Синдром Харлин Квинзель

      Харли плохо спится. У нее все болит. Три или четыре раза она как будто забывается, но что-то внутри щелкает, заставляя ее просыпаться снова и снова. Что это? Возможно, страх. Страх, что вот-вот дверь слетит с петель, и в комнату ворвутся полицейские с автоматами наперевес. Страх, что Джокер неслышно соскользнет с кровати и уйдет, бросив ее одну в незнакомом и враждебном ей мире. Но всякий раз, когда Харли просыпается, она слышит его размеренное дыхание по соседству. Девушка уговаривает себя успокоиться и заснуть, но это выше ее сил.       Наконец, она спускается по скрипучим ступеням вниз и с облегчением видит, что настенные часы показывают 7 утра. Первая мысль, которая ее посещает, - сходить в магазин и закупить все необходимое.       Харли одевается во вчерашнюю одежду, стараясь не шуметь, меняет повязку на руке (везет ей, что все раны на ней затягиваются быстро, хотя укус по-прежнему ноет) достает свой кошелек и пересчитывает деньги: все на месте. На глаза попадается фотография матери, которую она всегда там хранила. Улыбчивая женщина с копной крашенных в золотистый цвет волос смотрит на нее, и Харли вдруг мысленно восклицает: "Сука!". Мать всегда хотела, чтобы ее дочь была лучше всех. Из-за нее она пошла в медицинский, хотя тренер по художественной гимнастике пророчила ей блестящую спортивную карьеру. Мать растила Харли одна и пыталась заменить ей отца, которого та никогда не знала, но перегибала палку слишком часто. Девушка болезненно любила и ненавидела мать, старалась во всем быть на нее похожей, однако при этом, глядя в зеркало, бесилась, замечая, как много у нее переняла. Внешность. Фразы. Повадки.       Но теперь Харли предстоит новая жизнь. Именно с этой мыслью она ждет открытия магазина, ежась от ветра и опасливо озираясь по сторонам. Улица пуста, но здесь уже кипит некая тайная, невидимая неопытному глазу жизнь. Харли снова переживает ощущение, что она очутилась за границей: даже отрывки приглушенных фраз звучат как будто не на родном языке. К магазину подходит вразвалку какой-то заросший бородой мужчина, от которого разит мочой и алкоголем. Он с неудовольствием дергает за ручку, ворчит что-то себе под нос, останавливается неподалеку от Харли. Девушку одолевает отвращение, она старается не смотреть в его сторону и мысленно уговаривает чертового Аркадио побыстрее открыть двери своего магазина. Вдруг слышит хриплый голос:       - Привет, красотка...       "Блядь, только не это", - проносится в голове у Харли, но она ничего не отвечает.       - Бурная ночка выдалась? - усмехается мужчина, бесцеремонно оглядывая девушку с головы до ног, и спрашивает, не дожидаясь ответа. - Кто это тебя так припечатал?       Харли вспоминает, что к утру под левым глазом образовался синяк, а нижняя губа изрядно припухла. Вид сейчас у нее, конечно, не из лучших. Но она молчит.       - Скромницу строишь? Понятное дело - клиенты разные попадаются, - сочувственно говорит мужчина, и Харли вспыхивает.       - Я НЕ ШЛЮХА, - цедит она сквозь зубы, испепеляя нахала взглядом.       - Да все вы так говорите, - отмахивается мужик, поворачиваясь к ней неуклюже крупным телом. - Не скромничай. Чья ты? Я к тебе вечером загляну - утешу.       - Ты глухой или дебил? - злится Харли. - Я же сказала: я не шлюха!       - Тут все либо шлюхи, либо чьи-то марухи, а на маруху ты не тянешь, - он вдруг хватает ее за локоть. Не растерявшись, девушка тут же дает ему звонкую пощечину, стараясь вырваться. Мужчина свирепеет, больно сжимая ее руку.       - Пр-раильно тебе заехали, я щас еще добавлю! - цедит он, но тут дверь магазина открывается, и выходит высокий ухоженный латиноамериканец, который бесцеремонно берет его за шиворот и оттаскивает от Харли со словами:       - Отстань от нее. Нашел, кому угрожать.       Голос его громкий, но спокойный. Слышится явный акцент человека, который приехал в страну абсолютно без знания языка и выучил его за 5-7 лет самостоятельного проживания.       - Ладно, Аркадио, как скажешь, - тут же сдается грубиян. - Я просто хотел купить пива.       - Ну так покупай, - тот указывает широким жестом на дверь. - Кто тебе мешает?       Бросив на девушку злой взгляд, мужчина проходит в магазин. Харли благодарит заступника.       - А ты недавно здесь? - тут же догадывается тот.       Она кивает.       - Мой тебе совет, - продолжает продавец. - Не ходи одна. Трущобы Готэма – это тебе не центр.       - Хорошо, я учту… - улыбается ему Харли.       Она набирает все нужное, дожидается, пока прицепившийся к ней мужчина не расплатится и не провалит восвояси, и идет с покупками на кассу. В последний момент она вспоминает про то, что забыла купить зубную пасту и щетки, и возвращается в хозяйственный отдел. Там ей попадается на глаза краска для волос. Она долго крутит ее в руках. Наконец, выбирает неприметный каштановый цвет.       "Раз я привлекаю столько внимания, надо это исправить", - решает она, и на ум снова приходит образ матери. Ее крашенные золотистые волосы. Ее удивленное и напуганное выражение лица, когда полиция сообщает о поступке дочери, ЕЕ ДОЧЕРИ, всегда такой прилежной и покорной девочки! Харли бы расстроилась, представляя горе матери… но не теперь… она просто отсекла о ней все мысли, когда согласилась помочь Джокеру бежать. Дороги назад нет. Порывая с прошлым, надо уничтожать все напоминания о нем. Даже такие незначительные, как цвет волос.       Когда Харли возвращается в дом, мексиканка уже возится на кухне, дымя своей трубкой.       - Твой еще спит, - сообщает она сухо, когда девушка начинает разбирать пакеты.       ТВОЙ… звучит приятно… Харли отвечает с улыбкой:       - Пусть спит, я пока приготовлю завтрак. А Вы уже ели?       - Да, но я поем и второй раз, - женщина смеется хрипло, хлопнув девушку по спине. - Когда же наш брат от жратвы отказывался?       - Вы извините, я вчера не спросила, как Вас зовут…       - А то не знаешь? Местные кличут Мамой, но для вас я донна Мария, - проговаривает мексиканка сквозь прокуренный, почти мужской смех. Сегодня она в хорошем расположении духа. Харли нравится, что она не спрашивает про ее синяки и ссадины. Видимо, донна Мария и не такое повидала и взяла за правило не лезть в отношения постояльцев. Вместо этого она дает девушке кулинарные советы: с ее точки зрения, в омлет с ветчиной и помидорами просто необходимо добавить красный перец.       - Я не знаю, как J относится к перцу, так что, наверное, лучше не добавлять, - отвечает Харли, чем вызывает бурный поток рассуждений и воспоминаний донны Марии о том, как ее последний муж любил острое и как однажды едва не прибил ее за то, что она недостаточно поперчила рагу.       - А Ваш внук, Хосе, он живет с Вами? - спрашивает Харли, и донна Мария тут же меняется в лице.       - Нет никакого внука, глупая девочка, это всего лишь пароль для тех, кто хочет снять у меня комнату… Разве так сложно догадаться?       Девушке становится неловко, она краснеет и просит прощения. Храбрости, которая снизошла на нее во время авантюры с побегом, нет как не бывало: вне знакомых стен все кажется смертельно опасным, поэтому приходится заискивать перед хозяйкой убежища. Будто ходишь по минному полю...       Джокер все не просыпается. Харли решает воспользоваться этим временем, чтобы перекрасить волосы… Вот будет для него сюрприз! Она тихо поднимается по лестнице и входит в комнату. Сквозь занавешенное окно едва проникает тусклый утренний свет. В сумрачном помещении Харли, тем не менее, удается рассмотреть голую спину Джокера, неподвижно лежащего на животе. Она видит его отросшие кудри, и тут только понимает, что надо было еще купить зеленую краску для волос. Она ДОЛЖНА была об этом вспомнить, черт возьми!       Коря себя, девушка тихонько заходит в маленькую ванную, примыкающую к комнате, как в гостиничных номерах. Разводит едкий крем в одноразовой пластиковой миске и принимается покрывать им локон за локоном. Пока зловонная краска въедается в ее светлые волосы, Харли сидит на опущенной крышке унитаза и думает. Думает она о разном, но больше всего - о вчерашней ночи. Пытается осмыслить неожиданный прилив ярости Джокера. Он не случайно ее избил. Девушка знает, что он ничего не делает случайно, особенно в ее отношении. Каждое его слово продумано, каждый жест. Он сам себя сочиняет. Когда ему надо, он может сдержать свою злость. Но вчера он не сдержал. И вытекающий отсюда вопрос "почему" не дает Харли покоя, клокочет внутри неприятным чувством. Почему он побил ее? Почему он ХОТЕЛ ее побить? Девушка понимает, что не сможет задать эти вопросы напрямую. Отчасти потому что она знает, что он ей не ответит. Отчасти потому что она чего-то боится. Нет, не того, что он снова ее ударит, а чего-то другого... Харли силится понять, чего именно, и не может. Наверное, того, что он устанет разжевывать банальные для него самого вещи и просто бросит ее... От одной мысли об этом Харли бросило в жар... Запах краски кажется почти физически осязаемым. Он, как мерзкий инопланетянин из какого-то старого страшного фильма, на который девушка ходила в кино с подругами, будучи в старших классах, жжет ей голову и глаза и как будто оставляет при каждом вдохе кислотный налет в дыхательных путях.       Харли смотрит на себя в зеркало, и ее волосы кажутся ей слишком темными, совсем не как у улыбающейся девицы на упаковке. Когда она смывает краску и подсушивает волосы полотенцем, то обнаруживает, что, действительно, теперь она почти брюнетка. Ну, ничего, сойдет на первое время. Рука на месте укуса и трещина на губе после воды сильно саднят. Стараясь не думать о боли, Харли открывает дверь и обнаруживает постель пустой. Девушка торопится привести себя в порядок и спуститься вниз. Она видит Джокера, молча склонившегося над тарелкой с омлетом и так же молча курящую донну Марию. Заметив Харли, она удивленно приподнимает левую бровь, но ничего не говорит.       - Доброе утро, J, - приветливо здоровается девушка, как ни в чем не бывало. Тот не оборачивается, а только тихо и укоризненно произносит, недовольно причмокнув губами:       - Харли, где тебя носит? Мама уже приготовила завтрак.       - Вообще-то, это я приготовила, - усмехается девушка, соскребая остатки омлета со сковороды.       - Только мексиканцы добавляют столько перца, - перебивает ее Джокер. Харли бросает взгляд на невозмутимую донну Марию:       - Вы все-таки добавили туда перца?       - А что, разве плохо? - та легонько подается вперед, хлопнув пальцами Джокера по руке, и он отвечает:       - Очень хорошо, Мама, я теперь дракон, - он делает шумный выдох ртом ей в лицо и смеется.       - Почисти зубы, mi amigo, - бесцеремонно отвечает та. Джокер мгновенно отпускает колкость:       - Сказала женщина, от которой за версту разит табаком и мочой. В твоем древнем возрасте пора бы уже научиться стирать трусы. Если не можешь сама, попроси Харли: она психиатр, а все психиатры любят копаться в чужом грязном белье, верно, детка? - только теперь он поднимает глаза на своего бывшего врача и принимается с сосредоточенным прищуром всматриваться в ее лицо. Та, стоя у плиты и самозабвенно ковыряя положенные в тарелку остатки уже холодного завтрака, не смотрит на него, ожидая реакции.       - Харли, - наконец, произносит он. - У тебя что-то не так с волосами... Проблемы с водой? Покажи-ка зубы, вдруг они тоже почернели?       - Нет, J, я перекрасилась, - ухмыляется девушка.       - Зачем? - удивленно морщит лоб тот.       - Чтобы не привлекать слишком много внимания...       - То есть, ты думаешь, что цвет волос что-то решит? - заливается смехом Джокер. - Без обид, Харли, но ты теперь похожа на женский вариант доктора Стрейнджа.       Доктор Стрейндж - один из самых неприятных врачей аркхэмского медперсонала. Он всегда гнобил юную выпускницу медицинского вуза, и она его тихо ненавидела. От сравнения с ним Харли чувствует возмущение, но не подает вида, а вместо этого рассказывает об утреннем происшествии. Джокер выслушивает со скучающим видом, шумно отхлебывая горячий кофе из кружки. Донна Мария задумчиво выпускает кольца дыма. Девушке кажется, что она говорит в пустоту. Ощущение усиливается, когда Джокер встает из-за стола и, не дослушав ее рассказ до конца, выходит из кухни. Харли провожает его взглядом и замолкает.       Так же молча она моет посуду, но тут в дверях вновь возникает Джокер в пальто и восклицает:       - Идем, Харли! Пора нам исчезнуть. Но сначала навестим моего старого приятеля...       Приятеля Джокера в кругу сбежавших от суда или из-под стражи преступников называют Энигмой. В прессе он известен как Загадочник, едва ли не самый важный и самый неуловимый криминальный авторитет Готэма, хотя и не самый опасный: он никого не убивает, а просто помогает исчезнуть от полиции убийцам и грабителям. Говорят, что он мастер перевоплощения ("меняет обличия, как перчатки")... Что ж, артистизм - неотъемлемая часть большинства нарушителей закона в этом проклятом городе.       Постановочно выглядит и встреча Энигмы с Джокером и Харли. Происходит она на местном базаре, где в открытую торгуют краденным за ночь добром. Притворившись придирчивым покупателем, Джокер подходит к кособокому иссохшему пожилому мужчине, больше похожему на бродягу, чем на продавца.       - Чем интересуетесь? - скрипит торговец.       Джокер берет в руки шкатулку, инкрустированную драгоценными камнями и отвечает:       - Любопытная вещица... Именно так должен был бы выглядеть ящик Пандоры, Вам не кажется?       - Да, только, в отличие от него, эта шкатулка не принесет беды, - мужчина обнажает кривые желтые зубы в полуулыбке. - Разве что нехорошим людям, которые не умеют ценить сделанное для них добро.       - Какова цена? - спрашивает Джокер, деловито морща лоб.       - Могу ее обменять на кое-что, - он достает из внутреннего кармана блокнот и черный маркер, делает какие-то пометки и протягивает вырванный листок. - Вот здесь живет один мой приятель, надо с ним переговорить насчет парочки его ценностей. Передайте, что от меня, он все поймет.       Джокер берет листок и, не глядя, сует его в карман.       - Хорошо, завтра утром я приду за шкатулкой. Мы возьмем две, если есть еще такая в наличии, - отвечает он, и продавец охотно кивает, тряся спутанными патлами:       - Конечно, конечно! Для Вашей подруги подберу что-нибудь особенное!       После этого Джокер с Харли еще некоторое время бродят по базару, затем спускаются в какой-то магазин в полуподвале одного из безымянных зданий, где покупают бутылочку керосина, зажигалку, набор охотничьих и мясницких ножей, крепкую железную проволоку, карту, пару противогазов и несколько дымовых шашек. В другом таком магазине они покупают пистолет с глушителем. Харли понимает, что Джокер собирается на дело, но не понимает, на какое.       - J, - осторожно спрашивает она. - А как нам это поможет исчезнуть?       - Увидишь, - только коротко откликается тот.       Они возвращаются домой, и Джокер долго что-то просчитывает, игнорируя любые реплики Харли. Девушке становится скучно, и она присоединяется к донне Марии, смотрящей свой любимый сериал. Пока мексиканка пытается ввести ее в курс дела и разъяснить все сюжетные перипетии, наступает вечер.       - Харли! - слышит девушка и оборачивается. На Джокере его боевой раскрас: белый грим на лице, черные круги вокруг глаз и обведенные красным шрамы, оставляющие гнетущее впечатление недоброй широкой улыбки. Перчатки на руках. Спортивная сумка через плечо. Он готов сделать нечто страшное.       - Идем, - приказывает он. - Только оденься во что-нибудь более... подходящее...       И, кажется, Харли сегодня станет его соучастницей.       Когда на Готэм опускается тьма, преступники выползают из убежищ, как крысы из своих нор. Без происшествия здесь не проходит ни ночи, хотя с появлением Бэтмена количество криминальных инцидентов сократилось вдвое. Харли боится столкнуться с мистическим "темным рыцарем", но все равно следует за Джокером. Снова, как во время побега, инстинкты берут верх, и в этом есть нечто невероятно упоительное. Харли не успевает понять, как они очутились в районе с маленькими частными домами, обнесенными аккуратными заборами.       - Слушай меня внимательно, детка, - говорит Джокер. - Человек, к которому мы сейчас идем, один из "неприкасаемых", а значит, нам надо быть осторожными...       - А кто такие "неприкасаемые"? - спрашивает девушка.       - Это крупные преступники, которые решают уйти на покой. Обычно они прибегают к услугам Энигмы, и тот берет с них тройную плату, - разъясняет Джокер. - Джейсон Роуз не захотел платить. И теперь мы с ним повеселимся...       - Постой, если Энигма - такой влиятельный человек, у него же должны быть свои люди для решения подобных проблем, разве нет?       - Он до сих пор не попался именно потому, что у него нет "своих людей", - Джокер быстрым движением языка облизывает нижнюю губу. - Все дело в том, Харли, что если кто-то захочет очистить биографию, Энигма должен получить свое. А так как треть жителей Готэма, так или иначе, связана с преступным миром, у него никогда нет нехватки в клиентах.       - Значит, чтобы Энигма помог нам скрыться, мы должны убить того человека... - догадывается девушка. Джокер бросает на нее взгляд исподлобья:       - Ого, какая ты кровожадная, Харли! Нет-нет, мы не будем его убивать. Убийство привлечет много ненужного внимания, а это ни к чему...       - А что этот Джейсон сделал конкретно? - после задумчивой паузы спрашивает Харли.       Джокер усмехается:       - Вот сама у него и спросишь. А сейчас сосредоточься. Мне надо, чтобы ты отвлекла охрану, пока я пробираюсь внутрь.       - И как же мне это сделать?       - Ты позвонишь в дверь и скажешь, что на тебя напали и ограбили, и что ты хочешь позвонить жениху, чтобы он тебя забрал.       - А если они не поверят? - сомневается девушка.       - Так сделай так, чтобы поверили, Харли, ведь ты такая хорошая актриса, - отвечает Джокер со страшной, но ободряющей улыбкой.       У Харли громко колотится сердце, когда она жмет на кнопку звонка. Раз. Еще один раз. Никто не подходит. Тогда она решает быть напористее и начинает стучать в дверь с возгласами: "Откройте! Пожалуйста, откройте! Мне нужна помощь!".       - Что Вам надо? - раздается в ответ внушительный бас.       В воображении Харли сразу предстает двухметровый бугай со шрамом на щеке, но, стараясь усмирить свой страх, она снова восклицает:       - На меня напали! Украли все! Пожалуйста, можно мне от вас позвонить? - и добавляет дрожащим перепуганным голосом. - Меня очень сильно ударили в живот... Кажется, у меня кровь... Пожалуйста... Мне нужна помощь...       - Ладно, держитесь, дамочка, я вызову 911...       - Нет, пожалуйста, не оставляйте меня под дверью! - Харли начинает рыдать. - Мне так страшно! Я должна позвонить жениху... Наш ребенок... Боже, если этот урод, который напал на меня, что-то сделал с ним... Господи... мой малыш...       За дверью царит тишина. Харли знает, что за ней наблюдают в глазок. И решает доиграть этот спектакль до конца. Хватается за живот и, потеряв равновесие, с грохотом падает на деревянный пол крыльца. Замок тут же щелкает, и на пороге возникает здоровый охранник.       - Мисс! - плюхнувшись рядом на колени, приподнимает он девушку.       - Что там, Чарли? - доносится из дома скрипучий голос.       - Эта дамочка в обморок грохнулась!       - Ну тащи ее сюда, что поделать...       - Но босс не велел...       - Все нормально, Чарли, - раздается третий голос. - Положи ее скорее на диван.       Огромные руки поднимают Харли с пола и заносят в дом. Сердце у девушки начинает стучать сильнее. Что ей делать теперь? Она долго не приходит в себя, когда ее тормошат и окропляют водой. Наконец, с трудом открывает глаза. Второй акт. Те же и Джейсон Роуз в домашнем халате бордового цвета. Она снова пытается ответить на их вопросы, но сбивается и дрожит всем телом, повторяя одно и то же: "Ребенок... Мой ребенок...". Ни слова о том, что произошло, только шаблонные: "Это случилось так быстро... Я ничего не поняла... Я не успела его запомнить... Помню только удар...". И снова: "Ребенок... Мой ребенок...". Главное, как можно чаще восклицать: "Боже!", это придает больше уверенности в собственной лжи.       - Вы хотели позвонить, мисс, - напоминает Чарли. - Я схожу за телефоном.       Кому она будет звонить? И успел ли J пробраться внутрь? Харли вцепляется в руку бугая и бросает испуганный взгляд на второго охранника (Роберта?) и Джейсона:       - Нет! Не уходите...       - О, да она не в себе... - морщится Роберт.       - Просто в шоке, - одергивает его Джейсон. - Ничего, я сам принесу телефон. Присмотрите за ней.       Когда он уходит, Чарли медленно, как у идиотки, спрашивает у Харли:       - Как вас зовут, мисс?       Джейн. Лола. Дайана...       - Джоанна, - называет Харли имя медсестры, с которой работала в Аркхэмской больнице. - Меня зовут Джоанна.       - Хорошо, Джоанна, - продолжает басить Чарли. - Не волнуйтесь. Все будет нормально.       Широкая спина бугая заслоняет окно, но Харли все равно удается разглядеть, как оно неслышно открывается.       - Да, - улыбается она сквозь слезы. - Да, я вам верю...       - Вы говорили, что у Вас кровь...       Харли бросает в жар.       - Должно быть, показалось... - лепечет она. - Боль просто ужасная...       Появляется Джейсон с телефонной трубкой в руке.       - Хотите, чтобы я позвонил за Вас? - спрашивает он.       - Нет, нет, нет, я сама! - восклицает Харли и берет протягиваемый ей телефон. Набирает случайные цифры дрожащими от страха пальцами.       "Твою мать, J, ну где же ты?!" - проносится в голове. И тут, словно услышав ее, в окно влетает спасительная дымовая шашка.       - Какого хера?! - восклицает закашлявшийся Роберт. Слышится глухой резкий звук, как будто пробка вылетела из бутылки шампанского, и охранник падает замертво. Чарли вскакивает с места, но прежде, чем он успевает достать из-за спины пистолет, во лбу у него образовывается маленькая кровоточащая дырка. Джейсон в панике бежит к лестнице. Выстрел в ногу останавливает его, и он мешком валится на пол. Харли задыхается, у нее слезятся глаза, но тут из дымной пелены появляется Джокер в легком противогазе и кидает такой же ей. Девушка быстро его надевает и делает глубокий вдох. Во рту остается неприятный привкус дыма. Она видит, как Джокер вальяжно подходит к стонущему Джейсону, разматывая проволоку.       - Привет от Энигмы, - певуче протягивает он и перехватывает удавкой шею жертвы.       - Кхх, - задыхаясь, хрипит Джейсон, бессмысленно маша руками и дергая ногами. Наконец, он замирает.       - Ты же говорил, что не будешь никого убивать! - восклицает все еще находящаяся в шоке от происходящего Харли.       Джокер оборачивает к ней лицо под противогазовой маской, но она видит только азартный блеск в его обычно бесстрастных черных глазах.       - Наемники - расходный материал, их никто не хватится. А с Джейсоном мы еще не закончили...       Это мягко сказано. Джокер только приступает к задуманному. Он аккуратно, чтобы не запачкаться в крови жертвы, сажает Роуза на стул, связывает по рукам и ногам, затем, насвистывая какую-то веселую мелодию, извлекает из своего рюкзака набор ножей. Включает вентиляцию, чтобы дым ушел в вытяжки, но маску не снимает. В ней он кажется довольно жутким. Харли стоит в стороне, наблюдая за происходящим и тоже не смея снять противогаз.       - Мне чем-то помочь, J?       - Просто сядь на диван и наслаждайся шоу, - любовно проводя пальцами по лезвию, отвечает тот. Харли слушается, предвкушая, что, наконец, увидит своего пациента в действии... Впрочем, он перестал быть ее пациентом, когда она его освободила, но все равно от любопытства не сбежишь.       Джокер дает несколько легких пощечин Джейсону, приводя его в чувство. Тот, увидев перед собой лицо в противогазной маске, начинает паниковать.       - Кто вы?! - восклицает он. - Что вам надо?!       - Для будущего куска освежеванной туши ты слишком... - Джокер подносит нож к его лицу, - разговорчив...       - Нет, пожалуйста, не делайте этого! Я все отдам Энигме! Клянусь! Возьмите задаток! У меня есть часть суммы!..       - Джейсон, Джейсон, как ты до сих пор не понял? Мы пришли не за деньгами... - и Джокер, отрезав кусок скотча, залепляет ему рот. - У тебя, наверное, возникает вопрос: что же тогда им надо? Ради чего они ворвались в мой дом, перебили мою охрану и связали меня? Я тебе скажу... А лучше покажу...       Даже отсюда Харли видит, сколько ужаса отражается в глазах Роуза. Джокер медленно подносит нож к его лицу, крутит в руке, словно не зная, что делать. Но он знает. Медленно, с упоением, он всаживает кончик лезвия в рану на ноге Джейсона, причиняя тому ужасную боль. Так же медленно, не сводя глаз с лица жертвы, подносит окровавленное оружие к его глазам.       - Ты видишь это, Джейсон? - задушевно спрашивает Джокер. - Видишь?       Тот кивает, шумно и судорожно дыша.       - Вот, за чем мы пришли. И мы не уйдем, пока это не получим... Я не буду тебя убивать... Может быть... Но тебе будет очень, ОЧЕНЬ больно.       Джейсон дрожит. Джейсон потеет. Джейсон боится. И этот страх каким-то образом передается и Харли. Она пытается напомнить себе, что Роуз плохой человек, что он заслужил страдания, но ей все равно не по себе.       - Скажи, - продолжает Джокер, - ты помнишь свое детство? Мать играла с тобой в "пальчики"?       Дождавшись утвердительного кивка, он берет руку Роуза в свою и говорит:       - Мы сейчас тоже с тобой поиграем...       Он подносит нож к его пальцам... и тут Джейсон начинает истошно кричать. Скотч приглушает его крик, но Харли все равно передергивает.       - Этот пальчик сорвал большой куш... - приговаривает Джокер (неужели он отрезает ему пальцы?!). - Этот пальчик сбежал от полиции... - КРИК. - Этот пальчик хотели посадить с тюрьму... - ЕЩЕ КРИК. - Этот пальчик... Нет-нет, Джейсон, не сжимай кулак, сделаешь только хуже... Ш-ш-ш... Ну, давай... Этот пальчик решил исчезнуть... - КРИК (и слезы из глаз). - А этот пальчик отдувается за всех остальных.       Джейсон хрипит - это слышно даже сквозь скотч. Держа что-то на ладони, Джокер подходит к Харли.       - Смотри, - говорит он и протягивает ей сорванные ногти Роуза. - Как ракушки, да?       Девушка бросает взгляд на Джейсона. Она еще ни разу не видела, чтобы человек так мучился.       - J, - шепчет она, - а это не слишком?..       - Слишком? - он задумывается и соглашается. - Да, мне тоже кажется, что этого слишком мало... Но мы только разогреваемся, верно, Джейсон?       - Нет, я имела в виду, что... - пытается возразить Харли, однако Джокер снова нависает над своей жертвой, извлекая из кармана колоду карт.       - Давай теперь так: ты загадаешь карту, а я попробую ее отгадать. И если у меня получится, то я выберу, какой еще трофей прихвачу с собой, - объясняет он, мешая колоду. Он вытаскивает из середины одну из карт и показывает ее дрожащему Джейсону.       - Запомнил? - спрашивает Джокер и, не дождавшись должной реакции, повторяет жутким голосом. - ЗАПОМНИЛ?       Тот делает мучительный кивок после продолжительной паузы. Мучитель оборачивается к Харли.       - Не стасуешь карты, детка? Не хочу, чтобы Джейсон думал, будто я хитрю.       Харли встает и медленно подходит к Джокеру, чувствуя на себе пристальный умоляющий взгляд Роуза.       "Да что ты так смотришь на меня?!" - хочется крикнуть ей, но она концентрирует внимание на колоде и, не поднимая глаз, возвращает карты. Джокер вытаскивает одну и показывает ее Джейсону:       - Эта?       Роуз отрицательно трясет головой. Тогда Джокер, пожав плечами, достает еще одну:       - Эта?       Тот же ответ. Джокер повторяет действие. Рано или поздно он отыщет ту карту, которую показал Роузу. Бомба с часовым механизмом. Обратный отсчет. Четыре карты. Три. Две. Одна.       - Как? И эта тоже нет? - искренне удивляется Джокер и вздыхает. - О, Джейсон, Джейсон, я и не думал, что ты такой мошенник. Что там отрезают мошенникам за их преступления?       Он прикладывает руку к уху, как бы прислушиваясь к ответу. Но вместо этого слышит только мычание.       - Прости, что? Ах, да, у тебя же рот заклеен, - вспоминает Джокер и резким движением срывает скотч с губ Роуза. Тот сразу же принимается кричать:       - Ты, блядь, урод ебаный, отпусти меня немедленно!       - Фу... - морщится Джокер, - такое ощущение, что у тебя во рту что-то сдохло: нельзя так материться. Это некрасиво. Пожалуй, я отрежу тебе язык...       - Только попробуй, говнюк, я тебя... ААА!       Харли не успевает понять, что произошло. Только в следующую секунду щека Джейсона оказывается разрезанной от уголка губ до самого уха.       - Так будет проще добираться до языка, - поясняет Джокер, подбирая нож поудобнее. До Роуза внезапно доходит весь ужас происходящего. Он начинает умолять:       - Нет, пожалуйста, послушайте... простите меня! Отпустите, это все, о чем я прошу! У меня в другом городе семья, дети... Пожалуйста, только не язык!       - Не язык? - Джокер резко поворачивается на каблуках и подносит лезвие ножа к паху жертвы. - Тогда, может, отрезать другую висюльку? В конце концов, зачем она тебе, раз у тебя уже есть дети?       - Нет! НЕТ! - перепугано восклицает Джейсон.       - Почему? - спрашивает Джокер, в упор глядя на жертву.       - Пожалуйста... Не надо...       - Не надо что?       - Не калечь меня... Лучше сразу убей!       - Вот, как ты теперь заговорил! - смеется Джокер и присаживается на корточки напротив. - Разве твоя смерть не расстроит твоих детей в "другом городе"?.. М? Как, кстати, их зовут?       - Джейсон-младший и Джулия, - отвечает Роуз. Харли видит, что он лжет. И Джокер это тоже видит. Он подходит к сумке, достает оттуда бутылку воды и, наконец, снимает маску. Девушка обращает внимание на его расширившиеся зрачки и часто раздувающиеся ноздри и понимает, что он возбужден от процесса мучений.       - А как насчет твоей жены? - задает он вопрос таким тоном, словно они общаются в непринужденной обстановке за кружкой пива.       - Ее зовут... Мэри... Мэри-Энн... - тяжело дыша, отвечает Джейсон.       - Наверное, красивая? - ухмыляется Джокер.       - Да, - не сдержавшись, нервно усмехается тот.       - Как она? - преступник кивает на Харли.       - Да, - боясь сказать что-то не так, соглашается Роуз. - Да, у нее тоже темные волосы...       - Дочка, небось такая же красавица, как мама?       - Да! Ей 11, но, когда она вырастет...       - Я к ней посватаюсь, - смеется Джокер и таким же тоном спрашивает. - Ее же в честь матери назвали?       - Да! - выпаливает Джейсон, но тут, осознав осечку в своей лжи, меняется в лице. Харли тоже вопросительно и ожидающе глядит на своего бывшего пациента. Но тот, будто не услышав ответа, откручивает пробку бутылки и говорит, облизывая губы:       - Знаешь, я бы тебя отпустил к семье... Нет, честно, ведь семья - это святое, не так ли?       - Господи, спасибо! - восклицает Роуз.       - Но не могу, - Джокер вытаскивает что-то из кармана и улыбается. - Видишь ли, я сегодня ДРАКОН...       Он быстро набирает в рот воды, щелкает зажигалкой перед носом жертвы и... тут в один миг лицо Джейсона загорается.       "Керосин!" - только и успевает понять Харли прежде, чем дикий вопль Роуза, его покрывающаяся волдырями и лопающаяся кожа и конвульсивные, полные боли и отчаянья движения приковывают внимание девушки, погружая в некое странное оцепенение. Потом она слышит собственный крик. И этот крик - крик ужаса.       - Упс, не та бутылка! - восклицает Джокер и, вытащив бутыль с водой, тут же выливает содержимое на голову Роуза. Тот умолк, потеряв сознание от боли. Его лицо теперь похоже на подтаявшую восковую свечку. Лоснящаяся покрытая волдырями кожа выглядит, как пищевая пленка.       - Ты... Ты убил его? - спрашивает Харли, и ее голос кажется ей чужим.       - Нет, - просто пожимает плечами Джокер. - Всего лишь немного его... распалил...       - Скорее уж спалил! - восклицает девушка, трясущимися руками хватаясь за телефон. - Надо вызвать 911...       Тот, словно не слыша ее, вытирает тряпкой те места, к которым могла прикоснуться Харли: избавляется от отпечатков. И это молчание пугает еще больше. Девушке отчего-то кажется, что она должна доказать, что никто не заслуживает таких мучений, но приступ тошноты не дает ей даже открыть рот. Джокер вытаскивает из ее онемевших пальцев трубку телефона. Набирает три цифры и на вопрос диспетчера, что случилось, называет адрес и добавляет:       - О, и поторопитесь. Одного из них вы еще можете спасти.       - Одного из них? - повторяет удивленный голос. - Сэр? Сэр, Вы там?..       Джокер вытирает отпечатки с трубки и бросает ее на диван. После этого говорит Харли: "Идем". Но, видя, что она не может пошевелиться, берет ее за руку и тащит за собой к выходу.       Все как в тумане. Как в дурном сне. До девушки медленно доходит осознание того, что она совершила... Что совершил J... Тут ей по-настоящему становится страшно. Очень страшно. И вместе с этим приходит понимание того, что теперь страх станет ее постоянным спутником. И только твердая рука Джокера тянет ее вперед, неизвестно, в каком направлении, неизвестно, в какую еще пучину тьмы...