Мёртвая Петля

Longissimus dies cito conditur. И самый долгий день проходит скоро.

Десятый мир, США, Нью-Йорк, Манхэттен, Новое здание министерства 2024 год

В лицо Юрию была направлена лампа, а руки интервента были прикованы к подлокотнику. Несмотря на то, что безобидного, в общем, человека буквально пригвоздили к креслу, оборотень Костя преспокойно сидел рядом без всяких мер безопасности и с любопытством разглядывал оружие, для пущего устрашения разложенное на столе перед его носом. За пуленепробиваемым стеклом толклись журналисты и несчастные сотрудники министерства, которым выпало объяснять произошедшее. А сделать это без упоминания нечистых сил было практически невозможно. Юрий нетерпеливо кашлянул.  — Ну? Вы собираетесь начинать допрос или нет? Следователи напротив него переглянулись и кивнули. По стандарту, их было двое. Хороший следователь отвёл лампу от лица Юрия и заговорил:  — Господин Кандинский, вы обвиняетесь в незаконном проникновении на территорию нашей страны в сопровождении оборотня. Для начала объясните нам, пожалуйста, зачем вы взяли его с собой и почему ничего не сообщили своему начальству.  — Мне придётся рассказывать с начала, — предупредил Юрий. — Итак… про убийства, совершаемые — лично или чужими руками — вашим главой, вы знаете. Я же не имел понятия об этом, пока не потерял всякую связь с родителями, покинувшими Москву с той же целью, что я сейчас — остановить беспредел. В общем, всё встало на свои места: информационные воры — хакеры, проникающие туда, куда не следует, и бесконечная кровавая цепочка мести. Но поскольку я имею дело непосредственно с нечистью, то привык подозревать неладное в любых, даже самых отдалённых от…  — Мы знаем, знаем, что ты свихнулся, — перебил плохой следователь, поправляя лампу так, чтобы она светила на арестанта. — Ближе к делу.  — Ладно, — поджав губы, он продолжил: — Короче говоря, я оказался прав. Вы уже знаете, что ваш глава был одержим самим Дьяволом. Более того, около десяти лет назад он добровольно продал ему душу — этот акт был совершен сразу после первого цифрового преступления. Видимо, он осознал, что ступил на тёмную дорожку, и тут же всколыхнулись дремлющие силы зла, уж простите за метафору.  — Но откуда вы об этом узнали раньше нас? — спросил хороший следователь, выключая лампу.  — Для вас не секрет, что одна из назначенных богинь этого мира, собственно, Татьяна, по большей части находится в Москве или в Санкт-Петербурге. Благодаря своим… сверхъестественным связям… — он кивнул на Костю. — Я смог с ней поговорить. И выяснил всё от начала до конца, но уже на более глубоком уровне, связанном с той самой продажей души. Это не метафора, а настоящее магическое действо: Дьявол не выбирает себе жертву, а жертва выбирает себе Дьявола.  — Чтоб тебе каракатица язык прокусила, — любезно заметил плохой следователь. — Если у этой твари есть зубы, я запамятовал. Нельзя было поставить в известность начальство?  — Вы бы не отпустили меня штурмовать министерство, Герман Борисович, — прохладно ответил Юрий. — И уж тем более, не позволили бы взять Костю. А он оказался очень полезен. Я смог найти союзников благодаря его нюху.  — Я унюхал брата, — услужливо подсказал Костя.  — Да, Костик… ты унюхал. И оборотень счастливо зажмурился от похвалы.  — Так вот, Юр Васильич, — с угрозой в голосе начал плохой следователь Князев, протягивая руку к лампе. Хороший следователь выдернул провод из розетки. — Лаватейн! Хватит! Ты лишаешь человечество света и тепла.  — Вы что, Прометей, Герман Борисович? — пробормотал Хоук. — Давайте наконец займёмся делом.  — Сейчас кто-то по Пандоре получит. Итак, господа подчинённые, какого, спрашивается, лешего? Мне неслабо досталось от…  — От Зевса? — подсказал Хоук.  — Да ну тебя, от Сергея Владимировича. И как мы будем объяснять ему, что Дьявол носит Прада, я не знаю. Хороший следователь Лаватейн не выдержал и засмеялся.  — У нас с вами комедия получается, а не допрос, — заметил он. — Всё-таки нужно разобраться, что произошло и как кого судить.  — Я попробую, ладно? А то вы с мёртвой точки не сдвинетесь, — беспощадно припечатал более опытный в таких делах Юрий. — Итак. Благодаря тому, что среди спецгруппы нашлись адекватные люди, спасибо вам и мистеру Ламберту, глава был остановлен. С помощью детекторов тёмной Силы вы доказали всем, что он одержим, и после этого поверженное зло… лишилось сознания. Суд был остановлен, и главу отвели в такой же зал допроса. Когда он пришёл в себя, то чувствовал себя растерянным и опустошённым: как подтвердила мисс Ли Ламберт, Дьявол познал поражение и оставил в покое его тело.  — А потом она добавила, что мы упустили возможность удержать его душу в одном теле, — продолжил Хоук, глядя куда-то сквозь Юрия. — И это не очень хорошо, поскольку теперь он может быть где угодно. Телесная оболочка зла непостоянна, и сейчас наш растущий Дьявол либо набирается сил в Аду, либо засел в ком-то ещё.  — Я так понимаю, определить это сразу нельзя? — уточнил Князев. — Иначе бы вы почувствовали, и… что за хреновые датчики? Они так долго не могли распознать опасный объект в здании!  — Поэтому мы здесь, Герман Борисович. Мои люди почувствовали раньше, и мы успели принять необходимые меры.  — Замечательно, — вклинился Юрий. — Я правда очень рад. Но давайте всё же разбираться дальше. В чём я обвиняюсь теперь?  — В том, что ты идиот, — взвился Князев. — Томочка разволновалась, таблетки пьёт!..  — Герман Борисович…  — Хорошо, допустим, тебя не волнуют чувства женщины…  — Репутация вашего подразделения в полной безопасности, — успокоил его Хоук. — Вы и Сергей Владимирович, как почётные члены Совета Генералов, знаете о нравах председателя, сэра Никсона. Он не позволит, чтобы эта информация как-то повлияла на вашу работу, просочившись наружу. Тем более, дело практически закрыто. Мы выяснили, почему господин Кандинский здесь и почему он здесь не один. Мы узнали, что глава виновен не с самого начала, и он всё же пишет заявление об уходе с поста и собирается как следует отдохнуть. Дьявол упущен…, но это уже наша проблема.  — Да, это ваша проблема, — подметил Князев. — И что будете делать, у меня вопрос? Половина вашего отряда находится, по факту, под моим крылом. Если нужно…  — Они в любом случае остаются в Москве, — отрезал Лаватейн. — Не хватало ещё рассредоточиться. Не знаю, насколько там спокойно в плане нечисти, но нельзя разбрасываться редкими кадрами по всей Земле. Герман Борисович пристально посмотрел на него и с выражением лица многодетного отца положил ладонь на голову шефу:  — Эх, нахватался… Папке расскажу…  — Это всё? — быстро спросил Юрий, пользуясь тем, что Хоука вышибло из колеи высказывание генерала. — Вы нас арестуете, отпускаете, ссылаете в Сибирь?  — Вы едете домой, и дальше вам промывает мозги собственное начальство, — реабилитировался Лаватейн. — Если не хотите попрощаться с кем-нибудь или что-то добавить, то вы оправданы и свободны. Все поднялись и задвинули стулья, но Костя не сдвинулся с места. Он похлопал глазами, глядя на Хоука, затем несколько раз повёл носом и обиженно сказал:  — Номо куларис*. Пока Князев мысленно классифицировал новую систему нецензурных выражений, Хоук пожал плечами и смущённо ответил:  — Куларис нодес тен**.  — Так он не оборотень? — воскликнул Костя. — Юра, я ошибся, но теперь не ошибся.  — Великий грамматик, — пробормотал Кандинский. — Пошли уже…

***

Шон обнаружился на лестничной площадке напротив зала ожидания, где суетились и возбуждённо беседовали свидетели произошедшего. Видимо, он не торопился внутрь. Подойдя к заместителю сзади, Хоук легонько сжал его плечи.  — Идёшь?  — Я собирался выстрелить, — безэмоциональным голосом сказал Шон, даже не вздрогнув. — Как он сказал.  — Но ты не выстрелил.  — Выстрелил бы, если бы ты не вмешался, — запальчиво возразил Ламберт. — Серьёзно, это было… с такой угрозой. Он сказал, что нас распустят, если я не подчинюсь. Это правда?  — Уже неважно, — покачал головой Хоук. — И вообще гордись, ты против самого Дьявола выстоял… Серьёзно, какое теперь дело, если он уходит с поста? Да и не он это говорил, а наш любимый и непойманный братик Сатана… — Закончить не удалось: Шон резко развернулся и обнял его, да с такой силой, что они сделали ещё пару неуверенных шагов назад. — Хэй?..  — Хорошо, что ты у нас есть, — выпалил Шон, не поднимая лица. — И что мы есть у тебя. И то, что капитан Сноу придумал перемешать отряды — всё равно от одинаковых способностей не было бы толку… Я рад, что мы в Америке сейчас, и я рад, что мы были в Японии, я рад, что познакомился со всеми вами, каким бы идиотом не вёл себя, и… Просто это хорошо, что мы вместе. Дальше будет хуже… и поэтому… — Он громко всхлипнул. — Не отказывайся от нас, пожалуйста. Ты же шеф. Не до конца понимая, как всё это связано, Хоук потрепал его по голове и тихо сказал:  — Но я не собирался ни от чего отказываться. С чего ты взял?  — Я же эмпат. Я чувствовал всё это время, что ты был не уверен во всей этой затее и в себе тоже… Но всё получилось просто замечательно, и оно так получилось только благодаря тебе. И если ты сейчас уйдёшь, мы никого больше не спасём.  — Может, ты и прав… Но дело не только в этом. Спасём мы кого-то или нет, расформируют нас когда-нибудь или не станут, я не могу вас оставить, — чувствуя, что это звучит неубедительно, он добавил: — Мне попросту некуда уходить, Шон. Ламберт непонимающе протянул:  — В смысле?..  — В прямом смысле, — передразнил его Хоук и медленно попытался шагнуть вперёд. — Идём, ладно? Нас, вообще-то, ждут. Ну, меня точно ждут. Шон по-прежнему висел на нём. Подумав немного, он высказался:  — Если ты имеешь в виду свою амнезию, то…  — Да, боже, да, — выдохнул Хоук. — Именно это я и пытаюсь сказать уже три месяца. Люди мы или нелюди, знали друг друга раньше или нет, несмотря ни на что, у меня никого нет, чтобы защищать и самому чувствовать себя под защитой. Вы четверо — единственные люди, которых я хорошо знаю и по-настоящему люблю, и поэтому никто никуда не уйдёт. Подняв голову и не замечая собственных слёз, Шон ошарашенно смотрел на его, не в силах поверить, сколько всего он не смог прочувствовать — и сколько всего заключалось в каждом слове или жесте Лаватейна всё это время. Всё это лето.  — Это же обалденно! — воскликнул Ламберт. — Почему ты всё время молчишь?! Если нужно сказать что-то важное, то, то… я всегда готов выслушать! И кто угодно тоже!  — Правда? — с подозрением переспросил шеф. Получив в ответ три убедительных кивка, он собрался с духом и быстро выпалил: — Шон-я-сплю-с-твоей-сестрой. Покачнувшись на пятках, Шон сделал два шага назад.  — Ты же всегда готов выслушать, настоящий друг, — пробормотал Хоук, тоже отступая в сторону.  — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!

***

Энджел пришла в себя в разгар спора, который почему-то сосредоточился в медицинском кабинете. Она чувствовала себя значительно лучше, но голова всё равно была тяжёлая, а предчувствие — и того тяжелее. Поймав за рукав Эйдена, сидевшего ближе всех, она ещё сонным голосом спросила:  — Глава точно освободился от Его влияния? Я чувствую что-то плохое…  — Точно, — обернувшись к ней, Эйден ободряюще похлопал девушку по руке. — Правда, всё уже в порядке. После того как ты с ним поговорила, президент… бывший… отправился в частную больницу для реабилитации. В конце концов, он около десяти лет был в неведении, что творит. Нужно прийти в себя.  — Да… — поозиравшись, Энджел нахмурилась. — Стоп. Что это за люди?  — Откуда я знаю, — флегматично сказал Эйден. — Пришли и орут. О, капитан Сноу. Приветливо помахав ладошкой, к ним пробрался бывший начальник, всё такой же комически невысокий и с ухоженной белоснежной бородой.  — Как дела у вас? Почему не вместе?  — Знали бы, где все, были бы вместе, — так же отозвался Эйден. — Вот вы мне лучше скажите, что теперь будет с правительством. Уже есть кандидаты на пост президента?  — Есть, а как не быть, — с уважением заметил Сноу. — Их трое. Во-первых, знакомый вам генерал Чарльз Лестер. Во-вторых, предыдущий министр обороны, господин Джереми Фонг. Кажется, вы тоже где-то сталкивались. А в-третьих, не говорите Хоуку, пожалуйста, он порежет меня на мясные кубики…  — Вы?! — воскликнула Энджел.  — Господи, спаси и сохрани страну нашу, — меланхолично декларировал Картер.  — Можно подумать, ты здесь родился! — оскорбился бывший босс. — Ну, а что такого? Мне тоже надо где-то работать.  — Так президентами не становятся, капитан… В этот момент спорившие люди наконец покинули помещение: оказалось, они тоже обсуждали предстоящие выборы, но, увидев тут одного из кандидатов, быстро смылись. Пожелав им удачи, капитан Сноу шустро ушёл вслед за ними.  — Получается, мы неплохо справились с очередным заданием, — устало улыбнулась Энджел. — Надеюсь, я единственная, кто треснулся головой и проспал всё веселье.  — Да, — задумчиво кивнул Эйден. — И, знаешь, я не ожидал такого хорошего конца. Мы сначала упустили интервентов, потом долго не могли понять, что происходит в министерстве… Если бы Хоук не скоординировал наши действия, пожалуй, тут бы сейчас мокрого места не оставалось. Он хороший руководитель. Девушка затаила дыхание: всем известно, что Картер скуп на похвалу. В этот момент дверь распахнулась, стукнувшись о вешалку, так же громко захлопнулась, пропустив внутрь Хоука; посмотрев по сторонам и тяжело вздохнув, хороший руководитель быстрым шагом пересёк комнату и полез под кровать, на которой лежала Энджел.  — Беру. Свои. Слова. Обратно, — голосом, которым можно было замораживать продукты, отчеканил Эйден. — Что ты творишь, Хоук?! Отвечать не требовалось. В следующий же миг, только он договорил, в медкабинет ворвался разъярённый Шон — и на этот раз дверь не выдержала и с весёлым визгом слетела с петель. Он был очень, очень зол, судя по перекошенному лицу, взъерошенным волосам и оголённому мечу в правой руке.  — Где он?.. — задыхаясь, спросил Ламберт. — Где этот… замечательный… человек?.. Я его любил, как брата, а он…  — Братоубийство — грех! — закричал Хоук из-под кровати.  — Попался! — взвыл Шон и бросился вперёд… Титаническими усилиями Эйден смог остановить его в середине кабинета, а Энджел использовала весь невесть откуда взявшийся ораторский дар, чтобы убедить брата угомониться. Через какое-то время Хоук выбрался на свет божий и торжественно поклялся, что он не похищал Энджел, не причинял ей физического вреда и готовил на завтрак яичницу без кусочков скорлупы, почему-то рьяно акцентируя внимание на последнем пункте. В таком разбросанном состоянии они то переругивались, то восхваляли друг друга, параллельно открывая Шону глаза на любовную интригу, рождавшуюся перед его закрытыми глазами. Когда волна эмоций постепенно сходила на нет, с порога послышался безудержный полуистерический хохот. При виде искренне смеющегося Кайла Шон вообще похоронил все свои представления о мире.  — Я как бы заблудился, — пояснил Фабиан, продолжая пофыркивать. Затем он картинно провёл рукой влево и назад, указывая им на коридор: на полу лежала вышибленная дверь, предварительно исцарапанная лезвием меча. — Но найти вас оказалось нетрудно…

***

Десятый мир, Япония, Иокогама 2024 год

Мидорикава-тайчо***, Благодарю Вас за своевременный отчёт о битве в Нагое. Мои коллеги и я очень рады, что Вам удалось остановить всплеск тёмной Силы незаметно для мирного населения. Что касается Вашего предложения, которое я всё время отклоняла, спешу обрадовать Вас: официально разрешаю Вашему отряду в составе четырёх человек, включая капитана, отправиться в Нью-Йорк следующей весной для заключения союза со спецгруппой из Девятого мира. Будьте предельно осторожны, пока не подпишете договор о взаимовыручке. Соблюдайте политкорректность. Оставайтесь на связи. С уважением, Министр безопасности, Мегане Нанао P.S. К сожалению, Широяма-кун не сможет сопровождать вас, так что функции парламентёра берёте на себя лично Вы. Рассчитываю на Вас, Мидорикава-тайчо. /подпись/ дата: 1 сентября 2024 года.