Снова и снова

POV Дима       Так как родственники Поли в отъезде до самого конца декабря и вся подготовка праздников лежала на ее ответственных плечах, я, естественно, помогал ей. Проводя вместе незаметно пролетающие дни, мы спешно скупали море всевозможных продуктов и подарков к Новому году и неспешно наслаждались друг другом. И как же было удивительно осознать, что все необходимое сделано до 30-го декабря; этот день свободен абсолютно. Как-то негласно мы решили провести его лишь друг с другом, дома, совершенно ничего не планируя. И правильно, наверное, – перед завтрашним моим отъездом самым огромным желанием обоих было провести непредсказуемый день именно так – в спокойствии, в… любви, да.

***

      Уже который день я просыпаюсь, а она смотрит на меня. Приоткрываю один глаз, а она не замечает; молчит, разглядывает, вглядывается, смотрит, любуется. Прищуривает глаза, улыбается, что-то шепчет, слышное только ей. Дотрагивается пальчиками до моей щеки, невесомо проводит рукой по моим волосам, чуть взъерошив их. Прижимается ко мне ближе, целует шею, отодвигается, снова задорным взглядом смотрит. Забавная. Закрываю и без того почти закрытый глаз, нарочито шумно вздыхаю, запускаю пальцы в свои волосы, мотаю головой, выдыхаю в подушку, приоткрываю глаза. Она замечает, округляет глазки, отодвигается, улыбается, быстро и даже робко целует мою щеку, вскакивает, убегает в ванную, тут же включая воду в душе. Вдвойне забавная. Вслух рассмеявшись, я встаю с кровати, немного отодвигаю занавески, смотрю в огромное окно. Погода радует: едкий мороз, блестящий снег, яркое слепящее солнце, безоблачная синева на небе, лес зеленых елок в снежном меху, еле слышная трель каких-то птиц, и снова мороз; а мы проводим этот день дома сегодня. – Какое-то прямо русское настроение сегодня! – бодро усмехаюсь вслух, засмотревшись на чудный завораживающий вид. Я распахиваю полностью занавески, и яркий свет проникает во всю комнату. Развернувшись, перехожу порог своей комнаты, замерев на месте. Сквозь звуки шумящей воды в ванной на этаже раздавался мелодичный, звонкий, мой любимый голос. …Не для тебя придёт весна, Не для тебя Дон разольётся, И сердце девичье забьётся С восторгом чувств – не для тебя... … …Потеряла я колечко, потеряла я любовь, я любовь. Эх, потеряла я любовь А по этом по колечку буду плакать день и ночь, день и ночь. Эх, буду плакать день и ночь… … Я стою, прижавшись к стене, словно неведомая сила прижала меня к ней; вслушиваясь в звенящие звуки голоса, спросонья подрагивающие, неустойчивые ноты, льющийся изнутри свет, передаваемый через звук. Свет этот просачивается из ванной, пролетает во все комнаты, слепит звоном все огромное пространство дома, наполняет собой каждую комнату, каждый миллиметр, каждую частицу родных мне вещей, долетает до меня, моих мыслей, моей груди, быстро бьющегося сердца; создает, порождает, из маленьких нитей хрустальной чистоты сплетает вдохновение, острыми тонкими кристаллами оседает под кожей, вонзается в легкие, заставляя меня делать глубокие, восхищенные вдохи. Вот оно, мое русское настроение. …Шел казак на побывку домой, Шел он лесом, дорогой прямой Обломилась доска, подвела казака - Искупался в воде ледяной. Обломилась доска, подвела казака - Искупался в воде ледяной… … На середине куплетов песня прерывалась, плавно переливаясь в следующую; их было несколько, затем голос затих. Я мотнул головой, убеждаясь, что мелодичные звуки действительно отчего-то перестали ласкать мой слух. Быстрыми шагами прохожу по длинному коридору, остановившись перед закрытой дверью в ванную. Осторожно поворачиваю ручку, открываю дверь. Облегченно выдыхаю. Поля стоит в моей просторной душевой кабине и, прикрыв глаза, моет волосы под ливнем верхнего душа. Она меня не замечает, и я, воспользовавшись этим, прохожу дальше, встаю у стены, продолжая рассматривать девушку, представшую передо мной в профиль. Запустив пальцы обеих рук в волосы, массирует кожу своей головы, прогнувшись в спине, красиво отставив попу. Сильно нахмурив брови, словно глубоко о чем-то задумавшись, кусает нижнюю губу, затем запрокидывает голову наверх и медленно выдыхает. Крупные капли воды стекают по ее лбу, губам, подбородку, льются по притягивающей мой взгляд груди, медленно спускаются по плоскому животу и аккуратным ногам. Она часто дышит. В один момент мне показалось, что ее тело дрожит, а из глаз льются слезы. Слезы нереально отличить от воды на лице, а вот дрожь всего тела не заметить невозможно; хотя, вероятно, сейчас это моя разбушевавшаяся фантазия лжет моим глазам. Громко сглатываю, резко выдыхаю, выхожу из ванной, закрывая за собой дверь. Через несколько мгновений, а может, несколько незаметных для меня минут Поля выходит, закутанная в полотенце, на ходу поправляя его, опустив взгляд на него, и, не заметив меня, врезается в мою грудь, резко вздрагивая и чуть вскрикивая, широко распахнув глаза и посмотрев на меня. Я смеюсь, прижимаю ее к себе, обнимая руками за плечи и... удивляюсь. Она дрожит у меня в руках. Влажная нежная кожа с необсохшими каплями воды ледяная, а, отодвигая край полотенца с ее плеча и приспуская его вниз, я замечаю рой мелких мурашек по всей руке. – Ты вся дрожишь... – растерянно говорю я, глядя на странное выражение на лице девушки. – Мне ужасно холодно, – приобняв себя руками и прижимаясь ко мне, выдыхая мне в шею, произносит она. – Ты мылась под холодной водой? Поль, зачем? – Горячей нет. Отключили, – пожимая плечиками и снова мгновенно съежившись от холода, спокойно отвечает Поля. Чуть отстранив ее от себя, я снова цепляю рукой за край ее полотенца и резко тяну его вниз. Оно летит на пол, обнажая ее мокрое тело. Пока девушка не успевает сообразить, подхватываю ее на руки, несу в спальню, на постель, бросаю на одеяло. Простынь под ней тут же покрывается мокрыми пятнами; я заворачиваю Пелагею в наше теплое одеяло, она пытается сопротивляться; на ее лице то и дело мелькает улыбка. Хватаю скомканный внизу кровати огромный плед и закутываю следом и им. Подбегаю к огромным окнам и распахиваю одно настежь. В комнату, в дом, в голову ударяет свежий морозный воздух; полупрозрачные занавески приподнимаются ветром; по комнате разлетается сверкающий иней. Поля дрыгается в коконе из одеял, звонко смеется, жадно хватая ртом выпорхнувший из окна зимний воздух. Я быстрым движением лечу на кровать, нависаю над своим коконом, обхватываю его ногами, сажусь верхом, наклоняюсь к сияющему счастьем лицу; быстро, легко целую чуть сморщившийся нос, уголки во всю ширину улыбающихся губ. Я смеюсь. Она смеется. – Билан, ты что творишь вообще? – сквозь смех выкрикивает она. – Закрой окно, ну холодно же-е! И, будьте добры, Дмитрий, слезьте с меня, вы далеко не с пёрышко весом, знаете ли! – продолжает громко смеяться, толкаться и забавно дергаться Поля, мотая головой в из стороны в сторону, когда я пытаюсь безуспешно пощекотать ее живот через толстый слой одеял. – Это, знаете ли, настоящий закал русский! – как можно серьезнее и невиннее уверяю я. – Не вам ли русское любить, Пелагея? – Это жестоко, Дмитрий! Закрывай! – улыбаясь, кричит она; ее руке удается вырваться из кокона, а ладонь больно шлепает по моей руке, оставляя слегка красный след. Я изумленно приподнимаю бровь и нарочито удивленно на нее смотрю, ожидая, что она начнет извиняться за столь сильный удар, оправдываясь тем, что не рассчитала силы или вовсе не хотела. Вопреки моим ожиданиям, Поля лишь на мгновение зависла, серьезно посмотрев на меня, затем, как по щелчку, снова звонко рассмеялась, закрыв глаза и запрокинув голову наверх. Смеется. И снова смеется. Поля дурачится, симпатично закусывая губы и показывая мне язык; ее вторая рука вырывается из-под одеяла, а я резко перехватываю ее обе руки и завожу над ее головой, крепко сжимая ее запястья; наклоняюсь ближе к ее лицу, губами к губам, улыбаюсь в улыбку, касаюсь губами ее губ; а она отворачивает голову, и я вынужден целовать ее щеку. Нарочно прикусываю зубами ее щеку, а она с обезумевшим взглядом поворачивает свое лицо вновь на меня. Я посмеиваюсь, довольно ее оглядывая. Я ослабляю хватку своих ладоней, а Поля вырывает руки, обвивая ими мою шею. Я чуть привстаю, и Поля тоже, отодвигаясь назад, к стенке кровати, потянув меня за собой; придвигаюсь ближе к ней, замечая, что ее "кокон" спустился ниже, обнажая ее плечи и грудь. Мягко целую губы девушки; она уверенно отвечает, проникая в мой рот языком, затем отстраняется, гладя пальцами кожу за моими ушами и, переводя дыхание, смотря в мои глаза. Солнечные лучи из окна падают на ее лицо. Уже высохшие спутанные светлые волосы, приподнятые бровки, озорной взгляд; расплывшиеся в хитрой улыбке, освещенные солнцем пухлые губы, которые она, кажется, нарочно мило покусывает, выжидающе на меня смотря. Прекрасная, чёрт возьми. Вновь притянувшись губами к манящим губам Пелагеи, я невесомо коснулся их. – Окно закрой, говорю тебе, – нежно промурлыкала Поля прямо мне в губы, хитро улыбаясь, прищурив глаза и забавно сморщив носик, убрав руки с моей шеи и прижав их к себе в районе ключиц, довольно на меня поглядывая, почти бесшумно хохоча. Я побежденно выдыхаю и, не переставая улыбаться, встаю с кровати, направляясь к окну, закрывая его. Решая не терять времени, я надеваю свои джинсы, отправляюсь на кухню и неспешно готовлю завтрак. Поджариваю ветчину и яйца, взбив их, заправляю специями. Готовлю вкусный кофе, разливаю на две чашки. Несу аккуратно уложенные на подносе две порции завтрака в спальню; останавливаюсь на пороге, замерев на месте, с интересом разглядываю картину перед своими глазами: на другом конце кровати, среди одеял, ко мне спиной сидит миниатюрная девушка. Короткие светлые волосы едва касаются аккуратной обнаженной спины, мягкое одеяло прикрывает низ поясницы и ягодицы. Хрупкая блондинка поднимает руки над головой и блаженно потягивается, запуская пальцы в волосы и прогибаясь в спине. Солнечные лучи ласкают ее вьющиеся волосы, бликами озаряет голые аккуратные плечи, ключицы, мягко падает на личико, и она подставляет свое лицо солнцу, затем запрокидывает голову наверх, назад, и мне становится видно сияющее выражение лица, зажмуренные глаза, довольную улыбку. С ее уст срывается тихий, легкий, блаженный стон; зеленоватые глаза вдруг распахиваются, и она озорным взглядом бегает по моему лицу. В один миг шумно рухнув спиной на мягкое одеяло, она продолжает игриво оглядывать меня и мое безумное выражение лица, когда мой взгляд ненарочно падает на ее небольшую обнаженную грудь, плоский животик, черные бесшовные трусики и красивые ноги. Она забавляется, озорно, хитро, звонко смеется, резко перекатывается на живот, вытягивает руки вперед и зарывается лицом в одеяло. Замерев, лежит, видимо, ожидая действий от меня, очарованно за ней наблюдающего. Шумно выдохнув, я подхожу к кровати, плавно опуская поднос на прикроватную тумбу, бесшумно залезаю с ногами на постель, завороженно оглядываю оголенную спину девушки. Перекидываю одну ногу и сажусь верхом на ее ноги; невесомо касаюсь подрагивающими пальцами ее теплой шеи, медленно вожу по чуть выступающим позвонкам, опускаю полностью ладонь и глажу лопатки, спускаясь ниже, касаясь чуть ощутимых через кожу ребер, прощупывая косточки, чувственно проглаживаю вдоль всей спины до поясницы. Довольно улыбаюсь, чувствуя табуны мурашек на нежной коже под своими руками. Чуть привстаю, чтобы сесть пониже и поудобнее, а Поля быстро, ловко вырывается из-под меня, неожиданно ползет вперед. Я за ней, пытаясь поймать, – она снова поворачивается ко мне лицом и, не глядя на меня, падает грудью на одеяло, ползет вперед и оказывается на том краю кровати, где и сидела до этого; удобно располагается, точно так же садясь ко мне спиной и свесив ноги; берет с тумбы свой телефон, с увлеченным видом начинает касаться пальцами экрана. На меня – ноль внимания; лишь довольная еле заметная ухмылка уголками губ и боковое зрение, которым внимательно за мной наблюдает. Сводит меня с ума, чёрт возьми. Совершенно будто бы меня не стесняясь, она позволяет мне разглядывать ее голую спину, приближаться ближе, с восторгом касаться этой красивой спины, бросать взгляды на обнаженную грудь. Эта кокетливая блондинка какая-то абсолютно неземная сегодня…нет, всегда. Я с каким-то провинившимся взглядом поглядываю на остывающую еду, которая все еще ожидает своего часа. Перевожу глаза на Полю и пытаюсь понять, что она делает. Зачем-то постоянно меняет положение ног, не переставая в этот момент держать в руке новенький айфон; потом понимаю – она настраивает камеру на нем, собирается фотографировать зачем-то, видимо, свои ноги. В этот момент я переставляю поднос с едой с одной тумбочки на ту, которая стоит со стороны Пелагеи, и, кажется, моя рука или какая-то иная часть тела попадает в кадр, когда я слышу звук затвора. Возвращаюсь в прежнее положение, смотрю вновь в спину блондинке и через ее плечо вижу, как та готовит новую публикацию в свой Инстаграм, придумывая подпись к фотографии. Текст, который быстро набирают пальцы девушки, мне не виден, но я, заинтригованный, достаю из кармана свой телефон, открываю нужное приложение и жду нового поста Пелагеи. О. И вот же. Странная фотография, на которой отчетливо виден и луч солнца, мягко падающий из огромного окна на одеяло, и стройная нога Поли, и моя ладонь, случайно оказавшаяся в кадре. А вот и подпись… "Сгорая дотла под тенью взгляда твоего." Неосознанно расплываюсь в улыбке, сто раз за пару секунд перечитывая одну сточку и пытаясь вдуматься в смысл фразы. – Постящая длинные умные цитаты Пелагея вдруг ограничивается одним загадочным романтичным предложением; с чего бы? – не переставая улыбаться, сажусь почти вплотную к блондинке, чуть касаясь грудью ее спины; наблюдаю за реакцией девушки. – Замолчи, – на ее губах мелькает сдержанная, но искренняя улыбка; она тянется к тумбе и притягивает к себе поднос с завтраком, уложив к себе на ноги; вновь хватает свой айфон, увлеченно что-то читая на экране. – Под какой еще тенью ты там сгораешь? – не унимался я. Я усмехнулся, невесомо касаясь губами ее позвонков на шее. – Да кто-то, понимаешь ли, в ванной на меня пялился, ну, прям взглядом прожигал, представляешь? – точно так же насмешливо обращается она ко мне, бросив на меня короткий взгляд через плечо и снова отвернувшись, уставившись в свой телефон. Аккуратно целую ее кожу на шее, лопатках, спине, провожу пальцами вдоль всей спины, снова прильнув губами к ее обнаженному телу, плечам. Поведя плечом и отодвинувшись вперед, она опять бросает на меня равнодушный взгляд, а на прекрасном лице мелькает предательская, игривая, выдающая все неравнодушное ко мне отношение ухмылка. С довольным видом вновь отворачивает лицо на экран своего телефона. Заигралась, Поль. Смеюсь ее поведению, вожу ладонями по ее обнаженной спине, обнимаю за талию, затем нахожу ее руки, крепко держащие айфон, и, пальцами обхватывая, останавливаю процесс скоростного печатания сообщения подружке-тусовщице. – Давай без этого сегодня, ладно? – мягко улыбаюсь, касаюсь небритым лицом ее щеки. – Ладно, – пожимая плечами, как-то слишком легко сдается она, о чем-то своем улыбается и покорно отдает свой айфон в мои руки, даже не дописав свое сообщение. Я выключаю телефон и откладываю на тумбу. Продолжаю обнимать Пелагею, которая чуть откинулась назад, оперевшись на ладони и прогнувшись в спине, положив свою голову мне на плечо; неосознанно касаюсь руками ее груди, но замечаю, как ее светлая кожа покрывается мурашками, а соски чуть твердеют. Она еле шевелится и, мне кажется, будто боится меня спугнуть, что ли. Решаю перевести тему, опуская руки на поднос, отчего-то подрагивающий на ее ляжках. – Поль. Вот я готовил-готовил, старался, а оно стынет, – я вновь наклоняюсь к ее шее, еле слышно выдыхая эти слова, и, царапая щетиной ее изнеженную кожу, снова целую ее плечо, жадно вдыхая аромат ее кожи, сейчас пахнущей моим гелем для душа. Ее руки тянутся к нашему остывшему завтраку, и она сперва подает мне одну тарелку с кофе, а сама принимается за свою порцию, устремив взгляд куда-то вдаль и расплываясь в улыбке. Идеальный наш день.

***

      Пообедав, мы решаем выйти на улицу, дабы застать такую ясную, морозную погоду, вживую сегодня ощутить ее, увидеть, прочувствовать, дотронуться руками. Закутав Полю в свою огромную теплую куртку, накидываю старый, с помятым мехом, но мягкий пуховик на себя. Пока я обуваюсь, веселая Поля уже выбегает в мой внутренний двор, а я наблюдаю за ней из окна, с интересом засматриваюсь, как она бежит к качелям, по сугробам проделывая неровную тропинку, сметает снег с сиденья, с довольным видом запрыгивает на качели и, метнув взгляд на меня, хохочет, раскачиваясь и затем прикрывая глаза. Закрываю дверь и бегу вслед за блондинкой, на полпути останавливаясь, черпая руками свежий мокрый снег и лепя липкий комок. Как можно тише подбираюсь к Пелагее, довольно улыбающейся и делающей частые вздохи. Она замечает меня, распахивает глаза, но не успевает увернуться, когда я несильно бросаю в нее снежок. Недолго пролетев, белый комок попадает ей в плечо и мигом рассыпается, а Поля сверлит меня наигранно строгим взглядом. Невинно пожимаю плечами, поднимая брови и морща лоб, показывая, что я тут как бы вообще не причем. Разворачиваюсь и иду вперед, когда мне в спину прилетает ответный снежок, да и не слабо, как мной запущенный, а брошенный со всей силой и обидой; так что я, представив, как Поля чуть не лопнула от возмущения, неловко лепя этот снежок, громко смеюсь, наклоняясь за новой порцией белого снега. Зачерпывая, оборачиваюсь, смотрю в горящие глаза девушки, с энтузиазмом вступившей в игру, которая уже держит наготове новый снежок. И тут началась наша счастливая, безумная погоня. Мы носимся друг за другом, запуская небрежно слепленные комки снега друг другу в живот, спину, плечи, иногда даже случайно попадает кому-то в лицо; а в один момент, наигравшись, Поля подбежала ко мне сзади и накинулась мне на спину, обняв руками мою шею. Не успев вовремя среагировать, я падаю в снег, потянув блондинку за собой. Приземлившись, я тут же переворачиваюсь, нависнув над ней и смотря в ее озорные глаза. Потянувшись к ее губам и начиная целовать, я останавливаюсь, когда она сама прерывает поцелуй: – Хо-олодно, Димо-он! – жалобно протягивает Поля, заставив меня с нее слезть. Я помогаю ей встать, а она, притянувшись ко мне и хохотнув на ухо, что пошутила, вновь от меня убегает. Смеется, до невозможности много она смеется, заражая смехом и меня. Вплоть до самого вечера мы носились по сугробам во дворе, лепили нечто, которое должно было походить на снеговика; селфились на мой старый нерабочий айфон, хохотали и бесконечно много валялись в снегу; как чертовы дети! Замерзшие, но до безумия довольные, заваливаемся в дом, сразу же стягивая с себя мокрую насквозь верхнюю одежду и развешивая ее сушиться. Поля разгуливает по коттеджу в одних черных плотных колготках и темном бюстгальтере, подрагивая от холода и притягивая мои взгляды. – Ты заболеть, наверно, мечтаешь, – ворча, я не выдерживаю и подхожу к ней, заботливо накидывая на нее свой белый пушистый халат; тут же притягиваю блондинку к себе, стиснув в объятиях. Какая же она... – ...Маленькая... – срывается с губ; а после я осознаю, что сказал это вслух. – Чего? – не понимает Поля, рассмеявшись и подняв на меня глаза. – Крохотная ты, говорю, – кивнув, выкручиваюсь я и приближаюсь губами к лицу Пелагеи, аккуратно хватая ладонями за подбородок. – В каком смысле? – не унимается Поля, отстраняясь и не давая себя поцеловать. – Да во всех, Поль, – сквозь зубы выдыхаю я и делаю еще одну попытку поцеловать блондинку, на этот раз удачную. Плавно скользя по ее губам языком, томительно целуя, запускаю свои пальцы в ее светлые волосы, массируя кожу головы. Она тает от моих прикосновений, отрывистых поцелуев, ласк; я чувствую. Охотно отвечает, прижимается всем телом ближе ко мне, затем отстраняется, выдыхая мне в губы. Непонимающе на нее смотрю, снова притягиваясь к нежным губам, однако она не дает этого сделать, останавливает меня словами: – Хорошего понемногу, Дим, – целует в небритую щеку, гладит меня по волосам и хватает за руку, ведя на кухню. – Я та-ак проголодалась, честно говоря! Переводит тему. Смеется. Сводит с ума. И весь оставшийся вечер эта милая блондинка сидит за моим компьютером, слушая мои песни из нового еще невыпущенного альбома, зачем-то перекачивает некоторые треки на свой телефон, некоторые ставит по многу раз, заслушивает, вслушивается в слова, о чем-то размышляет. И, довольно на меня поглядывая, понимает, что доводит меня до безумия; а я лишь покорно не смею оторвать свой взгляд от осмелевшей, до невозможности кокетливой и тем самым забавной, завораживающей Пелагеи. Тянет к себе, безумно, жестоко притягивает. Заставляет меня чувствовать. Не слышать, не видеть. Чувствовать. Моя давняя странная, колоссальная, огромная любовь.