Воспоминания сестры вечного солдата.

— Роджерс! Вряд ли он узнал этот голос спустя столько лет, не так уж часто его слышал. Но она и не надеялась, что он сразу поймет, кто перед ним — поверить в то, что призраки прошлого могут объявиться сейчас, через десятилетия, не так-то просто. Хотя... как знать. Все говорили, что они с братом очень похожи. Особенно глаза... Вот только все, что ей от него осталось теперь — это старое пожелтевшее от времени фото бравого сержанта и официальное письмо с соболезнованиями, которые она и сейчас бережно хранила, как и память о своей утрате, что до сих пор не давала покоя, оставаясь единственной незаживающей раной в душе. Сколько смертей она видела? А с этой не могла смириться даже за мучительно долгих 70 лет... — Стив, — стремительно приближаясь, окликнула брюнетка его снова, уже чуть тише, но напряжение в голосе все равно было заметно. Невысокая, даже в черного цвета форме военного образца, но без знаков отличия, которые искренне не любила, особенно теперь, когда вновь усомнилась в справедливости этого мира, она вряд ли выглядела серьезной угрозой для него. Но пристально вглядываясь в его удивленное лицо, когда чудом воскресший из мертвых Капитан Америка обернулся, со всей силы ударила кулаком в скулу. Мелочь, которая не принесла ни облегчения для нее, ни особого урона ему, но иначе было просто невозможно. Слишком по-прежнему ярким было воспоминание, когда одно солнечное утро навсегда раскололо ее жизнь... — Здравствуйте! — весело поприветствовала она пожилого служащего почты, к которому каждую неделю приносила очередное письмо для брата, но тот отчего-то лишь тяжело вздохнул. Уже тогда ее сердце болезненно кольнуло от дурного предчувствия. Почему он не спросил ничего? И... что за конверт он молча положил на стойку, отводя взгляд?.. Впрочем, едва взглянув на этот официально-серый кусок бумаги, она и сама обо всем догадалась. Она уже видела такие в руках у других, а теперь на нем было написано ее имя — Ребекка Барнс. — Нет... Нет, этого не может быть! — срываясь с шепота на крик, — мотая головой и закрыв лицо руками, с какой-то почти детской отчаянной надеждой на то, что все это дурной сон, который развеется, стоит лишь проснуться, повторяла она. — Тише, тише... — пытался успокоить ее кто-то, гладя по плечам и предлагая стакан воды. Только зачем?.. Душа ее умирала вместе с каждым словом стандартного печатного текста, повествующего о том, что ее брата больше нет. Героически погиб! Но разве от этого легче?! Разве это дает хоть что-то той, что осталась совсем одна на всем белом свете?! Вот именно, что ничего, кроме горьких слез, текущих по щекам, разрушающей боли и убивающего отчаяния. Сколько она просидела потом одна, сбежав куда глаза глядят от всех? Она и сама этого не знала. А вот уверенность в том, что должна отомстить за эту несправедливость лишь усиливалась с каждой секундой. — Они должны за это ответить! Все они! — в бессилии сжимая пальцы в кулаки, бормотала она, содрогаясь от рыданий. — Баки... Мой Баки... Почему?! Все это отражалось теперь в ее глазах. По какой-то злой иронии судьбы она не погибла, хотя множество раз была в шаге от смерти. Выжила, став жертвой экспериментов, но взамен обретя долгую жизнь. Слишком долгую, чтобы отказать себе в самой малости — посмотреть в глаза тому, кого считала самым виноватым. — Почему ты жив, а Джеймс нет? — четко выговаривая каждое слово, задала она вопрос, который мучил ее больше прочих. — Скажи мне... Я имею право это знать! Почему?! — выкрикнула она, до боли закусив губу, чтобы хоть попытаться сдержать слезы, от которых так предательски защипало глаза. И здесь, в мемориальном павильоне, где благодарные потомки запечатлели образы героев минувшей войны, этот вопрос был более чем уместен. — Молчишь? Зато я знаю. Он был лучше тебя во всем. Он не был трусом, — сглотнув подступивший к горлу комок, договорила она уже тише и презрительно усмехнулась, так же быстро зашагав прочь. Никто не должен был видеть ее слабости. Никто не должен был видеть ее.