С такими друзьями...

      Вечер был непривычно холодным. На неосвещенной маленькой платформе их встретил Хагрид, которого, по-видимому, из первокурсников знал только Гарри — остальные начали удивленно и даже испуганно перешептываться. Под руководством Хагрида первокурсники пересекли озеро на лодках, успев даже в темноте по достоинству оценить величественно возвышающиеся над равниной башни Хогвартса. Через расщелину в утесе, на котором стоял замок, ребята причалили к подземной пристани, преодолели пару лестниц и оказались прямо перед огромной дубовой дверью. Там они были переданы профессору МакГонагалл — высокой черноволосой волшебнице в остроконечной шляпе и изумрудно-зеленой мантии. Она отвела их в небольшой пустой зальчик, явно не рассчитанный на такое количество людей: когда все туда зашли, стало так тесно, что яблоку негде упасть.       — Добро пожаловать в Хогвартс. Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но, прежде чем вы сядете за столы, вас разделят по домам. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш дом станет для вас второй семьей. Всего домов в школе четыре — Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему дому призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года дом, набравший больше очков, побеждает в соревновании между домами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Ведите себя тихо, — строго обведя глазами первокурсников, профессор МакГонагалл вышла.       — Что за церемония отбора? — пытаясь говорить так, чтобы голос звучал твердо, спросил Гарри.       — Тебя заставят одолеть мантикору с помощью заклинания Флиппендо, — со скучающим видом ответил Забини.       — На самом деле, — с нажимом сказала Дафна, бросив на того недовольный взгляд. — Мы не знаем, потому что наши родители считают…       Ее голос утонул в истошных воплях. Гарри вздрогнул и завертел головой в поисках причины паники: ею оказались просачивающиеся через дальнюю стену призраки. Они, кажется, вообще не заметили, что в зале кто-то был — призраки были слишком увлечены спором о каком-то Пивзе. Но это продлилось недолго: один из призраков вдруг замолчал и уставился на испуганных первокурсников.       — Эй, а вы что здесь делаете?       — Да это же новые ученики! Ждете распределения, я полагаю? — улыбнулся другой призрак, похожий на толстого монаха. — Надеюсь, вы попадете в Хаффлпафф. Мой любимый дом, сам когда-то там учился.       Новые знакомые Гарри скептически переглянулись.       — Идите отсюда, церемония отбора сейчас начнется! — раздался голос профессора МакГонагалл.       Привидения поспешили улетучиться.       — Постройтесь в шеренгу и идите за мной, — приказала профессор.       Ноги Гарри внезапно стали ватными. Построившиеся в шеренгу первокурсники вышли из маленького зала, в этот раз направившись к большим двустворчатым дверям, которые Гарри заприметил ранее. Предвкушая нечто грандиозное, ребята вошли в зал — и этот зал был, наверное, самым величественным местом, которое мальчик когда-либо видел в жизни. Над четырьмя длинными столами, за которыми уже сидело множество учеников, в воздухе плавали свечи. Тысячи свечей. Столы были уставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. В конце зала за таким же длинным, как и первые четыре, столом сидели преподаватели.       — Первокурсники, повернитесь спиной к учителям и лицом к старшеклассникам.       Профессор МакГонагалл уставила их перед учительским столом лицом к остальным — теперь на Гарри уставилась не одна сотня пар глаз. Чтобы избежать направленных на него взглядов, он поднял глаза к потолку.       «Небо? Зал находится под открытым небом?»       — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо. Я вычитала это в «Истории Хогвартса», — услышал Гарри где-то сбоку.       «Настоящее волшебство».       Он опустил взгляд и увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой табурет, на котором лежала потрепанная остроконечная шляпа. Оглядевшись и увидев, что все собравшиеся неотрывно смотрят на шляпу, Гарри последовал их примеру и также начал внимательно ее разглядывать. Воцарилась было тишина, но тут шляпа открыла рот и начала петь:

О, красивой на вид я могу и не быть, Но только по виду не стоит судить, И знайте, я съем скорее себя, Чем вы шляпу найдёте умнее меня. Все ваши цилиндры и котелки Бесспорно, красивы, блестящи, черны… Но в Хогвартсе я в своём роде одна И все их смогу превзойти без труда. Ничто не сокрыть вам в своей голове, Я всё разгляжу! Так позвольте же мне Распределенье быстрее начать, Чтоб должное место вам указать. Путь в Гриффиндор всем храбрым сердцам, Лишь только бесстрашные учатся там. Благородство и смелость дают им успех — Гриффиндорцы отвагой отличны от всех. Может судьба в Хаффлпафф привести, Здесь, правда и преданность будут в чести — Хаффлпаффцы честны, терпеливы, скромны, И труда никогда не боялись они. Если знаний гранит тебе по зубам, То дорога тебе тогда в дом Рейвенкло. Тот, кто учится здесь — тот славен умом, Тяга к знаниям с детства заложена в нём. Ну, а если хитёр ты и к цели идёшь, Ничего не стесняясь, то тогда попадёшь В Слизерин, где всегда среди равных тебе Настоящих друзей ты отыщешь себе. Так не бойся того, что ждёт впереди! И бесстрашно ко мне за советом иди! Ты в надёжных руках (хоть у шляпы их нет) Надевай же меня и получишь ответ!

      Едва шляпа замолчала, зал разразился аплодисментами. Складка ткани, похожая на рот, исчезла, и шляпа, поклонившись всем четырем столам, снова стала словно неживой.       Гарри неожиданно разволновался не на шутку.       «На меня будет смотреть такое количество людей? И какие там качества назвала шляпа? Ум? Храбрость? Как насчет дома для людей, которых от волнения тошнит?»       — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет. Начнем. Аббот, Ханна!       Распределение началось. Гарри заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла дом, а иногда она задумывалась. Некоторые ребята могли сидеть на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила их за стол того или иного дома.       «Интересно, а как долго шляпа пробудет на моей голове?» — стоило Гарри подумать об этом, как его мозг тут же пронзило страшное предположение. — «А что, если Шляпа решит, что я не подхожу ни для одного из домов?»       Воображение Гарри моментально нарисовало ему эту картину: он выходит из шеренги, садится на табурет, одевает шляпу, затем проходит минута, две, три… Время все идет, а шляпа молчит. В конце концов профессор МакГонагалл срывает с него шляпу и недовольно сообщает, что произошла ошибка, и Гарри немедленно отправится обратно к Дарслям.       — Крэбб, Винсент! — один из телохранителей Драко вышел из шеренги, сел на табурет и надел шляпу буквально на мгновенье, прежде чем она разразилась громким…       — Слизерин!       Гарри заметил Хагрида за столом преподавателей. Тот ему улыбнулся, и Гарри стало как-то не по себе.       «Хагрид бы не хотел, чтобы я оказался на Слизерине. А я? Хотел бы этого я?»       — Гойл, Грегори!       — Слизерин!       — Гринграсс, Дафна!       Дафна улыбнулась Гарри и пошла к табурету.       — Слизерин!       — Малфой, Драко!       Выражение лица Драко красноречиво сообщало, что он для определения дома ни в какой шляпе не нуждается, и действительно, стоило ему надеть шляпу:       — Слизерин!       Спустя пару человек подошла очередь Теодора — он с достоинством вышел из шеренги, сел на табурет, и через несколько секунд шляпа провозгласила: «Слизерин!». Теперь очередь дошла до буквы «П». Пэнси так же ожидаемо присоединилась к столу Слизерина, уменьшив компанию, в которой по воле Дафны оказался и Гарри, до Забини — соседство, которого они оба предпочли бы избежать. Патил, Патил, Перкс, и, наконец…       — Поттер, Гарри!       — Она сказала Поттер?       — Тот самый Гарри Поттер?       Гарри направился к шляпе. Услышав известное имя, окружающие тут же начали шептаться и впиваться в него глазами. Хоть до табурета было рукой подать, за этот день Гарри уже так устал, что такое внимание вызвало у него острое желание стать невидимкой. Сев на табурет, Гарри скользнул взглядом по толпе уставившихся на него ребят, а затем отыскал глазами слизеринский стол. Дафна улыбнулась ему — последнее, что Гарри увидел, прежде чем шляпа упала ему на глаза.       — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Куда же определить вас?       — Я не знаю, — он правда не знал. Не знал, должен он был послушать простодушного и честного Хагрида, или живущую в семье волшебников всю свою жизнь Дафну?       — О-о-о, но ведь знаете? Знаете, но боитесь, что это неверный выбор. Вот что я вам скажу: дома не делятся на плохие и хорошие — они делятся на подходящие и неподходящие, и я считаю, что подходящий для вас — Слизерин… Вы можете стать великим, у вас есть все задатки, я это вижу, и Слизерин поможет вам на этом пути…       Гарри вдруг почувствовал, что он просто не может выбрать. Не может выбрать между двумя своими первыми друзьями, ведь, поверив кому-то одному, он подведет другого.       — Делайте то, что считаете нужным, — прошептал Гарри.       — Слизерин!       Судорожно вдохнув, Гарри дрожащими руками снял шляпу. Помедлив, положил на табурет. И повернулся к безмолвной толпе.       Ему показалось, что он оглох — так было тихо в зале. Все смотрели на него словно и с непониманием, и с изумлением, и с разочарованием… Будто он не оправдал надежд всех этих людей разом. Но что такого только что произошло, что стало так тихо?       «Неужели это все из-за того, что я попал в Слизерин? Но ведь шляпа сказала… А вдруг она ошиблась?»       Все точно забыли о церемонии распределения, и, наверное, так бы и стояли в оцепенении, если бы не внезапно зазвучавшие аплодисменты со второго стола справа.       — Проходите к столу… своего дома, мистер Поттер, — профессор МакГонагалл сохранила львиную долю самообладания и невозмутимости в сравнении с остальными, и все же даже она выглядела слегка растерянной.       Гарри нетвердым шагом пошел к столу Слизерина. Он старался ни на кого не смотреть, но тем не менее заметил несколько направленных на него взглядов: изучающих, оценивающих, даже настороженных. Дафна немедленно подвинулась, освобождая мальчику место.       — Как здорово, Гарри! Я так надеялась, что ты попадешь в Слизерин! — захлопала в ладоши Дафна. — Наш дом еще будет гордиться тобой, я уверена.       — Похоже, что ты единственная, кто рад этому.       Гарри решил повнимательнее присмотреться к соседям по столу: в конце концов, именно эти ребята станут его семьей до окончания школы. Кто-то из слизеринцев, замечая его интерес, потуплял взор, кто-то наоборот — отвечал дерзким взглядом, будто бросающим вызов. В самом углу он заметил Хагрида — тот, поймав его взгляд, улыбнулся ему. Впрочем, Гарри в этой улыбке почудилась затаившаяся грусть.       «Еще бы, учитывая, что он думает о слизеринцах», — понурил голову Гарри.       Церемония подходила к концу, оставалось всего несколько первокурсников. Наконец, последний в списке, Блейз Забини, направился к столу Слизерина. Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Распределяющую шляпу.       Гарри посмотрел на стоявшую перед ним пустую золотую тарелку и понял, что жутко голоден. От сладостей, съеденных в поезде, не осталось и следа.       В этот момент профессор Дамблдор поднялся со своего золотого стула и, широко разведя руки, торжественно произнес:       — Добро пожаловать! Перед началом пира я хотел бы сказать всего несколько слов: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо.       Дамблдор сел на свое место.       — Отец говорил, что директор с годами совсем свихнулся. Похоже, так и есть, да, Гарри? — протянул Драко, накладывая себе жареной картошки.       Жареной картошки?       Гарри посмотрел на стол и рот его непроизвольно распахнулся: золотые тарелки, до того сияющие чистотой, оказались наполнены самыми разными блюдами: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные — и это только первое, что попалось Гарри на глаза! Пока он накладывал себе всего понемногу, кроме непонятно откуда взявшихся здесь мятных леденцов, поверх голов студентов появился жуткий призрак с пустыми глазницами и вытянутым костлявым лицом. Одежда его была с ног до головы покрыта серебряными пятнами крови. Призрак подплыл к скамье и сел рядом с Драко, которых от страха побелел под стать своему соседу.       — Привет, барон, как лето прошло? — услышали они где-то сбоку. Источником голоса оказалась темно-рыжая девушка лет пятнадцати с выступающим подбородком и ярко-карими глазами.       — Проводил много времени в черном озере. Хотя приходилось часто отвлекаться на Пивза. Он совсем от рук отбился. То и дело вынуждал ставить его на место, — ответило привидение.       — Итак, к нашему славному дому присоединился сам Гарри Поттер? — обратилась к Гарри заговорившая до этого с бароном рыжая девушка. — Похоже, Слизерин и в этом году одержит победу в борьбе за кубок школы. Я Джемма Фарли, префект, так что, если захочешь нарушить школьные правила, спроси меня. Подскажу, как сделать так, чтобы формально они нарушены не были, — Джемма подмигнула.       — Э-э-э… Спасибо?       Когда все наелись, тарелки вдруг опустели, засверкав первозданной чистотой, и тут же наполнились другим содержимым. На этот раз — десертами: мороженым всех мыслимых и не очень сортов, фруктовыми тортами, эклерами, бисквитами, рисовыми пудингами…       Пока Гарри накладывал на тарелку всевозможные сладости, первокурсники заговорили о семьях.       — А моя мать — вдова. Буквально недавно при трагичных обстоятельствах погиб ее шестой муж. Матушка так переживает… Слава Мерлину, он оставил любимой семье приличное наследство, — поведал с усмешкой Забини.       Гарри поперхнулся пирогом.       -…У меня еще есть младшая сестра — Астория. По ней не скажешь, но она прямо-таки чудовище в юбке…       -…А я в семье единственный ребенок…       -… Кстати, мой отец на короткой ноге с министром…       Утомившись подобными обсуждениями, Гарри снова начал разглядывать стол учителей. Хагрид пил из большого кубка, МакГонагалл что-то взволнованно обсуждала с профессором Дамблдором, а профессор Квиррелл разговаривал с мужчиной, внешность которого привлекала внимание в первую очередь своим неприятным видом: черные сальные волосы, крючковатый нос и желтоватая, болезненного цвета кожа явно не прибавляли ему привлекательности.       Внезапно крючконосый посмотрел прямо на Гарри — и последний, зажмурившись, схватился за лоб: голову неожиданно пронзила боль такой силы, будто его шрам раскалился добела. К счастью, она прошла так же быстро, как и возникла — а вот чувство, что Гарри очень не нравится этому крючконосому, осталось. Судя по тому, что сказала Джемма, его звали Снейп и он был деканом Слизерина. Гарри постарался незаметно бросить на него взгляд, но тот уже не смотрел в его сторону.       Когда все окончательно объелись, сладкое исчезло с тарелок, а профессор Дамблдор во второй раз поднялся со своего трона и принялся посвящать новоприбывших в школьные правила. На словах про коридор на третьем этаже и мучительную смерть Гарри улыбнулся, но таких весельчаков оказалось немного.       После того, как все пропели школьный гимн каждый на свой лад, Джемма с готовностью встала и подала знак слизеринцам-первокурсникам, что нужно следовать за ней.       Гарри неожиданно вспомнил, как он устал за этот день, и на него навалилась такая сонливость, что он даже не удивился тому, что Джемма, отводя их в спальни дома, спустилась в мрачного вида подземелья и пару раз провела их через тайные проходы. Наконец, они подошли к… тупику?       — Черное озеро, — четко проговорила Джемма.       Стена тупика отъехала, открывая взору гостиную Слизерина: подземелье с низким потолком, стульями с темно-зеленой обивкой и лампами, излучающими холодное болотное свечение. Окна гостиной выходили прямо на озеро. Все выглядело элегантным, но в то же время неуютным и холодным.       Через несколько секунд Гарри осознал, что ему и правда холодно.       Джемма развернулась к первокурсникам и ухмыльнулась:       — Итак, я — префект Джемма Фарли, и я рада приветствовать вас в доме Слизерин. Для начала, несколько вещей, которые вам следует знать о Слизерине — и несколько, о которых стоит забыть. Во-первых, давайте развенчаем несколько мифов. До вас, возможно, доходили слухи, что все мы тут в Слизерине увлекаемся темными искусствами…       Выпрямившись, Гарри попытался согнать дремоту и навострил уши.       — …И будем разговаривать с вами, только если ваш прапрадедушка был великим волшебником, и прочая ерунда. Ну, вы же не станете верить всему, что услышите от домов-конкурентов. Я не отрицаю, что мы внесли свою лепту в воспитание темных волшебников, но то же самое и с другими домами — они просто не любят это признавать. И да, мы традиционно принимали учеников, происходящих из древних родов волшебниц и волшебников, но в наше время вы можете увидеть в Слизерине ребят, у которых, по крайней мере, один из родителей — магл. А вот малоизвестный факт, который не очень-то склонны учитывать остальные три дома: Мерлин был в Слизерине. Да, сам Мерлин, самый известный волшебник в истории! Он научился всему, что знал, в этом самом доме! Вы хотите пойти по стопам Мерлина? Или же предпочтете почивать на старых лаврах бывшей ученицы Хаффлпаффа Эглантины Пуффетт, изобретательницы самонамыливающегося кухонного полотенца? Не думаю. Но довольно о том, кем мы не являемся. Давайте поговорим о том, кто мы есть, самом классном и дерзком доме школы. Мы играем на победу, потому что мы заботимся о чести и традициях Слизерина. Мы также пользуемся уважением других учеников. Да, какая-то доля уважения может быть оттенена страхом из-за нашей темной репутации, но знаете что? Иметь репутацию перебежчика на темную сторону может быть забавно. Бросьте несколько намеков, что у вас есть доступ к целой библиотеке проклятий, и посмотрите, захочет ли кто-нибудь прикарманить ваш пенал.       «А вот эта идея мне нравится. Расскажу-ка я Дадли о доступе к библиотеке проклятий».       — Но мы не плохие. Например, мы, слизеринцы, заботимся о своих — чего нельзя сказать о Рейвенкло. Помимо того, что это самая большая куча зубрилок, которую только можно представить, рейвенкловцы известны тем, что подсиживают друг друга ради хороших оценок, в то время как мы, слизеринцы — семья. Жизнь в Хогвартсе иногда бывает непроста, и вы будете рады, что Слизерин в любом случае на вашей стороне. Как всем нам известно, как только вы становитесь одним из нас, слизеринцем, вы становитесь элитой. Знаете, что Салазар Слизерин искал в своих учениках? Семена величия. Вы были определены в этот дом, потому что у вас есть потенциал, чтобы стать великим в самом прямом смысле этого слова. Ладно, вы можете увидеть парочку слоняющихся по гостиной человек, о которых вы и не подумаете, что они предназначены для чего-то особенного. Что же, держите это при себе. Если Распределяющая шляпа поместила их сюда, то в них есть что-то великое, и не забывайте это. Говоря о людях, которым не уготовано величие, я забыла упомянуть гриффиндорцев. Итак, многие говорят, что Слизерин и Гриффиндор олицетворяют обе стороны одной медали. Лично я считаю, что гриффиндорцы — не более, чем подражатели слизеринцев. Имейте в виду, некоторые говорят, что Салазар Слизерин и Годрик Гриффиндор ценили в учениках одно и то же, поэтому, возможно, мы похожи больше, чем нам нравится думать. Но это не значит, что нам с гриффиндорцами хорошо. Они любят побеждать нас немногим меньше, чем мы любим побеждать их. Еще несколько вещей, которые вам нужно знать: привидение нашего дома — Кровавый Барон. Если вы будете на его стороне, он иногда может согласиться напугать кого-то для вас. Только не спрашивайте его, откуда у него пятна крови, он этого не любит. Пароль в общую гостиную меняется каждые две недели. Следите за доской объявлений. Никогда не приводите кого-нибудь из других домов в нашу гостиную и не говорите им пароль. Ни один чужак не ступал в нее уже более семи столетий. Ну, думаю, на этом все. Я уверена, наши спальни вам понравятся: мы спим в антикварных кроватях под балдахином с зеленой шелковой драпировкой, покрывала на них вышиты серебряной нитью. Стены покрывают изображающие приключения известных слизеринцев средневековые гобелены, а с потолка свисают серебряные светильники. Не сомневаюсь, доносящийся из окон плеск воды в озере отлично поспособствует хорошему сну. Спальни мальчиков по правую сторону этого коридора, спальни девочек — по левую.       Гарри последовал за другими мальчиками направо, к двери мужской спальни. Как и сказала Джемма, здесь стояли шесть кроватей с зелеными балдахинами и расшитыми покрывалами. Большую часть одной из стен занимало окно — как и в гостиной, оно выходило прямо на озеро. Сюжеты гобеленов Гарри не стал даже разглядывать — слишком устал. Выбрав себе кровать, он поспешил натянуть пижаму, после чего, едва его голова коснулась подушки, провалился в сон.       Видимо, Гарри слишком много съел на пиру, потому что ему приснилось нечто странное. Во сне он расхаживал в тюрбане профессора Квиррелла; тюрбан говорил ему, что он должен пойти по стопам Волдеморта. Гарри возразил тюрбану, сказав, что распределение в тот же дом еще ничего не значит, отчего тюрбан вдруг начал сдавливать голову Гарри так сильно, что тот вновь почувствовал то пронзившее его на пире ощущение раскаленного шрама. В конце концов тюрбан упал с его головы, превратившись в профессора Снейпа и требуя, чтобы Гарри немедленно перевелся на Гриффиндор, потому что он своим распределением испортил партию в шахматы. Потом ярко вспыхнул зеленый свет, и Гарри проснулся, содрогаясь и обливаясь потом.       «Сон… Всего лишь сон…» — прошептал он, но отчего-то инстинктивно прикоснулся к шраму.       Немного успокоившись, Гарри повернулся и снова уснул. В этот раз его мирный сон продлился до самого утра.