Снова и снова

POV Пелагея       Вопреки моим планам спать несколько дней подряд меня на следующее же утро потревожили звонками каждый, кто мог, - мама, бабушка, подруги и знакомые, ребята из моей команды, Билан. Неохотно ответила я почти всем, кроме последнего, конечно. Неразборчиво объяснив каждому, что говорить я, мягко говоря, не настроена, и вообще лучше сегодня оставить меня в покое, я беспомощно села на кровати, оглядев комнату и себя. Тусклый дневной свет из окна, говорящий о пасмурном небе, длинными лучами доставал до пола моей комнаты, пробираясь сквозь занавески. Скомканное у моих ног одеяло, там же моя помятая вчерашняя одежда, спутанные волосы на моем лице и еще мокрая от слез подушка подо мной. Рухнув обратно спиной на кровать, я уставилась в потолок, ладонями потирая заспанные глаза.       С какой же скоростью эти заспанные глаза наливаются слезами, а сердце начинает бешено биться, когда я осознаю страшную вещь - мне снова придется вернуться в тот дом. За вещами, которые я вчера так старательно укладывала в сумку, а затем попросту не догадалась их забрать, торопясь скорее уехать оттуда. Черт. Глупая, какая же ты глупая, Пелагея. По собственной своей рассеянности теперь должна ехать в то место, которое я уже усиленно мысленно проклинаю, откуда сбежала вчера.       Лениво повернув голову налево, вглядываясь в тусклый, но сперва ослепляющий дневной свет, я пыталась разглядеть погоду за окном, и, когда мне это с трудом удалось, я даже отчего-то приятно удивилась крупными хлопьями падающему снегу, слабо улыбнувшись уголками губ. Хмурое небо не спешило радовать, а только усилило желание завернуться в одеяло, беззвучно завыть и уснуть непробудным сном на весь день; но манящий и завораживающий снег так и притягивал к себе все мое внимание, пробуждая огромную мечту выйти на улицу и просто никому не известное количество времени гулять под ним, дотрагиваясь одеждой, лицом и волосами до каждой снежинки, ежась от касаний белых морозных хлопьев о шею и вдыхая свежий зимний воздух. Тяжело вздохнув и осторожно опустив босые ноги на неприятно холодный пол, я поднялась с кровати и первым делом пошла на кухню заваривать крепкий кофе, после чего медленно поплелась в ванную, как-то завороженно вслушиваясь в свои почти неслышимые в пустой квартире шаги, то и дело покрываясь мурашками от холода и осознания какого-то особенно давящего сейчас тоскливого одиночества. С сомнением и ужасом я осмелилась посмотреть на свое отражение в зеркале, которое, естественно, ничем не могло меня обрадовать: мешки под покрасневшими глазами, чуть опухшее лицо, запутанные волосы. И только когда я вновь вернулась на кухню, я обратила внимание на время. …Шестой час вечера, о да, доброе утро, Пелагея! Не правда ли, день сегодня прекрасный!? Не правда ли. Единственным делом, на которое я способна сегодня (по крайней мере, я обязана заставить себя сделать это), был визит к Билану для того, чтобы забрать наконец оттуда свои чертовы вещи, которые, кажется, если бы могли, уже возненавидели бы меня за такое частое их мысленное упоминание. Позвольте, объясню, почему я так рвусь туда сегодня же: мне надоело это недопонимание с Биланом, надоели наши неправильные поступки, я хочу просто стереть свои последние следы в том доме, вернуться уже к себе и забыть все, что там происходило, к чертовой матери. А дальше мы снова будем дружить. Как в старые-добрые.       Я заставила себя начать собираться. Как же не хочется снова посещать это место, однако то чувство, снова по непонятной причине тянувшее меня туда, оно, черт возьми, осталось. Но я-то уж знаю, что появлюсь там если не в последний раз, то точно следующий раз будет нескоро. Приведя себя в максимальный порядок и выпив таблетку несильного успокоительного (ну, так, на всякий случай), я двинулась в путь, обещающий быть долгим в связи с вечными московскими пробками да нетипичной для Москвы снежной погодой.       Когда пусть несильное, но мое любимое успокоительное подействовало, расслабив мои напряженные нервы и отключив все мои тревожные мысли, я вспомнила о своем желании, которое возникло у меня сегодня, пока я, едва проснувшись, смотрела на падающий за окном снег. Второе желание которое, да, выйти и погулять. И коротко подумав: «А почему бы и нет?», я лениво свернула с дороги, доезжая до ближайшего парка и припарковывая машину, может, не в самом положенном месте. Пасмурное небо давило на меня и усыпляло, так что, выйдя из автомобиля, я лишь рассеянно помотала головой, медленно размышляя, стоит ли идти дальше. Но, увидев в метрах пятидесяти перед собой нелюдный крошечный парк и засмотревшись на деревья, стремительно укутываемые снежным покровом, я не заметила, как сама медлительно зашагала навстречу удивительной красоте. Гуляя между елями и другими деревьями, я не думала совершенно ни о чем, лишь радовалась такому странному мгновению и тому, что удалось найти частицу сказочной зимней природы чуть ли не в центре столицы. Под влажным снегом мои волосы промокли, и эта прогулка уже не казалась такой сказочной, когда я перестала чувствовать покрасневшие ладони и нос, а надоедливая дрожь пронзила мое тело. Забравшись обратно в еще теплую машину, я уже в достаточно бодром расположении мыслей поехала к выезду из города, изредка дрожа внутри то ли до сих пор от холода, то ли от страха перед местом, куда я направляюсь. ***       Этот дом. Его дом. Тот самый коттедж, в котором в разное время произошли какие-то неправильные вещи, о которых я всем сердцем не желаю помнить. Припарковываю автомобиль снаружи, у ворот. Прохожу через калитку, поднимаюсь по лестнице к двери. В окнах горит свет, значит, дома и не спит.       Зайти, подняться на второй этаж, забрать сумку и убежать, словно и не было тут меня. Главное... Не сдаться, не сломаться вопреки здравому смыслу, не утонуть в омуте карих глаз, вот что главное. Коротко, один раз нажимаю на кнопку звонка, а сердце падает от ребер вниз и застревает тяжелым гулом где-то в желудке. - Открывай быстрее, Билан, - поежившись от холода и обняв себя руками, вслух зло выдохнула я, наблюдая за паром, выходящим изо рта и быстро растворяющимся на морозном воздухе, отчетливо видным при свете фонаря. Спустя две минуты он открыл дверь. Из глубины коттеджа в нос тут же ударил приятный аромат, аромат этого дома. Сладкий, теплый и притягивающий. А Билан, кажется, не спешил закрывать дверь и впускать меня, а лишь во все глаза уставился на меня, слегка нахмурившись и удивленно долго рассматривая, словно я картинка какая-то. Это начало даже подбешивать. - Поль...- наконец растерянно произносит он, все еще бегая взглядом по мне и зачем-то потянув руку в мою сторону, но я лишь быстрым движением переступила порог, чуть не столкнув его с ног и перебив: - Я за вещами. Мой голос дрогнул, но выражение лица оставалось неизменно безразличным.       Быстро разувшись, я уверенными шагами направилась на второй этаж, оставив Диму в недоумении; он стоял у порога, облокотившись одной рукой на стену и молча, нахмурившись, смотрел в пол, так и не закрыв входную дверь и потом лишь повернув голову в мою сторону. Вскоре мои шаги перестают быть такими твердыми, и теперь я в некой растерянности медленно тащилась наверх по ступенькам, отчаянно вдыхая уже родной аромат дома. В голове ни одной ясной мысли, этот волшебный запах одурманивает, топит рассудок в тумане и клонит в сон. Я захожу в комнату, включаю лишь настольную лампу, тут же слышу грохот с первого этажа – Дима наконец закрыл входную дверь. Медленно подхожу к подоконнику, где стоит моя сумка с аккуратно уложенными в ней вещами; неосознанно мой взгляд падает на окно, откуда виден внутренний двор дома и гуляющий там человек. Дима. Его еле видно при тусклом свете фонарей, и я максимально напрягаю глаза, пытаясь вглядеться в силуэт мужчины. Неспешно ходит по периметру дворика, изредка останавливаясь и, склонив голову вниз, со всей силы пиная ногой свежевыпавший снег. Дойдя до больших уличных качелей, неловкими быстрыми движениями расчищает мягкую поверхность сиденья от снега, садится на край, роется в карманах. Достает из пачки сигарету, закуривает, ногами слегка раскачивая качели. А я своим тусклым, туманным взглядом завороженно смотрю на него, не смея оторвать глаз. Черт возьми, о чем он думает? Вероятно, он тоже воспринимает все это как большую ошибку, судя по поведению. Моя уверенность в этом все больше росла, а маска холодности и вспыльчивость медленно испарялись, оставляя лишь осадок какой-то грусти после себя. Спокойно продолжаю наблюдать за Биланом, который еще побродил немного по двору и, видимо, замерзнув в своей легкой куртке, зашел обратно в дом. Оглушительный звук хлопающей внизу двери заставил меня вздрогнуть всем телом, напрячься, но отвести взгляд от окна я так и не могла, засмотревшись на только что начавший падать снег. Пушистые белые хлопья стремительно быстро устилали ковер сухих листьев, еще в достаточном количестве валявшихся на дворе, как бы заметая последние следы осени, укрывая эту осень своим мягким холодным одеялом.       Постучав недлинными ногтями по подоконнику, я тяжело выдохнула, готовясь уже отойти от него, как меня заставил замереть на месте внезапно включившийся свет во всей комнате. В отражении окна я заметила, что это, конечно, был Билан. Придав своему выражению на лице как можно больше безразличия, я быстро развернулась, вопросительно уставившись на мужчину, чуть прищурив глаза и слегка нахмурив брови. - Не думаешь, что нам следует поговорить, Поль? – он хмурен и серьезен, что даже чуть не заставило меня растеряться. - Я приехала за вещами и не настроена на разговоры, - сухо выдавила я из себя. - Чай или кофе будешь? – словно не слушая меня, перебил он, настаивая на своем и твердо смотря в мои глаза. Не выдержав долгого взгляда, я опустила голову, чуть встряхнув ей, словно пытаясь привести в порядок мысли, абсолютно сейчас растерявшиеся. Наигранно громко вздохнув, я снова посмотрела на Диму, давая понять, что согласна на его «чай или кофе», и уверенно пошла следом за ним. Молча спускаясь по лестнице позади мужчины, я думала о том, что действительно не хочу обсуждать с ним что-то сейчас, однако покидать этот дом, такой успокаивающий и умиротворяющий, мне, честно говоря, уже не так хотелось.       Ожидая, пока он нальет мне чай, я молча стояла у кухонной стойки, нервно теребя рукава на своей толстовке и пытаясь словить хоть одну мысль, которая могла бы помочь мне в предстоящем разговоре. Усевшись за стол и максимально беззаботно начав пить свой чай, я макушкой чувствовала тяжелый взгляд Билана на мне и это адское напряжение в воздухе. Когда я уже просто не могла терпеть его просверливающего взгляда, я резко поставила на стол чашку, не специально громко стукнув ей, и подняла глаза на Билана. - Мне пора, - выдохнула я, когда он так и не начал свой разговор, и отодвинулась от стола, готовясь уже встать. - Время видела, Поль? – наконец отреагировал Дима. – Одиннадцать вечера и ад на дорогах – думаешь, я пущу тебя сегодня куда-нибудь? – он слегка улыбался, но вообще был не на шутку серьезен. - Дим, ну-у... – я сделала короткую паузу, сглотнув будто те слова, которые диктовало мне сердце сейчас, - ...у меня есть свой дом, понимаешь? И я должна ночевать там, поэтому, знаешь, поеду я уже... – поняв, что мой голос дрожит, и с ужасом осознав странную вещь: я хочу остаться; оперевшись на ладони, я встала из-за стола, чтобы не наделать глупостей и не потерять остаток рассудка, и спиной медленно двигалась назад. - Черт знает сколько времени тебя не волновало, что ты остаешься у меня, а тут вдруг «у меня свой дом есть», с чего бы вдруг, Поль!? – он тоже вскочил из-за стола. - То, когда я по случайности или ошибке оставалась у тебя… Это не может продолжаться вечно, Дим, - на последних звуках мой голос совсем срывался, но, не обращая на это внимание, я осторожно двигалась назад, желая поскорее убежать отсюда. - Что, черт возьми, происходит с тобой!? – он двигался прямо на меня, и я, уперевшись в закрытую дверь, наощупь быстро открыла ее и шла спиной дальше. - Дим, я просто устала... – выдохнула я, -... от всего. Этот бесконечный Голос и репетиции, проблемы с конкурсантами, проблемы в личной жизни, - «которой у меня нет», хотелось продолжить мне, но я вовремя прикусила язык, - все так навалилось сразу... – я не могла продолжать говорить, когда поняла, что голос совсем дрожит и совершенно моему контролю не поддается.       Предвещая что-то нехорошее, паника накрыла меня изнутри, когда Билан стал надвигаться на меня увереннее, в этот самый момент о чем-то мне говоря, но как бы я ни пыталась вслушаться в его слова, я просто не могла, замечая быстро сокращающееся расстояние между нами, пока мои ноги не уперлись в нижнюю ступеньку лестницы, ведущую на второй этаж. Тупик. Выхода нет – либо наверх, либо… Я решительно подняла свой непонимающий взгляд на Диму, который уже почему-то перестал что-то говорить и лишь выжидающе смотрел на меня, тоже остановившись в паре шагов от меня. Я смотрела на него и не могла понять, почему же эти его красивые глаза так притягивают, почему это лицо кажется мне настолько потрясающим, почему меня завораживают его действия и этот бегающий взгляд. Господи, ну как же я устала от этого… Ладно, я прикрывалась флиртом и кокетством предыдущие этапы на Голосе и продержусь на этом и еще немного. Но после всего этого.. - Пожалуйста, молю, оставь меня в покое, вычеркни меня из своей жизни, Дим, прошу тебя, - тихо и отчаянно продолжила я свою мысль вслух, глядя прямо ему в глаза. - Ты этого не хочешь. - Хочу. Хочу, Дим, безумно, понимаешь?.. Я устала. Он преодолел то двухшаговое расстояние между нами и резко, но осторожно притянул меня к себе так, что я прижалась щекой к его груди. Заключив в самые сильные, крепкие и надежные (и дружеские, да!) объятия, он едва шевелил пальцами на моей спине, аккуратно, ненавязчиво поглаживая и заставляя мою кожу на шее кричать мурашками от удовольствия. И снова я сдалась, понимая, что больше ничего не могу сказать ему. Да и плевать ему на любые мои протесты, похоже. - Ложись спать, - тихо выдохнул Дима, аккуратно отстранив меня от себя, когда я чуть ли не заснула прямо в этих теплых руках. Направившись в ту комнату, где я в первый раз ночевала у Димы, с привычным в последнее время настроем "подумаю об этом позже", я просто рухнула на кровать и мгновенно уснула. *** Дружеские объятия. Дружеские. Дружеские... Самовнушение - хороший прием, Полечка, но он перестал на тебя действовать. …Какие к чёрту дружеские??? Дружеские объятия, дружеские поцелуи… Уже черт знает сколько времени он как бы случайно ловит подходящие моменты и целует меня. Ну да, и я его как-то целовала, но это не считается. ...Друзья не целуются. Так нельзя. Все заходит слишком далеко, так просто не должно быть. Со скоростью света прокрутив в голове последние месяцы и события за это время, я вновь пришла к страшному выводу: это все началось слишком давно и неизвестно, чем может закончиться. Через пару мгновений я снова прокрутила все в голове и поняла… Я поняла, кажется, абсолютно все. Я делаю последнюю попытку, использую последний шанс от этого уйти. Прячу в укромный угол своего сознания волнующие мысли, тяжело и глубоко вздыхаю и уверенно встаю с кровати. На глаза попадаются мерцающие в темноте цифры электронных часов - показывают четыре утра. Ловко, быстро и столь же уверенно собираю все свои вещи, уже так давно удобно расположившиеся и поселившиеся тут, и осторожно выхожу из комнаты, уже успевшей стать родной. Уйти, убежать. Так же, как я делала уже много раз. Всегда бегство бесполезно, но, может, не в этот раз. Услышав по радио до боли знакомую песню любимой Земфиры, я прибавила звук, неосознанно вслух начиная подпевать своим вновь чуть дрожащим голосом. Замороженными пальцами В отсутствии горячей воды. Заторможенными мыслями В отсутствии, конечно, тебя. И я застыну, Выстрелю в спину, Выберу мину, И добрый вечер. Я не нарочно, Просто совпало, Я разгадала знак бесконечность. Разочарованные фильмом, Очарованные небом глаза. Я не смогу объяснить, Но возвращаюсь назад. Проводи меня, останется Не больше, ну и не меньше, чем звук. А звук тот же что нить, Но я по-прежнему друг. Просто так нужно. Прости, Дим, я опять от тебя убегаю. В последний раз, обещаю.