Денис Воронцов, навигатор, 25 лет

      Внутри станция была, как Тед и сказал — обычная заправка, только космическая, к тому же старая. Именно такой была и та, первая станция, на которую Дениска вышел с «Пятьсот-веселого». В голове толпились и путались воспоминания. И опять ведь получалось, что это «первая станция», его первого нормального вылета после «Черной Звезды». Детство, МирОк и корабль Уайтера в чем-то походили на болезнь, от которой хотелось побыстрее выздороветь, но получалось медленно и тяжело. Память цеплялась за какие-нибудь мелочи, застревала, начиная прокручивать ненужные мысли как вирусные файлы или спам-ролики, нудно пережевывала воспоминания с отвлеченными размышлениями.       Пыльные световые панели, частично перегоревшие, частично помаргивающие из-за отходящих контактов. Денис знал, что это совершенно нормально для таких вот старых, давно обжитых и бедных мест, но все равно удивлялся. Впервые и очень кратко от Гончей, а потом подробно и с объяснениями и расчетами в ЛУФ, Денис узнал, что это: пыль, моргание, частично перегоревшие светодиоды — ведет к повышенному расходу энергии. Что стоит отмыть пластик и заменить участки, потерявшие светопропускную способность, и можно будет вполовину снизить интенсивность освещения, а перегоревшие участки световодов все равно жрут мощность бесполезным сопротивлением… Восстановленное внутреннее декоративное покрытие без разрывов не только более эстетично, но еще и улучшает теплоизоляцию, и тоже снижает энергопотери, кроме того способствует большей герметичности жилых объемов и большей чистоте объемов технических, что ведет к снижению рисков случайных химических реакций, поломок, увеличения сопротивления, трения, большего расхода энергии, лишних внеплановых ремонтов… Одним словом, чем чище и ухоженнее - тем меньше будет ломаться и дольше работать, и чем старше техника — тем важнее ей чистота и ухоженность. Но почему-то именно за старым, давно обжитым, освоенным имуществом, которое именно из-за нужды нельзя сменить на новое, чаще всего и перестают следить хозяева.       Денису почему-то вспомнился рыжий киборг, которого, как более старого, гораздо меньше новых берег Уайтер, вспомнился дом в Радостном — тоже мало кто заботился о снижении эксплуатационных затрат регулярным ремонтом и бережным обращением.       Его нынешней корабль тоже был стар, но ухожен, хотя опять — на его текущем содержании заметно экономили. Ту же антикорозийку лишь зачищали в местах повреждения, вспучивания и закрашивали заплатами. А ведь сплошное покрытие держалось бы лучше и дольше. Впрочем, это не была вина капитана. Тед рассказал, что Станислав Федотович купил корабль буквально накануне вылета.       — Как ты думаешь, это съедобно? — Полина вывела его из отрешенной ненужной задумчивости, показав на жестяной кубик в руках.       Под полкой с такими же кубическими упаковками был желтый ценник: «Внимательно изучите состав и адаптивные рекомендации для вашей расы». Вчитываться в частично смазанную интерлингву не хотелось, а картинка на банке напоминала иловые орехи — деликатес-эндемик с Большого Болота Иссы. Нечто среднее между моллюском и луковичным растением: оно раз в году выпускало стрелку с фотосинтезирующими пластинками и выдавало цветок с гонадами двух типов, те оплодотворялись, как цветы, животными - липли к внешним покровам, переносились с одной особи на другую. Но сама «луковица», сидя в утопленной в ил раковине, успешно фильтровала воду и дополнительно к фотосинтезу питалась планктоном. Орехи могли и переползать с места на место, выпуская длинную ногу-щупальце. Ели их обычно свежеразбитыми. Денис на Иссе пробовал сладковатый комок мутно-бурой неравномерно плотной слизи и решил, что местная крольчатина намного лучше. А может, это было что-то другое. Во всяком случае, одна из пиктограмм не советовала совать внутрь упаковки конечности, а пользоваться щипцами. Денис подумал и ответил:       — Относительно. И без молотка я бы точно не рискнул ее открывать, — неразбитые иловые орехи могли чувствительно прищемить охотника до своей мякоти створками.       Полина быстро поставила упаковку на полку, осмотрела пальцы, брезгливо сморщила нос и вытерла руку о комбинезон. Помолчала немного и, не давая Денису снова уйти мыслями непонятно куда, спросила:       — Дэн, а ты давно летаешь?       Ответ явно продиктовала станция, на которой они находились:       — С зачатия, — он был правильным, но неверным. Вводил в заблуждение, но почему-то хотелось убрать из рассказов о себе и долгое "припланечивание" на Мирке, и «Пятьсот-Веселый». — Я родился на орбитальной станции.       Но Полину ответ вполне устроил. Она искренне восхитилась:       — Здорово. Наверное, столько всего уже повидал!.. — но расспрашивать не стала, что Дениса обрадовало: детство и прошлое и без того последнее время слишком сильно и часто лезли в голову, не хватало выпускать их в разговоры. Заговорила о себе:        — А меня мама вообще до сих пор в космос не отпускала, вот только сейчас пришлось, когда всю лабораторию отправили. Хотя был такой шикарный повод уволиться…       — Почему? — Денис почувствовал, что вопрос нужен. Девушка хотела рассказать, это было заметно, но оборвала фразу.       — У меня отец при крушении космического корабля погиб, летел на межпланетную конференцию. Вот мама и мучилась: ей хотелось, чтобы я и великим ученым стала, и у нее под крылышком. Если бы я сказала, что боюсь лететь, предчувствую что-то… — Полина вздохнула и отошла к стойке, разглядывая пыльные упаковки с чем-то серым и мохнатым, несъедобным.       — А ты боишься? — на страх поведение девушки на борту транспортника походило меньше всего. Она выказывала заметное волнение, робость или смущение часто, но страх — никогда. Гораздо чаще проявлялись искреннее любопытство, радость, желание быть полезной, приобщиться к быту и работе космолетчиков. Вчера Полина вместе с пилотом и навигатором даже скафандры перепроверяла и перекладывала в процессе продолжения уборки-инвентаризации. И то, что она настолько хорошо себя контролирует, подавляя реакции подсознательного страха, было поразительно.       — Да. Только не полетов, а этих чертовых микробов! — Полина с раздражением и досадой положила обратно на полку яркий цилиндр непонятного назначения. — Вот животных обожаю, я на кафедре зоологии училась, но не нашла работы по специальности. А в НИИ меня мама устроила… Только я эту лабораторию терпеть не могу!       — Так бы маме и сказала.       Про маму Полина уже рассказывала, и Денис сделал вывод, что та относится к обычным родителям, таким, как были у большинства его знакомых по ЛУФ, как Кувалдины или Гаевские (родителей Егора Денис тоже видел несколько раз, сосед по комнате познакомил их: «Тебя я точно не стану стесняться, а за этих разгильдяев мне перед батяней стыдно будет»), и учла бы желания и интересы дочери. Но, кажется, ошибся.       — Ты что, она же расстроится! — девушка округлила глаза.       — А так расстраиваешься ты, — Денис просто констатировал факт, заодно пытаясь понять какими же все же были отношения у Полины с мамой. В конце концов, совершеннолетняя девушка от власти родителей по закону была свободна.       — Может, я со временем к ним привыкну? — после тяжелого вздоха и молчания спросила она в пространство и сменила тему. — А ты всегда любил свою работу?       Денис потеребил зачесавшийся от пыли нос. Задумался. И неожиданно признался:       — Меня, наоборот, никто не спрашивал, кем я хочу быть. Отправили учиться, и все, — неожиданно и сам понимая, что никто и никогда не спрашивал, кем хочет стать Денис, а его желание стать наемником… просто сбросили со счетов как глупое и несущественное. Оно таким и было, но все равно. Хотя… именно воевать Дениса все же научили. И стрелять, и драться. Номерные за ним это умение признавали, да и на «Черной Звезде» уважали… «Было бы, чем гордиться», — прокомментировало ехидное внутреннее «Я». Но сразу после разговора про маму и работу, собственное признание звучало совсем неправильно. Денис вспомнил свой протест против опеки на ПАД, уход от Домбровского, добавил:       — Зато работу я потом сам выбрал.       — Тоже скандал был? — Полина фальшь, кажется, уловила.       — О-о-о… — память услужливо подкинула картинку: отчим, предлагающий устраиваться на местный целлюлозный комбинат, и собственный кулак, лишь в последний миг меняющий направление удара и разбивающий стену. И Уайтер, придавливающий шею под затылком, карцер — тоже последствие самостоятельного выбора. — Чуть до убийства не дошло.       — Сейчас не жалеешь? — Девушка смотрела на него с искренним интересом, но вряд ли поняла непроизвольную кривую усмешку.       — Ни капли, — ответ в голове оформился быстро. На этот раз верный и честный, Денис даже сам удивился. А ведь он о совершенном выборе, действительно, не жалел. Пусть кривой, плохой, пусть лбом в стену — но собственное самостоятельное решение. Если б только не гибель Рыбы, отправившегося искать непослушного "малыша"… К счастью, разговор можно было прекращать — они вышли наконец к стойке с пивом. — Ага, вот и оно!       На первой же взятой банке обнаружился дохлый таракан. Насекомое приникло к насечке для разлома открытия, точно надеясь проникнуть внутрь. А может его действительно привлекли микроиспарения из шва. Чтобы прогнать мысли о собственном выборе и его последствиях: одно дело себя на «Черную Звезду» привел, но ведь другим неудобство своей пропажей доставил, а Рыба - так вообще, погиб,  Денис решил пошутить:       — Интересно, он от старости — или отравился?       Но Полина шутку восприняла всерьез и озаботилась:       — Может, лучше минералочки возьмем? Ее испортить сложно.       — Теда тоже, — Денис представил себе вытягивающееся лицо пилота, осчастливленного такой заботой: «От их пива тараканы дохнут, мы тебе минералку взяли!» — и усмехнулся.       О том, что в магазин вошли еще люди, сначала предупредило неясное чувство тревоги, затем слух.       Два кобайкера вальяжно и целеустремленно двинулись к пиву, явно зная, где оно находится. Мужики громко болтали и смеялись. Полина заметно испугалась двух бугаев в дубленой коже, заклепках и татуировках. Денис ее страх заметил и переместился так, чтобы она была у него за спиной, но в то же время, чтобы он мог легко ее видеть краем глаза. Оказалось, это то самое положение — на шаг позади и на полкорпуса левее.       Себя же Денис чувствовал совершенно спокойно. Страхи и сомнения исчезли. Даже если, вопреки логике и здравому смыслу, эти двое как-то вычислили его маршрут и пришли за ним от Уайтера, и один из них замаскированный под человека DEX, с активированной программой имитации личности, то встреча на территории станции лучше, чем охота за всем кораблем в космосе, лишь бы Полина убежать успела, тем более что гашение почти закончено.       Нападать просто так бугаи не стали, скорее всего, они и в самом деле, были просто двумя заскучавшими в полете кобайкерами. И лысый решил просто ради развлечения позадираться к рыжему дрищу и испуганной девчонке:       — Глянь, Мак, это те засранцы, что наш порт заняли!       Конечно, можно было бы и промолчать, спуская "засранцев" этим двоим. Но, во-первых, Денис не любил таких вот сильных и наглых. Во-вторых, рядом была пассажирка, и отступить означало бы ронять честь всего экипажа в ее глазах, а пассажиры должны быть уверены, что последний человек в экипаже, любой стюард, стажер или юнга, способен защитить ото всех опасностей и проблем, тогда они не будут с ним спорить и в экстремальной ситуации будут беспрекословно подчиняться. В-третьих, большая часть их шуток была посвящена «старой лоханке», занявшей второй стыковочный порт станции. Наконец, надоело бояться и хотелось сбросить гнетущее напряжение. Денис подчеркнуто вежливо отметил:       — У станции два порта.       — Так и кобайков у нас два! — Лысый, судя по тону, не хотел отступать, но и нападать первым с воплем: «Слишком умный!» — тоже не собирался.       Денис тщательно откашлялся, освобождая легкие от скопившейся слизи и поставив банку на полку, точно так же, как до этого Лысый обратился к Маку, повернулся к Полине и, точно копируя тон и легкий присвист лысого, произнес:       — Это те засранцы, которых мы обставили.       Эта более грубая провокация оказалась намного удачнее. Утираться и сваливать, как по ситуации предлагалось сделать Денису с Полиной, кобайкеры тоже не стали. Лысый аж вздулся и побурел от возмущения.       — Да я те щас… — начал он, широко размахиваясь.       Недоговорил — Денис поднырнул под руку и коротко ткнул в солнечное сплетение. Удар кобайкера, пришедшийся по стойке, был сильным, попади он по цели — нокдаун навигатору был бы обеспечен. Но и Денис свой цели достиг — кобайкера согнуло от боли. Вряд ли Денис пробил накаченный пресс настолько, чтоб реально повредить диафрагму или сместить петли кишечника, но, пока тело не разберется со всеми причинами, вызвавшими резкую боль в нервном узле, оно не даст своему хозяину использовать себя полноценно.       Полина убежала к выходу.       Мак оказался чуть медленнее своего товарища, но быстро оправился от удивления и очень ловко сгреб Дениса за одежду. Денис сократить дистанцию и швырнуть себя не дал. Навязанный противником стиль борьбы Денису не нравился. Но и выпутаться без потерь не получалось. Приходилось, как и противник, искать возможность приложить визави о какое-нибудь достаточно фатальное препятствие и не давать это сделать с собой. Бой ногами на короткой дистанции тоже шел с переменным успехом. Серьезных ударов по суставам Денис избегал, но и сам нанести ни разу не смог. Несколько синяков на икрах не в счет. С защитой стоп успешно справлялись что денисовы ботинки, что кобайкерские высокие берцы.       Расстраивало, что Полина не убежала, а вернулась и настойчиво пыталась привлечь к себе внимание лысого, кидая в него пивные банки, к счастью, тот демонстрировал изрядное упрямство, и, полусогнувшись и придерживая болезненное место рукой, пытался подобраться на помощь к приятелю.       Раздавшийся звук был лишним и заставил Дениса отвлечься и пропустить довольно сильный удар коленом в бедро, прикрывшее пах. Немного потерять равновесие и дать приложить себя спиной о полку. Противник, вдохновенно поглощенный процессом, на посторонние звуки не отвлекался. И Денис отвлекся напрасно, потому что источником звука был Тед, вероятно Полина его все же вызвала по комму. Денис перестал пытаться сорвать захват за одежду и достать противника. Это подействовало, тот заметил резкий переход к обороне, запоздало среагировал на приветствие и начал оглядываться.       Денис даже пожалел, что это произошло так поздно, и большую часть представления с жонглированием стальным ломиком он пропустил.       Тед выказал завидное умение и ловкость. У Дениса так бы легко перехватывать вращающийся вихрь стали не получилось.       Тед увидел, что его шоу привлекло внимание всех собравшихся и, хлопнув ломиком по ладони, поинтересовался:       — Ну?       — Извини, братан, погорячились! — Мак поправил на Денисе комбинезон, будто лишь для того, чтоб складочки разгладить, к нему и прикасался.       Денис повторил его жест, усмехнулся. Кобайкеры поспешили покинуть поле боя.       — Забыл вам сказать, темного или светлого, — улыбнулся Тед и наклонился за своим баночным пивом.       — А по комму никак? — ответно усмехнулся Денис. И задрал рукав, чтобы показать пилоту полезное устройство. Оказалось, Теда вызвала отнюдь не Полина, а он сам. Подвело подсознание, плотно ушедшее в прошлое и среагировавшее на знакомую ситуацию или знакомую модель комма. Денис включил передатчик сам — машинально. Как когда-то требовала от него Гончая.       — А по комму слышно было только, как вы его «выбираете», — Тед его пристыженности не заметил, изучая маркировку пивной продукции. Довольно хмыкнул и сунул банку в карман, предварительно обтерев о штанину.       — Я бы и сам справился, — досада грызла, к тому же «олик», стягивавший хвост, содрался о полку, когда кобайкер приложил об нее денисов затылок. Зато удар смягчил и смазал. А еще Денис понял, почему талисман-резинку Майка назвала "нетеряющимся" — Денис откуда-то точно знал, куда он улетел в процессе драки, и чувствовал необходимость его достать из-под стеллажа.       — Угу, — пилот ухмыльнулся. — Мне просто завидно стало, какое у вас тут веселье.       — Ладно, спасибо, — Денис ответил на широкую и довольную улыбку напарника. Посмотрел на все еще нервно вздрагивающую Полину и добавил: — Но опасности не было, честное слово.       Девушка зарделась и почему-то решила похвалить:       — Он здорово дрался! Когда эти бандиты… — начала она рассказывать, тут же выдав собственный испуг и неверную оценку стычки. К счастью, окорачивать ее взялся Тед.       — Да ну, нормальные мужики, зарвались только чуток, — Тед машинально махнул ломом в сторону продавца, и тот досадливо махнул рукой на них, выходящих из магазина. Видимо решил покрыть убытки из страховки. Или включить убыток в счет за гашение второго кобайка. — Ты просто с настоящими бандюками не сталкивалась. Вон как раз накануне вылета передавали: опять пираты транспорт грабанули. Правда, с чем, не сообщили, но хозяин вроде на большие бабки влетел.       Накануне вылета Денис шарился в инфранете, сидя у Рикордарского, но новость пропустил. Почему-то подумалось об Уайтере — он же хотел брать еще один корабль, может уже вышел на большие дороги.       — Пираты?! — кажется, интерес и удивление голосом он выдал. — Это в каком секторе было?       — Эридан. Сюда-то они вряд ли сунутся, — пояснил пилот уже для испуганно округлившей глаза Полины. — Разве что пролетом. Что им в такой глуши ловить? Хотя я бы от кормовой пушечки все равно не отказался. — Тед воинственно закинул лом на плечо. — На всякий случай.       Денис отчего-то подумал, что Тед, как и он сам, никогда в настоящем бою не был. И опять вспомнил «Пятьсот-веселый» — на нем было носовое спаренное орудие, чью консоль управления огнем он видел лишь однажды. Его даже к осмотру орудийного отсека не допустили, причем так, что Денис этого даже не заметил. Это потому что Гончая ему не доверяла или считала вооружение корабля маловажной деталью?       Опять нахлынула тоска и досада — из всех вариантов он выбрал самый глупый, но тем не менее отогнал здравую мысль: добраться до Мирка, вернуть винтовку, забрать шаксов бластер, от которого вообще никаких проблем, у капитана свой есть. Вот и он бы сдал свой капитану в сейф и был бы спокоен. А еще можно было бы послание переписать: вежливо поблагодарить и от подарка-наследства отказаться. Рассказать все Домбровскому — он в курсе всех их заморочек, пусть бы и разбирался. Денис бы остался в этом экипаже. Люди хорошие. Капитана уважать просто так хочется. Напарник… — Денис окинул мощную фигуру с ломом на плече, входящую в шлюз — надежный. И как пилот мастер, но показушничает и понтуется гораздо меньше Манкса, и как человек — примчался на выручку, но в драку не полез - шуганул значительным превосходством и все.       Из задумчивости его вывела опять Полина. Замялась перед панелью, не давая Теду задраить внешнюю и открыть внутреннюю дверь:       — А вам ничего за драку не будет? — тревожно спросила она, так посматривая в коридор, будто возвращение в магазин могло что-то изменить. — Вдруг продавец в полицию сообщит или капитану счет за разрушенный прилавок пришлет?       Тед посмотрел на девушку, как учитель на задавшего глупый вопрос школяра:       — Было бы, если б мы не поставили этих сосунков на место, — вытянул вперед левую руку, заставил Полину посторониться и запустил герметизацию. — Кто извиняется, тот и платит за прилавки. Это закон космоса, детка. Привыкай! — последнее от произнес с самоуверенной снисходительностью.       Полина ему, однако, поверила не до конца, вопросительно посмотрела на Дениса. Тот уверенности пилота не разделял, — машинально включить, проведя коммом о штаны, он умудрился общую частоту, — но вариантов каких-то других действий не было. Оставалось сохранять спокойствие. Поэтому он тоже подмигнул и улыбнулся своей соприключеннице.       Капитан, все же имеющий свое представление о законах космоса, не совпадающее с тедовым, ждал их напротив шлюза.       — Навигатор Воронцов! — рявкнул он, едва они вошли, и Тед передал лом оказавшемуся рядом механику, тут же с ним испарившемуся. — Эт-то что за поведение?! Ты что, промолчать не мог? Олух! Балбес! Спокойно девушку проводить по станции не мог?! Мускулами поиграть захотелось?! Моча в голову ударила?! А если б они тебе накостыляли вдвоем? Язык впереди мозгов?!       Судя по многозначительным паузам в набирающей разгон капитанской речи и взглядам капитана, которые он кидал то на Полину, то на Наталью с Марией Сидоровной, столпившихся тут же — в пультогостиной, присутствие женщин спасало навигатора от полного и нецензурного разноса с подробными комментариями.       — И никакой премии! Ты меня понял, Денис?! — закончил раскрасневшийся капитан.       — Так точно. Виноват, — повторись ситуация, Денис поступил бы точно так же, но и капитан был совершенно прав. Хорошо, хоть сортир драить не отправил. И то, наверное, потому, что сегодня Денис, как дежурный, это уже сделал утром. С другой стороны, семь раз за воспитательную речь капитан назвал навигатора Воронцова по имени, и лишь один раз официально. Да и ругался практически как Домбровский, когда Денис на ПАД в драках поучаствовал. Даже чем-то домашним от выволочки повеяло.       Пассажиры разошлись по каютам очень быстро и молча. Даже Владимир не стал ехидничать над дисциплиной, а скрылся в коридоре с каютами.       Денис, усевшись в свое кресло, приступил к расчету точки входа в прыжок, — гашение закончилось, и Тед разгонял корабль — ощутил на своем плече чье-то похлопывание и, скосив глаза, с удивлением увидел Михалыча, подошедшего к пульту по пути в машинное.       — Нрстрс, — смущенно пробормотал он и быстро удалился, не дожидаясь ответа.       Тед тоже уже и по плечу похлопал, и шепотом ободрил сразу после капитанской отповеди: «Да забей, отстынет, еще передумает». Денис в ответ кивнул и все же добавил: «Ерунда. Сам виноват».       Полина, робко озираясь, пришла к пультам сразу после прыжка, Тед еще даже автопилот настраивать не начал. Подошла сзади и обняла вместе со спинкой кресла.       — Дэнечка, ты не расстраивайся, он не со зла разозлился, а за меня испугался, наверное. Может он потом еще передумает. И мы с Гуськовой в конце рейса за тебя попросим. Наталья согласна. Мария Сидоровна тоже согласится. Хорошо? Дэнечка?..       Денис, которого всегда настораживало, когда к нему подбирались со спины, а тем более еще и вот так — лишая свободы маневра и перемещения, под чужими руками привычно напрягся и закаменел, но потом почувствовал волну тепла и расслабления.       — Все хорошо. Не беспокойся.       — Ты знаешь что, ты сейчас сиди, будто работаешь. У нас в институте всегда срабатывало. Даже директор, бывает, забежит в лаборантскую, накричит-накричит, а потом ходит дуется, видит, что все при деле и успокаивается. Один раз он меня до слез довел, а потом извинился, — Полина потерлась щекой о его голову. — Дэньк, а можно я тебя расчешу как следует, а то ты же не  прочесываешься! Так пригладил все сверху — выглядит нормально, а концы у тебя все перепутанные!       — Лучше чаю сделай! — подал голос Тед, обращая чужую доброту к реальной общей пользе. — Чур, мне три куска сахара! Дэн, а тебе?       — Без.       — Тогда я тебе еще сгущенки принесу, а то ведь несладко без сахара. И волосы расчешу, ладно?       Денис подумал и кивнул, только Полина убежала, не дожидаясь согласия.       Прочесываться оказалось довольно больно, хотя Полина была осторожна, но все равно порой так дергала расческой, что Денис шипел сквозь зубы.