Письмо в темноту

Ты останешься здесь. В этом голосе, строках, однажды под нотами нашей весны. Знай, только ты – моё “важно”. Может, только тогда, или только потом, а сейчас по привычке все мысли о тебе я привык брать в кавычки. В. Понкин

Здравствуй, Себастьян. Знаешь, я совсем не умею писать душевные письма. Всё, что я писал до этого, было пропитано фальшью и придворным этикетом, и состояло из заученных фраз и шаблонов. А знаешь, чем пропитаны эти строки, Себастьян? Они пропитаны солью. Мне так много хочется тебе сказать. Например, что с тобой я бы хотел увидеть горы. Возможно, это глупо, но мне так хочется оказаться на самой высокой вершине. С тобой, только с тобой, иначе нет никакого смысла. Как жаль, что тебя это не интересует. Я отвлёкся, прости. Итак, о контракте. Теперь ты свободен, Себастьян Микаэлис, хотя ты всегда был свободным: разве можно удержать саму тьму? Тебе интересно, как я это сделал? Так и быть, я расскажу тебе вкратце. Было нелегко. Существо, которое исполнило мою просьбу, было отвратительным настолько, что, казалось, каждый кирпич в его доме пропитан липкой и мерзкой безысходностью, которая пробирала до костей, стоило только оказаться рядом. Выслушав меня, он отвратительно загоготал, а потом провел своим длинным, неестественно скрюченным дряхлым пальцем по моей шее, после чего облизнул его и сказал, что ему давно не попадались такие редкие экземпляры. От одного его дыхания мой желудок скрутился в узел. Мне стало страшно, Себастьян, и я даже на секунду задумался о том, чтобы позвать тебя. Но только лишь на секунду, потому как я больше никогда не попрошу твоей помощи: надеюсь, это осчастливит тебя. Это существо не было ни человеком, ни демоном. Внутри него вместо души было гнилое болото, в котором квакали самые отвратительные жабы, которых только можно представить. Я не буду описывать весь ритуал, который он провел со мной, могу только сказать, что такой боли я еще не испытывал. Чувство, будто сотни маленьких когтистых лапок ощупывают и пробуют на вкус твою душу, а затем разрывают ее на тысячи кусочков, чтобы потом собрать обратно и повторить все заново. Но ради своей цели, я готов вытерпеть все. Ах да, цена. Тебе интересно узнать о ней, Себастьян? Думаю, да. Так вот, когда я услышал о том, что он заберет, я весь похолодел, меня охватил страх. Сердце намеревалось выпрыгнуть из груди, а ноги сами стали разворачивать меня к двери, а потом... Потом я вспомнил твое лицо во время нашего последнего разговора. Сколько презрения… И всю ту боль, что обрушилась на меня водопадом воспоминаний не сможет затмить ни один страх. И я согласился. Недавно я сказал одному своему знакомому, что мне нечего терять, что я готов с улыбкой расстаться со всем, что у меня есть. Я ошибался. Платой стали мои эмоции и чувства. Но не все, он забрал только положительные: любовь, радость, забота, доброта, милосердие, счастье, нежность… Всего этого во мне больше нет и не будет. Их место заняла всеобъемлющая пустота, и знаешь, она даже хуже, чем боль, скорбь, страдание, отчаянье, равнодушие. Она тяжелей любой ноши и горше любой пилюли, и теперь, она во мне. Представляешь, когда дело дошло до изъятия любви, то моя душа так отчаянно сопротивлялась, так боролась, что он не смог забрать всё сразу, поэтому она будет исчезать из меня постепенно, но это не займет много времени. Благодаря этому, у меня есть возможность написать тебе это письмо. Оно содержит мои искренние, прощальные чувства (не забудь его потом испепелить). А сейчас, постарайся не смеяться: я люблю тебя, хотя скоро забуду это чувство, а пока мне хочется кричать о нем. Люблю. Это так просто, и так сложно, легко и тяжело одновременно. А еще, на моей груди появился символ в виде небольшого, незавершенного знака бесконечности. Он сказал, что я узнаю, зачем он, позднее, а потом попросил вспомнить что-нибудь прекрасное, вспомнить то, ради чего хочется жить и улыбаться. И я вспомнил: как-то раз мы застряли с тобой в какой-то глуши, из-за того, что начался сильный ливень, который размыл дороги. Тогда я был еще человеком и, как обычно, покорно исполнял приказы Её Величества. Было холодно, и ты завернул меня в свой пиджак. Сидя в карете, я долго вглядывался в окно, и ты спросил, на что я смотрю. Я ответил, что на небо. Тогда ты задал мне вопрос, что в нем красивого, ведь его почти полностью заволокло грозовыми тучами, а цвет напоминает сажу. Удивившись, я спросил, какого цвета оно должно быть, чтобы понравиться тебе. Твой ответ за секунду заставил меня согреться, и я помню все так, будто это было вчера. Ты сказал: «Если бы оно было цвета ваших глаз, милорд, то я бы мог любоваться им вечность». Я ужасно смутился и попытался перевести все в шутку, но ты был серьезен. В тот момент, я действительно был счастлив. Меня перестала угнетать погода, перестал раздражать дождь, я забыл про усталость и холод лишь от того, что на миг почувствовал, что ты ценишь меня. Это воспоминание – рубец на моем сердце. Я до сих пор отчетливо помню твой запах, Себастьян, запах, который я с таким удовольствием вдыхал, укутавшись по самые уши в твой пиджак. Он дурманил меня, обволакивал и согревал тело и душу. Душу, которая всегда будет принадлежать тебе. Жаль, что совсем скоро я расстанусь с этими чувствами и, вспоминая этот чудесный день, я буду испытывать только боль потери. Потери тебя. Взамен теплоты нахлынет тоска и печаль, а потом и вовсе – пустота. Я чувствую, как леденею изнутри. Боюсь, что вскоре во мне останется лишь холод, соизмеримый с тысячью Антарктид. Но тебе ведь плевать, верно? Я опять отвлекся. О чем я там писал? Ах, да, о просьбе этого омерзительного создания. После того, как я полностью растворился в своем воспоминании, он что-то прошипел на неизвестном мне языке и провел своим грязным когтем по моим глазам. Стало невыносимо больно, точно они выгорали изнутри, а по моим щекам скатилось несколько капель крови, которые этот урод стер с моего лица, после чего послышалось отвратительное причмокивание. Боль прошла так же резко, как и появилась, и я открыл глаза. Посмотрев в протянутое мне зеркало, я невольно ахнул: печать исчезла, а вместе с ней исчез и мой цвет глаз. Мой человеческий цвет глаз. Теперь, когда я держу под контролем свою демоническую сущность, то мои глаза становятся просто на несколько тонов тусклее, они выглядят почти желтыми. Он сказал, что со временем они и вовсе потеряют цвет, оставив лишь свой демонический оттенок. Что же, раз такова цена, то я не против. Интересно, а что бы сказал ты? Мне так хочется поговорить с тобой в последний раз, душевно, как раньше. Ни о чем, и в то же время обо всем. О морях, о рассвете, о звездах. Ведь мы так много не успели с тобой обсудить. Надеюсь, что я был интересным собеседником. И еще, Себастьян, возможно, это глупо, но мне кажется, что я повзрослел. Прости, что пишу так обрывисто, мои мысли давно перестали меня слушаться, а руки предательски дрожат. Я устал. Устал от такой жизни. Я застрял в трясине своих переживаний, и постепенно утопаю в них. Но я не хочу тонуть в этой мерзкой жиже, я хочу тонуть в твоих глазах цвета раскаленного железа. Наверное, я буду вечно испытывать недостаток кислорода, стоит мне лишь вспомнить их. Я повторюсь: я люблю тебя. Твои черные, как ночное небо, пряди волос, спадающие на идеальное, словно выточенное из мрамора лицо, твои теплые, заботливые руки, которые с одинаковой изящностью и легкостью поливали розы в саду и вырывали людские сердца. Я люблю в тебе все. Возможно, ты думаешь, что я слишком тебя очеловечил, полюбил самим же придуманный образ, но ты ошибаешься. Я люблю в тебе демона, люблю саму твою сущность, сотканную из темноты. Ты – и есть темнота. Считаешь, что я сошел с ума? Все может быть, когда твоим сердцем владеет демон. Я обещаю, что стану сильней. Обещаю, слышишь?! Чего бы мне это не стоило. И пусть ты даже не узнаешь об этом, я просто обязан. Я всегда ставил перед собой сложные задачи, и, похоже, эта станет последней. Я добровольно обрекаю себя на вечные мучения. Хотя нет, меня на них обрек ты: в тот самый момент, когда высмеял меня. Странно, но сейчас я даже испытываю облегчение от этого. Мне нравится страдать из-за тебя, Микаэлис. Пока я тут ною, как девчонка, я чуть не упустил кое-что важное. У меня есть просьба к тебе: пожалуйста, никогда не пытайся увидеться со мной, исчезни из моей жизни. И сейчас во мне говорит не злость, Себастьян, просто так будет лучше. Я уверен, что ты с легкостью выполнишь мое небольшое желание. Кажется, мое никчемное письмо подходит к концу, а вместе с ним подходит к концу история Сиэля Фантомхайва, графа, который смог полюбить демона. P. S. Тебе

***

Сиэль аккуратно запечатал письмо и передал его посыльному, затем встал, подхватив свою шляпу со стола, и направился к выходу из ресторана. Слуга почтительно склонил перед ним голову и распахнул дверь. Уже перешагнув через порог, юноша краем уха услышал, как молодая девушка кричала в след какому-то мужчине: «Отправляйся прямиком в ад, чертов ублюдок!». – А что, пожалуй, это неплохая идея, – произнес он задумчиво и быстрым шагом направился в сторону центральной площади. На город, укрытый колючим покрывалом тумана, обрушился дождь.