Синдром Харлин Квинзель

      Наконец, осознав, что происходит, Харли делает попытку вырваться из объятий Дедшота. Тот, почувствовав сопротивление, лишь сильнее вдавливает ее в матрац, давая понять, что ей никуда не деться. Но вслух произнести это он не может, как не может закричать и Харли, словно они оба попали в какой-то фантасмагорический вакуум. От попыток высвободиться девушка начинает тяжело дышать, и это еще больше возбуждает Флойда. Он впивается в ее шею, стараясь коленом раздвинуть сжатые ноги.       - Нет… - цедит сквозь зубы та, извиваясь, как змея под обездвижившим ее своими когтями орлом. Дедшот хватает запястья Харли и заводит руки над головой, но когда пытается войти в нее, девушка вырывает из-под его пальцев руку и наотмашь бьет по лицу. Удар приходится несильным, но ей удается оцарапать Флойда, и он на мгновение останавливается, проговаривая тихо и сурово:       - Нет, так дело не пойдет.       Он чем-то звякает в темноте, и Харли чувствует, как защелкиваются наручники, приковывая ее к кровати. Ей кажется, что это те же самые наручники, которыми ее недавно приковывал Джокер. Дедшот мог бы и без них ее удержать при его росте и телосложении, о чем она тут же решает ему сказать:       - Флойд, послушай, к чему это все? Ты меня пугаешь.       На самом деле, Харли испытывает не страх. Она испытывает невероятную злость и досаду на то, что все получилось так. Но продолжает поскуливать, как Джек Торренс, заточенный в кладовку обезумевшей от горя и ужаса женой:       - Флойд, пожалуйста, не делай этого… У нас с J были разногласия, он просто хотел меня наказать… Я усвоила урок!.. Пожалуйста, остановись!..       Дедшот, не торопясь, снова раздвигает освободившимися руками ее ноги. Глаза девушки уже привыкли к темноте, и она теперь может разглядеть лицо мужчины, широкое, грубое лицо, не выражающее ничего, кроме суровой сосредоточенности, словно он чинит какой-то механизм, поглаживая пальцами ее промежность.       - У тебя ведь есть дочь, Флойд! - она решает называть его имя как можно чаще. - Я тоже дочь своего отца! Уверена, ты бы не хотел, чтобы твою девочку изнасиловали…       Звонкая пощечина не дает ей закончить предложение. Боль отрезвляет Харли, над которой звучит грозный бас Дедшота:       - Не смей говорить со мной о дочери.       - Ладно, ладно, извини… я перешла черту… но…       Внезапно он грубо входит в нее, заставляя вскрикнуть от неожиданности. Она еще что-то бормочет, прося остановиться и беспомощно двигая ногами, когда он, не обращая совершенно никакого внимания, издает напоминающий рык стон. Но не успевает Харли перевести дыхание, как он снова начинает двигаться в ней, наполняя еще большей ненавистью. Все УЖЕ ПРОИСХОДИТ, и Харли меняет тактику поведения, принимаясь грязно ругаться и кричать, словно одержимая дьяволом. Как она и рассчитывала, это портит удовольствие насильнику.       - Замолчи! - он крепко зажимает ей рот пахнущей одеколоном ладонью. - Материшься, как вонючая шлюха.       Харли изловчается и больно кусает его. Дедшот отдергивает руку, но на этот раз не бьет девушку.       - А может, я такая и есть, а?! - бросает ему с вызовом разгневанная Харли. - Это ведь мной Джокер расплатился с тобой! Ты, ебаный извращенец, может, и дружка своего позовешь, и трахнете меня вместе?       Молчание наемника производит более грозное впечатление, чем если бы он принялся кричать на нее в ответ. Харли понимает, что сейчас он решает, как ему поступить со своей пленницей. Она уже не боится боли. Не боится потерять свое достоинство. Не боится ничего. Все самое ужасное УЖЕ ПРОИЗОШЛО… когда она встретилась с Джокером.       - Дело не в этом, - внезапно отвечает Дедшот. - Ты вернешься к своему психу, как только мы закончим…       - Ничего мы не закончим, - шипит Харли, принимаясь вновь метаться из стороны в сторону. Вдруг Флойд сдавливает ей шею своими стальными, пахнущими одеколоном пальцами, и она начинает задыхаться. Рот наполняет слюна, и девушка из последних сил делает смачный плевок, который, хоть и не достигает своей цели (бездушных глаз насильника), попадает на плечо Дедшота. Он чуть ослабляет хватку, но ровно настолько, чтобы дать ей вдохнуть воздуха, нависая сверху, как ожившее каменное изваяние. Харли пытается разглядеть в его глазах хоть что-то: злость пьяницы у магазинчика Аркадио, брезгливую снисходительность донны Марии, животный страх раскаяния Роуза, бездонную тьму Джокера… Но в его взгляде пустота. Столь знакомая пустота, которую она в последнее время видела, глядя на свое отражение в зеркале. И девушка внезапно все понимает.       - Ты… сам не знаешь… чего от меня хочешь… - хрипя, проговаривает она. Дедшот никак не меняется в лице, но Харли знает, что попала в самую точку.       - Нет. Знаю, - тихо и как будто самому себе отвечает тот, рывком переворачивая ее на живот. Браслеты наручников, натянутые перекрутившейся цепью, больно врезаются в запястья. Харли вскрикивает, когда Дедшот так же грубо входит в ее зад. Сначала ему туго, но он вталкивает в нее свой член с таким ожесточением, словно мстя за что-то. Несмотря на ужасную боль, девушка заставляет себя засмеяться в подушку. Сначала тихо, чтобы можно было спутать с плачем. Затем - громче. Дедшот никак не может кончить и с тупым упрямством продолжает бессмысленные телодвижения. А она смеется, шумно заглатывая воздух на вдохе. Войдя три раза до упора, Флойд бросает попытки достичь оргазма и раздраженно оборачивает Харли к себе. Она перестает хохотать, но улыбка не сходит с ее лица. Не улыбка - оскал.       - Ты сам не знаешь, чего от меня хочешь, - повторяет со злорадным упоением она.       - Нет, знаю, - стоит на своем тот и внезапно добавляет едва слышно. - Но мне этого, видно, никогда не вернуть.       «Конечно, как же я сразу не догадалась?!» - мелькает в голове Харли, а вслух она спрашивает:       - Я так НА НЕЕ похожа?       Дедшот пристально глядит на свою жертву. На мгновение девушке кажется, что в его глазах что-то мелькнуло, хотя в сумраке комнаты об этом нельзя сказать наверняка.       - Что бы она подумала, если б увидела тебя со мной? - продолжает Харли, но Флойд, не ответив ничего, внезапно слезает с постели, нашаривая в тумбочке блок сигарет и зажигалку. Девушка со злой радостью понимает, что нашла его больную мозоль, и снова на нее надавливает:       - Если ты любил ее, тебе не надо искать подобных ей, чтобы заполнить пустоту внутри. Потому что таких больше нет. И если я тебе ее напоминаю, это не значит, что со мной тебе будет так же хорошо, как и с ней… Тем более, что ты трахнул меня против моей воли… Но есть способ притушить тоску по близкому человеку, по крайней мере, настолько, чтобы воспоминания не мешали тебе жить. И быть с теми, кто по-прежнему рядом с тобой, например, с твоей дочкой…       - Не еби мне мозг, - устало перебивает ее Дедшот. - Ты меня не знаешь. И я тебя, в общем-то, тоже. Поэтому не надо тут строить из себя доброго психиатра… Давай просто помолчим…       - Ах, не ебать тебе мозг? - спокойно, но с едким сарказмом отвечает Харли. - Простите, сэр, но Вы сами меня только что выебали, так что, будьте добры, хотя бы дайте подумать вслух!       Дедшот молчит, делая затяжку за затяжкой. Харли вдруг тоже страшно хочется закурить, так, что она облизывает пересохшие губы. Поэтому продолжает чуть мягче:       - Когда я тебя увидела у нас, то сразу поняла, что напоминаю тебе какую-то женщину. Очень близкую женщину. Женщину, которую ты потерял. Но проблема не в этом. И даже не в том, что… все так обернулось… а в том, что все это обернулось так, как планировал J… Джокер. Он сыграл на наших слабостях, и мы не получили того, что хотели. А он как раз наоборот…       - А чего хотела ты? - спрашивает Флойд, глядя куда-то в темноту.       - Я хотела ЕГО, - признается Харли. Вот так просто об этом сказать. Ей казалось, будет сложнее. Дедшот оборачивается на нее и усмехается без улыбки:       - Что ты в нем нашла?       - Это нельзя объяснить. Наверное, то, какой я сама хотела стать. Свободной. Сильной. Беспринципной… А что во мне увидел ты?       Дедшот задумчиво смотрит в никуда, сжимая в зубах сигарету. Его широкая спина кажется согнутой под весом невидимой тяжести нахлынувшего воспоминания, но не того дня, когда он встретил Харлин Квинзель (по паспорту - Эмилию Соркин), а того, когда он впервые увидел ту женщину, которую она ему напоминает. Наконец, тихо произносит:       - Волосы… Сначала я увидел волосы… Длинные, каштановые… Как кора дуба…       Девушка чувствует, как ее точно током прошибает.       «Вот тебе и перекрасилась...» - думает она.       - Нет, - продолжает Дедшот. - Как приклад СВД…       Кто знает, что за картина сейчас рисуется перед его пустым взглядом. Но он замолкает. Поерзав, Харли спрашивает:       - Можно я покурю?       Очнувшись, Дедшот глядит на нее, словно не понимая, кто она и что здесь делает.       - Ты ведь не говорил, что я заложница, - поясняет девушка. - Так можно?       Флойд лениво встает, нашаривая в той же тумбочке ключ, и освобождает Харли, а потом протягивает ей сигарету. Прикуривая от зажигалки, которую он держит в пахнущей одеколоном руке, девушка понимает, что Дедшот это делает не потому, что его разжалобили ее слова, а потому, что не знает, как ему действовать дальше. Сидеть больно, она ложится рядом с ним на живот так, чтобы доставать до пепельницы. В тишине слышно, как где-то далеко внизу с громкой музыкой проезжает машина.       - Она курила? - спрашивает, помолчав, Харли.       - Нет, - отвечает Дедшот. - Я тоже не курил… до ее смерти.       - Мне очень жаль…       - Нет, не жаль. Можешь не притворяться.       - Я не притворяюсь. Это правда. Я знаю, каково это: потерять близкого…       - Ты про своего клоуна?       - Нет, нет, нет, он… по правде сказать, он никогда мне не был близок («Это так, - говорит себе Харли. - Пора и в этом признаться»)… Я говорю про сестру. Она умерла, когда я была маленькой. Несчастный случай… Мама с тех пор так и не оправилась…       - Сколько ей было лет? - с внезапным участием спрашивает Дедшот.       - Семь… - откликается Харли.       - Почти как моей дочке… - Флойд делает еще одну затяжку. - Как она погибла?       - Ее сбила машина. Она ждала школьный автобус, а на остановку налетел какой-то придурок, подавил всех, кто там стоял…       - Убийцу поймали?       - Да. Дали пожизненное…       - Надо было его убить.       - Поверь мне, многие хотели. Но полиция для того и нужна, чтобы защищать людей друг от друга, неважно, по какую сторону закона они находятся…       - Надо было его убить, - повторяет Дедшот. - Виновных в смерти моей жены я убил. Всех. До одного.       Харли тушит бычок и кладет руку на плечо наемника:       - Хотела бы я, чтоб у всех, чьи родные умерли не своей смертью, было столько же силы и мужества.       - Сила тут не при чем, - отвечает ей он. - Если кого-то любишь по-настоящему, ты и после его смерти будешь любить. И мстить, несмотря на закон. Законы переписываются. Все, кроме одного: «Кровь за кровь».       Он говорит это искренне. И Харли становится его жаль. Она приподнимается и ласково целует Дедшота в уголок губ. Флойд прикрывает глаза и целует ее в ответ. С некоторым недоумением, осторожно, словно боясь спугнуть.       - Флойд, - ласково произносит Харли, гладя его по голове, - тебе не надо было опаивать меня или подсыпать что-то, чтобы узнать, смогу ли я помочь тебе вспомнить жену… Но я тебя не виню, потому что уверена, что это все придумал Джокер…       Тот молча кивает, прижимаясь к ее груди, а девушка продолжает ворковать:       - Возможно, если б мы встретились при других обстоятельствах, все сложилось бы иначе… Я не она, Флойд… Но, если ты еще хочешь, я постараюсь дать тебе все, что смогу…       Вместо ответа Дедшот сильнее прижимает ее к себе, укладывая обратно на постель. На этот раз секс получается нежным, будто они давно и хорошо друг друга знают. Флойд раза два произносит имя своей жены, но и Харли, изголодавшаяся по мужской ласке, представляет себе совершенно другого человека. Тело у него такое же большое и сильное, как у наемника, но лицо не имеет определенных черт. В темноте, сквозь опущенные ресницы, девушка не видит грубого лица Дедшота, но стоит ей зажмуриться от удовольствия, как перед ней возникают бездонные черные глаза Джокера.       «Я убью его», - в мгновение перед самым оргазмом решает Харли, а потом издает полный наслаждения и торжества стон.       Когда они лежат, ощущая пульсацию разгоряченной крови в своих жилах, девушка произносит:       - Ты прав… Закон «кровь за кровь» вечен…       Она оборачивается, глядя в его затуманенные от полученного удовольствия глаза и просит голосом, не терпящим возражений (это больше похоже на приказ):       - Научи меня стрелять.       Дедшот и не возражает. Наоборот, он охотно предоставляет ей один из пистолетов и показывает, как надо с ним обращаться. Почувствовав себя более уверенно, Харли благодарит Флойда долгим поцелуем.       - Если б мы встретились при других обстоятельствах… - говорит она, томно вздыхая, после чего бросает в сумочку пистолет, быстро одевается и вылетает из квартиры наемника. Вызванное Дедшотом такси ждет внизу.       «Я УБЬЮ ЕГО», - повторяет про себя Харли, и обнаруживает, что не чувствует ничего. Ни сожаления. Ни страха. Ни злости. Только холодную, как сталь, ненависть. Нет, не как сталь. Как покоящийся на дне ее сумочки пистолет.