Atholad. На закате Арды

Hi-Finesse – Prelude To Apocalypse ____________________________________________________________ - Ты не просто воин... - белая полупрозрачная ткань переливалась на ярком солнце, бриллианты в широком колье слепили, как и вставленные в узкие белые ленты, поднимающие наверх роскошные волны темного золота волос. Она скользила по выглаженным временем камням, медленно обходя вокруг него.       Трандуил стоял на внутреннем дворе крепости в центре быстро накапливающейся толпы слуг и работников. Люди постепенно образовали широкий и почти ровный круг. Он не знал, был ли это обычный ритуал, или он чем-то заслужил особое отношение, но ощущение было весьма неприятным. И еще, пожалуй, смешанным.       Он чувствовал, как была напряжена каждая мышца, как тяжело падали лучи жаркого солнца на затылок и как стекал пот по закаменевшей спине под свободной белой рубахой.       А госпожа Каддаан плавно, почти летяще делала шаг за шагом вокруг него, и он следил за ней, словно завороженный. Она напоминала ему пламя. Совершенное, неуловимое, бесконечно прекрасное. И опасное.       Он мог бы сравнить ее грациозность с грацией дикой кошки, когда-то водившейся в его лесах, но это сравнение казалось блеклым и едва ли не оскорбительным. Нет, огонь определенно подходил больше. - Ты не просто воин... - негромкий и нежный, но удивительно властный голос произносит слова тягуче, почти напевно. - Даже сейчас, - узкая точеная ладонь скользит над светлой тканью, не касаясь, обводит широкие плечи и останавливается напротив предательски колотящегося сердца. - На тебе броня.       В ушах у Трандуила звенело. Он будто ощущал, как от каждого этого не-прикосновения на коже под одеждой оставались горящие следы, словно ее руки прожигали тонкую ткань. Он не понимал, почему так реагировало его тело. Но он почему-то отчаянно хотел и одновременно почти боялся того, что она действительно коснется его.       Он увидел ее сегодня впервые со дня торгов. Там, в столице, он не разглядел женщину, купившую его. Тогда на это не было сил. А потом она просто не появлялась в комнате, где он лежал.       За ним ухаживала маленькая хрупкая девушка с густой копной русых волос и всегда испуганными огромными зелеными глазами. Ее звали Ордая, и она неплохо, хоть и немного коверкая некоторые слова, говорила на всеобщем. При этом она была очень немногословна, что не помешало Трандуилу узнать о том, что родом она из бывших земель Гондора, но родилась в Даб-Магааладе и в рабство попала потому, что одному господину, которому задолжали страшную сумму ее дядя с тетей, у которых она жила после смерти отца и матери, приглянулась миниатюрная красавица. Имя этого господина она произносила с нескрываемым ужасом. Его звали Ксариф Ялааха.       Но по законам Харада любой раб должен был быть приобретен на официальном торгу. И когда Ордаю, заливающуюся слезами, уже собирались продать наследнику Желтого рода, руку подняла Яннада Каддаан. И вот одному только ее имени девушка была готова молиться на коленях. Преданность Ордаи Госпоже была безгранична. Она говорила о госпоже Каддан так, словно та была по меньшей мере владычицей всей Империи.       И сейчас, стоя посреди двора, окруженного могучими стенами, он понимал, почему. Он никогда не видел человеческих женщин, похожих на Яннаду Каддаан.       Он рассматривал высокую фигуру, скользившую вокруг него. Да, она была высока, на ногах у нее были только легкие белые сандалии, чуть показывающиеся из-под длинного подола, но макушкой она доставала ему до плеча. У нее была светлая кожа, слишком светлая для коренной харадки, лишь на пару тонов темнее его собственной, но не такая матово-фарфоровая, а золотистая. От Ордаи он знал, что это наследие гондорских предков со стороны матери.       Говорили, что Каято Каддаан была редкостной красавицей, но ее дочь, вернувшись из бывших земель Итилиэна, прогремела на весь Великий Харад. Так удачно ли смешалась кровь, были ли настолько красивы оба родителя, но о красоте Яннады Каддаан ходили легенды. И до этого дня Трандуил не верил их правдивости.       Она была человеком, несомненно, об этом говорили закругленные уши, но красота - нет, ее красота была нечеловеческой. Слишком безупречной, словно выточенной из сияющего изнутри светлого камня. Он искал и никак не мог найти в ее внешности хотя бы один изъян, присущий красоте людей.       И еще от нее веяло властью. Трандуил знал не одного владыку и не одного народа, но это было совершенно иное чувство. Будто власть была ей тождественна.       Поклоняться госпоже Каддаан не казалось унизительным. Что-то в ней было такое, что заставило шевельнуться нечто похожее на благоговейное почтение, даже в душе бывшего короля. Впрочем, это нечто было очень быстро снова укрыто неодолимой эльфийской гордостью.       А тем временем она встала рядом, обводя взглядом мигом притихшую толпу, и заговорила на непонятном Трандуилу языке, в котором он с досадой узнал харадский. И потому насторожился еще больше, когда после ее слов в круг вышел высокий широкоплечий харадрим. И когда он уже окончательно решил, что никто ничего объяснять ему не станет, на вестроне с ним заговорила Яннада Каддаан. - Ты достаточно восстановился за эти десять дней? - она слегка повернулась к нему, но почему-то не смотрела в глаза. - Да, - он же, наоборот, очень хотел встретить ее взгляд, забыв удивиться интересу к его самочувствию. - Ты воин, и я хочу посмотреть, на что ты способен. Ты сразишься с Балаараном, и мы решим, кем ты станешь в Каддаан-даарте, - она слегка кивнула харадриму, замершему в нескольких шагах, и двинулась куда-то вбок. - Откуда...? - он повернулся вслед за ней и только поэтому успел поймать длинную деревянную палку, обтесанную под меч, брошенную ему унизанной браслетами рукой вместо ответа. - Сражайся, - негромко сказала она, все так же глядя чуть левее синих омутов эльфа. - Трандуил, - что-то дрогнуло у него в сердце, когда она впервые назвала его по имени.       Деревянный меч удобно лег в руку. Человек напротив изготовился тоже, приняв стойку, на смуглых руках перекатились мускулы. Яннада села в приготовленное небольшое ложе под балдахином, которое он сначала не заметил за толпой, сейчас расступившейся перед Госпожой, подняла руку, мгновенье помедлила и резко опустила ее вниз.       Харадрим ринулся в атаку. Но тело, вылеченное очень внимательно, отдохнувшее, вернувшее свою силу, теперь принадлежало Трандуилу в полной мере. Он легко ушел от первого удара, направленного в шею, и слегка подсек противника, заставляя того плюхнуться в пыль. Не то чтобы тот был плохим воином, но что харадец мог противопоставить тому, у кого за плечами несколько тысяч лет владения оружием?       Но Балааран, похоже, не только считал иначе, но и привык быть лучшим. Покрасневший, растрепанный, он тут же вскочил на ноги и на мгновенье замер, видимо, отыскивая слабые места. Трандуил стоял спокойно, позволяя осматривать себя. И вот, что-то решив, человек снова бросился в атаку. По движению эльф понял, что он целил в ноги.       Как наивно. Пора с этим заканчивать.       Глухой стук скрестившихся деревянных мечей, неуловимое движение бывшего эльфийского короля, и оружие харадрима вылетело из болезненно вывернутой могучей руки. А Трандуил, надменно вскинув голову, застыл прекрасной и смертоносной статуей, выставив вперед правую ногу. Деревянный меч в его вытянутой руке упирался харадриму прямо в горло. Толпа ахнула.       Балааран тяжело дышал и сверлил его взглядом пылающих от ярости черных глаз, не смея шевельнуться. - Я не сомневалась, - Трандуил едва не вздрогнул от звука медового голоса, внезапно разлившегося прямо у него за плечом.       Он опустил меч, посчитав это сигналом окончания. Харадрим выдохнул и, поклонившись ей, отошел в сторону, бросив напоследок на эльфа еще один неприязненный взгляд. - Ты победил моего лучшего воина, словно ребенка, - бездонные карие глаза устремились к пряди серебристых волос на виске эльфа и там и остались. Искать ее взгляд было бесполезно. - Я хочу, чтобы ты обучил моих воинов. - Этому невозможно научить, госпожа, - титул в его устах прозвучал как обращение, а не почтительная приставка. Он не собирался никого обучать, тем более потомков людей поработивших и порабощенных. Он неожиданно понял, что до этого безропотно, не задумавшись ни на мгновенье, выполнил все, что она сказала. И это его раздосадовало, и ответ вышел почти грубым. - Для этого нужен опыт. - Трандуил, послушай меня, - в ее голосе не проскользнуло ни единой раздраженной нотки. Он с удивлением понял, что она просто старалась его убедить. - Ты же не хочешь работать в поле, стоять в охране; а еще есть множество интересных мест, на которых ты вряд ли захочешь оказаться, например, исполнение наказаний. Ты не раб, ты никогда им не был, не делай глупостей, и тебе не придется им становиться. - Но ты купила меня на рынке, - синие глаза пораженно расширились. - Осторожнее, - еще чуть-чуть, и они бы встретились глазами. Но нет, она резко отвернулась и обошла его, наклонившись сбоку к его уху так, что от теплого дыхания чуть шевельнулась серебристая прядь. - Не то я вспомню об этом.

***

- Всего существует семь Родов, - Яннада села на широкий стул с высокой спинкой, стоящий за массивным столом из светлого дерева напротив Трандуила, держа в руках несколько лоскутков ткани и позолоченный наперсток. - Самый нижний или, по-другому, младший - род Мадовга. Название каждого рода переводится как цвет, в который был окрашен плащ предка, сражавшегося с Императором. Мадовга - черный, - на полированную поверхность лег черный лоскут. - Далее идет род Калааран - Зеленый род, - чуть выше опустилась зеленая ткань. - Потом - Ялааха, - тонкие пальцы чуть дрогнули, кладя желтый квадрат над зеленым. - Следующий род - Гудуудан - Фиолетовый, - лоскуток красивого, насыщенного цвета очутился над желтым. - Затем, - она развернула сложенную из лоскутов вертикальную полосу горизонтально. - Идут три Старших рода. Касаия, - красная ткань начала новую линию над предыдущей. - Булууга, - рядом легла синяя. - И Каддаан, - белый квадрат опустился последним. - Это, - над тремя последними лоскутами она поставила наперсток, завершая своеобразную пирамиду. - Официальная иерархия относительно Его Императорского величества. - Официальная? - от Трандуила не ускользнуло легкое презрение, на мгновенье прозвучавшее в спокойном голосе. Она сидела совсем близко, все так же избегая его взгляда, но сердце бывшего лесного короля отчего-то снова сорвалось в пляс, будто пуская огненные волны, проходящие по всему телу. - Да, - легкая улыбка промелькнула на четко очерченных губах при его словах. - Официальная. - А какова реальная? - раз уж она пригласила его в одну из своих комнат на третьем этаже дворца, он решил спрашивать напрямик.       Он не понимал мотивов ее действий. Ни единого.       Она могла сделать с ним все, что угодно. Унизить, втоптать в грязь, искромсать его гордость. Существовал не один десяток способов заставить его делать то, что было ей нужно или просто хотелось. И после беспрестанных, нескончаемых мук рабского каравана он бы вовсе этому не удивился. Для этого Трандуил достаточно постиг жестокость и кровожадность харадрим. И ожидать подобного от одной из самых могущественных владычиц этого народа было бы логично, но...       Все эти десять дней, первые два из которых были в памяти словно подернуты мутной пеленой, с ним обращались более чем достойно. Кровать, на которой он пришел в себя, была мягкой, застеленной свежим бельем, достаточно широкой. Ордая, хоть и побаивающаяся его поначалу - смышленой, ловкой и, из-за чего, похоже, ее к нему и приставили, говорящей на вестроне. Кормили его просто, но весьма сытно. И все эти дни не трогали, позволяя отлежаться и окончательно поправиться.       Поначалу от него в любом случае не было бы никакого толку: он едва мог встать с кровати. Но как только зажили ноги и запястья, он стал ждать, что его вот-вот отправят отрабатывать те деньги, что были заплачены. А вместо этого, только когда все раны зажили полностью, Госпожа устроила ему поединок и предложила обучать ее воинов.       Дальше - больше. Когда он - подумать только - дал свое согласие, его пригласили к ней для обсуждения тренировок. И там, спросив ее про ложи на торгах, он легко получил развернутый и наглядный ответ. Нет, она не говорила с ним как с равным, слишком прочные корни пустила в ней вековая власть. Но все это совсем не походило на простое извлечение выгоды из дорогого товара. Она ни разу не пыталась его унизить. Из размышлений его вырвал мягкий мелодичный голос: - А это - реальная, - спустя пару мгновений Трандуил вспомнил свой предыдущий вопрос и чуть наклонился вперед, разглядывая заново сложенный рисунок из разноцветных лоскутов.       В нижнем ряду располагались зеленый, синий и желтый. Над ними выстроились черный, красный и фиолетовый.       А позолоченный наперсток лежал прямо на ровном квадрате белой ткани.