Atholad. На закате Арды

      В древнем лесу цвела весна. Могучие дубы оделись в полупрозрачную нежную зелень, юная поросль жадно тянулась к ласковому, еще не жаркому солнцу, а птицы щебетали на все лады. В лесу было светло. Золотые блики скользили по обветренной коре и молодой листве, путались в пробивающейся невысокой травке на опушке, сверкали на взлетающих в воздух брызгах.       На краю берега, у самого обрыва над бурной рекой, стояла девушка. Темные волосы, искрясь червонным золотом, тяжелой волной спускались по спине, белое платье свободно колыхалось на легком ветру. Раскинув тонкие руки, она пропускала сквозь пальцы дрожащие струйки мерцающих огоньков. Те игриво скользили, оплетая, по тонкой фигуре, кружили вокруг крохотными живыми светлячками.       Она была частью леса, частью воздуха, частью света, что струился с чистого неба, ясного, с редкими мазками уже начинавших розоветь облаков. Трандуилу казалось, что, опустив веки и подняв их снова, он больше не увидит это чудесное видение, которое слабо дрожало в прозрачном воздухе. Дрожало? Он моргнул раз, другой и вдруг понял, что ему не показалось. Что светлый силуэт слегка колебался, будто подернутая слабой рябью вода.       Лесной король сделал шаг, под ногой хрустнула какая-то веточка, и сияющая фигура начала медленно, будто неуверенно поворачиваться к нему. Чуть изогнулась гордая шея, волосы скользнули по плечам, и он затаил дыхание. Но когда он почти увидел профиль, почти увидел ее лицо, она плавно растворилась в воздухе. А на лесной поляне остались только бестолково кружащиеся сверкающие искры, превратившиеся в потерянно мечущийся блестящий рой, который постепенно разлетелся в разные стороны и пропал.       И Трандуил проснулся, разочарованно выдыхая. Над головой белел высокий потолок, в зеленом дворике за окном щебетали разноцветные птицы, рассеянный свет проникал в комнату, слабо освещая кровать. В Каддаан-даарте начинался новый день.

***

      Ильмарин был залит холодным голубым светом, окутанный мертвой тишиной. Огромная Луна почти касалась Таникветиль, выхолаживая своими лучами пустынный престол, высящийся на ее вершине. Владыка Арды стоял на краю и смотрел на притихший в полуночной тьме мир, погруженный в неспокойную дрему. Белый снег волос лежал на пронзительной синеве плаща, стекавшего с широких плеч, в светлых глазах отражались далекие звезды, безмолвно глядевшие сверху.       Не первое столетие Арда не ведала спокойного сна. В глухой ночи далеко, в выжженных степях Юга вспыхивали и гасли огни, живые пылающие волны катились вверх, растекались по суше, застывали непробиваемой броней и затухали.       Там не было мира. Горели города и села, земля краснела от крови убитых, в реках текла отравленная вода, а последние деревья со стоном падали наземь. Арда билась в агонии. Дети Илуватара, для которых ее так бережно вытачивали и сохраняли Валар, теперь добивали ее, закатав рукава и обнажив клинки, всаживали лезвия в ее беззащитное, уже страшно развороченное тело. И безмолвный крик отчаяния давно застрял в располосованном горле умирающего мира.       В обители Манвэ и Варды на Заокраинном Западе было тихо. Здесь не было слышно свиста хлыстов, лязга и скрежета оков и цепей, яростных окриков и звуков ударов. Владыка знал, что Арде вскоре суждено перековаться, погибнуть и возродиться в всепоглощающем пламени Дагор Дагорат, восстать из пепла обновленной и чистой. Если, конечно, победа останется за Светом. А для этого Повелитель ветров очень давно сделал все, что мог.       Над двумя каменными тронами висел небольшой шар, словно сделанный из сияющего серебра с редкими золотыми вкраплениями. Плотно оплетенный полупрозрачными нитями, он застыл в воздухе, слабо пульсируя и переливаясь. Манвэ сделал шаг вперед, подошел ближе и, помедлив, протянул пальцы. Может быть, сейчас, может, в этом обличии...       Полыхнуло белым, и Король Арды рывком отдернул руку, отпрянув. Бледное лицо, словно выточенное из камня, исказилось от гнева и досады. Нет. Которую тысячу лет - нет. Не обладать, только хранить. Эта сила не подчинялась ему.       Что ж. Она никогда не попадет в руки Мелькора, пусть и не в его.       Синяя ткань и серебристые волосы вспыхнули и расползлись переливчатыми нитями, высокая фигура медленно размылась в сияющий силуэт, и Владыка Арды, скинув непривычное обличие, исчез с тронных ступеней.

***

- Благодарю, - Трандуил сглотнул, вдыхая раскаленный воздух. Он сидел под небольшим навесом у одного из домов прямо на земле, откинув голову на нагретый камень, и хмуро разглядывал пустынную площадку.       Страшное пекло разогнало со двора всех, даже стражу - в спасительную тень высоких стен. Ордая принесла ему воды и снова куда-то убежала, подхватив светлый подол. Тренировка вышла короткой, продлившись лишь до момента, когда солнце, совершенно обезумев, обрушило на Каддаан-даарту всю свою мощь.       На вынужденный перерыв им дали два часа, один из которых он уже просидел на этом же месте. Который день частым гостем бывшего эльфийского короля была странная, непривычная слабость. Она резко накатывала тяжелыми волнами, придавливала к земле и так же внезапно исчезала вовсе. Он списывал это на непривычную жару и собственное положение раба, истачивающее его душевные силы. Ни то, ни другое не было ему подконтрольно.       Сейчас было то же самое. Виски сдавило, перед глазами все поплыло. Трандуил опустил веки, наученный горьким опытом - нужно было просто переждать. А когда открыл, перед ним стоял Балааран, внимательно всматривающийся в его лицо. Заметив встречный холодный взгляд, харадрим повел плечами и отвел глаза. - Госпожа зовет, - рыкнул он и, развернувшись, отправился ко входу во дворец.

***

      Эльф вошел в зал после того, как из него, злобно зыркнув черными глазами, вышел Балааран. Отметив по трепетавшим ноздрям человека, что Госпожа сказала тому что-то, явно пришедшееся не по душе, Трандуил шагнул за дверь.       В огромной комнате царила чудесная прохлада. Свежий воздух скользнул в иссушенные жаркими ветрами Юга легкие, и бывший лесной король жадно глотнул его, вздыхая полной грудью. Яннада Каддаан, сидевшая за столом, бросила на него короткий взгляд, кивнула на стул и продолжила что-то писать. - Воды хватает? - Да, - голос звучал ровно, ни следа усталости. Контроль. Непоколебимый, королевский. Во лбу заломило. - Сегодня вечером вы будете биться с Балаараном. И я бы рада провести бой не сегодня, - в бесстрастном голосе проскользнуло слабое подобие сочувствие. - Но я должна оповестить Владыку Вайна до полудня следующего дня.       Трандуил молчал, не задавал вопросов, глядя на вновь непроницаемое безупречное лицо, вспоминая прозрачные слезы и неприкрытую боль в темных глазах. Эта женщина была для него величайшей загадкой, но сейчас он был уверен в одном - она скажет все сама, нужно ждать. - Скоро будет... турнир. В нем сражаются лучшие воины каждого Рода, - казалось, ей было тяжело произносить эти слова. - Лучшие. Дагааллами-Хорнимада, или Бой Свободы. Победа в нем - вопрос престижа и превосходства в давнем соперничестве Великих Родов, - она помолчала с минуту и продолжила. Ее голос оставался бесстрастным. - До твоего появления Балааран безоговорочно считался лучшим воином в моих владениях. Его участие в Бое было предрешено. Теперь же... Он лишь блеклая тень по сравнению с тобой, и это знают все во дворце. Но его желание велико, и он имеет право попытаться победить тебя. И я... - позолоченное перо, громко скрипнув по свитку и оставив кляксу, сломалось в тонких пальцах. Яннада не поднимала глаз. - Я прошу тебя проиграть. - Что? - Трандуил не верил собственным ушам и не понимал совершенно ничего.       Она. Просит. Его. Проиграть?       И спокойствие госпожи Каддаан рассыпалось в пыль. Яннада вскочила с высокого резного стула и в пару шагов оказалась у окна, отвернувшись от бывшего лесного короля и запустив пальцы в длинные волосы. А потом одним прыжком метнулась обратно к уже успевшему встать Трандуилу. - Каждый бой, - она приблизила свое лицо вплотную к его, глядя снизу вверх, но с привычной властностью, сквозь которую он с изумлением заметил проступающее отчаяние. Она цедила каждую фразу с убеждающей жесткостью, устремив на него пронзительный взгляд. - Каждое сражение там - насмерть. Потому что свобода для раба - только смерть. И воины там без преувеличения - лучшие. Лучшие из рабов. Ты знаешь, кто сейчас в рабах, верно? Там почти не будет харадрим, ведь они даже рядом не стояли с воителями Севера и Запада, этого не понимает только глупец. Империя победила соседние королевства числом и внезапностью. В Бое такого не случится. Это не бой, Трандуил. Это бойня, - карие глаза пылали. - Кровавая забава избалованных наследников, не упускающих возможность поскалить друг на друга зубы, пуская на мясо своих рабов. Проиграй, Трандуил, - она вздрогнула и отступила, осознав, что переступила некую черту, проведенную для самой себя. Эльф ясно видел это в ее глазах, к которым стремительно возвращалось прежнее невозмутимое выражение. - Проиграй. - Почему? - Трандуил же сделал шаг вперед, снова скрещивая их взгляды. Глядя сверху вниз. Королем. И чья же власть в этот момент была больше? Чья сила?       Его. Когда она отступила снова, отводя взгляд и отворачиваясь, он вдруг понял совершенно ясно - его. - Я не хочу видеть твою смерть, - голос Яннады Каддаан прозвучал неожиданно устало. - Не хочу видеть, как ты умираешь, - и она медленно вернулась к стулу и села, не глядя на него. - Довольно вопросов. Иди. - Я проиграл лишь однажды в своей слишком долгой жизни, госпожа Яннада, - бывший эльфийский король выговорил это веско, тяжело роняя слова. Зная, что имеет право - до конца. - И ты знаешь, когда. Я не стану делать этого снова.       И вышел, не обернувшись и плотно прикрыв за собой дверь. Он больше никогда не проиграет.       Свобода для раба - смерть.