Atholad. На закате Арды

Daniel Pemberton - The Lady in the Lake ____________________________________________________       Чудовищных размеров амфитеатр выстроили из светлого камня еще во времена императора Сарэ Величайшего. Несколько десятков ярусов полого поднимались вверх, заключая в смертельные объятия идеально круглую площадку с землей, за бесчисленное множество лет утоптанной до состояния камня. Первые ряды, отведенные для Господ, спереди были ограждены, отделены от остальных и значительно возвышались над ареной, дабы обезопасить потомков семи Родов от случайных или намеренных неприятностей, но обеспечивали наилучший вид. Выше шли места для знати попроще, остальные ряды заполнялись слугами самых разных мастей в хаотичном порядке - кто пришел раньше, тот и сидит лучше. Часть второго яруса прямо над императорской ложей занимал огромный позолоченный выпуклый диск, подвешенный на хитроумных креплениях к каменным опорам.       Сейчас арена Дагалаами-Хорнимады была забита до отказа. Господские ложи были полны, император сидел в своей - золотой, от разноцветных одежд на остальных ярусах рябило в глазах. С каждой минутой оглушительный гул толпы только нарастал. Наконец владыка Вейн неторопливо прикончил внушительный золотой кубок вина и лениво махнул рукой.       Юркий юноша в светло-золотых одеждах в пустой трибуне второго яруса поднял огромный деревянный молот, широко размахнулся и ударил в самый центр висящего диска. Густой, вибрирующий, тревожный звук с легкостью разнесся на всю арену и отдался в каждом углу столицы Великого Харада. Бой Свободы начался.       Трандуил одним движением собрал волосы и повел плечами. Он и Яннада Каддаан стояли в слабоосвещенном коридоре, который заканчивался выходом на арену. Огромные двери были пока закрыты, но не могли в полной мере перекрыть внешний шум.       Бывший лесной король был одет в белую рубаху без рукавов и такие же штаны, скроенные из более светлой и мягкой ткани, чем у других рабов - привилегия воина Боя Свободы. Он был готов. Оставалось последнее - получить оружие из рук Госпожи - обязательная формальность.       Яннада же, казалось, сияла в царящей полутьме. Белоснежное платье свободного кроя из переливчатого шелка с длинными рукавами было искусно расшито золотом, на талии его перехватывал золотой же пояс. Длинные темные волосы Белой госпожи сегодня ничто не удерживало, они спускались золотистой волной до самых колен, а на голове у Каддаан красовалась изящная тиара с белыми камнями. Трандуил зачарованно смотрел на нее, ощущая смутную необъяснимую тревогу, пока не поймал на этом сам себя. Он поспешно отвел глаза в сторону, почувствовав, как жарко стало в груди, и почти вздрогнул, когда она тихо окликнула его. - Трандуил, - никогда еще его имя не звучало из ее уст с таким чувством.       Он удивленно вскинул голову, когда ему показалось... Показалось. Яннада стояла, глядя прямо ему в глаза, но на достаточном расстоянии. И все же целое мгновенье эльф был уверен, что почувствовал теплое прикосновение к своей щеке.       Время растянулось, будто расплавленная карамель, и застыло.       Наконец она, медленно моргнув и будто очнувшись ото сна, опустила взгляд на мечи в ножнах, которые держала в руках, и протянула их бывшему лесному королю. Тот принял клинки неторопливо, двумя руками, уверенным, отточенным движением застегнул на себе пояс с ножнами, и в следующее мгновенье жадно, с наслаждением обхватил ладонями черные рукояти, синхронным рывком вытащив оба меча. - Помни, - неожиданно тонкие пальцы легли поверх одной его руки и коротко сжали. Каддаан чуть подалась вперед, и свет факела превратил ее темно-карие глаза в прозрачный янтарь. – Они твои по праву.       Огонь, отраженный от отполированных до зеркального блеска клинков, бликами пробежал по ее лицу, еще более бледному, чем обычно. Горячая волна прошла по всему телу Трандуила, заставив что-то предательски дрогнуть глубоко внутри, в самой душе. Не до конца сознавая, что делает, он накрыл ее руку, перехватив меч под локоть. - Не тревожься понапрасну, госпожа.       Яннада отстранилась, потирая ладонь, будто обожглась. - Тебе пора, - тихо произнесла она. Отвернулась и мягко, так, как умела только она – текуче плавно - пошла обратно по коридору.       Он внезапно ощутил толчок под сердце. - Не тревожься понапрасну. Я скоро вернусь, слышишь? - Тебе пора.       Словно давняя, скрытая за плотной завесой память о чем-то самом сокровенном, приветственно взмахнула рукой, заставив все нутро болезненно перевернуться.       Кому он говорил это? Чей голос ему отвечал?       В сознании вновь зазвучал шепот. Едва слышный, но настойчивый. Зовущий. - Трандуил…       Этот голос был ему знаком. Слишком, мучительно. - Трандуил.       Это был голос Яннады. Ее. И не ее. Но чей? Чей?! - Трандуил…       Ворота распахнулись, и кровожадный рев толпы мощной волной накрыл эльфа, вырвав его из раздумий, заглушив внутренний голос и вернув в реальность в тот миг, когда Трандуил был невероятно близок к тому, чтобы вспомнить. Близок, как никогда раньше.       Бывший эльфийский король остановился на середине утоптанного круга арены и окинул ее взглядом. Огромная толпа неистовствовала, и воздух, даже к вечеру не успевший толком остыть, здесь был спертым и вязким - отсутствие крыши не спасало совершенно. Взгляд Трандуила зацепился за мелькнувшую белизну - Яннада Каддаан занимала свое место. Остальные ложи Господ не были примечательны ничем: лощеные самодовольные лица, дорогие одежды, цветные камни. Гниль.       Ворота, противоположные тем, из которых вышел Трандуил, отворились, и на площадку ступил воин рода Гудуудан.       Черноволосый и черноглазый юноша, почти мальчик, с едва пробивающимся пушком над верхней губой, облаченный в те же рубаху и штаны, что у бывшего лесного короля, только фиолетового цвета. Он с ужасом озирался по сторонам, сжимая слишком длинный для него меч побелевшими от напряжения пальцами. Трибуны засвистели.       Трандуил почувствовал, как под ребрами заворочалось что-то большое и скользкое.       Его соперник подошел, неуклюже пытаясь принять боевую стойку. Эльф молча смотрел, не двигаясь с места. Было понятно, что их сражение не продлится и минуты. Улюлюкавших зрителей это не особо расстраивало: сразу после воинов этих двух Родов был назначен поединок Мадовга и Касаия. - Сын моего Господина возжелал мою мать, - неожиданно заговорил юноша на ломаном вестроне, опустив меч. Голос у него дрожал. - Мой отец погиб при постройке нового дворца господина, и у нее не было защитника. Сын моего Господина хотел сделать все тайно, ночью, но, когда мама закричала, слуги сбежались на ее крик, и разбудили моего Господина.       Толпа зашумела еще больше, негодуя, требуя бой, и теперь бойцу рода Гудуудан приходилось почти кричать. - За то, что рабыня посмела потревожить покой Господина, и за ее неповиновение меня отправили сюда, в назидание непокорным, - губы мальчишки тряслись. - Она сейчас здесь. И я молю тебя, великий воин, не продлевай ни ее страдания, ни мои.       Трандуил поднял голову и все также безмолвно вновь окинул взглядом бушующий народ. Люди жаждали крови, люди жаждали смерти. Они хотели видеть убийство, страдания, жестокость - и ликовать, что сегодня не их очередь бесславно погибать. Пусть завтра, пусть по прихоти хозяина, пусть несправедливо и незаметно - но не сегодня.       Звери. Младшие Дети Илуватара превратились в ненасытное бездушное зверье. Их конец был близок. - Подними меч, - глухо уронил бывший король, переводя взгляд на юношу.       Тот, отчаянно вглядывавшийся в бледное лицо эльфа, сглотнул и кивнул, сразу все поняв. Клинок ходил ходуном, когда он нацелил его в грудь Трандуилу. Воин Гудуудан издал воинственный клич, замахнулся и бросился вперед - мальчик хотел умереть, как мужчина.       С пронзительным звоном мечи скрестились: два сверкающих мифриловых клинка и один из плохо наточенной серой стали, и в следующий миг последний отлетел в желтоватую пыль. В мгновенно установившейся тишине отчетливо раздался влажный хруст. Трибуны ухнули; грудная клетка юноши была разрублена крест-накрест.       Он упал на колени, хватая ртом воздух. Спереди на рубахе расплывалось темное пятно - пропитывая фиолетовую ткань, алая кровь становилась почти черной. Трандуил приблизился, тяжело ступая по закаменевшей земле. Он не хотел причинять лишних мучений, он хотел покончить с мальчишкой одним ударом, но тот отчего-то до сих пор был жив. Бывший лесной король не глядя занес руку, чтобы добить страдальца. - Сын Орофера, - низким чужим голосом произнес умирающий раб.       Эльф прирос к месту, почувствовав, как по позвоночнику скользнула ледяная змейка. Только что искаженное предсмертной агонией лицо юного харадрима стало очень спокойным и строгим. - Верь ей, - пояснений не требовалось. - Иди за ней.       Трандуил ощутил, как его пробил холодный пот, когда встретился взглядом с юношей. Бывшие черными глаза теперь полыхали фиолетовым. - Ты ищешь свободы, - продолжал звучать нечеловеческий голос из уст воина Фиолетового рода, звучать ровно так, чтобы его было слышно только эльфу. - Вспомни истинное имя Белой госпожи, и ты будешь навеки свободен, Трандуил.       На последнем слове харадец сдавленно булькнул, и из его горла хлынула кровь. Он несколько раз судорожно дернулся, царапая грудь, а потом опрокинулся на спину. Затем глаза его закатились, и он окончательно затих.       Когда бывший эльфийский король вновь обрел возможность дышать, двигаться и думать, его будто снова окатило ледяной водой. Он внезапно понял: голос устами человека вещал на синдарине.

***

      В верхних покоях гостевого дворца Белого рода было тихо. Мягкие ковры в коридорах скрадывали звук шагов, замысловатые ставни, закрывающие врезанные в могучие каменные стены окна, надежно отсекали шум еще не заснувшей столицы, гомон возбужденной толпы не достигал просторных комнат, обитых изнутри драгоценным белым шелком.       Стражники, замершие у высоких резных дверей, бесшумно и слаженно распахнули их перед женщиной в белом, ни на мгновенье не замедлившей шага. Как только створы сомкнулись у нее за спиной, отрезав от остального мира, она провела дрожащей рукой по лицу, сорвала с головы усыпанную белыми камнями тиару и швырнула ее на пол. Подняла глаза и застыла статуей.       Поздний гость стоял у открытого окна, задумчиво глядя на мерцающие огни отходящей ко сну Даб-Магаалады. Приглушенная бирюза плаща сияющим шелком спускалась с широких плеч до самого пола и тихо прошелестела по каменному полу, когда он неспешно повернулся к ней. - Астиль, - имя тяжело упало в звенящей тишине.       Его обладательница некоторое время молча смотрела в прозрачные аквамариновые глаза Ульмо. Ее лицо, точеное, побледневшее, не выражало ровным счетом ничего, но странным образом оставалось крайне сосредоточенным. - Как ты нашел меня? – ее голос прозвучал ровно, но очень холодно.       Она не двигалась с места, следя за ним только глазами, и казалась диким зверем, готовым атаковать в любой момент, напряженная словно натянутая струна. - Это сделал Владыка Судеб, - Ульмо изучающе скользил взглядом по тонкой фигуре, подмечая все мелочи, любому другому показавшиеся бы несущественными.       Белое платье. Темные волосы с золотым отливом, спускающиеся до колен. Заостренные уши. Глаза все того же глубокого коричневого цвета, а в них - прежний огонь и привычка повелевать. Она не изменилась. Она вернулась в прежнем облике.       Это было невозможно. Впрочем, как и белый дракон. - Тогда почему здесь ты? - она внимательно наблюдала за всеми изменениями на его лице, и, что-то поняв и почувствовав, слегка расслабилась, но осталась стоять на месте. - Манвэ следит за Намо. Не за мной, - Вала пожал плечами и скрестил руки на груди, выжидающе глядя на нее.       Астиль втянула воздух, тонкие ноздри затрепетали. - Если Намо нашел меня, то найдет и он, - негромко выговорила она и сделала шаг вперед.       Еще один, другой, третий. Вскинула голову и остановилась напротив. - Тогда ты знаешь, почему я здесь, - теперь они смотрели друг другу в глаза. Прямо. И говоря больше, чем значили звучащие в просторных покоях человеческие слова. - Да... - и ее тон вдруг изменился.       Он испытующе наклонила голову, с неприкрытой насмешкой вглядываясь в его лицо. - Ты хочешь мне помочь, - ее голос стал вкрадчивым, обманчиво сладким, будто искусно приготовленный яд.       Ульмо замер, не в состоянии пошевелиться, не в силах оторвать от нее завороженного взгляда. Он одномоментно и полностью понял, почему Король Арды боялся ее, а он сам всегда уважал, но все же не вмешался в план Манвэ. И почему сейчас он все же стоял напротив нее. - Но причина кроется гораздо глубже, – Астиль приблизила свое лицо вплотную к его, почти шепча и скользя пронзительным взглядом по строгим чертам олицетворенного моря. - Я чувствую твой страх, Повелитель Вод. О чем еще ты не поведал мне?       И Ульмо отвел глаза. В ответ она обнажила зубы с негромким смешком. - Ты хочешь, чтобы я поверила тебе, - властно выговорила Белая госпожа.       Не спрашивая. Утверждая. И пожала плечами совсем так же, как нежданный гость чуть раньше - небрежно и уверенно. Наклонилась еще ближе и прошептала, почти касаясь губами его уха: - Докажи. - Как? - едва слышно выдохнул Владыка Вод. - Его теперь называют Габоу-Харо - Холодное озеро, - задумчиво проговорила она, обходя его по кругу. - Сделай с Озерным городом то, что сделала бы я.       Наконец остановилась вновь напротив Ульмо, вздернув подбородок и смотря прямо ему в глаза безжалостным, жестоким взглядом. И улыбнулась.