С такими друзьями...

      Это было утро первого дня учебы Гарри в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, и оно уже успело стать удивительно тяжелым. Причиной тому была вовсе не учеба, а абсолютная неспособность первокурсника ориентироваться в огромном замке — он каждые пять минут сбивался с пути, и, наверное, не будь с ним Дафны и ее друзей-слизеринцев, потерялся бы уже в подземельях — коридоры там были настолько запутанными, словно архитекторы Хогвартса ставили своей целью сделать лабиринт. Вдобавок к тому, жадные любопытные взгляды преследовали Гарри повсюду, куда бы он не пошел. Его спутники с удовольствием грелись в лучах такой славы — но самому Гарри такое внимание казалось совершенно лишним и мешающим сосредоточиться на поиске сначала главного зала, а после завтрака — аудитории для занятия.       — Мне кажется, на меня смотрят как-то неприязненно, — прошептал Гарри Дафне.       — Тебя это действительно удивляет? — неожиданно для Гарри усмехнулся Теодор Нотт.       — Да, удивляет. А ты, судя по всему, знаешь, в чем дело?       — Маленький ребенок одолевает Сам-знаешь-кого, намеревавшегося его убить, совершенно не умея колдовать — каким образом? Может ли так быть, что он сам — будущий темный волшебник, который окажется даже могущественнее Того-кого-нельзя-называть? Никто ничего не знает, всех терзает неизвестность. И вот этот ребенок приезжает в Хогвартс, ему на голову надевают распределяющую шляпу — а она отправляет его на Слизерин. Конечно, они будут смотреть на тебя неприязненно: они боятся, что ты окажешься новым Сам-знаешь-кем.       — Что? С чего бы мне оказываться новым Сам-знаешь-кем? — не слушая вопрос, Теодор отошел, и Гарри ощутил, как появившееся вчера чувство близости с ним на почве отчужденности быстро улетучивается.       — Эй, Гарри! Не хочешь сесть вместе на заклинаниях? — протянул лениво Драко, неожиданно появившись рядом.       — Да, давай, — рассеянно кивнул Гарри.       Преподаватель заклинаний — профессор Флитвик — оказался такого крошечного роста, что ему пришлось встать на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за стола.       — Ну и ну, ты только погляди! — кивнул на профессора Драко.       Гарри хотел, чтобы они начали колдовать на первом же занятии, но профессор Флитвик только познакомился с курсом — упав со своей стопки, дойдя до имени Гарри Поттера — и начал отрабатывать с ними движения палочкой, необходимые для самых простых заклинаний.       — Слушай, Драко, — прошептал Гарри, продолжая крутить кистью, как показал им профессор Флитвик. — Что за история с Теодором Ноттом? Почему вчера в поезде все так странно о нем отзывались? Он не из чистокровных?       За время общения с Дафной Гарри успел уяснить, что чистокровные волшебники в большинстве своем избегали общения с полукровками и маглорожденными.       — Что? Нет, Нотты — чистокровные. Тут дело в другом: когда миссис Нотт умерла, мистер Нотт и Теодор перестали общаться с другими чистокровными семьями, и к ним начали относиться соответственно. Такое поведение  — все равно что подписание себе приговора.       Вторым занятием у них была трансфигурация. Профессор МакГонагалл оказалась ровно настолько суровой, насколько она выглядела, и произнесла серьезную речь о том, что ее предмет очень опасен, и она не потерпит нарушения дисциплины на своих уроках. После этого она продемонстрировала силу трансфигурации, превратив свой стол в свинью и обратно, продиктовала несколько сложных предложений, которые нужно было выучить, а также задала им задание в качестве практики превратить спичку в иголку. Это оказалось весьма сложным делом, и к концу урока никто особо не преуспел. Гарри показалось, что в течении всего занятия профессор очень строго смотрела именно на него, хотя он не понимал, чем мог ее разозлить.       — И как тебе первый учебный день? — подскочила к нему Дафна, когда трансфигурация закончилась.       — Достаточно интересно. А как тебе? — Гарри боялся, что он будет сильно отставать от своих однокурсников, ведь его теперь по большей части окружали чистокровные волшебники, для них магия — что-то настолько же само собой разумеющееся, как для него — тостер, например. Наверняка уже знают все, чему их будут учить на первом курсе.       — На самом деле, я ожидала, что будет попроще, — озадаченно ответила его собеседница. — Но надо столько учить… И это только у МакГонагалл в первый день!       Гарри с облегчением выдохнул. Кажется, у детей, родившихся в волшебных семьях, в вопросе учебы не было особого преимущества. Хотя бы он не будет самым глупым на своем курсе.       — Ладно, главное, что на сегодня у нас больше ничего нет, — продолжила удовлетворенно Дафна. — Идем на обед?       — Да, давай, — кивнул Гарри. Его живот, еще вчера по достоинству оценивший кухню Хогвартса, одобрительно заурчал.       С трудом найдя Большой зал, их компания уже собиралась плотно пообедать, как вдруг путь им преградили рыжие близнецы. Братья хитро улыбались и не сводили глаз с Гарри.       — С дороги, Уизли! — разозлился Драко.       — Давайте-ка вы, ребята, пойдете по своим делам, а мы перекинемся парой слов с мальчиком, который попал на Слизерин? — улыбнулся один из близнецов.       — Да как ты смеешь, Уизли! Я… — начал возмущаться было Драко, но Дафна его осадила.       — Драко, не стоит в первый же день нарываться на конфликт. Не думаю, что Уизли сделают что-то Гарри перед всеми этими людьми, — она обвела рукой коридор, где они стояли: все стремились поскорее пообедать, поэтому их окружала толпа людей.       — Ладно… идемте, — недовольно буркнул Драко. Ребята ушли в Большой зал, оставив Гарри с близнецами наедине. Те переглянулись.       — Мы хотели спросить у тебя, о, великий Гарри Поттер…       — Ты случайно не могущественный злой волшебник?       От такого странного и неожиданного начала разговора Гарри опешил.       — Чего?       — Ты случайно не могущественный злой волшебник? — еще раз, медленно выговаривая каждое слово, спросил один из близнецов.       — Нет.       — Планируешь им стать в ближайшие лет двадцать?        — Нет?       — Мы должны были удостовериться, — серьезно кивнули Уизли, но, видимо не в силах сохранять серьезный вид больше нескольких секунд, развеселились вновь. — В общем, мы это к чему: ты нам почему-то нравишься, и ты, вообще говоря, не похож на слизеринца, поэтому мы торжественно предлагаем тебе дружбу.       — Не похож на слизеринца? А как, по-вашему, выглядят слизеринцы?       Братья удивленно переглянулись.       — Погоди-ка… Ты хочешь сказать, что не знаешь, чем известен твой дом? О-о-о, в таком случае, мы не будем говорить тебе и портить сюрприз. Так что насчет дружбы?       — Это вы о слухах, что слизеринцы увлекаются темными искусствами?       — Ох, Гарри, — притворно вздохнули близнецы. — Глупенький, наивный, простой как два кната Гарри. Это вовсе не слухи.       Гарри внезапно понял обиду Дафны, когда она рассказывала про предвзятое отношение к Слизерину. Если не брать в расчет Волдеморта, — а как выяснилось, и в Гриффиндоре есть свои Сириусы Блэки, — то самым неприятным из всех знакомых ему слизеринцев пока что был Забини, который, конечно, раздражал, но на великого темного мага тянул так же, как Дадли, первым знакомым слизеринцем Гарри была Дафна, ставшая вместе с Хагридом его первым лучшим другом, а все слизеринцы, на которых он сегодня успел наткнуться, были дружелюбными и приветливыми — возможно, даже слишком, но это неважно… И как-то у Гарри само собой вырвалось: «Я, пожалуй, сам решу, какие слухи о слизеринцах — правда, и какие — ложь. Вы мне напоминаете моих дядю и тетю маглов: так же слепо ненавидите все, что связано с чем-то, что вы сами заклеймили чужим». Прозвучало это как-то грубее, чем Гарри хотел, но слов было уже не забрать.       — Вот как? Может, тебе действительно самое место в Слизерине, — неожиданно холодно отреагировали близнецы, пропустив наконец голодного Гарри в Большой зал.       «Их тон не предвещает ничего хорошего».       — Так чего они хотели? — спросила Дафна Гарри, когда он устало плюхнулся рядом с ней.       — Лучше не спрашивай, — покачал он головой и принялся обедать. Впрочем, при взгляде на стол Гриффиндора у него пропал всякий аппетит: близнецы что-то активно рассказывали остальным, украдкой кидая взгляды в его сторону.

***

      После полудня первокурсники вернулись в общую гостиную слизерина. Теперь до конца дня они были свободны, но Гарри совершенно не знал, чем заняться — даже подумывал просто бродить по замку в надежде хоть немного выучить, где что находится. Он обвел глазами гостиную: Теодор сидел у камина и читал, Дафна что-то обсуждала с Пэнси, — остальных же его знакомых не было видно.       Внезапно Нотт захлопнул книгу, встал и направился к Гарри.       — Есть какие-нибудь планы на ближайшие пару часов? — спросил Теодор.       — Я…       — Замечательно. Составишь мне компанию в походе в библиотеку?       — В библиотеку?       Теодор заметил его удивление.       — Что, у тебя какие-то проблемы с библиотеками?       — Нет, просто… Не понимаю, зачем тебе брать меня с собой?       — Мы же однокурсники. Надо налаживать отношения с коллективом.       Гарри был в смятении: конечно, перед заклинаниями Теодор вел себя несколько грубо, но факт смерти миссис Нотт смягчил для Гарри это поведение, поэтому он не хотел торопиться ссориться.       — Я слышал, ты не слишком любишь налаживать отношения.       Лицо Теодора стало каменным.       — Неужели? И кто же тебе такое сказал?       Гарри смутился.       — И утром ты был не слишком вежлив.       — Не слишком вежлив? Не припомню такого, — чуть сдвинул брови Теодор. — Может, ты слишком лично воспринял мой обычный тон разговора? Если так, то тебе стоит научиться игнорировать подобную манеру речи, а то ты тут долго не продержишься.       — Тут — это где, в Слизерине? А что, всем слизеринцам необходимо надменно себя вести?       — Это не надменность, это статус чистокровных волшебников. Тебе правда стоит научиться не обращать внимания, такое поведение — как дежурная вежливость, только дежурная… слизеринистость. Так что, идем?       Гарри подумал, что волшебники выглядели застрявшими веке в девятнадцатом, и традиции у них были такие же устаревшие, со всеми этими статусами и неравным положением в обществе.       «Наверное, мне просто стоит привыкнуть».       Они вышли из гостиной и отправились искать библиотеку. В одном из коридоров подземелий они наткнулись на слизеринца-старшекурсника, чем Теодор немедленно воспользовался, в подробностях расспросив того, как пройти к точке их назначения.       — Есть мысли по поводу того, почему шляпа распределила тебя в Слизерин? — спросил Теодор Гарри, когда они поднимались по лестнице.       — Она была уверена, что во мне есть задатки великого волшебника.       — А ты сам так считаешь?       — Я не знаю, — вздохнул Гарри.       Гарри начал вспоминать вчерашнюю церемонию распределения: как шляпа упорно твердила, что его место в Слизерине, как он просто хотел остаться со своими первыми в жизни друзьями. А если бы улыбки Дафны не было — куда бы он попал? Сейчас казалось, что кроме Слизерина не было других вариантов, ведь шляпа была так уверена, что место Гарри именно тут!       — Наверное, я попал в Слизерин, потому что очень хотел учиться с Дафной.       — Слышал я, как она вчера унижалась в Хогвартс-Экспрессе, чуть ли не на коленях ползая, чтобы ты пошел в Слизерин. Просто мне интересно, были ли еще какие-то причины. Мы пришли.       Надо признать, библиотека поражала воображение: она занимала целых три этажа замка, огромные стеллажи, коих тут были десятки, если не сотни, образовывали переплетающиеся полутемные переулки, в которых легко можно было заплутать, а книги стояли не только на полках, на столах, на полу, на ступеньках лестниц, ведущих на второй и третий этажи библиотеки — даже летали над головами занимающихся студентов. Но не успел Гарри восхититься атмосферой волшебной библиотеки, как Теодор окликнул его и уверенно зашагал вдоль стеллажей.       — Так… Нам нужна книга «Взлет и падение темных искусств», — протянул Нотт, замедлившись на букве «В». — Вот и она!       Выудив книгу, он отправился в читальный зал. Гарри пошел за ним. Теодор, сев за стол и открыв «Взлет и падение темных искусств» на первой странице, снова заговорил со своим спутником.       — Ты уверен, что не имеешь ни малейшего понятия, почему ты попал в Слизерин?       — Да почему тебя это так волнует?       — Ты прославился на всю магическую Британию, будучи годовалым ребенком. А теперь шляпа решила, что тебе прямая дорога в дом амбициозных и целеустремленных, напророчила тебе величие. Мы все возлагаем на тебя большие надежды, Поттер. Но ты… возможно, я чего-то не замечаю, но я не вижу в тебе задатков великого мага. Ты похож на зажатого, добренького дурачка, которых полно в Хаффлпаффе. Вот я и пытаюсь понять: что шляпа увидела в тебе? — Нахмурился Теодор, перевернув страницу.       — Зажатый, добренький дурачок? Ну спасибо, — холодно отреагировал Гарри.       Теодор закатил глаза.       — Ох, простите, ваше высочество, что задел ваше самолюбие. Слушай, если бы я действительно хотел тебя оскорбить, ты бы сразу понял, — он перевернул страницу еще раз, после чего продолжил. — К маглам ты как относишься?       — Тех, с которыми я живу, я на дух не переношу, — признался Гарри.       — Хм, а ты как-то проявлял это? Может, насылал на них заклятья или что-нибудь такое?       — Этим летом я случайно натравил удава на моего кузена Дадли. Странная история: змея вдруг заговорила со мной, представляешь? — глаза Теодора остекленели. — А потом этот Пирс Полкисс толкнул меня, стекло террариума исчезло и… Теодор, ты слушаешь? Теодор?       Впавший в транс слизеринец чуть вздрогнул и очнулся. Его лицо стало непроницаемым.       — Я внезапно вспомнил, что отец просил написать в первый день учебы. Ты меня извинишь? — вскочил Теодор, готовый, кажется, бежать со всех ног.       — А как же книга? — крикнул ему вслед Гарри.       — Я прочел все, что мне было нужно, — бросил Нотт, быстрым шагом уходя из библиотеки.       Сбитый с толку Гарри вернулся в гостиную, где к нему, едва он вошел, подскочила Дафна.       — Гарри? Ты что, только что с Теодором Ноттом общался?       — Да, а что? В чем дело?       Дафна выглядела обеспокоенной.       — И он разговаривал с тобой? Как… обычный человек?       — Да что с вами не так? — удивленно посмотрел на нее Гарри. — Сначала в поезде, затем это… Вы что, считаете Теодора каким-то недочеловеком только потому, что его семья закрылась ото всех из-за смерти миссис Нотт? Поэтому Забини вчера так отзывался о нем?       — Просто Теодор с отцом очень отдалились ото всех после смерти матери, а чистокровные обычно держатся вместе, поэтому… Нотты стали кем-то вроде изгоев.       — Изгоев? То есть, вы их презираете за то, как они справились со смертью миссис Нотт?       — Слушай, Гарри, я не хочу ссориться с тобой из-за этого, просто знай, что ты — один из единиц из тех, с кем он разговаривал после смерти матери. И я не знаю, чувствуешь ли ты это, но в Теодоре Нотте есть что-то… темное, я просто хочу, чтобы ты был осторожен с ним.

***

      Наступил конец первой учебной недели. За это время Гарри вовсю успел пожалеть о грубости, которую он позволил себе тогда с близнецами: они, похоже, разболтали всем, что Гарри Поттеру место только на Слизерине, что он следующий Тот-кого-нельзя-называть, и что он ненавидит маглов. Теперь большинство взглядов, которые ловил Гарри, были в лучшем случае недружелюбными, а в худшем — откровенно враждебными. Также примерно обозначились отношения и с однокурсниками: с трудом Гарри терпел только Забини, с остальными сохранял вежливый нейтралитет. Теодор после того разговора в библиотеке почти не общался с ним, а если и общался, то так, словно Гарри в любой момент мог неожиданно взорваться, Дафна была воплощением дружелюбия, Драко — то и дело пытался втянуть Гарри в разговор, на что подруга последнего ехидно фыркнула: «Да он из кожи вон лезет, чтобы произвести на тебя впечатление!». Впечатление так впечатление, только вот порой Малфой своими репликами неприятно напоминал Дадли. Надо, впрочем, отдать должное Теодору: после его слов Гарри изо всех сил пытался выработать у себя избирательную глухоту и слепоту на высокомерие слизеринцев. Получалось пока плохо, но рядом всегда была Дафна, которая в подобных случаях начисто пресекала любые возможные возмущения друга.       — Что там у нас сегодня? — спросил он у Дафны, посыпая сахаром овсянку.       — Два занятия по зельям… И они с гриффиндорцами, — у нее мелькнула озорная улыбка. — Должно быть весело.       — Весело?       — Наш декан недолюбливает Гриффиндор, а те, в свою очередь, недолюбливают Снейпа и его предмет, поэтому на каждом зельеварении гриффиндорцев происходят забавные сцены.       Пока Гарри думал, что такого забавного может быть во взаимной неприязни профессора и дома, прибыла почта. Для Гарри этот момент не был чем-то особенным: письма или посылки ему было получать не от кого, в отличие от того же Драко, которому его филин постоянно приносил пакеты сладостей из дома. К чести Малфоя, кстати, он всегда угощал этими сладостями своих друзей. Вот и сейчас он угостил Гарри шоколадной лягушкой. На карточке-вкладыше внутри оказался изображен Дамблдор.       Внезапно что-то клюнуло Гарри в руку.       — Ай! Хедвиг? — белоснежная сова сидела между сахарницей и блюдцем с джемом, а к ее лапке был привязан запечатанный конверт. Раздираемый любопытством, кто же мог написать ему письмо, Гарри вскрыл конверт.       «Дорогой Гарри,

Я знаю, что в пятницу днем ты свободен, не хочешь ли зайти ко мне на чашку чая около трех? Хочу послушать про твою первую неделю. Пошли ответ с Хедвиг.

Хагрид»

             — Что там? — Дафна заглянула в письмо Гарри. — Мерлин, этот Хагрид приглашает тебя на чай? Ты собираешься пойти?       — Ну да, было бы здорово. А ты не хочешь сходить со мной?       Дафна виновато улыбнулась и покачала головой.       — Ясно, — вздохнул Гарри. Похоже, отныне ему придется выбирать, проводить время с Хагридом или со слизеринцами: было совершенно очевидно, что обе эти стороны друг друга на дух не переносили, и совмещать их было никак нельзя.       Гарри нацарапал на обратной стороне записки: «С удовольствием, до встречи», после чего вручил ее Хедвиг.       Зельеварение проходило в одном из подземелий. Кабинет выглядел как типичная лаборатория алхимика из сказок: на полках стояли банки, в которых плавали заспиртованные животные, в углу стоял шкаф с книгами и ингредиентами для зелий, тут же — пара старых дырявых котлов.       Профессор Снейп начал занятие с того, что взял журнал и стал зачитывать фамилии.       — О, да, — остановился он, дойдя до фамилии Поттер. — Мистер Поттер. Наша новая знаменитость, — Гарри поежился: кажется, отношения с деканом не заладились с самого начала.       Закончив знакомство с классом, профессор Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Как и профессор МакГонагалл, он начал урок с речи, вселяющей уверенность, что нарушений дисциплины на своих занятиях он не потерпит — разве что преподаватель трансфигурации была не только строгой, но и справедливой тоже, профессор Снейп же такого впечатления пока не производил.       — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления зелий. Очень точную и тонкую науку. Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки. Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как закупорить смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.       — Поттер! — неожиданно произнес Снейп. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?       «Измельченный корень чего с настойкой чего?»       Гарри оглянулся в поисках поддержки, но однокурсники либо не хотели, либо не могли ему помочь. Тут рука одной девочки из Гриффиндора — если мальчик правильно помнил с распределения, ее звали Гермиона — взметнулась вверх: она явно знала ответ, и ей не терпелось это показать.       — Я не знаю, сэр, — вздохнул Гарри.       Снейп смерил его презрительным взглядом, после чего задал другой вопрос. Не получив ответа и на него, Снейп задал третий вопрос, затем четвертый…       — Слава — это еще не все, верно, мистер Поттер? — профессор повернулся к первокурсникам спиной и начал диктовать ответы на заданные им только что вопросы. — Интересно, почему никто не записывает этого в тетрадь? — рявкнул Снейп. Все немедленно зашуршали перьями.       В остаток занятия Снейп разбил студентов на пары и задал им приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов, после чего начал обходить класс и критиковать каждую работу, какую видел, что отвлекало Гарри, не давая ему сосредоточиться на приготовлении зелья. Как будто этого было мало, Невилл умудрился растопить котел, облившись приготовленным зельем — на руках и ногах у бедняги тут же появились волдыри. Какая-то часть его зелья стекла на пол, отчего все залезли с ногами на стулья.       — Идиот! — крикнул Снейп. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Отведите его в больничное крыло, — скривился он, обратившись к другому гриффиндорцу.       Спустя час, выйдя из кабинета зельеварения, Гарри чувствовал себя как выжатый лимон.       — Снейп меня ненавидит.       — Не понимаю, чего он на тебя так взъелся? Ты же не злил его на этой неделе?       — Нет, он просто беспричинно меня ненавидит. Или, даже если не ненавидит, то я совершенно точно ему не нравлюсь. Ладно, хотя бы на сегодня это ужасное зельеварение закончилось.       — Идем на обед?       — Я обещал Хагриду зайти к нему. Может, ты все-таки…       — Ну тогда до встречи после обеда, — махнула Дафна рукой и растворилась в толпе.       Делать нечего: пришлось Гарри топать до хижины Хагрида в одиночестве.       Когда Гарри постучал в дверь, кто-то отчаянно начал скрестись в нее с той стороны и оглушительно лаять. Через мгновение из-за двери донесся зычный голос Хагрида:       — Назад, Клык, назад!       Дверь приоткрылась, и за ней показалось знакомое лицо, заросшее волосами.       — Заходи, — пригласил Хагрид. — Назад, Клык!       Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную черную собаку. Как называется эта порода, Хагрид не знал, хотя и пояснил, что с такими собаками охотятся на кабанов.       — Ты… э-э… чувствуй себя как дома… устраивайся, — сказал Хагрид, отпуская Клыка, который кинулся к Гарри и начал лизать ему уши. Было очевидно, что Клык, как и его хозяин, выглядел куда опаснее, чем был на самом деле.       Хагрид заваривал чай и выкладывал на тарелку кексы. Звук их соприкосновения с тарелкой громко сообщал, что свежими и съедобными они были очень и очень давно. Гарри немного пожалел, что не сходил на обед перед тем, как идти в гости к великану, но расстраивать друга не хотел, поэтому взял один кекс и начал рассказывать Хагриду, как прошла его первая неделя в школе. Клык сидел около Гарри, положив голову ему на колени и пуская слюни, обильно заливавшие школьную форму.       — Я тогда это… В Косом переулке-то про Слизерин совсем плохого понарассказывал, ты небось не рад, что туда поступил. Самое главное, скажу я тебе, не куда тебя распределила шляпа, а какой ты вот здесь, — Хагрид ткнул Гарри в грудь. — Это, Гарри, самое важное — в любом доме хорошим человеком оставаться. Так, о чем это я? Встречался уже с Филчем-то, нет? Старый мерзавец… А эта кошка его, миссис Норрис… ух, хотел бы я познакомить ее с Клыком. Стоит мне в школу прийти, как она за мной… э-э… по пятам ходит, следит все да вынюхивает. И не спрячешься от нее, и не обманешь… она меня нюхом чует и везде отыщет, во как! Филч ее на меня натаскал, не иначе.       Гарри рассказал Хагриду про урок Снейпа, но великан лишь посоветовал Гарри не беспокоиться.       — Но я уверен, что профессор Снейп меня ненавидит.       — Да ерунда это! С чего бы это ему?       Хагрид прокашлялся.       — Друзей-то уже нашел? — живо спросил Хагрид. — В Слизерине или, может, с кем из других домов подружился?       «А не специально ли он сменил тему разговора?»       — Снейп ненавидит меня, потому что я в Слизерин попал, да?       — Чепуха это все, Гарри, — нахмурился Хагрид. — Профессор Снейп, он просто… человек такой, да! Закрытый, понимаешь, и строгий… Не бери в голову, вот чего.       Гарри недоверчиво взглянул на друга, но, поняв, что если Хагрид чего и знает, то говорить все равно не собирается, перевел взгляд на стол и обратил внимание на кусок бумаги, лежавший под чехлом для чайника. Это была вырезка из «Пророка».

Последние новости о происшествии в банке «Гринготтс» Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны. Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня. — Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы, — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс».

      — Хагрид! — воскликнул Гарри. — Ограбление «Гринготтса» произошло в мой день рождения! Возможно, грабители проникли туда, как раз когда мы с тобой там были!       Хагрид что-то невнятно промычал.       — Гарри, ты ж так и не рассказал про друзей то! А то я переживаю, понимаешь, как ты в школе освоился…       — Я, в общем-то, только с Дафной Гринграсс подружился.       — Это хорошо, Гринграссы — семья не самая непорядочная из тех, кто слизеринские. Не в пример Малфоям, — Хагрид помрачнел. — Их сын то, Драко, с тобой учится, верно?       — Ага… Но он мне не очень нравится, поэтому я стараюсь с ним не общаться.       — Правильно, а то Малфои — темные, что только держись, и Крэббы с Гойлами такие же… Да и Нотты тоже…       «И Хагрид туда же…» — обреченно подумал Гарри. Теодор, конечно, не был образчиком открытого, отзывчивого человека, но наговаривали на него явно больше, чем он того заслуживал. Да и вообще его слава среди первокурсников-слизеринцев была сравнима, пожалуй, со славой Гарри, только у Теодора была «антислава», если можно так сказать.       Гарри, немного расстроенный отношением Хагрида к доброй части своих однокурсников, снова взглянул на вырезку.       «По странному стечению обстоятельств, то, что лежало в сейфе, в который проникли грабители, было извлечено из него владельцем утром того же дня», — тем утром Хагрид кое-что извлек из сейфа номер семьсот тринадцать — маленький коричневый сверток. Может ли быть, что именно этот сверток был целью воров?       Возвращаясь в замок, Гарри все еще чувствовал неприятный осадок от того, как Хагрид отозвался о слизеринцах, и попытался отвлечься мыслями о той вырезке из газеты. Если он был прав, то Хагрид забрал из сейфа сверток как раз вовремя, но случайно или нет? И где этот сверток хранился теперь?       «В любом случае, сверток наверняка перенесли в более надежное место, чем „Гринготтс“. Вот только… что за место может быть надежнее?»