Воспоминания сестры вечного солдата.

— Стреляй в меня и уходи, иначе это придётся сделать мне. У меня приказ, Стив.

— Ты ведь любишь своего брата, раз до сих пор так ценишь его помощь мне. Так, почему ты не задумывалась о том, что бы он сказал? Или ты думаешь, что твое предательство он бы простил? — спрашивал Роджерс, крепко сжимая в своих руках запястья зажатой в угол девушки. Вот только зря он начал говорить об этом... Очень зря. Это окончательно вывело ее из себя. Задрожав всем телом, она отчаянно сжала кулаки и, презрительно фыркнув, зло посмотрела в его глаза, а после... Пользуясь тем, что Стив был вынужден из-за значительной разницы в росте наклоняться к ней, чтобы говорить тише, резко ударила лбом по его переносице, а затем крутанулась изо всех сил на месте, вырываясь на свободу. — Не смей говорить мне о брате. Не смей тыкать меня, как котёнка, в то дерьмо, с которым мне пришлось иметь дело из-за всех вас. Не смей строить из себя тут святого. Не смей!.. — зашипела девушка, словно разъяренная кошка, методично несильно ударяя кулаком по его плечу с каждой фразой. Свою силу она ещё могла контролировать, а вот эмоции уже нет... Вспышки гнева и без того давно стали ее второй натурой — слишком сильно было действие сыворотки, чтобы сохранять спокойствие, когда словами били по самому больному. — Я всех вас ненавижу! Вы отняли у меня сначала брата, а затем и нормальную жизнь! Забрали все, а теперь грозите пальцем, как нашкодившему ребёнку?! Позеры и трусы! Ненавижу! — продолжала выговаривать Ребекка все, что накопилось в ее душе за эти годы. — А ты сам-то хоть на минуту задумался, что если бы пришла не я, а кто-то другой, ты, возможно, и пикнуть не успел, как оказался на том свете? Что я, не выполнив приказа, подставляю себя? И ради чего? Чтобы спасти твою трусливую задницу?! Ненавижу! — вновь повторила она, в исступлении ударив по стене, оставляя в бетоне заметную вмятину и вместе с тем поднимая клубы пыли. — Мне плевать на себя, Ребекка Барнс, какой ее знали, давно уже умерла... Но мне не все равно, что происходит в этом чертовом мире! С той только разницей, что я не боюсь запачкать руки, если это нужно, а вы все сияете нимбами прошлых заслуг и ни черта не делаете, только болтая о справедливости! Ненавижу! Да, зря она сама пришла сюда, зря принесла ту старую открытку, что не успела отправить тогда... Все зря. Прошлое все не отпускало ее, вновь напоминая живым свидетелем и виновником тех событий обо всей несправедливости мира, в котором ее брат погиб, а она сама превратилась в солдата, пешку в руках военачальников. И каждая попытка поговорить с Роджерсом лишь приносила боль и горечь осознанием, что ничего не изменить... Увы.