Письмо в темноту

«Сиэль» Прошло всего пять дней с момента его отъезда. В моей душе поселилась печаль, и, сам того не замечая, я все чаще и чаще мысленно возвращался к тому времени, когда я был простым смертным. Как будто Лэр был единственным, кто не давал мне погрузиться в пучину воспоминаний. Он отгонял мою грусть одним своим присутствием и не позволял мне корить себя. С ним я чувствовал себя человеком и стал забывать, кто я на самом деле. Это было ошибкой. Я почти не выходил из своего маленького убежища. Единственным моим занятием стало чтение книг, а по ночам я изучал звездное небо. Созвездия в целом, и каждую звезду по отдельности – это немного отвлекает от нелегких дум. Вот и сейчас, я устроился с очередным свитком по магическим письменам в глубоком плетеном кресле, накинув на себя вместо пледа теплый зеленый плащ. Было ли мне холодно? Нет, просто так я чувствовал, что не одинок, а запах Лэра прекрасно гармонировал с терпким запахом дерева и старых книг. Все это в совокупности создает иллюзию покоя и защищенности. Отведя на секунду взгляд от манускрипта, я увидел в окно спешащую по направлению к моему домику Руби. Интересно, что ей понадобилось? Она не стала бы беспокоить меня по пустякам. Накинув плащ, я вышел из дома и, одним легким движением перемахнув через перила, оказался прямо перед дожидающейся меня демонессой. – Господин, простите за беспокойство, но тот, кого вы ждали, прибыл. Он ожидает в гостиной. – Спасибо, Руби, я уже иду. Она учтиво поклонилась и направилась в сторону дома. Мне же ничего не оставалось, как последовать за ней. Интересно, что за типа прислал Лерайе, и где его черти носили столько времени – он должен был быть здесь три дня назад. Подходя к дому, я почувствовал довольно сильную магическую ауру, и она показалась мне смутно знакомой. Понимание того, кому она принадлежит, пришло моментально, стоило мне только перешагнуть порог дома и уловить тонкий, ни с чем не сравнимый аромат чая с бергамотом. Без сомнений – это был он. Сердце начало колотиться о грудную клетку с бешеной силой, будто пойманная в ловушку птица. Я сжал кулаки и постарался не дать ему увидеть накативших на меня эмоций. – Что ты тут делаешь? – я постарался придать своему голосу побольше отчужденности и безразличия, но получалось это с трудом. – Где ваши манеры, юный господин? – демон наигранно всплеснул руками и желтые искры пробежали по его карминовым радужкам, хотя, возможно, это был всего лишь отблеск огня из камина, – Меня прислал Его Величество Лерайе. Я – новый дворецкий, а также временно исполняющий роль вашего учителя. До сих пор не веря в услышанное, я опустился в одно из стоящих кресел и приложил пальцы к вискам, стараясь сконцентрироваться и переварить информацию. – Руби, приготовь комнату для нашего гостя. Подождав, пока она удалится, я продолжил: – И чему ты сможешь меня научить? Сев прямо напротив меня, он вальяжно закинул ногу на ногу и, хищно улыбнувшись, произнес: – О, мой господин, поверьте – я могу многому вас научить. Уверен, что занятия со мной будут незабываемыми. При этих словах его глаза вспыхнули ярче пламени в камине, а губы расползлись в довольной улыбке. Я занервничал, и, чтобы скрыть нарастающее волнение, подхватил со столика лежащую книгу. Открыв ее на первой попавшейся странице и уставившись на нее невидящим взглядом, я спросил: – И как мне к тебе обращаться? – Себастьян, мой господин. Себастьян Михаэлис. И раз уж вы собрались почитать, то советую перевернуть книгу – думаю, что читать вверх тормашками не очень удобно. Почувствовав, как мои щеки заливает румянец, я с силой захлопнул книгу и, швырнув ее в дворецкого, быстрым шагом направился в свою комнату.

***

Его занятия и правда незабываемы – мне еще никогда не приходилось столько писать! Он загружает меня заданиями с раннего утра и до позднего вечера. А я – дурак, думал, что Лэр строгий: да он, по сравнению с этим дьяволом, просто ангел. Постоянные придирки, горы макулатуры и нескончаемых свитков... Я перебрался жить в библиотеку и выходил только для того, чтобы принять душ. Выслушивая реки сарказма и наставлений в свой адрес, я и сам не заметил, как мы… помирились. Звучит глупо, но временами мне казалось, что моя мечта сбылась, и что все стало как раньше. Однако, это не так. Я все помню: день нашей ссоры, его обращение со мной, наш разговор на балу, помню его глаза, пылающие злостью, и его безразличие и отвращение к моим чувствам. И все это не дает мне расслабиться и просто наслаждаться его обществом. Я совру, если скажу, что не скучал по нему – мне приятно находиться рядом, приятно чувствовать, как его черные, как ночь, пряди волос касаются моей щеки, когда он наклоняется ко мне, чтобы проверить, правильно ли я пишу, приятно чувствовать касания его тонких пальцев, когда он поправляет мне спадающую на глаза челку, приятно, когда он, сидя рядом со мной, прижимается своим плечом к моему. Эти чувства трудно передать словами, и мне кажется, что ему эти прикосновения тоже доставляют удовольствие. И от этого еще больней – это просто невыносимо, когда тебя изнутри разрывают противоречия, а ты ничего не можешь с этим поделать. Но вскоре к моим чувствам добавилось еще одно – тревога. Почему Лэра так долго нет? Вдруг случилось что-то серьезное? Почему я не могу связаться с ним? Неужели он меня оставил? И еще куча вопросов, заставляющих меня все чаще отвлекаться от заданий и замирать, старательно прислушиваясь к доносящемуся с улицы шуму склоняющихся под силой ветра деревьев. В конце концов я все бросил и вернулся в свой домик на дереве, чтобы остаться наедине со своими тревогами. Завернувшись в его плащ, я забрался с ногами в кресло и стал ждать, когда на небе появятся звезды. Но насладиться ими в одиночестве мне не дал стук в дверь. Как я и думал, на пороге стоял Себастьян. Он уже открыл было рот, чтобы отчитать меня за брошенные задания, но, увидев мое состояние, молча прошел внутрь. Я же вернулся в кресло. Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил: – Господин, можно задать вопрос? Я кивнул, не отводя взгляда от вальса крупных снежинок за окном. – Вы по нему скучаете? Что это с его голосом? Кажется, он еле заметно дрожит и будто пропитан грустью. – Это глупый вопрос, Себастьян. И я знаю, что тебя интересует на самом деле. Я не испытываю к нему тех чувств, что я когда-то испытывал к тебе. Но он очень дорог мне, и я переживаю, что с ним могло что-нибудь произойти. Он дал мне то, чего мне так не хватало после смерти родителей: заботу, ласку, теплоту. С ним я чувствую себя нужным и значимым, он понимает меня и без слов, и он единственный, кому я доверяю. Думаю, этого достаточно, чтобы начать скучать по нему. Я ответил на твой вопрос, и теперь, будь добр, ответь на мой: расскажи мне все, что ты знаешь о его отношениях с отцом – я хочу убедиться, что он не причинит ему вреда. – Этот рассказ может занять много времени, господин, - произнес он, тихо устраиваясь рядом со мной на полу. – У демонов его предостаточно. – Тогда, я, пожалуй, начну… «Лэр был совершенно не примечательным с виду юношей, который жил в маленьком обветшалом доме на краю леса. Его отец ушел на войну и там погиб, а мать не смогла справиться с горем и покончила с собой, сбросившись с утеса в горную реку, оставив ему на попечение младшего братишку. Жили они довольно бедно, благо отец успел научить старшего сына стрелять из лука и это стало основой их заработка. Рано утром он уходил на охоту, затем часть дичи приносил домой, а часть продавал, покупая на вырученные деньги самые необходимые продукты. Он души не чаял в своем брате, экономил на всем, сам голодал, ходил в обносках, но покупал ему то, что он просил. Однажды он попросил его проверить сети на речке, так как сам он не мог пойти – опаздывал на работу в деревню. Он уже был на полпути в поселение, когда почувствовал что-то неладное и бросился назад искать брата. Но было уже поздно – он нашел его лежащим с разбитой головой на берегу реки – его брат сорвался с крутого берега и упал на острые валуны. Лэр обезумел от горя, считая, что это все его вина, и если бы он проверил сети сам, то с братиком все было бы хорошо. Он корил себя за то, что не смог уберечь его, и решился на глупость: в их деревне был алхимик, который как-то обмолвился, что может воскрешать мертвых. Его, конечно же, подняли на смех и назвали сумасшедшим, но Лэру было все равно, и он отправился к нему. Тот согласился помочь и назначил проведение ритуала на ночь. Никто так и не знает, что это был за ритуал, но мальчика они воскресить не смогли, а в наказание за то, что нарушили Божьи законы, их обоих постигла небесная кара: алхимик умер ужасной смертью, а Лэр очнулся демоном. Он впал в ярость из-за того, что не смог воскресить брата, и спустя час в деревне не осталось ни одной живой души. Когда же он пришел в себя, то попытался покончить с собой, но безрезультатно. Вот тогда-то его и заметил наш отец и забрал к себе. Однако отношения между ними были весьма теплыми. Мы росли вместе, но из-за того, что он не перворожденный демон, Лэр постоянно подвергался нападкам со стороны других демонов, но не замкнулся от этого, а стал усерднее тренироваться, проводить все время на стрельбищах и в библиотеках. И он достиг воистину великой силы. Однако он все так же, как и раньше, вызывал недовольства в высших кругах знати. И я не придумал ничего лучше, как уступить ему трон – это был единственный способ защитить его. Он полностью погрузился в свои обязанности, и мы отдалились друг от друга. Мой поступок вызвал волну негодования, однако открыто противиться ему никто не мог – из него вышел прекрасный правитель, и недовольства со временем стихли. Единственный, кто до сих пор не может смириться с тем, что на Троне Севера сидит не перворожденный, так это Астарот. Но, насколько я знаю, отец благосклонно относится к Лерайе, и я не думаю, что ему что-то угрожает. Вы можете быть спокойны, мой господин.» Еще несколько минут я был в шоке от услышанного, и во мне бушевал целый ураган эмоций. Почему Лерайе не рассказывал мне о себе? Неужели он считает, что я недостаточно ему близок, чтобы посвящать меня в это? В общем, вопросов стало только больше, но тревога в моем сердце поутихла. Находясь в своих размышлениях, я не заметил, как положил руку на макушку Себастьяна и стал медленно перебирать его волосы, пропуская между пальцев шелковые пряди. Кажется, ему это очень понравилось, и в какой-то момент мне даже показалось, что он мурлыкнул. Мне стало ужасно неловко, и я уже собирался убрать руку, но мне не дали этого сделать, требовательно вернув ее обратно. Мы сидели в тишине, наблюдая за тем, как лунный свет наполняет падающий снег каким-то волшебством, заставляя его переливаться, блестеть и искриться, как праздничные конфетти, а затем хлопьями опускаться на острые верхушки деревьев, образуя забавные колпачки. Мне вдруг так отчаянно захотелось почувствовать чью-нибудь ласку, что уже спустя несколько минут я, удобно устроившись, сидел на коленях у Себастьяна, уткнувшись носом в лацкан его пиджака, а он, что-то тихо нашептывая, укрывал меня теплым пледом. Я снова вдыхаю тот самый запах, который так долго не давал мне покоя, и на душе моей в этот момент наконец-то становится тепло. – Аим, я вернулся! Почему с дома снята защита, и ты сидишь с открытой дверью? Я испуганно вздрогнул и поднял голову: в дверях стоял Лэр. Посмотрев в его глаза, у меня создалось впечатление, что мое сердце вырвали из груди и опустили в прорубь. Пропали все звуки. Я пытался что-то сказать, но голос исчез и вместо связной речи из моего рта вырывался непонятный набор звуков. Дверь с грохотом захлопнулась, оставляя нас с Себастьяном одних и впуская напоследок в комнату облако снежинок. На одно лишь мгновение они зависли в воздухе, похожие на стайку пчел, и исчезли, оставляя после себя лишь крохотные капельки на деревянном полу. Повеяло холодом.