Снова и снова

POV Пелагея       В тот день я просто исчезла, убежала, как делала уже когда-то. Просто оставила его без объяснений и разъяснений. Я поняла, что все стало заходить слишком далеко, и это просто нельзя было оставить так, как было. Знаете, мне вот даже хорошо жилось эти полторы недели и даже не переживалось, не вспоминалось почти. Почти... ну, мне до безумия хотелось позвонить ему, и пару раз я даже набирала его номер, но через секунду сбрасывала, понимая, что мне просто нечего сказать. И на его немногочисленные звонки не отвечала по этой же причине, поэтому все новости о репетициях и съемках узнавала от других коллег. В общем, я даже думала, что вполне неплохо обхожусь без общения с Биланом. Но дурацкое его, черт возьми, сообщение в четверг в десять вечера застало меня врасплох:       "Не пытайся избегать меня, Поль. Нам все равно нужно будет поговорить, рано или поздно это должно случиться. А тебе еще и на мой др через неделю, не забудь. ))" Упрямо продолжая игнорировать его, я тогда ничего не ответила, лишь как-то тоскливо вздохнула и всхлипнула носом, вытирая вновь пролившиеся слезы, и поплелась в кровать, захватывая с собой кофе, готовясь к бессонной ночи. Все мои мысли должен был занимать предстоящий полуфинал Голоса, а не то, что занимало мою голову на самом деле... И лишь отвлекаясь любимой музыкой, почти всю ночь слушая ее, переписываясь с друзьями из Ля Барджа, некоторые из которых проводили ту ночь именно в клубе, и отчаянно глотая остывший кофе, я спасалась от депрессии, готовой настигнуть меня в любой момент.       А потом был Голос. Снова прямой эфир, живые эмоции, снова я уже, кажется, по привычке игнорировала Билана, когда он пытался поймать мой взгляд или поговорить со мной. Нет, мы, конечно, общались в кадре, чуть заигрывая, коротко переглядываясь, а иногда и бросая длинные влюбленные взгляды друг на друга, выполняя пожелания редакторов шоу. Это рейтинг, понимаете, дополнительное внимание к проекту и к нам, создающее вечное обсуждение чего-либо, и в контракте в этом году все нюансы были прописаны. Это забавно: мы дурачимся на камеру, флиртуя и проявляя свою актерскую игру, а о нас потом говорит полстраны, бурно обсуждая и приписывая всевозможные слухи. Все эти сплетни я, на самом деле, мягко говоря, не особо люблю, но здесь это действительно весело и по-другому как-то… Искренняя игра на камеру, такое бывает? И в этот раз, ровно так же, как и неделю назад (да и, впрочем, почти всегда), мы, мило схватив друг друга за ручку, под забавные восторженные крики поклонниц уходили на рекламу в один из коридоров павильона и просто расходились себе в абсолютно разные стороны, даже друг на друга не взглянув. И я практически не испытывала ничего, осторожно, как бы невзначай касаясь его спины в перерывах, наигранно кокетливо (а может, и не совсем) поглядывая на Диму, крепко держа за руку, выдерживая его взгляды «глаза в глаза»; практически совсем ничего... Но то ли из-за того, что просто ужасно не хотела ничего чувствовать и закрывала на все глаза, то ли была слишком погружена в атмосферу Голоса со всеми соответствующими переживаниями, сопереживаниями, волнением, напряженностью и моим обычным переутомлением и желанием спать. Тут все вместе, кажется.       Но снова меня захлестнуло волной бешеной энергетики со сцены, непередаваемых эмоций и какого-то неуловимого и необъяснимого состояния на границе между тоской, отчаянием и счастьем одновременно. И все это до одного момента. Момента, после которого мой разум остался затуманенным, а в голову не лезло ни единой мысли. Тот самый момент, когда, наслаждаясь проникновенным исполнением моих ребят с Сукачевым и покачиваясь в такт музыке, стоя у своего кресла, чуть присев на его подлокотник, я почувствовала чьи-то теплые руки у себя на плечах. И я даже знала, чьи. Этими самыми руками кто-то аккуратно, но настойчиво усадил меня в кресло и крепко, мягко обнял со спины. А дальше все было как в тумане. Пару раз я поворачивала голову влево, встречаясь взглядом с его прекрасными глазами и лицом, что-то говорила даже, но все "на автомате", не задумываясь, мои мысли были далеко. И помню даже, как он сказал что-то о мечте, которая сейчас сбывается у моих конкурсантов, а с моих губ сорвалось искреннее, случайное и казавшемся мне глупым в тот момент "И у меня", на которое мой чудесный друг, кажется, не обратил никакого внимания. Нет, он серьезно думал, что я говорила об участниках, а не о себе, сходящей с ума в тот момент в его теплых объятиях и отчаянно вцепившейся ладонями в его руки, крепко обхватив пальцами?.. И точно так же, как и ровно неделю назад, я, абсолютно вымотанная и уставшая, правда, в этот раз еще и одновременно отчего-то счастливая, самая первая выбежала из павильона в конце съемочного дня, жадно вдыхая холодный воздух и пытаясь привести в порядок свои мысли. Дойдя до машины, я обнаружила в кармане телефон, разрывающийся от звонков Билана, но, с сожалением на него посмотрев, я… не ответила. Честно, как бы мне ни хотелось этого сделать, сейчас...ну просто сил нет. И так, отложив все дела да мысли на грядущие дни, я расслабленно «отвезла свое тело» домой, сонно подпевая играющим в машине песням, потом почему-то в довольно-таки отличном расположении духа дома быстро заснув. ***       Как бы я все эти дни усиленно ни пыталась бороться с огромным желанием позвонить Диме, написать, просто увидеть или услышать, поговорить уже, черт возьми, о посещении его дня рождения у меня вопроса даже не стояло, сомнений просто не было - я должна была туда пойти, и, честно говоря, меня это даже радовало. Поэтому в среду, 24-го декабря, утром получив сообщение от Рудковской (которая, кстати, совершенно ничего мне не сказала про сюрприз, или с чем я там, по словам Билана, должна была помочь..) со временем, местом и названием ресторана, я потратила полдня на сборы: долго выбирала одежду, в итоге остановившись на самых любимых своих черных обтягивающих штанах и нежной закрытой кофте кремового цвета с кружевами; помучалась с прической, однако решила просто аккуратно уложить волосы, сделала в неярких тонах макияж, и, в общем-то, осталась довольна собой. ***       Подъехав к нужному месту, я заметила на парковке знакомую машину Димы, который подъехал на пару секунд раньше меня. Я вышла из машины одновременно с ним, и он, естественно, тоже заметив меня и мой автомобиль, смотрел в мою сторону, чуть прищурив глаза и довольно улыбаясь. Не выдержав изнутри разрывавшего меня сейчас потока какой-то нежности, я буквально побежала навстречу Диме с радостными криками: - С днем рождения, Била-а-а-ан!!! Он забавно посмеивался, оценивающим взглядом разглядывая меня, пока быстрыми шагами я неловко преодолевала расстояние в десять метров. Я остановилась, вцепившись рукам в его предплечья, как бы вспоминая о недопонимании между нами, которое сейчас так хотелось уничтожить. - Обнимашки? - лучезарно улыбаясь, спросил он, будто очарованно рассматривая мое лицо. Он протянул руки, и я, поддавшись, мягко упала в его объятия, крепко прижавшись к нему. Прикрыв глаза, я облегченно выдохнула, еще сильнее сжав Диму в объятиях, и чуть отстранилась, подняв голову, задавая первый пришедший на ум и даже такой логичный сейчас вопрос: - Мы разве не опаздываем, Дим? - слегка поглаживая ладонью его пальто на груди, я все никак не могла скрыть довольной улыбки на губах. - Должно быть, уже опоздали, - усмехнулся он и аккуратно выпустил меня из объятий, направляя к многоэтажному зданию, чуть придерживая меня одной рукой за спину. Пока мы проделывали этот путь от стоянки до входа, Дима уже успел позвонить Яне и уточнить номер этажа, на котором находится ресторан. Кажется, я начинаю нервничать. Зайдя вовнутрь, я огляделась: на первом этаже предлагалось снять верхнюю одежду, однако ни единой души не было тут, даже в гардеробе. Довольно-таки небольшое помещение с кожаными диванчиками, различными закрытыми дверьми, справа гардероб, чуть рядом – лифт, который и был нам нужен. Заверив меня в том, что, как сообщила Рудковская, на сегодня этот гардероб наш и мы спокойно можем оставить тут свои вещи, Дима помог мне снять шубу. - А ты чего только приехал-то, Дим? – вдруг спросила я, наблюдая за ним, когда он вешал нашу верхнюю одежду на плечики. - Да я забыл как-то даже, Поль, представляешь, - коротко посмеялся он, обернувшись и указав кивком головы на лифт. – Пошли? Я коротко кивнула в ответ, последовав за ним и зайдя в только что приехавший огромный лифт. - Та-ак, шестой этаж, поехали.. – забавно бормотал себе под нос Билан, нажимая на кнопки. Поглядев в находившееся справа от меня большое зеркало и поправив волосы, я быстро перевела взгляд на табло с номерами этажей, которые мы проезжали. Второй, третий, четвертый… Четвертый…       …уже полминуты как четвертый. Осознав весь ужас ситуации, я мгновенно бросила взгляд на Диму, который смотрел то на кнопки, то на табло, затем стал нажимать на эти кнопки и, не получив «ответной реакции» от лифта, разочарованно быстро выдохнул, коротко выругавшись себе под нос, развернулся, прилег на стену и запустил пальцы в волосы. - Что такое, Дим? – тихо подала голос я, прекрасно зная ответ. - Застряли мы, вот что, - спокойно ответил Билан, повернув голову на меня и чуть улыбнувшись. ***       У меня никогда не было клаустрофобии, я перестала бояться лифтов еще очень давно - в детстве постоянно застревала и оказывалась в подобных ситуациях, разве что, может, лифтов таких огромнейших не было еще тогда. Но сейчас легкая тревога охватила меня, а в этом месте стало абсолютно неуютно, даже несмотря на прекрасного Билана, который стоял около двери и пытался что-то сделать, стучал по стенам, звал помощь; с ним даже было в сто раз спокойнее, но эта тревога неприятно жгла внутри. Мое сердцебиение от чего-то участилось, и я, успокаивая саму себя различными мыслями, засмотрелась на Билана. В этом черном свитере он выглядел дико забавно, хоть в это же время и как-то строго, в общем, очень необычно.       Не будь бы его другом, я бы даже, может, обратила на него свое женское внимание... А хотя...кого я обманываю... - Поль, - глухо раздался его голос, прервавший мои рассуждения. Дима все еще стоял у двери, рассматривая свой айфон, - попробуй позвонить кому-нибудь со своего телефона, потому что я не могу что-то. - Нет сети, - равнодушно бросив взгляд на экран своего мобильного, я снова подняла глаза на Диму.       И вот сейчас... Я почувствовала себя маленькой, беспомощной девочкой Полей, которая впервые в жизни застряла в лифте. Страх окутал меня. Закрытое со всех сторон пространство, огромный лифт, казавшийся тесным, чуть приглушенный свет, Билан... И я. Я и Билан. Который почему-то смотрит на меня, не отводя глаз. Я прислонилась спиной к стене, шумно выдохнув и медленно скатившись вниз. Повернув голову вправо и закрыв глаза, я жалобно завыла почувствовав, как сильно забилось сердце: - Заберите меня отсюда, Господи-и-и... - Никто тебя не заберет, - как-то странно и твердо отреагировал мой приятель. - В смысле, как это? – не поняла я, распахнув глаза, нахмурившись и удивленно уставившись на Билана. - В смысле, тебя заберу только я, - продолжал свою странную речь Билан, путая мои мысли, а я пыталась понять смысл его слов. – Ты бегаешь от меня, Поль, - я пыталась уловить связь между его словами, однако еще больше не понимала его. - Да нет, зачем мне это? – чуть ли не растерявшись, я нервно замотала головой. Да не бегаю я, - уверяла я то ли его, то ли саму себя, говоря очевидную ложь. - Хорошо, тогда давай поговорим. - О чем нам разговаривать? – снова начиная нервничать, я теребила края своей кофточки, смотря вперед, в одну точку и вслушиваясь в его слова. От предчувствия неприятного разговора, которого я, черт возьми, стараюсь избегать, я просто не могла усидеть на одном месте и в итоге села на колени, подогнув ноги под себя. - Не о чем? – искренне удивившись, он приподнял бровь. Черт возьми, как же мне не нравится его серьезный тон, не нравится весь этот разговор и проклятый неуютный, несмотря на свою площадь, лифт. - Нет, подожди, давай не сейчас… Вот выберемся отсюда и в спокойной обстановке поговорим, - из последних сил я пыталась настоять на своем, придумывая отговорки. - Ну нет, Пелагея, это мы уже проходили. Ты избегаешь меня всегда, когда не лень, Поль, - усмехнулся он, довольно посмотрев на мое растерянное лицо и продолжая ласково улыбаться.       Черт. Я ведь обещала себе, мысленно и ему, что не буду больше сбегать от него. Это же порядком надоело, кажется, обоим… Господи, ну хватит издеваться; почему судьба снова ставит меня в тупик?.. - Говори, - выдавила из себя я. - Если ты, конечно... действительно... хочешь.. – мои слова прерывались, потому что я увлеченно наблюдала за его действиями: он сделал короткий уверенный шаг ко мне. Еще шаг. Присел на корточки, когда оказался передо мной, и близко ко мне придвинулся. Он быстро взял мои замерзшие ладони в свои, когда я абсолютно растерялась. -...говорить...             Повисла тишина. Я ждала, выжидала, что произойдет дальше. Кажется, от меня уже совсем ничего не зависит, потому что разум просто перестал работать, он растворился, черт возьми! Он сел на колени передо мной, точно так же, как и я; всё так же не отпуская моих рук, сжимая их своими ладонями. Уложив на мои колени мои руки, он накрыл их своими и ближе подался ко мне, так, что я буквально могла почувствовать его осторожное дыхание у себя на лице. Он наклонился к моему уху. - Я же знаю, Пелагея...- полушепотом начал он, от чего моя кожа мгновенно покрылась мурашками. Как же я, Господи, обожаю, когда он называет меня полным именем. Я замерла, выжидая. -...Что ты не боишься ни чертовых лифтов. Ни четырех замкнутых стен. Ни огромного пространства, - продолжал он, сводя меня с ума своим низким тембром и своим дыханием на моей коже. - Ты меня боишься, верно? Меня, всего, что я сейчас делаю и делал раньше, саму себя. И ты же абсолютно все понимаешь.       Мое сердце давно знало ответ. Мой разум не знал. -...Боишься, понимаешь, но не отталкиваешь.. Поль, - он взял мое лицо в свои ладони и заставил посмотреть ему в глаза. Тону, Господи, я тону. Такие карие, такие волшебные и манящие, рассматривающие мое лицо как-то отчаянно, будто в первый раз, быстро бегая взглядом по мне. От всего происходящего я даже забывала, как дышать.       Хватит так смотреть.       Да поцелуй же, чёрт возьми, меня!!! Словно услышав мои тайные, сокровенные желания, Билан шумно выдохнул, быстро приблизился и прикоснулся губами к моим губам. Аккуратно, но настойчиво и чувственно. Зацепив губами мою нижнюю губу, он целовал сначала неспешно, будто бы опасаясь и ожидая моей реакции.       Сердце знало...разум не знал...и разум знает... Уверенно отвечая на поцелуй, я запустила пальцы в его волосы, еще ближе притягивая его к себе, еще больше сокращая расстояние между нашими телами. Его влажный язык проник в мой рот, и я стала со всей чувственностью, со всеми эмоциями отвечать. Для удобства я чуть привстала и убрала ноги из-под ягодиц, позволяя Диме вплотную приблизиться ко мне. Я немного скатилась по стенке еще ниже, одной рукой опираясь на пол, а мой «друг», не прерывая поцелуя, мягко навалившись на меня, гладил мое тело, то и дело забираясь крепкими руками под кофту. Буквально каждой клеточкой тела я ощущала тепло его прикосновений, мои губы наслаждались уже знакомым вкусом его губ, а так называемые "бабочки" с каждым движением Димы или его губ мечтали просто разорвать мой живот; чёрт возьми, настолько я сходила с ума в этот момент. Сердце безудержно трепетало, кожа снова и снова покрывалась мелкими приятными мурашками, а щеки раскраснелись от жара у меня в груди. Мы целовались, казалось, целую вечность, а на самом деле всего лишь минут 10, когда я привстала из-под Димы, подтолкнула его вперед и села верхом на его бедра, взяв его пальцами за скулы. Я начала покрывать поцелуями его скулы, щеки, уголки губ и, наконец, вновь дошла до самих губ, вновь прильнув к ним. Он снова запустил руки под мою кофту, провел пальцами по ребрам и плавно перешел на мою спину, чувственно поглаживая и постоянно цепляясь за застежку бюстгальтера. Когда он стал целовать мою шею, щекоча ее щетиной, а я, шумно выдохнув и запрокинув голову наверх, почувствовала, как он одной рукой задержался на застежке моего бюстгальтера, пытаясь зацепить ее, я поняла, что он хочет сделать и что может последовать дальше, если это не остановить. Как же мне нравились эти ласки, тепло, нежность и настойчивость, близость, чувственность и искренность, казалось, наши действия, эмоции и их выражение говорили лучше любых слов, как же я невероятно чувствовала себя в этот момент, но, попытавшись отстраниться и напомнить своему дорогому "другу" вообще о том, где мы находимся, пока нам совсем не снесло крышу, я потерпела неудачу и была лишь крепче прижата к Диме, который уже расстегнул верхнюю часть моего нижнего белья, а руками спускался ниже и водил по моей талии, бедрам и ягодицам. - Эй, ну не так быстро, - строго, но счастливо улыбаясь, произнесла я, чуть отстранившись от него. - Димон, ну что это такое вообще? - коротко расхохотавшись и покраснев от какого-то смущения или же счастья, я умолкла, погладив его пальцами по щеке и волосам. Расстояние между нашими лицами все еще оставалось минимальным, и я, не в силах отвести взгляда от его прекрасного лица, внимательно рассматривала его и пыталась привести в порядок в конец сбившееся дыхание. В полнейшей тишине мы рассматривали лица друг друга, не соприкасаясь взглядами; Билан очарованно и немного туманными глазами разглядывал мое лицо, сосредоточившись, задумавшись и чуть нахмурив брови, будто пытался понять, что вообще происходит или произошло. Я аккуратно и медленно гладила его волосы, шею, поправляла его свитер, осторожно стирала пальцами с его губ оставшийся от меня блеск для губ и, обняв его и наклонившись к его уху, еле слышно произнесла: - Давай выбираться отсюда, Дим, - я невольно улыбнулась, умилившись его забавной задумчивости и слегка растрепанному внешнему виду. Высвобождаясь из объятий, коротко сжав его пальцы своими и тут же отпуская его ладонь, я встала с его бедер, поправляя одежду и застегивая бюстгальтер. Спустя минуту Билан встал с пола, шумно вздохнув, и мы тут же услышали шорох за дверью лифта, разговоры.. То ли мы просто не обратили на это внимания раньше, то ли помощь действительно пришла только сейчас. Дима взял меня за руку, сплетая пальцы с моими, и мы стали ждать. *** Как только нас вытащили из этого лифта, к нам тут же подбежала Рудковская с обеспокоенным видом. Она расспрашивала, все ли у нас в порядке, словно напуганная мамочка, которая волнуется за своих детей. - Ян, почему нас только сейчас отсюда вытащили? – серьезно вдруг спросил Дима. - Дим, я позвонила почти сразу, как вы застряли. Мне сказали, что помощь будет через полчаса, - ровным тоном ответила женщина. - Ты могла сделать это быстрее, Ян, вызвать других людей и сделать что-нибудь с этим! Мне стыдно перед людьми, я на свой же день рождения опоздал, понимаешь? - нервничал Дима, неосознанно крепче сжимая мою ладонь. - Где все гости? Не удивлюсь, что разошлись, - нерадостно усмехнулся он. - Да вот же твой гость, Билан, - невинно произнесла Яна, слегка улыбаясь и взглядом указывая на меня. - Это все. - А вот сейчас не понял... - Я обещала же спокойный, уютный вечер. Вот вам и уютный вечер, разве нет? Вдвоем на весь ресторан. Между прочим, зря ругаешь меня за то, что не вытащила из лифта вас раньше – я смотрю, вам время на пользу пошло, - улыбнулась Рудковская, поглядывая на наши сплетенные пальцы. - А стоило-то всего лишь полчаса вдвоем побыть. Я, честно говоря, хотела бы разозлиться всей ситуации, но не смогла. Я, наверное, должна была обидеться на кого-то или на что-то, взбеситься и убежать, припоминая прошлый случай, но ничего из этого не произошло, потому что... не так уж и злила меня эта глупая ситуация, знаете. - Хочешь сказать, это все специально? Ян, опять? Да что ты лезешь в мою жизнь вечно? – а вот Дима, похоже, не разделял моего мнения… Хотя злобы в его голосе, кажется, совсем не было, разве что негодование. - Вить, ну мне же тоже надоело это, - устало выдохнула Рудковская. - На каждой репетиции, в студии или при каждой нашей встрече, когда ты в подавленном настроении, ты говоришь о Поле. Так нельзя, Дим, мне счастливый и радостный артист нужен, - продолжала она. Билан молчал, внимательно смотря на Яну. - …В общем, я рада, если у вас все отлично... – она еще раз посмотрела на наши руки, улыбнувшись уголками губ. - Можете уехать сейчас, конечно, если хотите. Я найду, кого в ресторан позвать, - продолжала Яна. - И Вить, я все понимаю, что лезу уже не в свое дело, и твои недовольства понимаю, но я же переживаю, правда. И твои переживания мне не безразличны, не чужой человек все-таки... – казалось, она была даже немного расстроена, будто бы понимая, что поступает, мягко говоря, странно, постоянно пытаясь нас свести. Но даже я ее сейчас поняла. – …Ладно, решайте сами, что сейчас делать будете, - чуть бодрее продолжила Рудковская. - Но спасибо за все это ты мне еще скажешь, Билан! – на этих словах она рассмеялась. - Ян, если бы не мое хорошее настроение, я бы разругался с тобой в конец, вот правда, за такие вещи, - уже спокойнее ответил Дима, искренне и, кажется, понимающе улыбнувшись. - Благо, я сегодня веселый, - добавил он, коротко рассмеявшись и посмотрев на меня. - Пошли уже куда-нибудь, веселый ты мой! - это слово "мой" я произнесла машинально, не задумываясь; а Дима не отреагировал на него, будто бы так и должно быть... Хотя... Мой. ***       Пропасть. Безграничная, такая неизвестная, нереальная, огромная. Один шаг - и я падаю. Стремительно, отчаянно, бесстрашно. Я чувствую, как земля уходит из-под ног, сбивается дыхание, кипит кровь, холодеют пальцы и разгорается сердце. Бездна затягивает меня вниз, засасывает вглубь соленой морской темной пучины, ударяет волной страшной, пугающей и манящей неизвестности, с головой накрывает, тащит булыжником все ниже и дальше. Или море то - взаимность и полная отдача чувствам, или лишь острием направленные вверх скалы на дне, острые, дикие, огромные и больно режущие насквозь, медленно, мучительно убивающие. Прозрачным стеклом разбивается дружба, а тонкие осколки образуют что-то трепетное, всепоглощающее, безумное. Падаю быстро и бесшумно, сжимая в руках всю свою...любовь. Буйный поток несет за собой (мне неизвестно, куда), но я уже не в силах контролировать свои чувства, сдавившие ребра изнутри. Назад пути нет.