Atholad. На закате Арды

      Сияющий мифрил приятно холодил ладони. Трандуил зачарованно скользил пальцами по знакомому узору. Его доспех. Его. Идеально подогнанный, древний, прекрасный.       Его доспех, который больше не принадлежал ему. - Их купил мой брат. Он сказал, что это лучшие доспехи, которые он видел, и ими должен владеть род Каддаан, - тихо произнесла Яннада. - Их ковали для меня, - хрипло выговорил Трандуил.       В оружейной повисла мертвая тишина. - Сейчас ты можешь взять только мечи. Доспехи - только если победишь в Бое, - когда Каддаан заговорила, ее голос звучал так, словно ей что-то мешало говорить, но эльф был слишком занят собственными мыслями. - Теперь я их не достоин, - покачал головой он. Серебристые волосы скользнули по плечам, закрывая лицо. - Я попал в плен. Я больше не король.       Яннада сделала движение, будто хотела прикоснуться к его плечу, но в последний момент остановилась. - Моя мать говорила, что нельзя перестать быть тем, кем ты являешься по рождению, - тихо сказала она. - Она росла в землях бывшего Итилиэна. Теперь его зовут Вага-лааншой, Северным владением Великого Харада. Но названия - это только слова, ты же знаешь. В тех местах народ до сих пор чтит легенду, что передается из поколения в поколение. Эта легенда рассказывает о народе, который пришел в те земли, когда они еще были в запустении. Она рассказывает о том, как благодаря этому народу земли Итилиэна стали называть благословенными. О том, что и мужчины, и женщины этого народа носили длинные волосы, были высокими и прекрасноликими, как солнце, и имели острые уши. О том, что люди никогда не видели стариков и детей этого народа.       Несколько мгновений она молчала, невидящим взглядом смотря куда-то сквозь пляшущее пламя факела. - Именно на Итилиэн первым обрушилась вся мощь императора Сарэ, названного после Величайшим. Именно восточные рубежи Гондора гигантская армия Великого Харада смяла первыми. У них не было ни единого шанса, - Яннада сглотнула и обхватила себя руками. - И когда все поселения, все крепости людей были взяты и разрушены, осталось только одно укрепление. Небольшое селение, в котором жил тот народ. И когда Дхир-яр Каддаан окружил его и приказал сдаться, не желая уничтожать их и зная, что им больше некуда отступать, перед тем народом встал выбор: рабство или смерть. Ты знаешь эту историю, Трандуил, - она вскинула голову и посмотрела прямо ему в глаза.       В темных глазах отражался огонь, он же золотил темные волосы. В разбавленном теплым светом полумраке Яннада Каддаан выглядела усталой, не по-человечески мудрой и почему-то смутно знакомой. По прекрасному лицу скользили блики от доспехов. У Трандуила что-то дернулось где-то глубоко в груди. На мгновенье ему показалось, что он вот-вот догадается о чем-то очень важном, но Белая госпожа моргнула, отвела взгляд, и наваждение рассеялось. - Они открыли ворота и вышли в последний бой. Десятка два против нескольких десятков тысяч. Никто из того поселения не выжил, они все погибли там. Они погибли, не желая становиться рабами. В том, что ты выжил, нет твоей вины, Трандуил, - Яннада тяжело вздохнула и покачала головой. - Завтра у нас много дел. После заката мы выезжаем в столицу. Пора отдыхать. Я прикажу почистить мечи к полудню. - Госпожа, ты привела меня, зная, каков я в бою, в оружейную. Одна, - тяжело произнес Трандуил, поворачиваясь к ней. - Тебе неведом страх, госпожа Яннада. Позволь мне подготовить свое оружие самому. - Как хочешь, - пожала плечами она, вновь обретая деловой тон. - Дело не в страхе. Ты не навредишь мне. Тебе нужен Дагааллами-Хорнимада. - Ты лжешь, госпожа, - негромко выговорил бывший лесной король. - Выходи из оружейной, - отрывисто произнесла Яннада, рывком повернувшись к нему. Губы у нее сжались в тонкую полоску и побелели. - Еще слово, и этот разговор будет для тебя последним.       Путь до выхода из подземелья они проделали молча. Госпожа Каддаан не оборачивалась, шагая вперед. Также молча она ушла в свои покои, не удостоив его на прощание даже взглядом.       Трандуил закинул голову, вглядываясь в чернильное небо. Далеко в темной выси сияли чужие звезды. Он знал, что прав, а Яннада Каддаан солгала, но на душе отчего-то было гадко.

***

      Над Каддаан-даартой вставало солнце. Еще не успев налиться смертоносным жаром, оно золотило белые стены, отражалось в окнах господского дворца, путалось в гривах перебиравших копытами, разгоряченных, еще не отошедших от скачки длинноногих лошадей. Весь внутренний двор занял небольшой обоз, что-то торопливо передавали друг другу молчаливые суровые люди. - Госпожа моя, - высокий темноволосый мужчина в запыленном белом шелковом костюме церемонно склонил голову перед стоявшей на ступенях дворца Яннадой. - Брат мой, - легкая улыбка скользнула по губам Белой Госпожи. Обычная улыбка, теплая, лишенная привычной ледяной жесткости. Короткий поклон в ответ. - Яннада, - выдержав церемониал, расплылся в улыбке младший наследник рода Каддаан, делая шаг к сестре. - Ифтиин, - Яннада спустилась с крыльца и, в два шага преодолев расстояние между ними, обняла его. Отстранилась, осмотрела пожелтевший от степной пыли дорогой костюм и еще раз улыбнулась. - Дорога была легкой? - Ее освещала наша скорая встреча, - Ифтиин с нежностью окинул ее взглядом в ответ. - Моя одежда недостойна твоего взора, сестра. Разреши мне сначала омыться с дороги, а затем поведать тебе вести с дальних владений. - Я приказала приготовить купальню, - они поднялись к высоким дверям, которые тут же поспешили открыть стражники. - Слуги уже носят кушанья в главный зал. - Благодарю, - с чувством произнес Каддаан. - Я скучал по тебе, Яннада.       И могучие двери с глухим стуком захлопнулись за двумя наследниками Белого рода.

***

      Солнце было в зените, обрушивая беспощадное пекло на Даб-Магааладу. Улицы были пустынны, лишь изредка по ним шныряли чумазые мальчишки-гонцы.       Светило, висевшее на выцветшем от невыносимого жара бледно-голубом небе, отражалось на крышах и стенах чудовищного размера дворца. Чертог императора Великой Харадской империи был покрыт золотом от самого фундамента до искусно выделанного оскалившегося дракона - символа императорской власти - на одной из крыш и нестерпимо сиял.       Но внутри, в покоях, отделанных переливчатым шелком, было прохладно и царил приятный полумрак. - Владыка Вейн, позвольте доложить Вам о воине рода Гудуудан, - сухой приземистый старик засеменил через высокий, отделанный золотом дверной проем, не поднимая головы. - Его имя Алудор. Он родился в Кад-Магалааде. - Не нужно роднить эти рабские развалины с величайшей столицей мира даже их именем, - император Великого Харада недовольно поморщился, отпивая вино из тонко выделанной золотой чаши, украшенной рубинами. - Минас-Тирит. Называй так, Хогаансан. - Простите, Ваше Величество, - старик подмел пол седой бородой, согнувшись в глубоком поклоне. - Я не хотел оскорбить Ваш слух. Этот жалкий городишко северных людей в подметки не годится нашему великому Огненному Городу.       Владыка Вейн удовлетворенно кивнул и властно протянул руку за свитком, дрожащим в сморщенных руках старого слуги. - Поздно, - скучающе бросил он. - Фиолетовый род снова прислал весть последним. Поставить его бойца на первом сражении против воина Каддаан.       Хогаансан поспешно застрочил что-то на тоненькой дощечке. Ведающий Дагалаами-Хорнимадой уже четвертый десяток лет, старик знал: только что государь император подписал смертный приговор бойцу припозднившегося рода. Воины Каддаан побеждали в Бое Свободы последние восемь лет, сражаясь в финальном поединке с бойцами императора, который относился к этому со снисхождением: те, кто принадлежал Белому роду, считались практически членами императорской семьи. Названые брат и сестра владыки Вейна пользовались его особым расположением, и победа их воина не считалась оскорблением "золотых" - императорских войск. - Что с тем караванщиком? - государь небрежно щелкнул, и безмолвной статуей замерший позади огромного трона тонкий темноволосый юноша в полупрозрачном одеянии метнулся к владыке и осторожно долил ему вина. - Ваше Величество говорит о Даране Сирро? - старик шустро выхватил еще один пергамент из связки и распрямил его. - Его казнь и казнь одного из его надсмотрщиков назначена на первый день Каддаалад-Гаканты. - Сообщите Яннаде и пошлите к ювелирам. Пусть сделают ожерелье с самыми крупными из алмазов, которые доставили во дворец вчера, до ее прибытия, - лениво выговорил император под лихорадочный скрип пера слуги. - Сестра оказала мне неоценимую услугу, предупредив об измене. - Будут ли еще приказания, мой повелитель? - склонился в очередном поклоне Хогаансан. - Поднимите еще вина из погребов, - и владыка Вейн взмахнул рукой, жестом выпроваживая старика из покоев.       Старый слуга, не переставая кланяться, поспешил прочь, стараясь не замечать, как по кивку императора к тому привычно скользнул на колени тот же самый юноша и обвил его шею руками.       Лучшим ювелирам столицы предстояла бессонная ночь и трудный день, заключенным тюрьмы Годксан - последние два заката жизни.

***

- Я слышал, грядет одна из величайших Каддаалад-Гакант, которые случались в Империи, - Ифтиин с наслаждением впился зубами в мясо, сидя напротив сестры за длинным, уставленном блюдами столе. - Говорят, она станет ровней великой Первой. - До меня доходили слухи, - сдержанно качнула головой Яннада. - А еще я слышал, что Желтый род выставил очень сильного бойца в этот раз, - бросил на нее взгляд исподлобья брат. - Ксариф жаждет реванша. - Наш воин победит, - госпожа Каддаан отправила в рот прозрачную виноградину, откинувшись на спинку высокого стула. - Можешь не сомневаться. - Кто он? - Эльф.       Ифтиин едва не выронил вилку, подавившись и изумленно распахнув глаза: - Это невозможно! - он разом потерял интерес к еде, горящими глазами уставившись на сестру. - Последних убили в Итилиэне. - Нет. Последний - он, - Яннада отпила из золотого кубка и немного насмешливо, но властно выговорила: - Но, Ифтиин, очень прошу: прежде, чем ты сорвешься посмотреть на него, доешь и расскажи мне новости из наших дальних владений.       Она чуть наклонилась вперед, и глаза ее сверкнули: - Я знаю, что не только мы собираем войско.