Мёртвая Петля

Morsque minus poenae quam mora mortis habet. Смерть менее мучительна, чем её ожидание.

Десятый мир, Япония, Токио, спец. район Эдогава 2020 год

Сидя на кухне, Эйден листал блокнот капитана Сноу, не совсем понимая, зачем ему поручили просматривать эти бумажки. Собственно, после разборок с ядом демона, помощи многочисленным раненым и сломавшейся плиты (следовательно, нормального ужина не было и не будет) ему было фиолетово. Блокнот так блокнот. И в этих бумажках нашлось кое-что интересное. У Сноу были записаны все отряды Red Sky, имена, типы Силы и даты рождения. На полях красовались бисерные примечания некоего Р. Джонса. Наткнувшись на список RS Elements, он невольно зацепился взглядом за свои личные данные. Его имя окружали малознакомые люди, не всех из которых Эйден чётко помнил. Чьи-то имена были действительно знакомы, а кого-то из своих собратьев он запомнил исключительно благодаря необычной внешности. Пятый — Шон, Шестой — он сам… Знакомым было имя Четвёртого: с Марком они виделись пару раз после закрытия RS. И, конечно, Первый — Даниэль. — Узнаёшь кого? — дружелюбно спросил Сноу, садясь за стол с чашкой горячего чая. — Да не особо. Не беру в пример Первого и Третьего, их все знают. — Почему? В очередной раз поразившись неосведомлённости старика, Эйден принялся объяснять: — Я же вам говорил, что мы все тесно связаны с первым номером. Он обычно обладает самой большой Силой. Но Первый может оказаться почти бессилен без поддержки Третьего: между ними устанавливаются самые близкие отношения. Так было во всех отрядах. Наш Первый, Даниэль, был убит, а Третий после его смерти застрелился. Было ощутимо и довольно неприятно… Как будто землю из-под ног выдернули. Это было уже году в 2017-м, мне Марк рассказывал. — А с ним что случилось? — участливо поинтересовался капитан, потягивая чай и болтая ногами на стуле, благо рост позволял ему это делать. — Несчастный случай. — Эйден не присутствовал при смерти Марка и не мог сказать, насколько правдива эта версия. — Вы говорили, что среди нас есть Третий… К какому виду Силы он принадлежит? Его этот вопрос привлекал с самых разных сторон. От чистого любопытства до осознания того факта, что Третий, вопреки всем правилам их номеров, был жив без своего Первого. Вместо ответа Сноу просто открыл блокнот на нужной странице. — Я тебе больше скажу, у нас и Вторая есть, — добавил он. — Только что-то с её Силой нечисто. Так что в этой компании самый сильный Кайл. «Кайл?!» — Эйден уставился на страничку, посвящённую Red Sky Holy. Самые старшие, самые известные, самые крутые. Этот отряд всегда ставили в пример… В ряд выстроились имена, а напротив — номера: Алекс Морган — I Полина Тома — II Кайл Фабиан — III Кендалл Лайт — IV … — Первая троица прямо сейчас тусит за стенкой, — сообщил старик, махнув рукой перед собой. — Только вот… Кроме Алекса. Полина рассказывала мне, что его убили, едва ему стукнуло семь лет. Прямо в день Освобождения. «Значит, Первый Кайла убит… Ужасно». — Эйден не раз слышал о таком, но не мог представить, что при этом чувствует выживший. Говорили, что потерять Первого (или Первому — потерять Третьего) — это равносильно потере самого себя, мало кто вообще дотягивал хоть еще год, оставаясь живым, но никто не пребывал в здравом уме.  — Марк рассказывал… — убедившись, что его слушают, Эйден продолжил вспоминать: — Что ему говорил наш Третий. О смерти Даниэля известно очень мало, мы с Марком сошлись на том, что он ввязался во что-то… человеческое, ну или его подставили. Третий же стоял на своём — думал, его убили монстры…  — Извини, почему ты избегаешь его имени? — Сноу пролистал блокнот и хохотнул: — А, понятно… Эйден и Эйден? Ну-ну…  — Пишется по-разному, но нас всё время путали. Пришлось пользоваться цифрами. Так вот, если верить этому испорченному телефону, мой тёзка после гибели Даниэля чувствовал что-то, что он назвал ожиданием смерти. Объяснить, естественно, не смог, но это словосочетание я запомнил.  — А потом он, значит, покончил с собой.  — Да. Картер устало потянулся и только потом подумал, что сказал. В каком-то смысле он только что подписал Кайлу смертный приговор. С той лишь разницей, что Кайл прожил уже столько, что говорить об этом глупо. Кажется, Сноу тоже не особо впечатлился. Знает что-то ещё или просто не переживает? В это время на кухню ворвалась шумная компания из-за стенки, как раз из вышеупомянутых представителей RSH. Стоило лишь вспомнить… Кайл, всё ещё одетый в форму своего вуза, спорил о чём-то с симпатичной хрупкой девушкой в коротком платье. Собственно, внешность всех троих вполне соответствовала бы японцам-косплеерам, если бы не европейские лица: лиловая чёлка Кайла, кукольное платье миловидной девушки и разрисованное а-ля маска лицо высокого парня (судя по неестественной яркости волос, тоже крашеного: корни совершенно явно были каштановыми). — Опять вы туда… — Сноу не договорил и обречённо махнул рукой. — И снова на ночь глядя. — Не переживайте, капитан, японцы — клёвые ребята, — возразил крашеный. Эйден не успел заметить, как он оказался напротив с протянутой для рукопожатия ладонью: — Очень приятно, Кендалл, пошли с нами! — Спасибо, я откажусь… — Эйден с сомнением покосился на девушку, самозабвенно красящую Кайла. Половина маски уже была готова. — Кенди, дай воды, — попросила она, виновато помахивая кисточкой. Кайл раздражённо зашипел и потянулся за зеркалом, но тут же получил по рукам. — Не смотри! Я всё исправлю… — Donburi-buri-buri donbura kokko~, — пропел Кендалл, передавая ей стакан. — Чтоб мне провалиться, Кайли! На тебя и так смотреть страшно, а теперь и вовсе ослепнуть можно… — Помолчи, страхолюдина, — любезно отозвался Кайл. — Полина, если ты сейчас же это не смоешь… — Зачем смывать? Я вторым слоем положу, — не смутилась Полина, безжалостно продолжая раскрашивать его лицо. — Ты думаешь, там все такие профи будут? Это простой любительский фест… Сама Полина над собой издеваться не стала: она ограничилась лёгким макияжем для сходства с каким-то персонажем, остальное дополняло фирменное платье. Короткие волосы цвета воронова крыла были убраны назад ободком, открывая широкий гладкий лоб. Придраться было не к чему, да и зачем? Сразу видно, кто здесь дольше живёт: старшие уже давно впитали культуру страны и мира, Эйден всё ещё старательно избегал самых пёстрых токийских районов. — Утром чтоб здесь были, — погрозил пальцем Сноу. — Куда ж мы от вас денемся, кэп, — весело ответил Кендалл. — Лина-чи, крась быстрее… Кайли, ты ещё не переоделся… Только через десять минут они вывалились из пространства кухни и помчались на улицу, то и дело покрикивая друг на друга. — Они нормально доедут? — усомнился Эйден, слыша скрип колёс с улицы и чьё-то возмущённое гудение. — И, к слову, на чём… ваша машина… — Машина есть, прав нет. Ещё чего… пусть такси вызывают… — дождавшись тишины, старик вздохнул и откинулся на спинку стула. — Как-то мы засиделись. Ты Шона не видел? Эйден молча мотнул головой. Промелькнула сонная мысль, что Шон хотел что-то у него спросить, а потом они оба забыли.  — Значит, он нас обхитрил, — усмехнулся Сноу. — Пошли-ка тоже спать, что ли. После разговоров о смерти — самое то…

***

Во сне он опять догонял и не мог догнать. Как всегда, преследовалась тень, с годами она удлинялась и меняла форму, словно бы росла вместе с ним. Угол, угол, поворот… засыпает толстый кот, умолкает хоровод, ты лежи — и сон придёт, сон придёт… и всё уснёт… Детская колыбельная навязла в зубах не хуже попсовой песни с какого-нибудь радио, но это был сон, во сне не сделаешь звук потише, во сне вообще ничего не сделаешь — разве что ущипнёшь себя, да и то без толку. Умолкает хоровод… сон придёт, и всё уснёт… Если только не умрёт, не умрёт…  — Где вы были? — весело спрашивает маленькая тень.  — На фестивале. Там… надо переодеваться в других людей, и…  — Тебе понравилось?  — Да, — такое ощущение, что он говорит с пустотой. Угол, угол, поворот…  — Я рад! Вы втроём… — что-то вмешивается в сновидение, и окончания не слышно. — Треугольник-три-угла, это ты, а в центре — я… Вибрирующий телефон сошёл с ума и, падая с полки, шлёпнулся Кайлу на лицо. Более эффективного пробуждения он ещё не придумал, так что иногда, когда надо было рано встать, клал мобильник на эту треклятую полку над кроватью. Правда, теперь на лбу будет синяк… ну ладно… Пытаясь избавиться от бредовых считалочек, Фабиан перевернулся на другой бок. Телефон куда-то тоже повернулся, в одеяле, что ли, запутался… ну и хрен с ним… треугольник-три-угла…  — Умолкни, тварь, — буркнул он, не разлепляя глаз и тыкая пальцем в экран. — Игнорирую… Тень наконец-то пропала из сознания. Пришлось перевернуться снова: подвеска больно впивалась в грудь.  — А не пошёл бы ты на … Кайл вытаращил глаза. Так это не будильник был?!  — …и оттуда уже можешь не возвращаться, — закончил Хоук. В его исполнении даже самое грязное ругательство звучало как пожелание приятного аппетита, но зато эффект неожиданности. — И вообще можешь никуда не ходить, ты проспал.  — Что я проспал?  — Пересдачу теории вероятностей. Вторую. Тебе хана, — ласково оповестил друг. Теперь понятно. Будильник — дело безнадёжное, поэтому накануне, припоминал Фабиан, он попросил Хоука позвонить пораньше и выдрать его из кровати. Не то чтобы Кайл как-то готовился к какой-то там пересдаче, но… впрочем, уже похрен.  — И сколько раз ты звонил? — хрипло уточнил он, садясь в постели и озлобленно дёргая треугольник. Эта идиотская подвеска когда-нибудь убьёт его во сне, но не выбросишь же.  — Четыре. Один раз — при профессоре, он решил, что я прикрываю твою задницу.  — А ты прикрываешь?  — Ещё чего!  — Спасибо…  — Обращайся. Вот и объясняйся с обычными людьми. Ни Хоук, ни профессор, ни — не дай бог — ректор не поверят, что он, иностранный студент Фабиан, ехал с фестиваля косплея поздним вечером и буквально втемяшился в демона, выходя из метро. И уж тем более все они повертят пальцем у виска, если он, иностранный студент Фабиан, скажет, что этого демона они с товарищами по фестивалю ранили в два из трёх холодных сердец и сбросили в Токийский залив. Без двадцати час… дня. Мило.  — Ну так что? Неожиданная ночная смена в Маке или что-нибудь новое придумаешь?  — Именно так, — буркнул Кайл, не вдаваясь в подробности. — Ночная смена. И с утра… санитарная инспекция. Бесконечное враньё раздражало всех, но не врать он уже не мог. Слишком опасная правда.  — Научись врать поинтереснее, — посоветовал Хоук и отключился.  — Хрена с два… — Кайл зевнул и хлопнулся обратно на подушки. Поинтереснее… разрисованные лица, воздушные змеи, шарики и огоньки, холодное метро, запах смерти и подземелья, воздух на улице, подпорченный серой, кривые клыки размером с его голову… и сон дурацкий. Как минимум не соскучишься. Хотя Фабиан был уверен, что на фоне остальной его биографии эта ночка — капля в море.

***

Десятый мир, США, Нью-Йорк, Бронкс 2010-11 год

Детей из Red Sky разобрали разные страны: впереди был долгий путь. Адаптация. Привыкание к миру. Естественный отбор. Некоторые начали умирать ещё по дороге, другим становилось нехорошо по прибытии в новый мир, но большинство всё-таки держалось. Маленьких иномирских жителей с неразвитыми пугающими способностями могли принять не многие. Покровители сверхъестественного нашлись в Евросоюзе, США, России, Китае и Японии, между ними и распределяли детей — по каким критериям, никто не понял, во всяком случае, им этого не говорили. Большинство отправили по странам Европы: Полину удочерила французская семья, Кендалла прибило к берегам Англии. Родителей в этом мире не было ни у кого, но у RSH их не было вовсе, так что каждый проходил через детский дом или приют, вёл себя хорошо и получал крышу над головой, из которой потом благополучно улетал учиться и познавать мир, чтобы в итоге оказаться под крылышком капитана Сноу. Загвоздка крылась в том, чтобы хорошо себя вести. Кайл ненавидел интернат по типу закрытой школы в Бронксе, как и любую другую школу и любой другой район, но прикидываться пай-ребёнком, чтобы оттуда выбраться, он хотел ещё меньше. Ещё в восемь-девять лет, отойдя от первичного шока и более-менее привыкнув к миру, Фабиан понял, что не видать ему нормального житья. Интернат сильно смахивал на Red Sky. Улыбаешься и моешь руки перед едой — умничка, ходишь с мрачным лицом и бьёшь со злости окна — наказан. Наказан, наказан, наказан, и так ещё много-много раз. Кайла то утешало, то раздражало, что он был такой не один. Только вот все эти дети — брошенные, осиротевшие, просто отбросы общества, от которых отказалась семья — были местные. Они родились в Десятом мире, в нём же проживут свою жалкую жизнь и умрут, а он уже умер, в Девятом, в тот день и час, когда убили Алекса. Умер — просто зачем-то растёт и существует дальше… Учился он из рук вон плохо, пока мистер Грант, учитель математики, не предупредил Фабиана, к чему это может привести. А конкретно — к тому, что его выставят на улицу без права возвращения, и делай что хочешь. Кайл бы с удовольствием пошёл, но снаружи были демоны — он был в этом уверен, потому что так научили в Red Sky… Драться с ними, ещё и на чужой территории, Кайлу не очень хотелось. Что в десять лет, что в пятнадцать. Поэтому он остался и из принципа решил учиться хорошо, чем шокировал преподавательский состав и многих одноклассников. Это не мешало быстро закурить, научиться угонять чужой транспорт во время редких вылазок на Манхэттен и бегать от полиции. Хулиганить в одиночку было скучно, но Кайла бесили все, что в своём классе, что в других, старших-младших-параллельных-исправительных. Правда, однажды в столовой он наткнулся на удивительное зрелище, в центре которого находились ныне здравствующий Хоук Лаватейн и неизвестно где находящийся мистер Грант.  — Ваша доброта и щедрость безграничны, учитель Грант, — распинался тогда ещё не знакомый старшеклассник. Лет ему было двенадцать, гонору — на шестнадцать, и Кайлу очень захотелось пойти мимо и дальше, но он был вынужден стоять в очереди и слушать, как очередной придурок расстилается перед тупым учителем. — Я всё никак не мог найти время, чтобы сказать спасибо…  — Ну что вы, мистер Лаватейн, — в своей скучной и какой-то застарелой манере обращаться уважительно даже к мелкоте отозвался Грант. — Я всего лишь поспособствовал тому, чтобы вас приняли, и…  — Если бы не вы, я бы жил на улице… Нет, он дальше не пойдёт. Он останется и набьёт ему физиономию, здесь и сейчас. Фабиана ни разу не касалось, кто и где мог бы остаться жить, если бы не восхитительный тюремного вида интернат, но это лизоблюдство решительно бесило. Они же почти ровесники! Неужели он настолько идиот?! Хотя не похоже, начитался умных книжек и говорит умные слова… Не выдержав, Кайл резко развернулся в очереди, чтобы на них посмотреть. Во-первых, Лаватейн был на треть седой и одного с ним роста, во-вторых, он стоял прямо перед столом учителя, в-третьих, он незаметно сыпал какой-то порошок в учительский суп.  — Моему отцу всё равно, — заговаривал зубы Хоук, глядя в глаза распустившему слюни учителю.  — Здесь ваш второй дом, — окончательно растаял мистер Грант. — Что я могу для вас сделать?  — Вы уже сделали больше, чем вся моя семья… за эту жизнь… — небольшая пауза на то, чтобы убрать пакетик в карман и вытереть руки. Вот засранец, восхитился Фабиан.  — Но всё-таки!  — Пожалуй, — протянул засранец, якобы придумывая на ходу, — пожалуй, если вы всё-таки поговорите с директором об отдельной комнате… вы же видите, мистер Грант, я не такой, как все, они меня обижают… Дальше понеслась какая-то чепуха про то, как умницу-отличника колотят по углам. Кайл рассмотрел его весьма придирчиво и не заметил ни одной царапинки. Да и поколотишь такого! Что он ещё носит в карманах?! Лаватейн продолжал нести пургу, мистер Грант верил ему всё больше, очередь двигалась, и тут Кайл услышал фразу, которую воспринял совершенно по-своему:  — Всё равно мне не прижиться в их мире, господин учитель…

***

Когда мистер Грант пришёл в себя, смог сидеть, ходить и кушать не только кашу на молоке, их вызвали обоих. Директор и какая-то комиссия не могли определить, кто виноват, виновник сдаваться не спешил, а Кайлу было просто любопытно, выбил ли он себе отдельную комнату. Как оказалось, нет.  — Ты! — директор ткнул пальцем в Фабиана. — Стоял рядом и смотрел.  — Стоял, — буркнул Кайл. — И смотрел.  — А ты — врал, — обернулся директор к Хоуку. — Вы в сговоре?  — Я его вообще не знаю, — хором ответили они и возмутились этому обстоятельству.  — Нельзя, — начала вещать пожилая миссис Стэнли, — нельзя так баловаться, мальчики мои!.. Не знаю, кто, возможно, вы в сговоре… Но человеческое здоровье необходимо защищать, а не шутить над ним. В наше время жить так опасно… Вы — подрастающее поколение, и только вы можете спасти наш мир, всё в ваших руках… «Бредятина, достойная Анны Браун, — невольно подумал Кайл, ковыряя носком край ковра и мечтая отсюда свалить. — Эта бабуля хоть понимает, что сказала?.. Видимо, нет…» Судя по выражению лица Лаватейна, он тоже думал, что со спасением мира миссис Стэнли перегнула палку. Правда, откуда ему знать, что это фраза с двойным дном?! Пялясь краем глаза на старшеклассника, Кайл заметил, что он медленно загибает пальцы за спиной. Сигнал к действию? Кому? Ему?! А что надо делать? Впрочем, выяснить уже нельзя, так что Кайл просто скажет, что собирался. Три, два, один…  — Что вы можете сказать в своё оправдание, мальчики мои? Мальчики в последний раз переглянулись и произнесли в унисон:  — Идите вы на … Больше их по отдельности никто не видел.