Письмо в темноту

«Сиэль» Мы вернулись во дворец, но толком так и не поговорили. Это тянуло мне душу, и я чувствовал себя предателем. Но почему? Ведь по сути ничего не произошло, и я волен делать то, что считаю нужным. Но отчего же так больно смотреть на то, как Лэр скользит по мне холодным, равнодушным взглядом? Он окончательно переложил мое обучение на Себастьяна, и теперь мы почти перестали видеться. Лерайе все реже выходил из зала собраний, в который меня не пускали, и единственным местом, где мы пересекались, было стрельбище. Но и там он не спешил говорить со мной, хотя я пытался завязать разговор, но все мои попытки заканчивались неудачей – он либо отмалчивался, либо ссылался на то, что у него совершенно нет времени выяснять отношения. На мои вопросы о том, как у него дела, у него был только один ответ: «Все хорошо, Аим, тебе не о чем беспокоиться». Однако голос, которым это было сказано, говорил об обратном. Он стал избегать меня: если, заходя в библиотеку, он заставал там меня, то тут же брал первую попавшуюся книгу и уходил прочь. Мы окончательно потеряли связь друг с другом, и виной тому – я. В какой-то момент мне все это жутко надоело, и я решил во что бы то не стало выяснить все напрямую. Я знал, что сейчас он находится у себя в кабинете, поэтому направился прямиком туда. Войдя без стука, я громко захлопнул дверь, дабы привлечь к себе внимание, и прислонился к ней спиной, как бы перекрывая путь к отступлению. – Если ты будешь и дальше так хлопать дверьми, то мне придётся наложить на них какое-нибудь заклинание, – произнес он, не отрываясь от разглядывания бумаг на столе. – Лэр, нам нужно поговорить. – Я тебя внимательно слушаю, Аим. Только не долго – у меня еще куча дел. – Может, ты оторвешься ненадолго от своей писанины и посмотришь на меня? – вся эта ситуация порядком действовала мне на нервы. Он отложил бумаги и слегка отодвинулся от стола, устремляя на меня холодный взгляд своих изумрудных глаз. – Ты так и будешь там стоять? Может присядешь? – Я постою. Лэр, скажи, когда это прекратится? В чем я виноват перед тобой? Я не могу понять, что стало причиной изменения твоего отношения ко мне. – Я не понимаю, о чем ты, Аим. Кстати, думаю, что имя Сиэль тебе подходит больше. Надеюсь, ты не против, если я теперь буду называть тебя твоим настоящим именем? Оно ведь означает «небо», верно? Небо… Оно такое бескрайнее и недостижимое. Обманчиво хрупкое и невероятно переменчивое. Прямо как ты, Сиэль. – Перестань, Лэр. Это из-за того, что ты увидел тогда? Я могу все объяснить, ведь все не так, как ты подумал… – Не могу сказать, что мне было приятно видеть своего ученика в объятьях дворецкого, но твоя личная жизнь меня не интересует. Ты вправе строить ее сам, и я никоим образом не буду этому препятствовать. – Тогда почему мы так отдалились друг от друга? Раньше мы так много времени проводили вместе, а теперь почти не видимся. Мне не хватает наших разговоров, наших вечерних прогулок по саду, наших занятий. – А разве твой новый учитель плохо справляется со своими обязанностями? На мой взгляд, ты должен быть рад такому положению дел. Я считаю, что самому основному я тебя научил, а остальное ты вполне можешь познать сам, благо книг и времени у тебя для этого предостаточно. Мои услуги, как наставника, тебе больше не требуются. Ты на редкость сообразителен и схватываешь все на лету, так что я не вижу смысла тебе находиться здесь. – Нет. Лерайе. Ты же знаешь, что это не так. Ты нужен мне. Неужели, ты меня прогоняешь? – Конечно нет – ты можешь оставаться тут сколько захочешь. Просто я больше не вижу смысла в обучении. Может тебе стоит подняться наверх и попробовать заключить свой первый контракт? Это будет своего рода практическим заданием. И Себастьяна с собой прихвати. Он откинулся на спинку кресла и поправил и без того идеально лежащие волосы. Я следил за его движениями, словно завороженный. До меня только сейчас стал доходить смысл полученной информации, и я осознал тот факт, что от меня пытаются избавиться, как от надоевшей игрушки. – А как же мы? Мы ведь стали близки друг другу, почти как братья. – Братья? – его голос предательски дрогнул, и температура в комнате стала стремительно приближаться к нулю. Он до побеления костяшек вцепился в край стола. И вслед за хрустом древесины послышался звон разбивающегося стекла. Это один за другим, начиная с первых этажей, стали вылетать стекла и витражи. Пришла очередь и нашей комнаты. Я услышал треск и подошел ближе, на ходу призывая свои способности для того, чтобы остановить это безумие. Но меня отшвырнуло от окна с такой силой, что в глазах заплясали черные точки, а из легких исчез весь воздух. Спустя мгновение, в кабинет влетел взлохмаченный Себастьян, затем мелькнула алая юбка Руби, а на краю уплывающего сознания я услышал тарахтение Рика. Последнее, что я помню – это взволнованное лицо Лэра, склонившегося надо мной, его ледяную ладонь на моей щеке и его бледные, что-то беззвучно шепчущие губы.

***

Когда я открыл глаза, то обнаружил, что нахожусь в своей комнате в поместье. Шторы были плотно задернуты, и поэтому я не смог определить, какой сейчас час. Скорее всего раннее утро, и, через какое-то время, сюда явится Себастьян для того, чтобы нагло разбудить меня, а потом мы отправимся на очередное задание королевы… Стоп! Что я тут делаю!? Я рывком поднялся с кровати и, запутавшись в одеяле, кубарем скатился на пол. Ушибленное колено болезненно заныло, а я расширившимися от ужаса глазами смотрел на свои замотанные в бинты руки. Какого черта тут происходит? Что с моей регенерацией? Я встал и, пошатываясь, направился в коридор, дабы выяснить, что здесь творится. Не пройдя и половины пути, я остановился, впадая в оцепенение: я услышал, как урчит мой живот. Кажется, я сплю. Откуда у демона могло появиться чувство голода? Это просто смешно. «Надо найти Себастьяна». Стоило мне только об этом подумать, как спустя мгновение он уже спешил ко мне, держа в одной руке поднос с чаем. – Мой господин, вам не стоило вставать с постели. Пожалуйста, вернитесь в комнату. – С-с-себастьян? Что тут происходит? Ты можешь мне объяснить, что я тут делаю? – Все разговоры после завтрака – вам нужно хорошенько подкрепиться. Вы спали несколько дней, и ваш организм все еще ослаблен. Опустившись на кровать я позволил Себастьяну одеть меня, а рука сама собой потянулась к чашке ароматного, дымящегося чая. Вкус оказался просто превосходным, и я на мгновение блаженно прикрыл глаза. – Себастьян, что с поместьем? – Я его полностью восстановил, мой господин. Вы позавтракаете здесь, или изволите спуститься в столовую? – Как ты объяснишь тот факт, что демон будет есть человеческую еду? – Значит, спуститесь в столовую. Остальные вопросы после завтрака, господин. Я тяжело вздохнул, и когда с приготовлениями было закончено, отправился вниз, по пути отмечая тот факт, что с момента моего пребывания здесь обстановка вокруг ни капельки не изменилась. Сев за стол, я уже представил, как сейчас придется выслушивать причитания Мэйлин и смотреть на то, как Себастьян в который раз пытается предотвратить ее падение, а заодно спасти мой завтрак. Но вместо этого в зал вошла переодетая в платье горничной и бледная, как полотно, Руби. Увидев ее, я опешил и тут мой мозг прошила такая боль, что я даже зажмурился. И вспомнил все. Перед глазами стоял взволнованный Лэр, а на щеке явно почувствовался след от его прикосновения. Я открыл глаза. У входа в комнату стоял бледный, вытянувшийся по струнке молчаливый Рик. Странно, я никогда не видел его таким. Руби с отсутствующим видом и чуть подрагивающими руками расставляла передо мной тарелки, старательно избегая моего взгляда. Что-то тут не так, что могло заставить их вести себя так? Я задумался, и спустя секунду из моих рук выпал нож, заставляя всех присутствующих вздрогнуть от громкого звука. Я весь похолодел и сердце забилось вдвое быстрее, легкие сжало неприятное предчувствие и единственным, что я смог из себя выдавить, был срывающийся крик: – Что с Лэром!? Я наблюдал за тем, как брат с сестрой побледнели до такой степени, что цветом кожи могли посоревноваться с белоснежным столовым фарфором, а Руби, кажется, украдкой старалась вытереть слезы, делая вид, что поправляет непонятно откуда взявшиеся очки. Рик опустил взгляд в пол и стал внимательно изучать паркет, старательно затирая носком туфли несуществующие пятна, Себастьян же молча положил руки мне на плечи. Повисла гробовая тишина.