В погоне за прошлым

      Ослепительно яркие, нещадно слепящие лучи утреннего солнца, проникшие сквозь щель между шторами, вырвали герцога Баскервиля из блаженного, спокойного небытия царства снов. Он недовольно потер глаза, повернулся на бок и попытался снова заснуть, однако, без особого успеха.       Джесс… Юный Глен уже сомневался в том, что решение отослать ее прочь было удачным. Кто знает, где теперь черти носят эту неугомонную маленькую ведьму? И угораздило же их встретиться в тот злосчастный день! Он был не настолько глуп, чтобы всерьез полагать, что она действительно послушалась его и теперь укрылась в каком-нибудь безопасном месте. Уныние, покорность и бездействие были совершенно чужды ее энергичной натуре. Ему ни разу не доводилось видеть Уитли по-настоящему расстроенной и подавленной, когда что-то шло не так, она только злилась. Лео слишком хорошо знал ее характер и уже тогда понимал, что просит невозможного. Однако ему было не до того, он был слишком поглощен своей болью и своим отчаянием, только они и имели значение, а все остальное в мире казалось слишком зыбким, ничтожным и фальшивым, не имеющим к нему никакого отношения, он спешил поскорее отмахнуться от всего, как от надоедливого роя мошкары, броситься с головой в этот омут, забыв обо всем и не задумываясь особо о том, что же будет дальше, в надежде обрести смерть и успокоение. Но сейчас, благодаря длительному, вынужденному безделью – рана еще заживала и ему приходилось большую часть времени проводить в постели, - у новоявленного герцога появилась возможность еще раз вспомнить и осмыслить все, что произошло, но уже спокойнее, без надрыва. Времени для этого у него было предостаточно. Лео подолгу оставался наедине с собственными размышлениями, и все чаще и чаще его мысли невольно обращались к Джесс Уитли. Странно, никогда особо он не интересовался людьми, но эта девушка с самого начала вызывала у него любопытство, возможно, из-за того, что она из того же приюта что и он (Лео понял это из рассказов Джесс, но никогда об этом ей не говорил), а может, виной тому ее странная, темная история с побегом и потерей памяти, больше похожая на какой-нибудь приключенческий роман. Все-таки, наверное, и для нее и для него было бы лучше, если бы он разрешил ей остаться, Джесс Уитли тогда все время была бы у него на глазах, и он бы точно знал, что с ней. Теперь же остается только гадать, где она и в какие неприятности уже успела влипнуть. А в том, что влипнуть она уже успела, Лео нисколько не сомневался.       Нет, глупости! Было бы лучше, если бы она осталась рядом? Было бы лучше, если бы она сейчас увидела его таким? Он просто устал и, потакая своей слабости, из-за всех сил хватается за единственную ниточку, связывающую его с прошлым, которое он так и не смог до конца отбросить. В глубине души ему всего лишь хочется, чтобы сейчас, как частенько бывало, дверь распахнулась, в комнату влетела Джесс, склонила к нему сияющее лицо, пристально и насмешливо просмотрела в глаза и звонким голосом воскликнула: «Эй, лохматый, а чего это мы опять киснем?» Тогда бы он на минуту поверил, что все осталось по-прежнему, а произошедшее - всего лишь дурной сон.       Словно в насмешку над его мыслями, дверь действительно открылась. В комнату вошел Винсент. — Простите, господин, вы, наверное, только что проснулись. Я стучал, но вы не отвечали, я осмелился войти, потому что испугался, как бы вам не стало хуже. Прошу извинить за беспокойство, но мы поймали у ворот человека, который назвался слугой герцога Наримы. Он говорит, что его господин просит вас назначить ему в ближайшее время аудиенцию, так как у него к вам неотложное дело, которое также касается непосредственно и вас, поэтому принять его в ваших же интересах.       Герцог Баскервиль протер глаза и сел в кровати. «Герцог Нарима просит у меня аудиенции. Этого следовало ожидать, учитывая захват Пандоры. Но как же он быстро прознал о случившемся! Похоже, его шпионы действительно не зря хлеб едят». — Хорошо, Винсент, я назначу время встречи. Я примерно представляю, какое у него ко мне дело. Ему нужна голова герцога Бармы. Но было бы интересно узнать, почему он решил, что его кровная месть как-то затрагивает мои личные интересы.