Atholad. На закате Арды

- Что ты себе позволяешь?! - вспылила Яннада, как только за ними захлопнулись двери в покои. - Ты хоть понимаешь, что тебе грозило? Год назад телохранителя Зеленого рода казнили только за то, что он на дюйм выступил вперед своего господина, не успев вовремя остановиться перед императором! Трандуил?!       Бывшему эльфийскому королю больше всего хотелось сесть. Бессонная ночь в тряском сооружении на спине олифанта вымотала его до горького, отвратительного привкуса на языке. Яд не покинул организм полностью, наоборот, словно взорвавшись напоследок в крови, и в пути эльф несколько раз немыслимым усилием воли подавлял рвотные позывы, плотно зажмурив веки и неподвижно лежа на тонкой подстилке прямо на натянутой прочной ткани.       Он надеялся отдохнуть по-настоящему хоть немного, но сразу же после прибытия в столицу они отправились в императорский дворец - этого требовал обязательный церемониал. Когда представители Белого рода со свитой вступили в город, солнце уже набирало свой смертоносный жар. Когда они покинули дворец императора - поднялось над терракотовыми крышами, беспощадно выжигая все вокруг. Даже в гостевом дворце Каддаан, прохладном и тихом, ему невыносимо давило на виски, а воздух казался густым и тяжелым, с трудом достигавшим легких. В Белом дворце Трандуилу стало совсем дурно.       Он с силой потер веки и наконец заговорил. - Кольцо императрицы. Оно мне знакомо. Словно я видел его когда-то, но не помню этого.       Его мутило. Он смертельно устал. Эта усталость заглушала голос разума, который всячески противился доверию к Яннаде, но оно вопреки всему крепло в его душе. Он не хотел ничего скрывать, не хотел лгать. - Мне показалось, если я коснусь этого кольца, я вспомню что-то очень важное, - пол под ногами на мгновенье опасно качнулся, но эльф устоял, переведя взгляд на Каддаан.       В непроницаемом точеном лице Белой госпожи что-то дрогнуло. Она сделала шаг к нему, окидывая цепким, внимательным взглядом - взглядом, которого он ни разу не видел, пока рядом с ней был Ифтиин. Все это время она почему-то избегала смотреть на бывшего эльфийского короля. - Что с тобой? - она подошла еще ближе, вглядываясь в его лицо. - Сядь.       Трандуил не сумел сдержать облегченного вздоха, когда опустился на диван, стоявший у обитой белым шелком стены. Кружащийся в сумасшедшей пляске мир ненадолго приостановил свой бег. Теперь его больше заботило то, как он будет вставать и добираться до своих покоев. - Ты принимал противоядие сегодня? - Яннада, нахмурившись, села рядом на расстоянии локтя. - Да, - он чуть качнул головой в ответ, и та вдруг взорвалась болью. Трандуил не выдержал и, зажмурившись, откинул голову на спинку. - Почему яд до сих пор действует? - тихий голос Яннады Каддаан звучал совсем рядом, но открыть глаза и взглянуть на нее сил у бывшего лесного короля не было. - Ты принимаешь лекарство третий день и к тому же должен восстанавливаться гораздо быстрее людей.       Трандуил не знал. Но догадывался. И от этой догадки становилось немного легче. Все станет понятно после Боя, а пока ему нужно было просто встать и дойти до своей комнаты. - Завтра первый день Дагалаами-Хорнимады. Как ты будешь сражаться?       От Белой госпожи веяло теплом. Не тем харадским тяжелым жаром, от которого хотелось поглубже зарыться в землю, который придавливал к земле и отнимал последние силы, нет. К этому теплу хотелось прикоснуться, укутаться, словно в легкое одеяло, забыться. - Я справлюсь, госпожа. За бой не волнуйся, - негромко выговорил эльф, с усилием поднимая веки.       Яннада коротко выдохнула, на мгновенье опустив голову. - Хорошо. Сегодня Фиид-Хисааб. Вечер расплаты. Мы должны быть там обязательно. Отдохни пару часов, а затем приведи себя в порядок и надень одежду, что тебе принесут, - она встала и отошла к окну, больше не оглядываясь на бывшего лесного короля. - Ступай.

***

- Здравствуй, Владыка Судеб, - голос, более похожий на рокот прибоя, чем на человеческую речь, раздался в высоком зале внезапно, и Намо поднялся со своего трона, приветствуя нежданного гостя. - Ты звал меня?       Обличие Дитя Илуватара всегда было чуждо Ульмо, и теперь бирюзовые одежды струились за ним неизменно послушными волнами, а отливающие зеленым светлые волосы довершали сходство с полупрозрачным столпом воды. То, что он принял непривычный облик, было скорее данью уважения, чем необходимостью. - Ты столько лет не меняешь облик, Намо. Разве это удобно? - они вышли из чертогов и поднялись на взгорье, где ветер вольничал с нечеловечески прекрасными прядями. - Мне уже давно не требуется мое истинное обличие, - тот отвернулся, скользя взглядом по вздымающимся неподалеку холмам и расстилающимися дальше равнинами. - Этот мир больше не нуждается в Валар. Ты видел, Ульмо? Видел, во что он превратился, этот наш мир? Мир, за который мы сражались с Падшим... Мир, который мы так долго и бережно вытачивали, строили, защищали... - Я видел... - тяжело вымолвил Владыка Вод. - Люди. - Мои чертоги переполнены, но там стоит мертвая тишина. Души замерли, будто ожидая чего-то. А Средиземье горит, истекает кровью, стонет под копытами бесконечной конницы, - голос Намо звучал ужасающе спокойно. - Это агония, ты знаешь это. - Я знаю, - кивнул Ульмо. - Но, полагаю, ты хотел меня видеть не за тем, чтобы обсуждать неизбежное. - Как раз таки за этим, - коротко усмехнулся Мандос. - Морской Король, ты не хуже меня понимаешь, что нас ждет. Не стоит притворяться. В Дагор Дагорат этот мир будет сожжен дотла, но его возрождение - великая загадка. Вначале Мелькор должен быть повержен вновь. - Я не понимаю, к чему ты клонишь, Намо, - Владыка сохранял безмятежное спокойствие. - Астиль вернется, Ульмо. Ее сила уже пробудилась. Ты видел, как? Кем? - пронзительно выговорил Намо. - Мир изменился настолько, что это стало возможным. Наши силы, мы сами превратились в материю, изменчивую, тягучую, принимающую разные формы. Можешь ли ты представить, какой возродится Астиль? С какими способностями? Понимаешь ли ты, что будет, когда она обретет свою силу?       Ульмо долго молчал, невидяще всматриваясь в голубую даль. - Я никогда не желал ей зла, - наконец тихо произнес он. - Я пытался образумить Манвэ, но ничего не вышло. Я хотел помочь, но... это было за пределами моей власти. - Я бы не позвал тебя, будь мне это неизвестно, - негромко ответил Намо. - Как давно ты бывал в Средиземье? - Каждый раз, когда я появляюсь там... Те реки, что не пересохли, мутны и полны крови, рыбы уже несколько лет не ходят на нерест. Озера отравлены, в них сливают яды и переработанные масла. Дети Илуватара выродились, сами стали заразой, убивающей этот мир, и я больше не желаю помогать им. - Но ты способен заглянуть так глубоко и далеко, как не под силу мне, Ульмо. Скажи мне, ты хочешь, чтобы в Битве битв восторжествовал свет? - вопросил Мандос и, дождавшись кивка в ответ, продолжил. - Тогда помоги мне найти Астиль. - Почему ты так уверен, что она уже... - конец фразы Ульмо заглушил громоподобный рык.       В небесах раздался рев, и белый дракон, коротко спикировав, приземлился поодаль, заставив зеленую траву вжаться в землю от порывов ветра, возникшего под мощными крыльями. Светловолосый эльф спрыгнул с его спины, огляделся и замер, уставившись на Владыку Вод и не смея двинуться с места. Намо повернулся к нему и совершенно по-человечески хмыкнул: - Мне ненавязчиво на это намекнули.

***

      Высокий помост трещал от сдавливавшей его со всех сторон толпы. На нем стояла могучая фигура, облаченная в непонятного, серовато-коричневого цвета балахон, скрывавший лицо. Рядом с ним возвышался широкий деревянный ящик, на котором были разложены ножи, крюки и еще какие-то странные металлические предметы, и большой квадратный щит.       Трандуил неподвижно замер за спиной Яннады в белой ложе. Отдых длиной в пару часов не принес ожидаемого результата, но гулкие молоты в голове сменились глухой тянущей болью, и его перестало шатать, хоть и до сих пор сильно мутило. Госпожа Каддаан сидела под полупрозрачным балдахином рядом с братом, бесстрастно наблюдая за происходящим. - Мне неудобно, - вдруг пожаловалась она, капризно надув губы. - Я привыкла к подлокотникам.       Ифтиин улыбнулся и, взяв в руку ладонь сестры, коснулся губами ее тыльной стороны. - Госпожа моя, мой нежный цветок, по возвращении в наши владения я прикажу сделать для тебя новое сиденье, дабы ты никогда не испытывала неудобства. - На меня пагубно влияет эта ужасная жара, - вздохнула Яннада. - Обычно я не покидаю покоев до заката, и теперь у меня все ломит. - Свет мой, - младший Каддаан заметно забеспокоился. - Чем мне помочь тебе? - Найди мне что-то, на что я смогу опереться локтем, и я буду чувствовать себя гораздо лучше, - она слабо дернула уголками губ, заставив тем самым брата подорваться с места.       Он лихорадочно шарил по своей ложе, безуспешно пытаясь найти хоть что-нибудь, и наконец его взгляд остановился на эльфе. - Ты, - коротко бросил он Трандуилу, небрежным жестом поведя холеной ладонью. - Сядь сюда. - Слугам запрещено сидеть в присутствии хозяев, - лениво заметила Яннада, негодующе вскинув брови.       И Трандуил даже поверил бы в ее возмущение, не пошли она за секунду до этого бывшему лесному королю предостерегающий взгляд. - Это не слуга, сестра моя, - усмехнулся Ифтиин. - Это твой подлокотник.       И, увидев наконец ответную улыбку, расслабился и отвлекся на разговор с полной седоволосой женщиной в синем одеянии, расположившейся в соседней ложе.       Трандуил опустился на ступеньку у самых ног Яннады, и она тут же положила руку ему на плечо. Сразу стало легче: провести на ногах всю церемонию было бы для него настоящей пыткой. И госпожа Каддаан тоже это понимала.       Это должно было быть унизительно. Должно было быть.       Почему она делала это? Каждый раз, изо дня в день. Помогала ему. Заботилась о нем. Версии о его призрачной полезности для нее эльф отмел уже давно. Вопросы, вопросы без ответа. И безосновательное доверие.       Он повернул к ней голову и одними губами выговорил: - Спасибо.       В ответ Яннада на миг сжала пальцы на его плече.       Император махнул рукой, развалившись в обитой золотой тканью ложе, возвышавшейся над всеми остальными, и толпа взревела. На помост вывели трех человек, следом поднялся сухонький старик в бледно-золотой одежде. Последний прокашлялся, развернул толстый пергамент и в мгновенно воцарившейся тишине начал читать. - Первым даром Справедливости будет жалкий караванщик, посмевший посягнуть на власть великого Императора, - и старик склонился в глубоком поклоне, обращенном к императорской ложе.       Одного из мужчин, высокого, с отросшими черными волосами и спутанной бородой, дернули к щиту, и палач ловко привязал его так, что руки остались раскинуты по верхним углам, а ноги - по нижним. Приговоренный застонал, поднимая голову, и Трандуил внезапно узнал Дарана Сирро. - Я невиновен, - прохрипел тот. - Пощадите. Я всегда любил и почитал Владыку.       У бывшего эльфийского короля вдруг разом зачесались все шрамы. Он совершенно забыл о том, почему сидит. И прежде, чем он успел подавить инстинктивное желание унять зуд, его рука взметнулась к правому плечу, туда, где начинался самый глубокий, до сих пор не изгладившийся рубец. Но вместо жесткой ткани белой рубахи его ладонь накрыла руку Яннады.       Внутри Трандуила что-то полыхнуло, прокатилось по всему телу огнем и обожгло горло. И снова возникло это чувство, мучительное, раздражающее - будто он вот-вот что-то вспомнит, поймет что-то важное. Он отдернул руку, не смея повернуться.       Ладонь Госпожи чуть скользнула в сторону и обратно, якобы укладываясь поудобнее, но эльф мог бы поклясться: Яннада Каддаан только что погладила его по плечу. Он сглотнул, на мгновенье прикрыв глаза, и сосредоточился на начавшейся казни.       Палач взял самый узкий и длинный нож и быстрыми, отточенными движениями вспорол вены на запястьях и щиколотках Сирро. Хлынула кровь, темная, тягучая. Слуга, зачитывавший приговор взирал на нее с абсолютно ничего не выражавшим лицом, как и стражники, державшие двух других приговоренных, которые, наоборот, с ужасом забились в путах.       Тем временем мужчина в балахоне все также невозмутимо продолжил свою экзекуцию. Он сменил кинжал на более широкий, с зазубренным лезвием и без замаха вонзил его в живот своей жертвы. Бывший караванщик дернулся всем телом и завопил, выпученными глазами уставившись на собственные кишки, что вытащил наружу, поддев острием, палач.       Трандуил видел и не такое. Видел отрубленные головы, развороченные внутренности, страшные ожоги. Но сейчас тошнота, весь день не покидавшая его, достигла своего пика.       Родовые ложи гремели не меньше разношерстного сброда, собравшегося на площади, и все внимание господ было приковано к помосту. Но если бывшего короля вывернет прямо сейчас, на дорогую белую ткань, его участие в Бое будет не просто под вопросом. Скорее всего, его просто распнут, точно так же, как корчившегося в муках на его глазах караванщика. А Бой был ему нужен. Очень нужен.       Он сглотнул, закрыв глаза и стараясь дышать глубже, но омерзительная картина будто отпечаталась на веках, вызывая все новые спазмы где-то в груди. - Пей, - в руку ему легла круглая шершавая фляга. - Быстро.       Яннада смотрела прямо перед собой, наклонившись вперед в наигранном нетерпении и закрыв полупрозрачной накидкой, заменявшей церемониальный плащ, эльфа от глаз брата. Как и все остальные, он что-то одобрительно кричал, полностью поглощенный зрелищем, но все же был единственным, кто мог бы увидеть, и она не стала рисковать.       Трандуил осушил сосуд в несколько глотков, сразу узнав противоядие, и фляга тут же исчезла где-то в складках белого платья. - Легче? - в окружающем грохоте шепот Яннады был слышен только ему.       Бывший лесной король кивнул, чувствуя, как тугой узел в желудке постепенно ослабляется. Он перевел глаза на небо, чтобы не смотреть на казнь, - судя по звукам, Дарану Сирро отрезали язык, - и вдруг понял: что-то не так.       Он пристально всматривался в пухлые темные облака, с одной стороны освещавшиеся садящимся солнцем, и не мог разобраться, в чем дело. Всматривался достаточно долго, прежде чем осознание его оглушило.       На небе были облака.       Трандуил никогда прежде не видел облаков над Великим Харадом. Только пустая, выгоревшая от жара синь.       Одна из фигур стремительно набегавших туч удивительно напоминала дракона с длинным хвостом и шипастой головой. Эльф как зачарованный смотрел на перетекавшие друг в друга расплывчатые силуэты и не мог отвести взгляд. - Облака, - повторивший его мысль голос Яннады резко сел.       Трандуил вздрогнул, вспомнив о ее существовании, и покосился на нее через плечо. На лице у Белой госпожи было написано то же благоговение, что наверняка отражалось на лице бывшего лесного короля, но щедро разбавленное надеждой, природа которой была ему непонятна. - Трандуил, ты видишь дракона? - ее пальцы больно впились в его плечо, но Каддаан этого не заметила. - Да, - хрипло выговорил он.       В это мгновенье над Даб-Магааладой зарокотал гром, и все присутствующие как по команде посмотрели на небо.       Первая капля ударилась о балдахин фиолетового цвета, находившийся у ног Яннады. Вторая - о рукав ее брата, азартно высунувшегося из ложи.       И хлынул ливень. Он упал плотной теплой стеной, обрушился на столицу со страшной, первобытной силой. Вокруг раздались крики ужаса.       В толпе начался хаос. Люди в панике бежали от дождя, потому что не видели его столетиями, бежали, безжалостно давя друг друга; палач резво спрыгнул с помоста вместе со стражей, опрокинув его вместе с уже мертвым Дараном Сирро и двумя другими приговоренными. Кровь, скопившаяся за время казни, расплескалась вокруг на несколько саженей, моментально смешавшись с водой, и в итоге покрыла всю поверхность площади.       Императора, окружив охраной, поспешно унесли, накрыв балдахином, господа убегали, позабыв о достоинстве и чести, расталкивая друг друга, слепо стремясь в укрытие. Мимо эльфа пронесся Ифтиин, тащивший за собой женщину в синем платье.       Очень скоро площадь опустела и все голоса затихли вдали. Остался слышен только шум дождя.       Незамеченный в общей суматохе Трандуил медленно спустился вниз и остановился, не доходя до упавшего помоста. С неба хлестало так, что он мог видеть вокруг не дальше, чем на расстояние пяти локтей.       Он встал и с наслаждением запрокинул голову, позволяя каплям разбиваться о его тело и стекать по лицу и волосам. Сколько месяцев он не видел дождя? И как долго тянулись эти месяцы, обычно мимолетные для бессмертных эльфов. Закрыв глаза, он медленно и глубоко дышал, чувствуя, как намокает одежда. И вдруг услышал смех. Поначалу решив, что ему показалось, бывший лесной король невольно сделал несколько шагов в направлении звука и увидел Яннаду Каддаан.       Она танцевала. Сняв богато отделанные сандалии, она ногами разбрызгивала кровавую воду, быстро собиравшуюся в лужи, ударяя по ним босыми ступнями. Крепко зажмурившись и громко хохоча, она кружилась, раскинув руки и откинув назад голову. Белое платье уже было наполовину алым, от подола до талии заляпанное красными брызгами. - Они нашли меня, - она смотрела ему прямо в лицо, улыбаясь так широко и ясно, как он еще никогда не видел. - Конец близок, Трандуил. Время пришло.       И звонко рассмеялась, взмахнув длинными, промокшими насквозь волосами, с концов которых срывались багровые капли.