Тайны асгардского двора

«Земля - истинное богатство в нашей жизни, что не продается за драгоценные камни, золото и благословение переменчивой толпы, Сигюн » - говорил отец, насыпая горсть плодородного чернозема в мою руку. Совершая прогулку по ближайшим окрестностям, мы стояли на обрыве, обдуваемым суровыми ветрами севера, где пологие скалы встречались с бушующей пучиной. Я вдыхала соленый воздух, наблюдая, как высокие волны выбрасывают на песчаный берег бурые водоросли и порванные рыболовные снасти. Данный урок я заучила наизусть. Впитала вместе с запахом смолы, летним дождем и ощущением безграничной свободы. Ванахейм – обитель степей, испещренных полноводными реками и озерами с кристальной водой. Пристанище хвойных лесов, богатых на певчих птиц, диких зверей и кисло-сладких ягод в болотистых топях. Край душистых садов, фруктовых плантаций и золотых полей, что уходят далеко за горизонт. В погожие дни низкий небосвод, который неустанно бороздят пузатые дирижабли и воздушные суда, приобретает лазурный оттенок, поражая своей глубиной и безмятежностью. Блестящие ветряки, расположенные у подножия заснеженных гор, снабжают поселения энергией, теплом и светом даже в самые темные беззвездные ночи. Среди колючих елей и многовековых дубов с пышной кроной затерялись монорельсы, величественные храмы старейшин и пышные особняки сильных мира сего. Ванахейм – мир природы, что подступает со всех сторон, бережно опутывая изумрудным плющом массивные колонны и стены каменных домов, разливаясь пенистым океаном в шумном порту и тихой гавани. Торговые корабли доставляют спелые овощи и зерно во все пределы королевства и содружественные владения доблестных валькирий и светлых альвов. На центральных площадях трудятся искусные ремесленники, гудят рынки и решаются судьбы простого народа. Ванахейм – государство, где бережно чтят заветы и традиции предков, но при этом смело обращают свой взор в будущее, постигая тайны мироздания, развивая современные технологии и медицину. Ванахейм – чертог владыки Бьерна, правление которого стало золотым веком для всего королевства. Правитель, что сумел примирить жадных до власти баронов и враждующие испокон веков кланы. Междоусобицы раздирали страну на части, окропляя равнины свежей кровью отцов, сыновей и братьев. Политический союз с Асгардом лишь упрочил власть короля Бьерна и поселил страх в душах неприятелей. Залогом процветания служили терпение и созидание. Ванахейм – родной дом, который я оставила двести лет назад. Могущественным. Процветающим. Великим. Сейчас меня встречает истлевшая листва на промерзшей почве, мокрые безликие стены замка, приспущенные флаги на главных зданиях столицы и траурные ленты, что теперь вместо красных и синих с золотыми трилистниками украшают острые шпили башен. Король пал. Поздняя осень вторит скорбящей тишине затяжным дождем и промозглым ветром. Небо закрыли тяжелые тучи, не позволяя солнечному свету пробиться сквозь туманную дымку и подарить немного тепла измученным горем и непогодой ванам. В замке стоит такая же напряженная отчужденность, что и за пределами его высоких стен. Украдкой смахивая слезы, женщины расставляют вазы с белыми розами и акациями, а мужчины чуть слышно переговариваются меж собой. Обсуждают политику. Мирный договор с храбрыми асами терял силу после ухода владыки. В северных пределах начались волнения. Опасались худшего - мятежа. Новой, еще более кровопролитной войны. Отец мертв. Неспешно следуя по холодному коридору рядом с молчаливым громовержцем и бесцельно скользя взглядом по обитателям чертога короля Бьерна в черных одеяниях, я старалась сфокусировать внимание на собственных действиях, а не мыслях. Они казались невозможными. Причиняли тугую боль, заплетаясь удушающим узлом в солнечном сплетении. Я никак не могла примириться со смертью. Даже озвучить про себя данный факт не смела. Возможно, я всего лишь сплю и вижу самый страшный для дочери кошмар. Смерть любимого родителя, с которым я так и не сумела проститься достойным образом. Таким, каким он заслуживал, покидая этот мир после долгой тяжёлой болезни из своей постели. Он умалчивал о смертельном недуге до самого последнего вздоха. Все, что у меня осталось лишь длинные письма: истории о простом быте, успехах сестры и коварных интригах матери, поведанные нервным почерком отца, а также мои собственные воспоминания из счастливого детства. Я никогда себя не прощу. За мое промедление и вынужденное одиночество отца. И как же я смогла добровольно оставить родной дом и отказаться от любви папы, его всепрощения, заботы и тепла? Как только решилась на такое безрассудство? Мы были с ним так дружны. Верные друзья. Несмотря на расстояние и темноту космоса, нас связывала незримая нить. Я всегда чувствовала его поддержку и заботу. Я ушла лишь потому, что никогда не верила в смерть. Мне казалось, она не способна забрать в царство мертвых могущественного владыку бравых ванов. Отнять у меня отца. Или злую шутку сыграло стремление к независимости и нетерпимость к нелепым устоям Ванахейма? Не желая примириться с собственной судьбой, я отреклась от семьи и королевства, где правил самый мудрый и милосердный король. Истинный правитель. Сейчас я столь отчаянно нуждалась в его добродушной улыбке, тёплых словах и надежных объятьях. Я грезила о нашей встрече. Мечтала вновь услышать низкий баритон и уловить терпкий аромат, смешанный с запахом хвои и дыма от костра. Он любил пешие прогулки по лесу. Любил подолгу сидеть на открытом балконе своего кабинета и прислушиваться к переговорам кочующих птиц. Находил в этом простом занятии покой для души и разума. Отец любил свою семью, подданных и землю. Считал эти три стихии главными ценностями нашей жизни. В беспечном девстве, а затем и в непокорной юности я видела в мыслях папы лишь пафосные изречения, навеянные долгом правителя, но со временем поняла, что он искренне был верен своим убеждениям. Действительно любил. Двести лет разлуки, после которой так и не последовала долгожданная встреча. Я невозможно опоздала. Обратный путь домой случился долгим... Я все еще не верю, даже несмотря на всеобщую печаль, застывшие слезы на глазах сестры и пустой взгляд матери. Амора и королева-регент Диса ожидают меня в тронном зале. Неужели это случилось? Тор одобрительно кивнул и остался в тени массивных колонн, дозволяя мне воссоединиться с семьей после отчужденного забвения. Затаив дыхание, я поправила лямку походной сумки и подошла ближе к величественному трону, окутанному черным шелком. Выждав еще несколько мгновений, я подняла глаза на родных. Первая встреча за двести лет. Угрызения совести не заставили себя долго ждать. Я вернулась домой. - Ты здесь, - на выдохе произнесла мама и порывисто сократила меж нами дистанцию. Я застыла на несколько мгновений и обменялась пристальными взглядами с сестрой, а затем все же отправилась в раскрытые объятья матушки. Она издала странный возглас и громко шмыгнула носом, усиливая хватку. Внутри поселился холод. Слезы никак не хотели проливаться из моих глаз, уничтожая изнутри. Я не могла дышать, находясь в немом оцепенении, в то время как в голове царил полнейший хаос. Мысли казались тяжелыми, вязкими. Я с большим трудом сохраняла связь с окружающим миром, постоянно возвращаясь в гнетущие размышления. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем мама вернула прежнюю дистанцию и напустила на себя маску хладнокровного спокойствия. Истинное положение вещей? Или она действительно скорбела и была рада моему присутствию в замке, но просто сознательно скрывала свою слабость от посторонних? Сложно сказать. В королеве Дисе таилась блистательная актриса. Необходимый талант для регента. Находясь взаперти на протяжении целого дня, а порой и целой недели в собственных покоях из-за очередного каприза или проступка, я часто размышляла над одним и тем же вопросом, который извечно не давал мне покоя. Любила ли меня мама так, как любит любой другой родитель свое дитя? Просто так. Без особой на то причины. Только лишь потому, что он его плоть и кровь. У мамы любовь неизбежно ассоциировалась с достоинствами и недостатками. Каждый должен был заслужить ее. Доказать свое право на это глубокое чувство. Я, к своему великому сожалению или же к счастью, так и не смогла добиться этого права. Права на любовь родной матери. Возможно, в ней постоянно говорило чувство вины и стыда перед собственной дочерью, которая родилась раньше срока абсолютно беспомощной, болезненной, и к тому же с дурным нравом. У нас сложились странные взаимоотношения, но так или иначе, я была ее кровью и плотью. Любила и восхищалась королевой Дисой. Сильной и умной. Могущественной и великой. Королевой, но не матерью. - Сигюн, - обращая на себя внимание, бесцветным тоном поприветствовала меня Чаровница – будущая королева ванов. Дочь своего отца. Моя сестра. На деле меж нами разверзлась пропасть из недопонимания, ревности к родителям и зависти к успехам друг друга. - Амора, - подражая ее манере вести беседу, ответила я. Напряжение повисло в воздухе, сдавливая горло. Несмотря на достаточно спокойную обстановку вокруг, меня не отпускало чувство одиночества. Самые близкие люди казались чужими. В их глазах читалась странная эмоция. Смирение? Покой? Нет. Лучше сказать, облегчение. По отношению к матушке уж точно. Она давным-давно отпустила отца. Из своей жизни и мыслей. Каждый день королева Диса своим личным примером развеивала любые представления о традиционном браке. Пустая формальность. Бесконечные разъезды по стране, шумные балы и многочисленные приближенные. Мягкость и вседозволенность отца обратили королеву Дису в свободную женщину, наделенную практически безграничными возможностями и властью. Желала ли она смерти королю Бьерну? Едва ли. Они сохраняли уважительную дистанцию, оставаясь при этому могущественными правителями, но никогда не являясь любящими супругами на самом деле. Отец до самого последнего момента ожидал ее возвращения, одного единственного взгляда, наполненного чувствами, но всегда сталкивался с безучастным равнодушием и пренебрежением. Душераздирающее зрелище. Еще одна из многочисленных причин, по которой я покинула страну. Не смогла переносить лжи между самыми близкими людьми. По всей видимости, Амора видела в смерти отца его спасение. Он больше не испытывал сплошное разочарование. Я сжала кулаки, пытаясь перебороть приступ злости и отвращения. Но могла ли я сейчас упрекать матушку или Амору за их честные эмоции и поступки, когда сама оставила отца, позабыв о родном доме и обязанностях дочери? Слишком лицемерно с моей стороны. - Я здесь, - зачем-то повторила я слова мамы. Возможно, таким нехитрым образом, пыталась свыкнуться с возвращением в Ванахейм и прежней жизнью. Спустя несколько мгновений я с удивлением осознала, что в нашей семье абсолютно никому не подходит черный цвет. Пожалуй, исключительно женская особенность – обращать внимание на детали, красивые ленты и камни, когда вокруг тебя все обращается в руины. Сестру столь мрачный оттенок делает неприметной и скучной, когда на самом деле Амора – без преувеличений самая красивая девушка Ванахейма. Волосы у нее цвета льна, практически пепельные, глаза зеленые с кошачьим разрезом, кожа полупрозрачная, а фигура женственная и утонченная. У матушки волосы немного темнее, но все же она блондинка со свойственной только королеве грацией и достоинством. Такая же стройная и привлекательная. Пусть морщинки в уголках глаз и на лбу выдавали ее истинный возраст, это нисколько не сказывалось на внешнем облике правительницы Дисы. Мужчины восхищались ее природной статью, пытливым умом и силой воли. Пусть она и не являлась монархом по крови, но ее семья и клан обладали обширными землями и богатыми шахтами, принося значительные доходы в королевскую казну. Отсутствие высшего титула полностью компенсировали многочисленные таланты и золото. Матушка откровенно стыдилась своего прошлого, поэтому всячески старалась превзойти других благородных дам и правительниц драгоценными нарядами, пышными торжествами и непомерными для нынешнего состояния Ванахейма тратами. Что касается меня, то любимым эпитетом родителей для описания моей внешности служило емкое слово «слишком». Слишком курносая, слишком бледная, слишком кудрявая, слишком низкая, слишком худая. Всего слишком. Единственное, что нас объединяло - это изумрудный оттенок глаз. Темно-коричневые волосы (свой естественный тон, который я с легкостью променяла на лавандовый) достались мне от отца, а ему от прадеда - единственного дворфа в нашем фамильном древе. Я впитала их тяжелую походку и грубые черты лица, характерные для всех темных эльфов. Ко всему прочему, я родилась с простой незамысловатой душой. Абсолютно никаких способностей к иллюзиям или же телепатии, положенных царской чете. Ворота в этот удивительный мир всегда оставались закрытыми для меня. Можно сказать, я с самого рождения лишилась зрения, постоянно пребывая в темноте и бессознательно отражая любые посягательства на собственный разум. Отец считал данный изъян персональным даром. Я же видела в этом исключительно собственную слабость и неполноценность. Я медленно покачала головой, прогоняя из памяти болезненные воспоминания. Возле нас уже столпились праздные зеваки. Младшая принцесса Ванахейма вернулась в родную обитель после двухсот лет странствия по миру смертных. Своего добровольного изгнания. Поспешного бегства от себя и своего истинного предназначения. Строптивость и упрямство стали моими главными недостатками, постоянно омрачая жизнь родным и близким. Даже сейчас во мне говорила та самая непокорность, отражаясь в мыслях и внешнем виде. Каждый мой жест или произнесенное слово выражали непримиримость с внешними обстоятельствами. - Добро пожаловать домой, - после некоторой паузы сказала сестра, а затем перевела изумрудный взгляд в сторону Тора, что до этого времени больше походил на безликую тень и сохранял молчание. – Добро пожаловать в Ванахейм, Ваше Высочество, - склонив голову, добавила сестра. Белокурый громовержец коротко кивнул. Мой друг. Моя поддержка и опора. Мой проводник. Единственная связь с прошлым миром. Именно он отыскал меня в Мидгарде и стал ненавистным гонцом, что принес горестные вести из чертога владыки Бьерна. На протяжении всего пути мы практически не разговаривали, погрузившись в мрачные размышления. В васильковых глазах читалась вина и бессилие бесстрашного воина перед неумолимой смертью. Он скорбел вместе со всем королевством. Мы походили на двух потерянных во времени и пространстве пришельцев в простой «земной» одежде, скрытых под теплыми плащами. Возвращались тайными тропами, воспользовавшись лазейками между девятью мирами, подобно ворам или беглым преступникам. - Очень жаль, что именно при таких обстоятельствах Вы переступили порог замка, - по всей видимости стараясь избавиться от удручающей паузы, заключила Амора. Вживалась в роль будущего правителя Ванахейма. - Я бы не посмел находиться в другом месте сейчас, - прочистив горло, поведал Тор. – Эта потеря… - начал он, но так и не решился закончить фразу должным образом. Любые слова казались сейчас бессмысленными. Испытав горечь утраты, громовержец прекрасно осознавал это. Низкий голос друга буквально вырывал из плена мрачных дум и вновь заставил сфокусировать взгляд на домочадцах. Сердце пропустило удар. Отец… - Где он? – немного отстранившись, обратилась я к матушке нервным тоном. – Хочу увидеть его. - Позже. Тебе следует отдохнуть с дороги. Я прикажу фрейлинам приготовить ванну и траурное платье, - ответила мама, ободряюще погладив меня по плечам, а затем сфокусировала недовольный взгляд на лавандовых волосах. За скомканным приветствием неизбежно последовали нехитрые дела и заботы. Жизнь не остановилась. Требовала от нас определенных действий и разрешений важных вопросов. Теперь все ожидали от меня дисциплины и жертвы во блага мира в двух царствах. - Сейчас, - я подалась в сторону лестницы, намереваясь подняться в покои папы. Не поверю, пока не увижу собственными глазами. Возможно, это всего лишь уловка? Отчаянная попытка вернуть меня домой. Восстановить порядок этого мира. Нет. Слишком жестоко, даже для такой расчетливой и холодной королевы, как Диса. Она бы не посмела. Меня остановили сильные руки Тора. - Сигюн, будь благоразумна, - покачав головой, полушепотом сказал он. Я прищурилась. Наконец, выглянуло солнце, проникая рваными лучами сквозь витражные стекла и разливаясь по пустынной зале. Приближались сумерки. Немного помедлив, я смерила белокурого воина пустым взглядом и коротко кивнула. Сдалась. - Пойдем, - изящно взмахнув рукой, сказала Амора и направилась в южное крыло, где располагались комнаты для королевской четы. - Дождусь тебя здесь, - поведал Тор, оставшись рядом с моей матерью и пустующим троном. Я сглотнула удушающий ком из слез и последовала за сестрой. Через несколько минут мы оказались в темной комнате, где пахло пылью и плесенью. Покои младшей принцессы. Мои покои. Покинутые и одинокие. Я медленно переступила порог, скинула рюкзак на пол и сняла теплый плащ, оставшись в клетчатой рубашке и темных джинсах. Здесь ничего не переменилось. Застыло во времени и пространстве. В спальне всегда обитал легкий полумрак, благодаря плотным шторам на панорамных окнах. Они выходили в яблоневый сад. Весной я восхищалась цветением низких деревьев с нежными цветами, на несколько дней возвращаясь в белоснежную зиму, а поздней осенью вздрагивала от силуэтов темных веток, которые от порывистого ветра и дождя стучались в стекла. Тусклый ночник в форме мерцающего Иггдрасиля – исполинского ясеня - служил маяком в царстве детских кошмаров. Очередной подарок отца. Попытка внести немного волшебства в мою обыденную жизнь. Папа всегда дозволял мне гораздо больше, чем Аморе. Баловал, брал с собой на конные прогулки, посещал летнюю резиденцию и старался выполнить все прихоти. Была ли это любовь, смешанная с жалостью? Трудно сказать. Возможно, таким образом, он хотел, чтобы я позабыла об иллюзорных способностях, которые не передались по наследству. А возможно действительно любил меня. Видел родную душу. Я старалась во всем походить на него. Копировала повадки и привычки. Пародировала манеру говорить, ходить и даже есть. Я следовала за ним по пятам. Часами могла наблюдать, как он разбирается с документами или создает изящные украшения из драгоценных камней. В нем говорила кровь дворфов – искусных кузнецов и ювелиров. Я также отказывалась ложиться спать, пока папа не прочтет мне какую-нибудь историю. Благосклонность отца вызывала безумную ревность у сестры. Я грустно улыбнулась собственным воспоминаниям. Даже эти первые обиды показались мне сейчас прекрасными. Когда я провела рукой по витиеватому стволу Иггдрасиля с древними рунами, небольшое пространство озарилось оранжевым свечением. Вскоре черные листья приобрели схожий оттенок и стали медленно опадать к основанию мирового дерева, постепенно растворяясь в темноте. Цвет кроны зависел от времени года за каменными стенами замка. Вторил капризной погоде. На несколько мгновений я впала в легкий транс, наблюдая за причудливом танцем тени и света, а затем проследовала вглубь спальни. Высокие деревянные шкафы, доверху забитые пыльными томами и любыми безделушками, съедали большую часть пространства в комнате, уходя под самый потолок, исписанный сюжетами из мифологии. На рабочем столе все еще покоились неумелые эскизы Мидгарда, о котором я грезила, будучи маленькой девочкой. Меня восхищала голубая планета, наполненная жизнью, захватывающими историями и причудливыми легендами. Непреодолимое влечение. Я так и не сумела ему противостоять, отправившись на поиски собственной судьбы. И каков итог? Я оказалась у истоков путешествия. Под чутким вниманием сестры я неуверенно исследовала собственную спальню после долгого отсутствия, прогуливаясь взглядом по деревянным шкатулкам, пузатым глобусам, растрепанным игрушкам и мерцающим фонарикам. На комоде покоились шахматы. Партия была не закончена. Меня переполняли болезненные воспоминания. Поддавшись ежесекундному порыву, я опустила фигурку короля на бархатную доску. - Король пал, да здравствует королева, - прошептала я, не поднимая взгляда на Амору. Она осталась в дверном проеме. Наблюдала. Я направилась в сторону панорамных окон. К черному роялю, что располагался неподалеку от постели с тяжелым балдахином и бархатного кресла, в котором любил дремать отец. Свободными вечерами, устроившись возле пылающего очага, он с удовольствием слушал мою неумелую игру на музыкальном инструменте, иногда мурлыкая мелодию себе под нос. В такие мгновения он казался по-настоящему беззаботным. Его думы не омрачали постоянные волнения о стране и народе. Он возвращался в семью. Тяжело вздохнув, я приподняла лакированную крышку и взяла простой аккорд. Комнату незамедлительно наполнила какофония отталкивающих звуков. Лучший подарок друга детства был безнадежно расстроен. Перед глазами возник образ черноволосого мальчишки с травяным взглядом. Я быстро помотала головой, прогоняя ностальгию прочь. - Его уже не спасти, - дождавшись, когда отголоски стальных струн и отзвуки деревянных молотков стихнут в комнате, поведала я. Впрочем, как и утраченную дружбу. - Стоит подыскать мастера, - осторожно произнесла сестра. - Пустое. Вскоре у нас не останется средств даже для того, чтобы покупать дрова для очага на кухне, - прочистив горло, сказала я. Слова прозвучали подобно упреку. Я виновато прикусила нижнюю губу и поспешила исправить положение, но лишь сильнее усугубила его. - Мне известно об истинном положении дел в Ванахейме. Я знаю и про десятилетнюю засуху, и недавние пожары, которые охватили южные пределы и уничтожили большую часть урожая, а также я прекрасно осведомлена о терзающих страну восстаниях и долге нашей семьи. Ростовщики денно и нощно обивают порог замка. Амора обиженно вздернула подбородок вверх. - В таком случае, несколько золотых монет не спасут наше положение, - быстро проговорила она. Мы обменялись сердитыми взглядами. Все формальности были отброшены в это же самое мгновение. Мы обнажили свои истинные натуры, не желая больше уподобляться матушке, что спряталась за маской убитой горем и скорбью вдовы. Все наши отношения с сестрой строились на постоянных упреках и попытках сбросить груз ответственности друг на друга. Если в прежние времена мы таким нехитрым образом завоевывали внимание родителей, то сейчас действовали инстинктивно. Возвращались в юность, где все еще жил отец. Вынужденная необходимость, чтобы окончательно не задохнуться и не впасть в отчаяние. - Пусть ты и сократила наши расходы, но отказалась приумножить доходы, - бесцветным тоном поведала Амора. – Отказалась от своего главного предназначения и долга перед страной. И ради чего? Свободы? Возможности быть с тем, кто тебе не ровня? - с укором в мелодичном голосе напомнила сестра. И часа в замке не прошло. Невзирая на душевную боль и утрату, мне невольно приходилось подстраиваться под безумный ритм и распорядок здешних обитателей. Пытаться мыслить хладнокровно и рассудительно. Все во блага Ванахейма. Непосильная задача, когда пребываешь в полностью растерянных чувствах. Я сама себе напоминала сорвавшийся лист, что покорился ветру и теперь беспрекословно следует за ним. В душе поселилась апатия ко всему происходящему вокруг. Я четно пыталась отыскать достойную причину, дабы остаться в чертоге короля Бьерна, и всякий раз не находила ее. Владыки больше нет. Папа ушел… Связи с этими удручающими обстоятельствами меня уже пытались ввести в политическую игру, не давая возможности спокойно проститься с отцом и не затмевать скорбь волнениями за будущее Ванахейма и жизнь семьи. С другой стороны я прекрасно понимала сестру, которая вскоре взойдет на престол в столь тяжелые для всех времена. Нашу страну истязали стихийные бедствия, голод и вражда. Некоторые посчитали смерть короля Бьерна наиболее подходящим моментом, чтобы упрочить собственную власть и пошатнуть привычные устои. Кланы объединялись для решительных действий, а простой народ изнывал от природных неурядиц. Государство остро нуждалось в твердой и крепкой руке, а не в прекрасной королеве. Женщине. Это просто знамя, которое сопровождает героев в битву. Мир полон предрассудков и стереотипов. Чаровнице срочно требовалось представить тайному совету и баронам достойный план, что позволит оттащить государство от долговой ямы. Амора находилась под колоссальным давлением, но я не собиралась становиться безвольной пешкой на ее шахматной доске. Во мне опять говорил эгоизм и упрямство. С самого раннего детства я знала, что послужу залогом мира между странами, заинтересованных в браке младших наследников, а также упрочу положение Ванахейма на мировой арене. Меня готовили к этому. Второй урок, который я усвоила раньше, чем осознала его истинную ценность. Правда, меня не совсем устраивали его корыстные условия. Отчаявшись и не желая мириться с таким положением вещей, я решилась на побег, воспользовавшись доверием отца и бесценными знаниями лучшего друга. Предала их веру. - Брачный союз, - уловила я мысль сестры. - А ты бы позволила? Дала бы свое одобрение на этот брак? Я расправила плечи и установила зрительный контакт с Чаровницей. Мы неизбежно затронули еще одну болезненную тему. Пожалуй, самую важную причину всех распрей меж нами. Мы вернулись к теме двухсотлетней давности, ловко стирая упущенные годы. Вернулись к истокам. Возникла недолгая пауза. - Мир полнится богатыми баронами и принцами старшей крови. Локи не единственная достойная партия для ванахеймской принцессы, - первой нарушив паузу, припомнила она. Я вздрогнула, услышав до боли знакомое имя из уст сестры, которое сознательно не произносила добрую сотню лет. Стыдилась собственных проступков перед его носителем. Однажды трикстер сам поведал мне о тайных тропах. Опрометчивый поступок доброго друга. Бреши служили тонкими нитями и связывали все девять миров. Я воспользовалась дарованной мне информацией в корыстных целях. Скрытые лазейки позволили покинуть родное королевство практически незаметно, а своеобразный иммунитет к ментальной связи скрыл меня от зорких глаз Чаровницы и трикстера. Оставив короткую записку в кабинете отца, я ушла в небытие и лишь спустя целый месяц осмелилась отправить длинное послание в столицу. Папа меня простил и дозволил пребывать в Мидгарде ровно столько, сколько потребуется. Конечно, со временем я с ужасом осознавала, что поступила ровно, как матушка. Крайне эгоистично и недостойно для младшей принцессы Ванахейма, для любящей дочери. Оставила его в одиночестве. - Того союза желал сам Один и сказительницы судеб. Норны предрекли его. На моем совершеннолетии. Разве можно оспаривать истину, основанную на выдумках трех женщин? - собравшись с мыслями, ответила я. Настоящий политический скандал. Я пренебрегла брачным союзом с самым могущественным царством. Папе с трудом удалось унять гнев Всеотца. Помолвку отложили до моего возвращения домой. Тяжелый якорь, что извечно тянул меня на дно бушующей пучины. Всякий раз я силилась подыскать наилучшее решение для всех нас, но понимала неизбежность грядущего события. Рано или поздно мне придется заключить брак с каким-нибудь знатным бароном или даже принцем, пусть моим мужем и станет не младший наследник Асгарда. Я не могла постоянно игнорировать свои обязанности, сколь эгоистично и свободолюбива не была. Страну, свою землю я любила больше, чем собственную жизнь. В этом скрывалась заслуга отца. - Но никто не был согласен с этим предсказанием, - грустным тоном заключила Амора, а затем направилась к окнам, распахивая бархатные шторы. Локи - слабость и опасная зависимость будущей королевы Ванахейма. Казалось, ее тело и рассудок навсегда и безоговорочно принадлежат коварному трикстеру. Ровесники. Между ними возникла прочная связь. Общие интересы, способности. Их роднили схожие качества и стремления. Сближала страсть. Чаровница никогда бы не вверила жизнь Локи другой женщине, даже родной сестре. Особенно родной сестре. Страшнее битв за маму и папу случались битвы только за Локи. Оказываясь в комнате, зеленоглазая Амора непременно вызывала восхищенные взгляды у всех собравшихся неподалеку мужчин. Под ее чары попали многие ваны и асы, в том числе младший наследник престола. Расстраивало ли это меня? Задевало ли женское самолюбие? Это вызвало во мне целую бурю негодования. Любовь к Аморе я расценила, как самое страшное предательство. Нет. Я не желала любви младшего наследника. Мы были слишком долго знакомы для того, чтобы влюбиться друг в друга. Я просто не хотела видеть его рядом с Аморой. Не хотела, чтобы она отняла у меня последнее. Я шумно выдохнула, наблюдая за полетом пыли в последних лучах уходящего дня. - Всеотец подписал помилование. Вернул его в главный дворец, - не сводя взгляда с хмурого горизонта, поведала сестра. - После битвы с Малекитом Локи целый год провел в ссылке в южных пределах. В любимом поместье царицы Фригг, - добавила Амора. Я машинально кивнула, прекрасно осознавая, что данный жест останется незамеченным для сестры. - Знаю. Тор рассказал мне. Смерть Фригг. В тот день небо окрасилось необычайным кровавым оттенком, скрывая мерцающие звезды и свет далеких галактик. Необъяснимое предчувствие тогда зародилось внутри. Словно всю радость из этого мира забрали. Царица всегда оставалась добра по отношению ко мне, ко всей ванахеймской чете. Локи был действительно близок с матерью. Видел в ней доброго друга и учителя. Она помогла ему постичь искусство иллюзий, тайны чужой души. Стала терпеливым ментором и верным соратником в любых начинаниях. Полагаю вместе с ее душой в Вальхаллу отправилась и какая-то часть младшего наследника. Добродетельная и способная на искренние чувства. Способная на прощение. Казалось, мы виделись с Локи в прошлой жизни. В такой далекой и светлой. И еще одна вечность прошла, в которой я могла назвать его лучшим другом. Каждую весну и лето на протяжении многих лет принц встречал в столице Ванахейма. Мы провели вместе все детство и юность. Такие разные. Практически антагонисты. Что же нас связывало? Сложно сказать. Быть может, шкодливый характер или же отсутствие альтернатив? Прямолинейный и скрытный. Локи выделялся среди всей асгардской детворы. Он мало говорил и больше слушал. Никогда не раскрывал своих тайн и чувств. Уделял должное внимание учебе, увлекался историей и астрономией. С ним не приходилось скучать. Он преображался лишь с глазу на глаз. Именно наедине Локи снимал с себя маску, выказывая истинную натуру. За колючками прятался добрый и ранимый мальчишка с глазами цвета молодой травы. Я всегда не могла дождаться лета, когда они с братом посещали Ванахейм. Время с ним тянулось не столь долго, как в обычные дни. Порой мы прятались в саду до самого ужина. Локи читал пыльные книги, а я собирала цветы, делая пестрые венки для кукол. Воспоминания чуть не сбили меня с ног, сильнее усугубляя положение. Я вновь почувствовала аромат тех незабудок и ромашек, ощутила теплый летний бриз на своем лице, услышала детский звонкий смех бывшего друга. Сердце сжалось от немой тоски. Мне так захотелось вернуться в прошлое. Я бы не раздумывая отдала все богатства этого мира ради одного дня в беспечном детстве. Куда исчезла наша прочная связь? Почему мы ее не сберегли? Сейчас это казалось таким важным, чуть ли не самым важным во всем мире. Но время, как известно, не имеет сослагательного наклонения. - Младший наследник прибудет на похороны? – опустив взгляд на пестрый ковер, настороженным тоном поинтересовалась я. - Да, - заключила Амора. – Уже прибыл. Надеюсь, это не станет проблемой, как обычно? – с явным недовольством в голосе спросила она. Я уже приоткрыла рот, дабы ответить что-то неизбежно колкое, но вежливый стук заставил меня повременить с данным решением. Дверь неспешно отворилась и в комнату прошла седовласая Гудфинна – глаза и уши матушки. Ее самая верная фрейлина и одна из самых богатых баронесс Ванахейма, которой после смерти мужа принадлежали виноградники и пшеничные поля в восточных пределах. Высокая, болезненно худая женщина с карими глазами и смуглой кожей. Многие считали Гудфинну провидицей, в том числе и королева Диса. Матушка часто прислушивалась к ее словам и предостережениям, порой лишь усугубляя положение. Я же полагала, что у баронессы хорошо развита интуиция и логическое мышление, которое все же, порой, ее подводит. С детства не верила в предсказание и судьбу. Удел слабых полагаться на высшие силы, перекладывая ответственность за собственную жизнь. Всегда есть достойное оправдание неудачам и нерешительности. Баронесса одарила меня нервной улыбкой и беззвучно оставила на постели черное платье, неброские украшения, платок с растительными узорами и туфли на низком каблуке. Наряд, скорбящей по уходу короля принцессы. Коротко кивнув, Гудфинна покинула покои, так и не решившись завести разговор, но ее пытливый взгляд говорил красноречивее любых слов. Проведя не один день при дворе, она поразительным образом научилась считывать эмоциональные состояния с лиц своих собеседников, даже будучи безучастной в беседе. Без всяких сомнений Гудфинна уловила напряжение меж мной и Аморой, и теперь спешила доложить о положении вещей королеве-регенту. - Хочу побыть наедине, - нарушив затянувшуюся паузу, проговорила я. – Дозволишь? - Пришлю прислугу. Здесь нечем дышать из-за пыли, - оглядываясь по сторонам, заключила она. – Отец не дозволял ничего менять. По всей видимости, ждал, когда ты образумишься и вернешься домой, - добавила Амора более вкрадчивым тоном. Я нервно сглотнула, сдерживая слезы. - Не стоит беспокоиться. Сама управлюсь, - заверила я сестру. Опасаясь, что прислуга ненароком уничтожить ценный экземпляр в моей своеобразной коллекции, я сама расправлялась с грязью в покоях, привлекая проверенных лиц лишь в крайне ленивых случаях. Амора недовольно отвела взгляд, но больше спорить не стала, проследовав к двери и скрывшись в полумраке коридора. Тишина и одиночество бережно окутали со всех сторон. Я прикрыла глаза и медленно вздохнула, собираясь с мыслями. Меня вновь окружали каменные стены, тяжелый бархат и массивная мебель. Давящая обстановка. Я практически отвыкла от жизни в замке. Двести лет. Долгий срок. Мир людей столь переменчив, а время там походит на быстрый ручей. Менялись эпохи, менялись убеждения, менялись предпочтения, неизбежно менялась и я. И что теперь? Смогу ли я вернутся к прежним обычаям и заблуждениям? Едва ли. Мидгард еще сильнее отравил мои мысли свободой, вселяя надежду в иное будущее. После двух веков скитаний по многочисленным поселениям смертных, я, наконец, нашла город по душе, работу по душе, знакомых по душе. Все было так душевно. Может, я впервые за все время почувствовала себя нужной и полезной. Мне нравилось то спокойствие и уединение, которое дарили тихие улочки пригорода штата Аризоны. Нравился размеренный быт местных жителей. Нравилось каждый день вдыхать раскаленный воздух пустыни. Наслаждаться палящими лучами солнца и рассматривать лазурное небо над головой, всякий раз поражаясь красоте скудного ландшафта. На несколько миль лишь красный песок, колючие кактусы и камни. Я полюбила профессию смотрителя в океанариуме, который располагался в часе езды от моего дома - маленького коттеджа, потерянного среди других таких же одинаковых коттеджей. После работы или встречи с друзьями, я читала книги, слушала музыку и смотрела кино. Носила комфортную одежду. Общалась с интересными людьми, которых ценила и уважала. Я стала обычной. Простым человеком с простыми желаниями и простыми мыслями. И мне это безумно нравилось. Мне нравилась моя новая жизнь. Определенно нравилась. И что теперь? Скорбь по отцу смешивалось с отвратительным чувством жалости к самой себе. Дурная черта характера, которая выдает эгоизм высшей степени. Слабость. Я гнала прочь эти нарциссические мысли. Слишком многое я позволяла на протяжении всех этих столетий. Пришла пора подумать о семье и Ванахейме. Придется стать сильнее. Лучше. Пустой взгляд скользил по треснувшей лепнине, тусклому мрамору и погасшему камину, украшенному причудливыми изразцами. Образы в камне походили на тонкие побеги дикого вьюна, опутывающего очаг, а мраморная мозаика повествовала о героических подвигах великих ванов. Когда-то замок столицы сравнивали с главным дворцом Асгарда по своей красоте и величию. Пока он не пришел в упадок. Годы шли, общий фасад разрушался, мебель прогнила, а дымовые проходы покрылись сажей. Пожалуй, самое печальное зрелище. Могущество короля Бьерна уходило вместе с владыкой. Я сбросила с дивана и кресел белые простыни, развела огонь в очаге, активировала золотые сферы, что поддерживали свет и тепло в покоях, и после направилась в смежную комнату. Горячая ванна с персиковой пеной не принесла в мысли и тело долгожданного умиротворения. Все любимые с детства запахи и вещи вызывали невыносимую боль и привкус разочарования на кончике языка. Продолжая пребывать в эмоциональном ступоре, я переоделась в траурное платье, высушивала лавандовые волосы, уложив их в незамысловатую прическу, и присела на пыльную постель, словно дожидаясь дальнейших распоряжений. Грязно-серые тучи вновь опутали небо и скрыли затухающее на горизонте солнце, погружая столицу Ванахейма во мрак. Лишь золотые огни в гавани, где должно было состояться прощание с отцом, мелькали в среди колючих елей. Через час в дверь вновь постучали. На пороге появился Тор, облаченный в темную рубашку, кожаные штаны и шерстяную накидку с бледными узорами. Защитник Мидгарда вернул облик принца. - Пора, - тихим тоном поведал он, придерживая в руках два погасших фонаря. Я машинально кивнула и поднялась на ватные ноги. Церемония началась. Сохраняя молчание, мы спутились в тронный зал, погруженный в давящую тишину и черные краски. Помещение тонуло в белых розах и шелковых лентах. Безликие фигуры скорбящих гостей постепенно занимали свободное пространство неподалеку от массивной ладьи с мерцающими рунами и зажигали голубые сферы. Собрался весь высший свет девяти миров. Всеотец, целительница Эйр, троица воинов и леди Сиф также прибыли из Асгарда. Выждав несколько мгновений, Тор бережно передал сферу, погладил меня по плечу и отправился к Одину. И, наверно, лишь сейчас я полностью осознавала весь ужас происходящего. Я потеряла отца. Горе накрыло с головой, парализую все тело. Я так и осталась стоять каменным изваянием посреди расступившейся толпы, не в силах сдвинуться с места. Отчаянно бегала взглядом по огромному помещению, пытаясь отыскать поддержку в лице кого-либо, но каждый раз сталкивалась с пустотой. В конце концов, я сосредоточила внимание на черноволосом Огуне – советнике отца. В миндалевидных глазах читалась вселенская печаль. Он кивнул в знак приветствия и устремился к ладье, где покоился отец. Именно советнику доверили произнести траурную речь. Подобно отцу, Огун был суров, но все же добр по отношению ко мне. Нередко прощал детские шалости и капризы, мирился с девичьими причудами и явной нелюбви к точным наукам. Терпеливый. Добрый. Понимающий. О лучшем менторе можно только мечтать. К сожалению, воин также не сумел противостоять тактическим манипуляциями матушки, что сосредоточила власть в своих руках. Такой же добросердечный. Они весьма схожи в характерах и взглядах. Я продолжила пребывать в неком подобии транса, разглядывая сферу в руках и бестолково наблюдая, как собравшиеся по цепочке зажигают огни. В висках стучала кровь, приглушая все звуки мира. Я только и могла повторять про себя одно слово. Мертв. Мертв. Мертв. - Сигюн, - чуть слышно окликнул меня медовый баритон. Собственное имя из этих уст показалось чем-то невероятным. Я машинально обернулась. Ко мне навстречу направился высокий мужчина с черными как смоль волосами. Он был одет в тяжелый костюм с сотней украшений, а длинный плащ доходил практически до самого пола, издавая тихий шорох. Аристократическое лицо слишком бледное и печальное. Гораздо печальнее, чем я помнила. Лишь блеск серо-зеленых глаз с голубыми переливом остался неизменным. - Локи, - с трудом выговорила я, устанавливая с ним зрительный контакт. Тишина меж нами была нарушена. Трикстер галантно поклонился и поднес горящую сферу к моей. Она незамедлительно вспыхнула неоновым свечением. Младший наследник престола. Некогда верный соратник в любых начинаниях. Сейчас мы стояли друг перед другом, и я ощущала бездонную пропасть меж нами. Абсолютно чужие. Такие взрослые. Такие незнакомые. Оба изрядно потрепанные жизнью. Со своими потерями и неудачами. Уход царицы из этого мира и последующий год в любимой резиденции матери изменили его навсегда. - Фригга, - беззвучно произнесла я одними губами. Локи нахмурил брови, стараясь не выказывать явную скорбь по матери. - Мне очень жаль, - не отводя взгляда, искренне поведала я. Он медленно кивнул головой. В небесно-изумрудных глазах блестела тоска. Всеобщая утрата коснулась и его души. На тонких губах больше не играла хитрая усмешка, а в словах отсутствовала знакомая с детства язвительность. Локи укрылся под маской отрешенности. - Я почувствовала это. В этот день Вселенная скорбела вместе с Вашей семьей. Словно вся радость куда-то ушла, - припомнила я события прошлогодней давности. В день смерти царицы яркие сгустки красного, оранжевого, пурпурного и желтого цветов заполняли черный небосклон, заслоняя собой мерцающие звезды. Лучи пронзали безмолвную пустоту космоса и заполняли собой беззвездную темноту. В какой-то момент небо окончательно потеряло первозданный вид и стало походить на картину сюрреалистов. Ужасающее зрелище. Прекрасная царица Фригг. Она всегда относилась ко мне с незаслуженной добротой и нежностью. Поощряла мои музыкальные стремления и нередко посещала столицу Ванахейма вместе с сыновьями. Я хранила в памяти ее мелодичный голос, который напевал всем нам старинные колыбельные перед сном. Хранила запах ее нежных рук. Всегда жасмин с нотками цитруса. Фригг символизировала для меня настоящую семью, женственность и любовь. И на эту встречу я также безоговорочно опоздала. У меня осталось лишь прощальное письмо, которое после похорон доставил белокурый громовержец. Он переступил порог моего дома, и я поняла, что царицы больше нет. Света больше не осталось. - Сегодня мы прощаемся с нашим солнцем. С нашим владыкой и другом… - разлетелся по залу громкий голос Огуна. Мы обменялись с Локи пристальными взглядами, и я поспешила присоединиться к матери с сестрой, что стояли рядом с советником короля Бьерна. Оказавшись возле церемониальной ладьи, где покоился папа, я погрузилась в еще большее оцепенение. Укутанный в черный шелк на бархатных подушках спал вечным сном самый настоящий незнакомец. Отец так исхудал. Кожа приобрела болезненно-мраморный оттенок. На голове появилось еще больше седых волос. Я запомнила его совсем другим. Жизнерадостным. Сильным. Могущественным, подобной самому Ванахейму. А этот мужчина… Неужели это действительно папа? Невозможно. Пусть это будет всего лишь кошмар. Пусть я сейчас проснусь и проведу остаток ночи в слезах и стыде, а затем напишу длинное письмо в столицу. Поведаю о своей простой жизни и быте людей. Прикреплю к посланию очередную безделушку, которые так любит папа. Я была готова отдать все драгоценности мира, лишь бы проснуться. - Он был мудрым правителем. Бесстрашным воином. Любящим мужем и отцом, - поведал Огун, окидывая мрачным взглядом толпу. - Он никогда не ставил себя выше своего народа. Ценил и уважал любой труд. В этом и заключалась его сила. Король Бьерн всегда останется для нас добрым другом… Обреченным словам Огуна вторило хоровое пение. Атмосфера стала в тысячу раз невыносимей. Не отрывая взгляда от папы, я поднесла ледяные пальцы к своему горлу, сдерживая слезы. Он легко относился к смерти. Принимал ее. Видел в этом саму природу и естество наших душ и тел. Он всегда с наигранной серьезностью в хриплом басе просил, чтобы никто даже помыслить не смел о слезах во время траурной процессии. Я старалась сдержать данное в шутку обещание. Церемония неминуемо подходила к концу. Вереница гостей неспешно следовала к трону, дабы отдать последние почести королю и проститься с великим правителем Ванахейма. Затем они, бросая на меня тревожные и жалостливые взгляды, устремились к океану. Ладью с отцом должны были перенести в тихую гавань и пустить в бесконечное плавание, произведя выстрел горящей стрелы из лука. Пенистые воды подхватят душу, и он, наконец, обретет спокойствие в Вальхалле. Тысячи сфер призваны освещать его путь и не дать заблудится в темных водах. Путь к кромке пенистого океана прошел в тихих переговорах и печальных песнях подданных, которые покинули свои теплые дома и выстроились линией до самой гавани. Они провожали своего короля. В опустошенных взглядах читалась скорбь и страх за будущее. Их правитель покинул Ванахейм, оставляя без своей защиты и поддержки. За сильным правителем неизбежно следует смута и упадок. Все боялись кровопролития. К горлу подступила тошнота. Я плотнее укуталась в длинное пальто и ускорила шаг. Когда мокрый песок скрылся под ногами ванов, Огун, Тор и Вольштагг направились к ладье с отцом. К ним на помощь поспешил Фандрал и еще один призрак из моей прошлой жизни. Одна из самых главных причин моего побега. Бальдр. - Не посмеет, - прошептала матушка и направилась в сторону воина. - Нет, - своевременно остановила ее Амора. – Не сейчас, - шепотом добавила она. Данная сцена вызвала всеобщий интерес, приковав обеспокоенные взгляды к королевской чете. - Он не имеет совершенно никакого отношения к Ванахейму или нашей семье, - возмутилась мама. – Одним своим присутствием на церемонии этот мальчишка наносит оскорблением всем нам. Я встретилась с блестящими васильками, почувствовав, как рыхлая почва уходит из-под ног. Сын простого воина и низшей врачевательницы. Бальдр родился и вырос в глухой провинции Асгарда, а затем поступил на службу в царский легион. Он верой и правдой заслужил доверие своих наставников, а затем прибыл в столицу Ванахейма в качестве посла. Высокий. Статный. С невероятно пронзительным лазурным взглядом и бархатным баритоном. Он невольно приковывал внимание своей простой речью и мужественной красотой. Бледная кожа и темно-коричневые волосы еще сильнее оттеняли светло-голубые глаза, придавая им опасной глубины. Некоторые видели в нем безродную выскочу, жадную до власти и славы, я же быстро рассмотрела в общительном шатене мечтателя и авантюриста. Моя первая привязанность. Легкая. Чистая. Невинная. В какой-то момент я осознала, что мы смотрим и мыслим в одном направлении, увлекаемся схожими вещам. Уподобившись героиням в мидгардских сказах, я грезила о беспечной жизни рядом с возлюбленным, позабыв о семье и своем истинном предназначении. Эта идея полностью затмила мой девичий разум. После совершеннолетия и рокового предсказания старейшин о браке с Локи, в котором мы оба не видели смысла, я задумала побег. Но без того шаткое положение Бальдра при дворе, долг перед семьей, не позволили ему совершить данное преступление перед короной. Извечный камень преткновения меж нами - мой титул, от которого он постоянно призывал отречься и стать по-настоящему свободной. Я не могла и не желала отказываться от старшей крови, от своего дома, поэтому отверженная принцесса Ванахейма спустилась в мир людей одна. Униженная и оставленная послом Асгарда. Пересуды не утихали несколько месяцев. Я полностью уничтожила свою репутацию. Меня и без того считали безумной дикаркой, что предпочитает нарядам принцессы туники альв и восхищается невеждами из другого мира. Не самая выгодная партия. Сейчас список желающих взять меня в жены значительно поубавился. Потребуется приложить определенные усилия, чтобы подыскать богатого претендента, кто согласится оплатить все долги в качестве свадебного подарка, или же нового союзника для Ванахейма. Матушка обратила Бальдра в главного врага, отправив посла Асгарда в изгнание. Обратно в родные земли. Весьма опрометчивый поступок, если учитывать напряженные взаимоотношения между государствами. Один мог посчитать это личным оскорблением. Дипломатические способности отца вновь восстановили мир. Так или иначе, сегодня Бальдр ослушался приказа королевы-регента и прибыл в столицу. Воин коротко кивнул и даже не подумал скрыться в толпе. Смело выдержал испепеляющий взгляд королевы Дисы. Напряженная пауза затянулась еще сильнее после того, как рядом с ним возник Локи. Младший наследник преградил путь к ладье, устанавливая зрительный контакт с Бальдром. Трикстер также винил аса во всех моих деяниях. Относился к нему с пренебрежением. Спустя некоторое время очевидное отвращение к моему выбору, провинциальному Ванахейму отразилось и на нашей дружбе. Мы утратили всяческую связь, постепенно обращаясь в случайных прохожих. С трудом справившись с эмоциями, я проследовала к ладье, дабы не усугублять положение. Глаза застелила белая пелена. Я оставила сферу неподалеку и вцепилась в низкий бортик деревянного судна и сосредоточила взгляд на спокойном лице папы. Казалось, что он просто спит. Я не верила. Не верила в его смерть. Я сглотнула удушающие слезы и сняла перчатку, касаясь ледяной рук папы, в которых раньше текла обжигающая кровь элементалей земли. Его ладони всегда походили на ладони плотника или кузнеца. Испещренные мелкими ранами и мозолями от работы с деревом и металлом для украшений. Вовсе не королевские пальцы. - Отпусти его, Сигюн, - прошептала матушка, приобняв меня за плечи. Я отрицательно покачала головой. Не сейчас. Я столь отчаянно нуждалась в папе. Так тосковала. Хотела услышать его хриплый бас и тихий смех. Погреться в его добродушной улыбке. Ощутить тепло и безопасность объятий. Я не могу отпустить его. Слезы пролились из глаз, обжигая обветренную на промозглом ветру кожу. Я не сдержала свое обещание. - Прошу тебя, - практически взмолилась мама, пытаясь убрать мои пальцы с широкого запястья папы. - Нет, - прохрипела я. Меня охватила настоящая истерика. Я сходила с ума от боли. Это несправедливо. У всех было предостаточно времени. Они все успели проститься с отцом. Целых двести лет… я лично украла их у себя. - Он всегда будет с тобой, - усиливая хватку, заверила она и буквально оттащила меня от папы. Тор, Бальдр и Вольштагг подняли пропитанную смолой ладью на руки и опустили на воду. Огун натянул тетиву с горящей стрелой, дожидаясь, когда маленький корабль отплывет дальше от берега в пугающую темноту. - Пожалуйста, - прошептала я и подалась вперед, невзирая на пенистые волны и начинающийся дождь. - Сигюн! – испуганно окликнула меня матушка. Подол платья полностью вымок, усиливая дрожь во всем теле. Я беззвучно рыдала, наблюдая, как лодка скрывается в туманной дымке. Послышался свист отпущенной стрелы. Она разрезала морозный воздух и впилась в борт ладьи. За несколько секунд пламя охватило ее большую часть. Тысячи и тысячи сфер воспарили в небо, освещая черную гладь океана. Я ощутила всепоглощающую пустоту. Меня словно выпотрошили. Ноги подкосились. Я бы непременно окунулась в ледяную воду, если бы не чьи-то надежные руки, что остановили мое падение в бездну. - Он все еще здесь. Всегда с тобой, - прошептал Локи на ухо. Я полностью обмякла в стальных объятьях, не в силах пошевелить даже мизинцем. Лишь смотрела на черный горизонт. И как только трикстер сумел пережить смерть любимой матери? Это казалось абсолютно невозможным. Беспечное счастье навсегда покинуло эти земли. Теперь все будет происходить с оттенком тяжелой грусти. Спустя годы и тысячелетия. Дрейфуя по бескрайнему океану, я нуждалась в новом маяке. Нуждалась в свете. Медленно моргнув, я перевела взгляд на мерцающую сферу, что осталась на берегу и протянула к ней ледяные пальцы, легким движением, позволяя ей воспарить в пасмурное небо вместе с остальными. Дорога обратно в замок случилась в полном беспамятстве. Оперевшись на руку матери, я с трудом передвигала ватные ноги, гипнотизируя взглядом одну точку. Веки налились свинцом, а голова раскалывалась от боли. Я все еще мечтала проснуться. На Ванахейм опустилась беззвездная ночь. Дождь усилился. Холодные потоки обрушивались на промерзшую землю, обращая желтые листья в бесформенную грязь под ногами. Поздняя осень. Столько печали нет ни в одном времени года. Оставаться здесь зимовать, пожалуй, самая худшая пытка. Но у меня просто нет выбора. Далее последовал поздний ужин, бесконечная вереница из соболезнующих и траурные речи. Я сидела за обеденным столом и сдерживала подступающую к самому горлу тошноту, так и не решившись прикоснуться к еде. Тихие переговоры прорывались сквозь туманную дымку моего сознания, иногда привлекая мое рассеянное внимание и возвращая в ужасающую действительность. Воины вспоминали былые подвиги короля Бьерна, а дамы лишь смахивали горькие слезы, переглядываясь меж собой. Матушка и сестра походили на две прекрасные статуи, посреди черного шелка и белых лилий. Такие же бледные и неподвижные. Мы не разговаривали. Когда Вольштагг захмелевшим басом запел первый куплет погребальной песни, и ему стала вторить черноволосая воительница своим мелодичным голосом с переливами колокольчиков, я уличила возможность и проследовала на открытый балкон – одно из самых любых мест во всем замке. Единственное, где не просматриваются каменные стены. Холодный воздух немного привел в чувства, уняв тошноту и головокружение. Я вглядывалась в темные аллеи, пытаясь привести спутанные мысли в порядок. Тщетно. В такое время года сад выглядел одиноким и покинутым одновременно. Каменные фонтаны и клумбы накрыли плотной тканью. Такая же участь постигла и стволы вишневых деревьев. Рубиновые листья дикого винограда служили единственным ярким акцентом среди грязно-серых красок природы. Походили на свежую кровь, полившуюся на промерзшую насквозь землю Ванахейма. Данная ассоциация усилила тревогу внутри. Вокруг витал запах пороха и мятежа. Стране требовались союзники. Требовалась надежная армия. Дождь медленно обращался в пыль, затихая посреди долгой бессонной ночи. На черном небосводе, наконец, проступили мириады звезд и свет ближайших галактик. В какой-то момент лишь тихая мелодия и звук ветра остались единственными звуками в чертоге короля Бьерна. Уединение продлилось недолго. Буквально через несколько минут на плечи легла тяжелая меховая накидка. Я вздрогнула от холода вокруг и встретилась взглядом с карими глазами. - Сигюн, - мягким тоном обратился ко мне Огун. Храброе лицо ванна пестрило старыми шрамами и глубокими морщинами. Он повидал не одну битву, простился ни с одним воином. Сегодня он потерял не только своего короля, но и верного друга. - Не стоит испытывать себя больше, чем требуют того обстоятельства, - обеспокоенно поведал он, сетуя на мое легкое одеяние и прогулку на открытом воздухе. – Тебе еще понадобятся силы и здоровье, чтобы двигаться дальше. Я шумно выдохнула и облокотилась на массивную колонну, скрестив руки на груди. По всей видимости, предстоял серьезный разговор, который не терпел отлагательств. Разговор о будущем Ванахейма, моей семьи и верноподданных. Разговор о моем персональном будущем в этом мире. - Ты произнес прекрасную речь. Никто другой не подобрал бы лучших слов, - осипшим после долгого молчания и слез голосом поведала я. – Благодарю. Огун коротко кивнул. - Это меньшее, что я могу сейчас сделать для тебя и твоей семьи, - вглядываясь в мрачный горизонт, где вновь собирались хмурые тучи, сказал он. – Перед смертью мы все беспомощны. Я посмотрела в сторону стеклянных дверей, что вели в обеденную залу, и с легкостью отыскала среди гостей седовласого Одина. Я с детства помнила его звенящий баритон, лукавый взгляд и мудрые беседы в прекрасном саду Идунн. Столько воспоминаний. Они разрывали изнутри. - Поверь, Всеотец не таит обиду на тебя, - проследив траекторию моего взгляда, заверил Огун. – Кто знает? Останься ты в столице и заключил брак с младшим наследником асгардского престола… неизвестно, билось бы твое сердце сейчас? Во время битвы с черными эльфами погибло много невинных душ. Возможно, твое бегство стало спасением. Во всяком случае, владыка так считает. Я покачала головой, размышляя над словами советника. Пришлось взять в себя в руки, чтобы сохранить рассудок в ясности и на время позабыть о скорби по отцу. - Царь готов простить долг нашей семьи и подписать договор о мире? – с надеждой в голосе спросила я. Огун принял задумчивый вид. - Асгард потерял влияние над другими царствами, - пояснил он. – И сейчас Всеотец стремится восстановить былое величие асов, а также опасается старых врагов и новых сражений. Царю нужна уверенность в завтрашнем дне. Нужен политический союз. Прочный и нерушимый. - Брачный союз для одного из своих сыновей? - уточнила я, не отрывая пристального взгляда от Всеотца. – Поэтому он помиловал младшего принца и восстановил все прежние регалии перед короной? Одину необходим наследник. Огун одобрительно кивнул. - Царь стремится заполучить сразу четыре царства в свое распоряжение. Конечно. Локи - сын Лафея… с недавних пор единственный наследник земли ледяных великанов, и также титулованный принц Асгарда. Если он заключит помолвку с ванахеймской принцессой, в чьих жилах течет еще и кровь дворфов… король цвергов бездетен. Возможно, когда-нибудь одна из дочерей короля Бьерна взойдет на престол Свартальвхейма. Земли и армия. Асгард станет непоколебимым. Займет мировое господство, - рассуждала я вслух. – Тор публично отказался от престола и стал защитником Мидгарда, таким образом, пятое царство попадает под юрисдикцию Одина. Это не похоже на мир. Один стягивает силы? Зачем? Советник отца отвел взгляд в сторону. - Ты смотри, рассуждаешь совсем, как будущий правитель, - после недолгой паузы поведал он. - Скитания по миру смертных отразились на твоих мыслях. - Что ты скрываешь от меня? – не сдавалась я. - Всеотец твердо решил, что Локи в скором времени должен обзавестись семейством. Таково было желание покойной царицы. Фригга всегда считала, что женитьба остепенит принца и умерит его пыл, - вернулся Огун к прежней теме разговора, так и не поведав истинной причины беспокойства царя Асгарда. Я шумно выдохнула и плотнее укуталась в меховую накидку. - Знаю. Но готов ли младший наследник сменить тюремные кандалы на путы брака? – спросила я, отыскав трикстера среди гостей. Он сидел рядом с Тором и сохранял молчание, не отрывая небесно-изумрудных глаз от кубка с терпкой медовухой. Сложно представить коварного трикстера примерным, и что самое главное счастливым семьянином. - У него просто нет выбора, - фатальным тоном заключил Огун. - Разве можно ослушаться приказа Всеотца? - До этого времени младшему наследнику удавалась это с переменным успехом, - язвительным тоном сказала я и выжидательно посмотрела на советника. – Думаешь, Тор не поведал мне? Я знаю, что случилось с моим другом детства. Его выбор, действительно, не велик. Либо одна из принцесс Ванахейма, либо какая-нибудь знатная асинья. В эпоху битв, когда знать и простой народ полностью поддерживает своего царя, он скорей будет искать внешнего союзника, чем внутреннего. Подходящей кандидатурой могла бы стать Амора, но когда отец… - сбилась я, сдерживая слезы и не решаясь озвучить очевидное. Я шумно выдохнула, в бесконечный по счету раз пытаясь сдержать слезы. Тщетно. Соленые потоки обжигали обветренную кожу на лице, не принося долгожданного облегчения. - Одину нужен не только политический брак, но залог непреложного мира. Посол в главном дворце Асграда. Амора станет королевой Ванахейма и не сможет покинуть столицу в столь мятежные для страны времена, а нашей армии нужен символ, реющее знамя за которым они последуют в царство асов в случае войны. Никто не станет защищать границы чужого государства без особой на то причины, - продолжила я, собравшись с силами. - Всеотец желает воплотить предсказание норн в реальность. Огун страдальчески свел брови к переносице. - Король Бьерн никогда бы не позволил обратить свою младшую дочь в разменную монету. Я потерла переносицу, таким нехитрым образом скрывая слезы. - Сейчас не время и не место говорить о политике, - поспешил добавить Огун. Я отрицательно покачала головой. - Но народ уже толкует о возможной помолвке с младшим принцем, - догадалась я. - Связи с последними событиями, многие склонны видеть в наследнике ледяного монстра и узурпатора. Цареубийцу. Слухи острее разящих мечей. Не думаю, что именно на такой союз рассчитывают ваны. Я нахмурилась. - Простой народ желает мира. Он устал от голода, мятежей и капризов стихии. Локи всегда имел дурную репутацию, но на подлинную жестокость принц не способен. У каждого из нас были причины поступать тем или иным образом, - по старой привычке принялась защищать я трикстера. Как и в детские годы, уподобившись Тору, я всегда оправдывала деяния Локи. Искала в них смысл. Прощала. Огун грустно улыбнулся и погладил меня по щеке. - Если это жертва... – начал он, а затем взял короткую паузу, смиряя меня строгим взглядом. – Я тоже дал клятву. Я поклялся твоему отцу, что буду защищать тебя, как родную дочь. Те времена, когда принцесс без их ведома выдавали замуж канули в Лету. Сейчас ты вольна распоряжаться своей судьбой так, как тебе заблагорассудится. - Скажи это совету старейшин и баронам, которые ожидают от меня стремительных действий, - с горечью в голосе произнесла я. - Они ожидают их от твоей сестры. - Женщина на престоле. Чаровница, - пробуя каждое слово на вкус, сказала я и посмотрела на измученную горем сестру. - Народ также испытывает сомнения по этому поводу? Огун коротко кивнул. - Ее благосклонность к младшему наследнику престола и способности. Знать хочет видеть в Аморе сильного правителя, подобно королю Бьерну, а не обычную женщину с простыми слабостями и пристрастиями. - Ты же знаешь характер и нрав сестры. Если кто и способен стать достойным отца, то это она, - не согласилась я. - Верно, - заключил Огун. В глазах появилась опасная темнота. Я пошатнулась и спешно ухватилась за руку советника. Силы покидали меня. Головокружение усилилось. Я силилась отыскать решение здесь и сейчас, но в мыслях царил настоящий хаос. - Сон поправит положение, - заключил он, приобняв меня за плечи и неспешно направившись со мной в обеденную залу. - Я не могу в такой момент оставить сестру и матушку, - противилась я ненавистной с детства опеке. - Они две сильные женщины, - заверил меня Огун. - Они способны выдержать любую утрату. Я шумно выдохнула и переступила порог темного помещения, встречаясь взглядом с королевой-регентом Дисой. Она расширила изумрудные глаза и быстро встала из-за стола, под пристальным вниманием гостей проследовав в нашу сторону. Такая сильная. Гордая. Прекрасная, даже в этом простом платье и черных украшениях вдовы. Огун прав. Мама способна выдержать любую боль, унижения и пытки, ровно, как и сестра. Лишь мне одной требовалась поддержка. Все собравшиеся поспешили подняться следом за королевой и склонить головы. - Пойдем, - полушепотом сказала она и буквально приняла меня в свои объятья из объятий Огуна. В последний раз окинув пустым взглядом гостей, я покинула обеденный зал и поднялась по лестнице в свои покои. Если бы не стальная хватка матушки, я бы непременно повалилась на пол. Слишком нервная и впечатлительная. Опять это слово… слишком. Я ненавидела его вместе со своей слабостью. - Я справлюсь, - прохрипела я, цепляясь за позолоченную ручку двери. Скорей убеждала себя, чем матушку. Она тяжело вздохнула и медленно отпустила меня, провожая встревоженным взглядом в спальню. Лишь когда дверь в покои закрылись, я позволила своим чувствам прорваться наружу. Медленно опустившись на пол, я зарыдала. Меня охватила настоящая истерика. За бесконечным потоком слез с трудом удавалось услышать собственные мысли. Боль душила. Я кричала от беспомощности. Умоляла пустоту вернуть отца. Сходила с ума. Чувства утраты было невыносимым. Всепоглощающем. Я с трудом отыскала в себе силы и перебралась на холодную кровать. Сегодняшняя ночь полностью уничтожила меня. Забрала самое дорогое. Забрала папу. Я не стала снимать траурное платье, постоянно содрогаясь от истерики и мороза, поселившегося во всем теле. Меня постоянно знобило, несмотря на пылающий камин, золотые сферы, парящие под самым потолком, и ватное покрывало. Холод не отступал. До самого рассвета я так и не сумела погрузиться в царство Оле Лукойе (прим. скандинавский бог сна и сновидений), уткнувшись лицом в подушку, и таким нехитрым образом пытаясь заглушить душевные стенания. Кажется, мой отчаянный плач не давал заснуть всему замку. Я постоянно слышала в коридоре чьи-то шаги. Кто-то отчаянно мерил мрачные пролеты нервными шагами, не решаясь постучать в покои. Возможно, Тор или Огун. Боль от потери оказалась куда сильнее чувства вины перед родными. В любом случае, я была благодарна за то, что они оставили меня наедине с этим горем. Предоставляли возможность самостоятельно пережить утрату. Неминуемо близился новый день. Такой же пасмурный и холодный. Пропитанный разочарованием и запахом прелой листвы. Одинокий. Первый день без отца.