Мёртвая Петля

Est deus in nobis. Есть в нас Бог.

Десятый мир, США, Нью-Йорк, Манхэттен 2025 год

В одно время к порогу их скромного офиса подошли две группы: едва не потерявшиеся без капитана японцы и собственно капитан, сопровождаемый Хоуком. Как они оказались вместе, Шон не знал, но его любопытство было направлено в сторону Куроноцуруги. В отличие от остальных, он не был ни напряжён, ни насторожен. Шону пока не пришло в голову, что эти люди очень многим напоминают Red Sky. Он видел в них коллег, новых приятелей и одну милую девушку. Пришлось силой вызвать в памяти лицо Эмили, чтобы не увлекаться ею. Тем более, Ламберт сразу почувствовал, что два спутника милой японки уже наложили на неё лапу.  — А знакомиться на пороге — дурной тон, — заявил Хоук, открывая двери. — Пойдёмте сразу внутрь. Японцы двинулись вслед за капитаном: только после того, как Мидорикава сделал незаметный жест рукой. Шон заметил и запомнил. Пока что организации обоюдно не доверяли друг другу. Ещё вчера они приготовили кабинет шефа к нашествию большого количества людей. Помимо двух парадных мест для начальства, вокруг столика были расставлены два дивана и пара кресел. В отдалении находился удобный стул с широкой спинкой — для постороннего наблюдателя. Министр Азалия настоял на том, чтобы при первичных переговорах присутствовала третья, нейтральная сторона. Таковой назначили Патрика Лестера, который подъехал на личной машине сразу после японцев. Вообще-то, Патрику полагалось вести старомодный конспект, но он только фыркнул и выудил из сумки диктофон, соорудил пухлыми руками большой агрегат, сопряжённый с наушниками, и стал записывать разговор механически. На отсутствии в кабинете камер настоял Хоук. Мидорикава устроился по другую сторону от стола Хоука, удовлетворённо оглядел кабинет и, дождавшись, пока все рассядутся, заговорил со смягчённым акцентом:  — Мои люди — Мияно Хинами-кун, Ямамото Куроске-кун, Нагацукаса Джуничи-кун. — Японцы поочерёдно кивали головой. Джуничи сидел ближе всех к капитану, не делая тайны из своей должности. — Капитан Куроноцуруги, Мидорикава Цубаса. Мы рады сотрудничеству с вами.  — Это взаимно, — кивнул Хоук и представил остальных, включая Патрика Лестера. Шон попытался понять, о чём он думает, но лицо шефа оставалось непроницаемо-вежливым, а никаких эмоций телепату раскрыть не удалось. «Неужели он научился закрывать их от меня?» — в этой мысли смешались обида и восхищение.  — Мы представляем не только свою организацию, но и всю Японию, — говорил Мидорикава, уперев локоть в столешницу и стараясь не особо рыскать глазами по помещению. Шон видел, как капитана сжигает любопытство, но с уважением отметил, что мужчина с этим борется. — Сотрудничество обещает быть взаимовыгодным: с вашей стороны будет очень любезно одолжить нам свои силы и кое-чему подучить моих людей, с нашей — гарантированная защита на территории Японии, крыша над головой в любое время и поддержка в японском министерстве безопасности, а также рекомендация к императору.  — Ваши условия восхитительно неравны, — не удержался от улыбки Хоук, глядя на него без подозрения. — Я не могу отказаться от такой роскоши, но неужели с нашей стороны не будет больших обязательств?  — Просто вы мне нравитесь, — оправдался Мидорикава. — И, поверьте, «одолжить свои силы» — это не так уж и легко. Я имел в виду, что мы будем просить вас оказать свою помощь на территории Японии, если возникнет такая возможность.  — Далековато, конечно, но это наш долг, — заметил шеф. — Тогда, конечно, всё ясно. Кроме одного. Откуда у вас такая уверенность, что наша помощь непременно понадобится Японии? Капитан заколебался. Шон пристально уставился на его руки, но на самом деле изучал волны настроения. Такое ощущение, что он попросту сболтнул лишнего, но…  — А это я вам расскажу, — дружелюбно улыбнулся Мидорикава. — Только потом. Разумеется, всё это лишь предположения министерства безопасности. Звучало убедительно. Начальники углубились в обсуждение интернациональных тонкостей, которые Ламберт не понимал и понимать не собирался. Он убедился, что Энджел слушает внимательно, и перешёл непосредственно к своей работе. Накануне Хоук поручил ему проверить каждого из гостей (и Патрика Лестера на всякий случай), поскольку никто, кроме телепата, не мог сделать этого лучше. Подтвердив свои мысли о том, что Мидорикава ни разу не соврал и продолжает говорить прямо, Шон обратил внимание на остальных. Нагацукаса Джуничи. Пока запомнишь имечко… Заместитель капитана. Шон прекрасно понимал каждую его эмоцию, направленную в сторону Мидорикавы — он так же внимательно слушал Хоука, пытался понять каждое слово в разговоре начальства и следил за оппонентами шефа. Сразу же проникшись симпатией к этому парню, Шон перебрался дальше. Ямамото Куроске. Ему разговор явно наскучил, но шустрый взгляд этого японца прыгал с одного незнакомого человека на другого — очевидно, он заинтересован в каждом, кто обладает Силой. И, наверное, он впервые в Америке. Рука Ямамото лежала чуть ближе к ноге девушки, чем требовалось. Мияно Хинами. Единственная девушка в команде. Она действительно была красавицей, и по европейским, и по японским стандартам, которые Шон знал не понаслышке. Тоже не особо вслушивалась в беседу, положившись на Джуничи, и рассматривала людей напротив. Но, конечно, никто из них не мог узнать так много, как Шон. Даже если бы они обладали Силой, телепатия досталась ему скорее в наказание, чем в подарок. Убедившись, что все они чисты, и готовясь потом доложить об этом шефу, Ламберт снова обвёл их взглядом и застыл. Увлекшись настроениями, он напрочь забыл о том, что важные вещи часто лежат на поверхности. Все трое постоянно следили за Кайлом. Это было не совпадением, а тщательно выверенной стратегией. Три минуты наблюдал Ямамото, три минуты — Мияно, во время пауз в разговоре начальства они отдыхали, и пост принимал Нагацукаса. За двадцать минут Шон полностью убедился в этом и резко переменил своё мнение о дружелюбных японцах. Он-то думал, он-то верил… А главное, что Хоук тоже верил… Если они пропускают мимо ушей что-то важное, если они что-то просмотрели, то он это нашёл. Только вот — что им нужно от Кайла? Почему именно Кайл? Дёрнувшись на месте, Ламберт подсчитал, что, не считая Хоука, самым сильным среди них будет Кайл. Или, может быть, их заинтересовал отряд RSH?  — Ну, а что касается оружия, мы ведём себя как люди, — отшутился Хоук, завершая разговор. — Не понимаю, чему вы хотели научиться, но, пожалуй, мы можем похвастать тренировочными залами.  — Как насчёт дружеской совместной тренировки? — осторожно спросил Мидорикава.  — В полную силу — не советую, — усмехнулся Лаватейн. От его голоса на мгновение повеяло холодом. — Давайте просто посмотрим. Энджел, будь добра… Девушка поднялась на ноги и пригласила гостей следовать за ней. Сориентировавшись в должностях, Джуничи подошёл к ней, и они завели негромкий разговор о чём-то, вероятно, организационным, выходя из кабинета и пересекая коридор. В последний раз кинув косые взгляды на Кайла, Куроске и Хинами встали одновременно и отправились следом за Энджел и Нагацукасой.  — Вы тоже потом подходите, — сказал Хоук, касаясь ладонью спинки дивана за Шоном. Ламберт коротко кивнул. Это значило, что им дают время поговорить. — Патрик, не хочешь посмотреть? Ты, кажется, там ни разу не был… — Поговорить без Патрика. Видимо, шеф тоже заметил какую-то странность. Пропустив Лестера, Хоук и Мидорикава вышли в коридор, и Шон успел заметить что-то необычное в поведении капитана. Что-то, похожее на радостное возбуждение.

***

 — Ну, знаете, мне это вообще не нравится! — нервно воскликнул Шон, закрывая дверь изнутри и быстрыми шагами возвращаясь к столу. — Удивительно, они думали, что никто ничего не заметит!  — Рассказывай, — попросил Эйден. — Я пытался понять, о чём они говорили. Хотя, конечно, люди напротив сильно отвлекают.  — Зато ты слушал, я вообще не знаю, о чём речь, — пробормотал Шон и аккуратно сел на то место, где чуть раньше сидела Хинами. Опустил голову до её уровня, сбросил на глаза чёлку, провёл ладонью по сиденью справа и исподлобья взглянул на Кайла. Кайл смотрел на него, как на чокнутого.  — Ты решил стать девушкой? — спросил он. — Ещё ногу на ногу закинь.  — Да ты придурок! — огрызнулся Шон. — Слепой придурок! Они за тобой следили всю дорогу, ни разу глаз не отвели, куда ты вообще смотрел? Удивлённо хмыкнув, Кайл вытянул ноги, но расслабленный жест на этот раз показался Шону напряжённым.  — Понравился, значит. Ламберт закатил глаза.  — Ты безнадёжен, знаешь?  — Кончайте, — Эйден чуть поморщился. — Не тратьте кислород на бессмысленные споры. Шон, ты шутишь или они действительно следили?  — Надо мне шутить, — буркнул тот. — Наверняка Хоук тоже заметил. Они явно что-то подозревают. Но если их интересует Сила, то могли бы сразу пялиться на Хоука. Но, наверное, это невежливо. Но…  — Но, но, ещё какой-нибудь союз знаешь? — передразнил его Фабиан. — Давай-ка ещё раз, они за мной наблюдали, так?  — Так. Сменяли друг друга и по очереди смотрели на тебя. Кайл пожал плечами и ничего не ответил. Ситуация была совершенно непонятной. Прищурившись, Шон присмотрелся к нему, но ничего нового не узнал.

***

 — Значит, подлинную Силу можно натренировать только в реальной битве, — подытожил Джуничи. Он не пропустил мимо ушей ни одного слова, сказанного Энджел, и, казалось, вот-вот начнёт записывать. — А наша не разовьётся никаким способом.  — Примерно так, — кивнула Энджел. Внимание этого симпатичного сурового японца ей льстило, в основном потому, что её слушали сосредоточенно и с явным интересом. Давно ей не удавалось безнаказанно болтать о Силах добрых полчаса, чтобы собеседник не зевнул. Кайл и Шон посылали её сразу, Хоук через пятнадцать минут отключался автоматически, даже Эйден под конец её монолога начинал клевать носом. И поэтому они с Нагацукасой как заняли место у окна, так и сидели там на подоконнике, обсуждая всё, что было интересно. Вообще-то, другие гости остались без внимания. Вместе с ничего не понимающим Патриком Лестером, они рассмотрели оружие, поняли, что потрогать не дадут, и со скучающим видом слонялись по залу. В конце концов Куроске сдался и заговорил, а Хинами явно не интересовала его болтовня, так что им не удалось наладить отношения в прохладном спортивном зале.  — Они немного скованны, но не обращайте на это внимания, — попросил Джуничи, кивая на своих спутников. — Обычно всё наоборот. Просто оба немного волнуются, поскольку было велено вести себя прилично. Мы и подумать не могли, что когда-нибудь окажемся в одном помещении с людьми из Red Sky.  — Да ладно, — смущённо улыбнулась Энджел. — Когда это мы успели завоевать такую репутацию… Мы по сравнению с вашей организацией ещё начинающие.  — Вовсе нет, вы значительно сильнее… — Джуничи покосился на капитана и, понизив голос, спросил: — У вас в последнее время не случалось ничего необычного? Какие-нибудь нападения?  — Нет, — удивлённо протянула Эндж. — Почему вы спрашиваете? У нас всё спокойно, никаких заданий, никаких происшествий… — Японец не ответил, смешавшись, и она пришла ему на помощь: — Может, вы перепутали с московской группой?  — Да, скорее всего, — благодарно кивнул Джун. — Перепутал… Хоук и Мидорикава остановились около дверей, продолжая неоконченный разговор. Как ни странно, капитан Куроноцуруги не оставил сумку в машине, а ходил с ней во время всей экскурсии и вообще старался держать при себе. Лаватейну казалось, что нетерпение, любопытство и чистый интерес скоро польются у него из ушей, так сильно ему хотелось узнать, что спрятано внутри. Он чувствовал что-то очень близкое и, вероятно, сильное, но что — не имел ни малейшего понятия.  — Мне есть, что вам сказать, помимо основного дела, — говорил Мидорикава, как бы невзначай похлопывая ладонью по боковому карману сумки. — Скажите, здесь безопасно? Никакой прослушки?  — Здесь — никакой, — подтвердил Лаватейн. — Записи с видеокамер не покидают это здание. Заметив его интерес, Цубаса снисходительно улыбнулся и присел на подоконник. Хоук стоял рядом, прислонившись спиной к стене, и делал вид, что ему ничего не интересно.  — Я хотел повидаться с вами ещё по одной причине, мистер Лаватейн. Ваша Сила. Она растёт. Я понял, что мисс Ли Ламберт знает об этой тайне, но, что главное, о тайне не знаете вы. На мисс Ли Ламберт наверняка наложен запрет говорить об этом, а ваш отец не очень разбирается в подобных вещах, несмотря на свою работу. Мисс Анна Браун может знать, а может и не знать, но, насколько мне известно, она не в том состоянии, чтобы помочь нам.  — Тогда почему знаете вы? — слушая его речь, Хоук заметно напрягся. Он наверняка догадывался, к чему клонит Мидорикава, и это ему определённо не нравилось. Упоминаемые лица объединяло лишь одно — его собственные способности.  — Мой отец был ангелом, и его память верно служит Городу Богов. Я знаю, о чём говорю. И знают боги. После этого эффектного заявления Цубаса сделал паузу, внимательно глядя на Хоука. Шеф моргнул и склонил голову, показывая, что он готов это услышать.  — Мистер Лаватейн, вы единственный Первый на этой земле, прошедший все посланные свыше испытания и не утративший свою Силу. Рано или поздно вы станете частью божественной силы, и этого не избежать.

***

Вдвоём они пришли к соглашению, что поужинать вместе было бы неплохо. Закрепить знакомство и наладить неформальную обстановку, как верно подумала Энджел. Но теперь нужно было уведомить начальство, вдруг кто будет против… Оставив Джуничи со своими напарниками, девушка подошла к соседнему окну и замерла. Мидорикава смотрел куда-то в сторону, рассеянно теребя «молнию» на сумке. Выражение лица Хоука напугало её больше.  — Что-то случилось? — настороженно спросила Энджел и столкнулась взглядом с Мидорикавой. Она знала, что капитан является сыном ангела. Он знал, что она знает, а также был наслышан о её грехах. — Ну, вы-то знали наверняка, — неясно сказал Цубаса. — Но не имели права говорить. Мисс Ли Ламберт, вы падшая, верно? Грешная богиня, дважды повязанная кровью с нечистым? Но ваша мать, госпожа луны и синего света, рассказала вам правду о будущем этого Первого. Я вижу эту правду в ваших глазах. Мистер Лаватейн должен был знать об этом, но вы сказать не могли — не имели права, поэтому я взял на себя ответственность за сию информацию. Подавленная таким количеством верной информации, Энджел молчала. Раньше она могла лишь гадать, насколько осведомлён этот полукровка. Но от его осведомлённости тянуло дружелюбием и желанием помочь. Если бы он не хотел этого, то не стал бы так просто говорить о почти запрещённых вещах.  — Разве можно разглашать будущее? — справившись с собой, спросила она. — Моя подруга говорила, что…  — Это не будущее, это рок, — со вздохом перебил её Мидорикава. — И о таких вещах лучше знать.  — Очень мило с вашей стороны, — вмешался Хоук. Видимо, ему тоже требовалось время, чтобы прийти в себя после такого заявления. — Но я в это не верю.  — Он говорит правду, — внутренне сжавшись в комок, подтвердила Энджел. С тех пор как мать показала ей частичку будущего, девушка знала, кем суждено стать шефу.  — Извини, но это даже звучит ненормально. Хотите сказать, что из нечисти можно сделать божество? — недоверчиво переспросил Лаватейн.  — Я когда-то рассказывала ребятам про это. Пришло время повторить… — девушка присела между ними на край подоконника и вкратце рассказала нужную часть истории. Речь шла об истинной цели Red Sky, о том, чего пыталась добиться Анна Браун — о превращении человека с нечистой кровью в божество. Она завидовала Братству Душ, где дети изначально обладали светлой кровью, и пыталась повторить то же самое, но искусственным путём. Однажды ей почти удалось довести эксперимент до конца: жертвой горе-учёной стал Первый отряда Holy, Алекс Морган. Энджел сделала паузу; Хоук только прикрыл глаза в знак согласия. Значит, Кайл рассказывал ему об Алексе. Но у Анны ничего не вышло, и маленький Алекс погиб напрасно. В день его смерти, более известный нечисти как День Освобождения, Red Sky распустили. Однако все заметили, как Анна была близка к правде: Первые всегда имеют шанс на обожествление, потому что чем активнее сила, тем она ближе к свету и освящению.  — К счастью или к сожалению, у тебя больше нет конкурентов, — закончила Энджел. — Первых больше не осталось. Твоя Сила растёт. Это заметили, кроме меня, Мидорикава-сан, Таня и моя мать. Насколько мне известно… Было кое-что ещё, о чём ей говорить запрещено. Мидорикава одобрительно хмыкнул.  — Здорово, — Хоук пожал плечами, отвернувшись от окна. Руки он держал в карманах. — Значит, ещё и это. Никто из высокоуважаемых лиц не ошибается?  — То, что я вам привёз, никогда не ошибается, — решительно сказал Мидорикава, расстёгивая сумку. Хоук медленно обернулся. Сумка была практически пустой. На дне лежал сверкающий чистотой меч без ножен, с красивой резной рукоятью и ослепительным лезвием, плоским, как морская гладь во время штиля, и зеркальным, как самое спокойное озеро. У всех троих на время перехватило дыхание. Цубаса застегнул «молнию».  — Это божественный меч, — сообщил он. — Имя меча — Эфир. Подобным оружием нельзя пользоваться до тех пор, пока не придёт время. Капитан пытливо заглянул Первому в глаза. Хоук неотрывно смотрел вслед мечу, а его глаза на долю секунды определённо изменили свой цвет.  — Меч выбрал вас.  — Что за испытания? — неожиданно спросил Хоук. Мидорикава вздрогнул от неожиданности: он полагал, что его заявление будет заключительным и наиболее эффектным. — Вы упомянули что-то такое. Это связано с Дьяволом?  — Не обязательно, — пробормотала Энджел и тут же закрыла рот рукой, вспомнив про обет молчания.  — Не обязательно, — подтвердил Мидорикава. — Это может быть что угодно. По теории Анны Браун, к сожалению, воплощённой на практике, каждый Первый номер проходит три этапа взросления. Любой этап подвергает вас смертельной опасности. До десяти лет погибла половина Первых, не справившись с собственной Силой или вследствие насилия. До пятнадцати — вторая половина, не выдержав условий чужого мира. Последнее невысказанное предложение повисло в воздухе. «Остались только вы».