор Стрэйндж»… когда будете приносить свои бездарные отчеты. Вам все ясно?»       Она заносит кувалду над головой, ощущая напряжение в мышцах рук, плеч и спины.       «Замолчи! Материшься, как вонючая шлюха!»       Кувалда с омерзительным хрустом опускается на голову Джерри Райта, который тут же падает ничком на землю, больше не шевелясь. Брызги крови разлетаются в стороны, попадая Харли на ноги, куртку и лицо, темно-красная лужица быстро растекается по асфальту. Удар пришелся между левым виском и затылком, девушка поднимает кувалду, слыша короткий хлюпающий звук. На месте, где был пробит череп, буро-розовое месиво. Харли на один миг посещает чувство дежа вю. Перед глазами мелькает размозженный молотком затылок…       - Умница, детка! Ты справилась! - восклицает J. - Это успех! Почему ты не улыбаешься? Это ведь то, чего ты хотела!       «Так все-таки, чем же мы отличаемся?»       Джокер смеется, снимая перчатку и обмакивая пальцы в кровь Джерри Райта. Харли тяжело дышит, не в состоянии пошевелиться. Это была не защита. Это было нападение. Она сделала это.       «Нет никакой разницы между убитым человеком и убитым пауком... Одна безжизненная кровавая каша».       Глаза Джокера напротив. Он проводит пальцами по ее щеке… губам… другой щеке… Он рисует ей улыбку. И смеется:       - Теперь намного лучше!       Харли смотрит на него и тоже начинает смеяться. Она бросается в его объятия и жадно целует. Она поняла. Она наконец-то все поняла…