Мёртвая Петля

Rerum novum ordo nascitur. Рождается новый порядок вещей.

Десятый мир, США, Нью-Йорк, Бронкс 2016 год

С годами мир не становился лучше, но Кайл неожиданно для самого себя передумал умирать. Раньше на уме было только одно — однажды он угонит мотоцикл, не справится с управлением и сверзится с моста, и тогда всё будет очень хорошо. Например, ему больше не придётся торчать в дурацком интернате и ждать неведомых демонов, которые никогда не придут, а ещё он увидит Алекса, потому что Алекс ждёт, он всегда будет ждать… Но спустя какое-то время Фабиан подумал, что, в общем-то, жить бывает неплохо. То есть, всё оставалось отвратительно в целом, но не в частности. Чем не весело бродить по лезвию ножа, в любой момент мочь вылететь на улицу — и не вылетать на неё? Чем не весело учиться курить вместо географии и разбирать на свалке старые машины вместо истории? Зачем машины, Кайл не знал, но ему понравилось, а из одного колеса можно изобрести кучу всего интересного. Более того, теперь он мог тягаться с каким-нибудь крутым автомехаником. А ещё был Хоук, который помогал ему прогуливать и прогуливал сам. Кайл даже не надеялся, что встретит в этом мире — в Десятом мире — местного человека, который будет так же сильно всё это ненавидеть. О причинах своей ненависти они, не сговариваясь, не упоминали — Кайл сначала хотел рассказать душераздирающую историю о нечисти и прочем, а потом передумал — ага, конечно, единственный человек, с которым мне тут весело, повертит пальцем у виска и всё-таки вылетит на улицу. И не с кем будет курить на заднем дворе… Хоук тоже не особо распространялся о том, почему его сюда запихнули и почему не забирают, хотя пару раз получал какие-то письма от отца. Из этих писем они делали костёр всё на том же многострадальном заднем дворе.  — Ещё пару лет — и всё, — протянул Кайл, поворачивая жарящиеся на костре маршмеллоу. Зефирки они стащили в столовой, огонь развели с помощью вышеупомянутых писем, и теперь костровый дым смешивался с сигаретным, сплетаясь в ночном небе. Хоук не ответил, он вообще не любил разговаривать, судя по всему — только глаза прикрыл и курит себе дальше, поглядывая на огонь. Тогда Фабиан не задумывался, почему он такой и каким мог бы быть, просто прицепился и не мог отстать, наверное, потому что Хоуку продавали сигареты… Но надо было признать, что с этой аурой таинственности и без того крутой старшеклассник выглядел ещё круче. Не говоря уж о седых прядях на затылке.  — Куда пойдёшь? — спросил Лаватейн.  — Куда-нибудь… — Раньше он бы сказал «сигану с моста и умру красиво», но перспектива красиво умереть и воссоединиться со своим Первым уже не радовала. В конце концов, Алексу не понравится, что он теперь курит.  — Я думал, ты знаешь.  — Откуда? — И, не дождавшись: — А сам-то?  — Сигану с моста и умру красиво, — решительно ответил Хоук. — Что смешного?  — Уже ничего, — перестать ржать было трудно, но он как-то справился. — Я тоже так думал, просто надоело.  — Обычно надоедает жить, а не умирать…  — Ну, мы ещё толком не пожили. Согласись, откуда бы ты ни свалился, травить преподов и сбегать с уроков — это ещё не конец.  — Надо же, умная мысль, — насмешливо протянул Лаватейн и уклонился от летящей в него куртки. — Что, жарко стало?  — Есть такое, — Кайл потянулся и хлопнулся на сырую траву, оставшись в одной футболке. Татуировка не имела никакого значения, Хоук всё равно не поймёт ни букв, ни цифр — да он и не спрашивал никогда, только каждый раз смотрел, долго и задумчиво. И не спрашивал. В этот раз передумал:  — Ты что, сидел?  — Ага, в тюрьме для малолетних, — хмыкнул Фабиан.  — Не припомню здесь таких тюрем…  — Здесь — это где? Ответа не было, но ясно, что в Америке. Никаких тебе миров и никакой тебе нечисти. Иногда Кайл ему завидовал — то есть, понятно, что Хоук издевается над учителями и выкуривает больше мистера Раймона в сутки не от хорошей жизни, но он-то уж точно не знал никаких ужасов Red Sky, не прятался от Анны Браун, не боялся, что она сделает ему больно или кого-нибудь отберёт, раз и навсегда. Как представитель старшего отряда RSH, Фабиан помнил всех своих и даже некоторых чужих, и ни одного из них до сих пор не повстречал… Что ж, однажды они увидятся. А ведь раньше он даже представить такого не мог, ведь со смертью Первого обрывается и жизнь Третьего. Кто-то ошибся. То ли Анна Браун, то ли Кайл.  — Завтра к Джексону друзья приезжают, — зевнул Фабиан. Лежать на траве у костра и засыпать… сколько всего потерял Алекс… — Привезут чего-нибудь вкусного, можно отобрать.  — Тебе бы только отобрать.  — Я учился у лучших.  — Что ж, если друзья — это источник вкусного и запретного, тогда они не так плохи, — сказал Хоук.  — Ну, не всегда, — Кайла потянуло вспоминать детство, только главное — не проболтаться. — С друзьями можно в прятки играть. Да и не только в прятки, во что угодно. Чем больше — тем веселее, и воспитатели… а, ну, там, где я рос, были воспитатели… Вроде сволочи, а к детям относятся нормально. Придумывали всякие игры для мелкоты… А ещё потом по ним сильно скучаешь. По друзьям, в смысле. Лаватейн долго ничего не говорил, потом обронил только:  — Везёт… И они молчали, пока не погас огонь.

***

Демоны-поджигатели — одни из первых, кто отправился атаковать наш мир, считая его лёгкой добычей. Уровень силы у них средний: особо сильного вреда при столкновении лицом к лицу причинить не могут, но и недооценивать их не следует — они не умны, но хитры, и используют окружающие предметы, обстановку для того, чтобы сделать свою атаку максимально неожиданной и внезапной. Поначалу, осваиваясь, они поджигали пустые здания: была целая волна таких пожаров на севере США, когда сгорали заброшенные магазины и нежилые, но ещё не снесённые дома. Первую свою цель они почуяли в Бронксе. В тот день Кайл и Хоук задержались в спортзале, увлекшись спором на баскетбольную тему. Равномерный стук мяча об пол, рыжая вспышка, летящая в кольцо; удар о красный квадрат и шуршание скользкой сетки; довольный или недовольный возглас, возобновление спора, смех… подсчёт баллов. Их никто не прогонял, хотя закат уже окрасил стены интерната в оранжевые тона, так почему бы и не доиграть ещё пару партий? В это же время нежно-оранжевый с розоватыми проблесками затмился густым багровым, всё вокруг погрузилось в тягучий кровавый цвет. Это был первый признак приближения демонов. Второй признак — исчезли все звуки. Их окружала даже не тишина: длился какой-то тонкий, едва уловимый, близкий к ультразвуку писк. Когда разбилось стекло широкого окна во всю стену, какие были в спортзале, — только тогда послышался звон, неестественно громкий после долгого затишья. И демоны чёрной тучей ворвались в зал. Это были не беженцы из Red Sky, обезумевшие от условий другого мира: даже в той нечисти, что воспитывалась там, сохранялось что-то человеческое. Они же были теми, ради кого сильные всея Земли были вынуждены прибегнуть к помощи Девятого. Кайл помнил, что когда они тряслись в грузовике по дороге к порталу — самое яркое из воспоминаний после смерти Алекса, — один из людей того рыжего мужчины, спасшего их, рассказывал, что к чему и зачем они вообще туда направляются, на неведомую чужую землю. Речь шла о помощи, защите, взаимовыручке… взрослые вещи, в которых они не имели права голоса. Но вот одно он запомнил точно: Дьявол. Что-то не так с Дьяволом. И поэтому его приспешники безжалостно атакуют Землю… Не было никаких сомнений, что они почуяли его Силу и пришли сюда за ним. Кайла на долю секунды захлестнул радостный энтузиазм — вот оно, пришло время научиться драться с этими тварями! Ведь если не сейчас, то когда? И пусть он тут погибнет… Он собрался ринуться вперёд, но колени предательски дрогнули, а ноги словно приросли к земле. И пусть… и пусть… чёрт возьми, а ведь он здесь не один. «Хоук».  — Ты прекрасно смотришься на фоне разбитого окна, но, по-моему, пора валить, — заметил Хоук, нервно поглядывая на потолок, где скребла когтями чёрная шипящая масса слившихся воедино пятерых демонов.  — Бежим, философ, — буркнул Кайл, хватая его за руку и быстро перебираясь к выходу. Всполошившись, поджигатель, торчавший наверху, издал короткий сигнальный рёв, и на миг всё замерло. Стихло. Исчезло… мир будто бы моргнул, пытаясь справиться с попавшим в него инородным телом. В эту секунду Кайл успел подумать, что им повезло, но тут в спортзале что-то заскрипело и упало; послышался глухой взрыв. Вспышка огня взвилась к потолку вместе с пляшущей в ней нечистью, пронзительно заверещала сигнализация, а парней вышибло из здания мощной ударной волной. «Вот тебе и первая битва, — отрешённо думал Кайл, лёжа на животе возле горящего корпуса, лицом в покрытой остывающим пеплом траве. На заднем плане слышались панические вопли учителей и других ребят, шуршали чёрными крыльями довольные поджигатели. Откуда-то сбоку прикатился почерневший от копоти и слегка дымящийся баскетбольный мяч и уткнулся ему в ногу. — Взяли и вышвырнули… больно, блин. И ведь по одиночке ничего не могут, а стаей… как люди… где Хоук?» С трудом приподняв голову и борясь с дурнотой, он скосил глаза, отчего всё вокруг почернело и подёрнулось дымкой на пару секунд. Их разделяло около метра: Хоук лежал на спине и не шевелился. Не шутил, не издевался, ничего не спрашивал, просто был там без сознания. Не в силах не то что двигаться, но и соображать, Кайл уставился на его смуглую руку, покрытую царапинами и ссадинами от падения. В голове тупо крутились обрывки мыслей, которые с трудом логично связывались. «Его-то за что? За то, что рядом был… и ведь они за мной приходили… что теперь будет? Не надо было… я виноват. Чёрт, почему ты не двигаешься? Очнись…»  — Пожалуйста… — сорвался с его губ хриплый шёпот. Одно короткое слово отняло остаток сил, и Кайл потерял сознание, несмотря на карканье кружащих над ними поджигателей и топот спешащих на помощь людей.

***

Несколько дней спустя он пришёл в себя в больничной палате медицинского корпуса. У изголовья сидел учитель Грант, тот самый, ответственный за их разгильдяйский класс. Вид у него был жалкий, и Кайл не выдержал:  — Не обижайтесь, в этот раз было не специально… Он не отдавал отчёт словам, вообще не соображая, что говорит и где находится. Потом пошевелился, поморщился от боли и привычным движением провёл ладонью по голове, зачёсывая волосы назад. Отросли, как за месяц, но не месяц же он тут провёл… Грант на его реплику не улыбнулся, но и не отчитал. Переведя тусклый взгляд со стены на Кайла, учитель пристально на него посмотрел, как будто решая, что делать дальше.  — Чего? — парень медленно сел в кровати, на миг зажмурившись, когда пришлось опереться на левую руку. Кажется, она больше пострадала при падении. — Я ничего не поджигал. Хоук тоже. Оно само… взорвалось.  — Я знаю, — странно поведя плечами, отозвался учитель. Всё так же внимательно рассматривая Кайла, он начал говорить: — Мистер Фабиан, вероятно, в этом замешана нечисть. Я не верил в это до тех пор, пока не пришло письмо из суда… Суда по сверхъестественным делам, я имею в виду. Кайл с недоумением вскинул брови. Этот Суд работает в Свободной Америке около десяти лет, и именно он отвечает за всё сверхъестественное: не за борьбу, а за решения, связанные с нечистью и паранормальными явлениями. Как-то раз они арестовали мужчину, который заведовал складом продуктов: в его скромном сарае завелось какое-то иноземное существо, и за это человек был арестован. Это смутная неприятная репутация была официальным прикрытием с участием Совета Свободы и прочей иномирской ерунды, никто не знал, чем на самом деле заняты эти люди.  — Что они хотят?  — Им нужен виновный человек, — пробормотал Грант, отводя взгляд. — Я не понимаю, как несовершеннолетний студент мог призвать нечистую силу. Похоже, у них свои соображения.  — Такое бывает, я слышал, — быстро начал врать Кайл, не желая рисковать и спрашивать, знает ли учитель о Red Sky. Скорее всего, нет — откуда? — Ну, может, я где-то в городе этой хреновине на лапу наступил, а она друзей привела… А вдруг ошибка? Вы видели, как всё загорелось? Они, наверное, просто мимо пролетали…  — Мистер Фабиан, — перебил его Грант, сцепив пальцы в замок (аж костяшки побелели). — Не надо оправдываться. Я не могу изменить решение Суда, хотя и считаю его несправедливым — в любом варианте. Они… они признали виновным мистера Лаватейна. Кайл замер, затаив дыхание. Слова учителя гулким эхом отдавались в голове, сталкиваясь с его собственными мыслями. «Это невозможно! Почему Хоук? Он человек, он не мог ничего сделать… Если кто-то действительно виноват, то это могу быть только я. Неужели эти судьи не могут вычислить, что я из Девятого?!»  — Вам просто так хочется, — услышал свой голос Кайл. — Да, он та ещё заноза в заднице, и это он подсыпал вам хрень в суп пять лет назад, но… Но не до… — Как бы так сказать, чтобы не выдать себя и Red Sky в придачу?! — Просто поверьте, что это должен быть я!  — Мне жаль, — неловко произнёс мужчина, похлопав его по плечу. — Ничего не поделаешь. Мне позвонил Верховный Судья… — при этом его голос дрогнул: воспоминание явно не из приятных. — Он сказал, что вы оба можете быть определены виновными. Но выбор пал на мистера Лаватейна. «Выбор, чёрт возьми, как будто наугад кинули кости… так-то они распоряжаются человеческими судьбами?» — в нём с новой силой поднялась ненависть к людям, которые абсолютно не умеют обращаться со своими жизнями. Их-то в Девятом как-то приучили ценить своё существование… иначе быстро попадёшь в камеру для экспериментов. Но тут всё иначе.  — И какое будет наказание? — автоматически спросил парень, откидываясь на подушки. Теперь боль была не только физической. Несправедливое решение совместно с чувством вины съедали его изнутри.  — Насильственное лишение памяти. Типа амнезии, только… Грант еле успел перехватить его: Кайл сорвался с места и явно собрался куда-то бежать, не завязав и шнурки на кроссовках. Неизвестно, удалось бы его остановить, не закружись у Кайла голова.  — Сядьте, — учитель крепко держал его за плечи. — Мистер Фабиан…  — К… когда суд? — хриплым от сбившегося дыхания голосом спросил Кайл, вцепившись в край одеяла, как будто это могло помочь сохранить равновесие.  — Мистер Фабиан… — зачем-то повторил Грант и назвал время. — Сегодня в 19:00. На настенных часах красноречиво щёлкнула стрелка. Они показывали 19:31. «Вот и всё…»

***

Десятый мир, Япония, Токио, Токийский технологический институт 2018 год

Во сне маленькая тень подросла, потому что Кайл тоже вырос. В этот раз ему было нечего сказать, абсолютно нечего.  — Друзей терять грустно, — сказала тень, задорно смеясь. — Я знаю, потому что я вас всех потерял, а вы — только меня одного.  — Не было у меня никаких друзей, кроме вас, — заворчал Фабиан. — Не было и не будет. Просто…  — Просто ты привязался! — радостно воскликнула тень. Мёртвая тень… — Я не обижаюсь, Кайл. Всё равно ты — мой… — Что-то треугольное кольнуло его руку во сне. — Навсегда… И от этого не избавиться…  — Надо было умирать вслед за тобой, — пробормотал он. — И прыгать с моста… мы должны были защищать людей, но из-за меня он пострадал… Тень не ответила, смеясь. Всё время смеётся, просто бесит… Бесил бы, если бы дожил… Больше они не разговаривали, во всяком случае, в эту ночь. И в следующие несколько ночей, которые он провёл в Японии, присматриваясь к собранному с миру по нитке отряду капитана Сноу. Свои нашлись, и Кайл был рад всех видеть, только что-то было не так, а что — он не мог объяснить даже себе. Может, дело в том, что все эти ребята — родные Кен с Полиной, Тая, Андре, Джеймс, остальные — они ещё никого не потеряли? Не убили? Не поставили под удар? А он — уже? Или в том, что все здесь свято верили, что призваны спасать мир. Во всяком случае, мелкий Ламберт. Впрочем, свои тоже… Кайл вместе со всеми вспоминал родной мир и даже Алекса, хотя это причиняло боль, но Первого все любили, значит — надо кивать и улыбаться, криво, как умеешь. Вспоминал и слушал, но не очень верил. Демоны просто приходят и берут, что им нужно, в тот раз никого не взяли, а исход один — Хоука больше нет, нет так же, как Алекса, потому что нет памяти — нет человека, и им не суждено увидеться снова. Ни сигареты пострелять, ни пожечь костры, ни поиздеваться над кем-нибудь, злобно или беззлобно. Что такого было в их отношениях, которые тень Алекса почему-то называла дружбой, Кайл не понял, понял только одно — в том, что ничего больше нет, виноват он и только он. По ошибке Суда и из-за собственного бессилия. Ну что ему стоило хоть как-то отбиться от этих поджигателей?! Ведь их же учили… или нет?.. Он бродил по коридорам института в поисках куратора иностранных студентов и думал, зачем всё это надо, когда буквально врезался в Хоука у окна. Фабиан только сбавил шаг, не останавливаясь, и пытался понять, что будет, если он подойдёт. А ведь думал — не узнает… нет, Лаватейн не узнал, он бы не мог… Но это точно он — светло-русые волосы с рыжиной, на треть седые, где вы ещё такого найдёте?! В светлой рубашке и с книгой в руках, нет, не курит и не смеётся, просто читает, просто стоит у окна, обычный студент, ты его не знаешь, ты не должен его знать… Кайл прошёл мимо и ступил на лестницу. Очень хотелось всё вернуть, но как раньше уже не будет. Ещё раз подвергать невинного человека опасности нельзя. «Но остаться виноватым и ничего для него не сделать…» Кайл остановился и посмотрел через плечо; ничего не изменилось, Хоук читал у окна, люди ходили туда-сюда, какой-то парень, тоже иностранец, медленно двинулся навстречу Хоуку; сейчас отвлечёт поисками куратора, им же всем, не японцам, его искать, и пиши пропало… Оттолкнув кого-то со ступенек, Фабиан вернулся и подошёл, и так всё началось сначала.

***

Единственный способ хоть как-то загладить свою вину Кайл видел в защите, но не ждать же, пока на голову свалится демон. Тем более, проблем хватало и без них — Кайл догадывался, что легко и просто не будет, но одно дело — догадываться, а совсем другое — понять на собственной шкуре. Когда он всё-таки отвлекался от идеи защиты и от бесцельного ожидания, когда же нападут, на плечи со всей силой валилось осознание — того Хоука больше нет, этот Хоук — другой человек. Нет, Лаватейн ему поверил, причём довольно быстро: у Кайла были доказательства ещё со школы, что они знакомы, да и он говорил правду и это наверняка отражалось на лице. Единственное, о чём он умолчал, это демоны и собственная вина… потому что, если это объяснить, он просто приманит опасность к Хоуку своими же руками. Впрочем, без разницы, в тот раз я сделал то же самое, криво усмехался Кайл и продолжал врать. В интернате он тоже врал, то есть, не говорил, но тогда он не умел ничего, а сейчас он учится обращаться с оружием и изгонять зло из нечистых тварей. Больше он не ошибётся… Но всё-таки несоответствие между тем, что было, и тем, что стало, пугало и даже отталкивало его; Кайл по несколько раз на день вынужден был объяснять себе, что не надо ничего ждать, и всё-таки ждал. Ждал, а Хоук не курил, не предлагал никаких безумных идей — по большей части, он вообще ничего не предлагал, не был похож на самого себя, и это оказалось намного тяжелее, чем отрабатывать удары в спортзале или прыгать по крышам за какой-нибудь летучей дрянью из Ада. Иногда он просто зависал, глядя куда-то сквозь реальность, иногда спрашивал что-нибудь про интернат, но совсем неохотно.  — Почему бы не сходить в кино на этой неделе? — скорее по привычке, чем в надежде, предложил Кайл, развалившись за партой в ожидании препода. Их не слушали, в группе для иностранцев каждый трепался на своём языке.  — Может, хватит? — неожиданно спросил Хоук. Он сидел, как обычно, слева и что-то читал, но на этот раз даже обернулся. — Я имею в виду, что это была плохая идея.  — Что именно?  — Я, — видя его недоумевающее лицо, Лаватейн объяснил: — Ты хочешь чего-то конкретного, ждёшь, что я буду как-то себя вести… Но я не буду. Надо было быстро его переубедить, но Кайл не мог раскрыть рта — правда же. Не самая приятная и немного болезненная правда, потому что он действительно ждал, ждал и не дожидался.  — А если я скажу, что… эм… — как бы так не проболтаться? — Я немного виноват перед тобой, и хотел бы…  — Да не в этом дело, Кайл… Хоти дальше, только не надо представлять на моём месте другого человека, — улыбнулся Хоук. — Я понимаю, это проблема, батюшке тоже очень сложно со мной разговаривать. Но вы не учитываете, что мне тоже как бы невесело…  — Извини, — пробормотал он, выпрямляясь. — Я правда не хотел, но как можно заставить себя передумать?!  — А ты представь, что тебя нет. — Одновременно с этой фразой Хоук захлопнул книгу, и получилось очень эффектно, пожалуй, даже слишком. — Представь, что ты — чистый лист, и что напишешь — то и останется. Начинать сначала это и значит… Вы с отцом — единственные люди, которые меня знают, и вы оба, пусть и незнакомы, разводите драму. Либо позвольте мне делать то, чего я хочу, либо оставьте меня в покое. Кайл не знал, легко ему было это говорить или нет — теперь даже не мог предположить. Но он мог позволить себе что угодно, но не оставить в покое своего лучшего друга. «Когда это я стал так его называть? — он механически потеребил подвеску и бросил. — Впрочем, неважно…»  — Только на одном условии, — потребовал Кайл. Хоук обернулся. — Не шути свои дурацкие шутки.  — Шутки, говоришь… — Теперь эта улыбка была похожа на настоящую. — Вызов принят.