Снова и снова

POV Пелагея       На улице уже начинало темнеть, когда я повезла Билана в аэропорт. Если я скажу, что мне ничуть не обидно и не досадно из-за его отъезда – я совру. Очень часто в моей жизни бывало так, что, найдя нужного человека, я быстро его теряла, образ его просто исчезал, растворялся. Человек уходил, естественно, не в прямом смысле этого слова (хотя было и такое), но эта моя боязнь отпустить осталась и проявлялась, кажется, даже сейчас, заставляя все мгновенно сжиматься у меня внутри от одной мысли обо всем этом. Проводив Диму и весело потребовав с него обещания звонить мне каждый день, я с кислым выражением лица поехала домой за город. Те, с кем я встречу этот Новый год, прилетают в другой аэропорт, так что мы договорились, что их встретят друзья, а я дома буду готовить праздничный стол. С таким подавленным настроением только головой побиться об этот стол, что ли. Я ехала, а гулким эхом раздавались в голове слова Димы, которые он сказал мне в аэропорту напоследок, крепко сжимая меня в объятиях и гладя пальцами мои щеки: «Я скоро вернусь, Поль. Ты даже не заметишь». Ну, посмотрим, насколько скоро, Дим. Мой любимый и уже заслушанный до дыр диск Земфиры переключился на самый подходящий мне сейчас по настроению трек. Сделав громче, я неосознанно начала вслух подпевать. Над моей пропастью, У самой лопасти, Кружатся глобусы, Старые фокусы. Я же расплакалась, Я не железная. Мама, Америка, В двадцать два берега. Ты не отпускай меня, Не отпускай... Вдруг кто увидит.

***

      Сидя на кровати, поглядывая в темноту за окном, отчаянно вздыхая и кусая губы, я вертела в руках телефон. Набрала, наконец, номер. Чертов автоответчик уже в который раз попросил оставить сообщение после неприятного гудка. Ну что ж, оставлю на этот раз. – Привет, Дим. Не знаю, что случилось, почему у тебя выключен телефон... Надеюсь, что все хорошо, – чуть запнулась я, глубоко вздохнув. – Представляешь, мама с бабушкой и дедушкой сегодня вечером должны были прилететь. Ну, мы ж Новый год всегда семьей встречаем, а тут у них рейс задержали, сказали, до Нового года не прилетят, только завтра уже, видимо… Ты еще улетишь вот-вот... Знаешь, это так странно, что я одна Новый год встречать буду, никогда такого не было. Не знаю, зачем рассказываю это тебе сейчас, просто, наверное, больше некому… – я снова сделала глубокий вздох, облизав отчего-то пересохшие губы. – Ну, ты позвони, как прослушаешь это, Дим, пожалуйста, я же волнуюсь, ну... – не зная, как закончить сообщение, я просто остановилась на этом. Стараясь дышать ровно и не зареветь, через двадцать минут я перебралась на диван в гостиной и дрожащими руками набрала следующий номер, больше всего боясь ответа оттуда. – Здра-авствуйте, девушка! – стараясь быть доброжелательной, неискренне протянула я, когда на соседнем конце провода раздался серьезный женский голос. – У меня тут такой вопрос… Полчаса назад должен был самолет вылететь в Майами, он, по-моему, единственный сегодня, – забыв номер рейса, я как-то пыталась побыстрее сформулировать свою просьбу и услышать долгожданный ответ. – Подскажите, пожалуйста, самолет вылетел?.. – … Нет, извините, по последней поступившей информации, рейс до Майами задерживается, мы ждем одного пассажира, – после полуминутного (казалось, вечного) молчания затараторила девушка. – Диму Билана ждем, представляете? – как-то весело чуть ли не прошептала она. По голосу казалось, что она улыбается. Какого черта ей смешно? – Вот странности, регистрацию прошел, а на рейс не явился! Ну, вы можете оставить свой номер телефона, мы сообщим, когда будет новая информация, – дружелюбно продолжала она, кажется, радуясь и разговорившись. Конечно, тема же такая интересная! – Нет, спасибо, я сама узнаю. Всего хорошего, – выдавила я из себя вежливые слова. – До свидания, и с наступающим! – не выдержав такого радостного тона говорившей со мной девушки, я бросила трубку, ничего не ответив, и, отложив телефон, закрыла глаза ладонями, отчаянно выдохнув и запустив пальцы в волосы. – С наступающим… – в пустоту пробормотала я, когда из груди вырвался тяжелый вздох, руки предательски затряслись, а в глазах скопились слезы. Какого черта происходит, Господи? Мама с остальными родными не приехали, Дима пропал куда-то, я встречаю Новый год, судя по всему, одна. Когда все успело стать так паршиво? Верните меня на пару дней назад, черт возь….. Громкий звук открывающейся входной двери (которую я, кажется, забыла закрыть!) заставил меня выпасть из своих мыслей, всем телом напрячься и со страхом повернуть голову на звук. В совершенной темноте силуэт вошедшего и быстро направляющегося ко мне мужчины абсолютно не был понятен, и я неосознанно громко всхлипнула от испуга, широко распахнув глаза. Мужчина стиснул меня в объятиях, и лишь по запаху, родному запаху, я узнала в нем моего Диму. – Ну чего ты ревешь, моя хорошая? – наощупь включив лампу на рядом стоящем журнальном столе и внимательно вглядываясь в мое лицо, ласково спросил он, по-доброму улыбаясь и гладя рукой мои волосы. Черт, как же тепло! Так тепло, что аж холодно (мурашки... ну, вы помните). От разливающегося по всему моему телу тепла слезы, кажется, стали литься из моих глаз с удвоенной силой, а я…даже не пыталась их остановить, в общем-то. Дима здесь, рядом, со мной. Как так? Боясь спугнуть свою возможную галлюцинацию, я закрыла глаза и крепче прижалась к телу мужчины. – Поль, ну не молчи. Что-то случилось? – так же нежно продолжал Билан. Нет, ну у меня точно галлюцинации, этого не может быть просто. – …Почему ты здесь? – сорвался с моих губ какой-то неправильно сформулированный вопрос. – Ну как почему. Я же не мог оставить тебя праздновать Новый год в одиночестве, Поль, – улыбнулся он, аккуратно смахнув слезы с моих щек, вызвав у меня желание открыть глаза и посмотреть на свою «галлюцинацию». Он счастливый. Так улыбается…будто мне и в правду снится все это. Черт. – Ты получил мое сообщение? А рейс, Дим? Тебя ищут… – пролепетала я, все еще не веря в странно и внезапно пришедшее чудо. – Почему тебя это так волнует? – он снова растянул губы в широкой улыбке. – Все хорошо с рейсом, завтра улечу. Так, ладно, хватит валяться, а! – коротко посмеялся Дима, легко пощекотав мой живот, заставив меня заливисто (и истерически) засмеяться. – Праздник же, а ты ревешь, так не пойдет, ну! Собирайся, через полчаса выезжаем, – провел он рукой по моей талии и встал с дивана, отходя от него и включая свет в доме. – Куда, Дим? – все еще шокированная, недоумевала я. – Сюрприз, Поль, сюрприз, – раздался голос уже из глубины моего дома.

***

      Загородные зимние леса за окном быстро сменились городскими огнями, шумом, небольшими пробками на дорогах и... теплом. Так удивительно, я так давно не чувствовала себя в Москве уютно, этот город впервые за последнее время казался мне по-настоящему праздничным, родным и теплым. А может, это тепло исходило от Димы, сидящего за рулем рядом со мной, может, в машине просто безумно тепло, оттого мне и комфортно… Не знаю. Мне просто дико хорошо, и я стараюсь ни о чем не думать в эти минуты странного спокойствия на душе, лишь рассматриваю плавно сменяющиеся картинки за окном: веселые дети с их родителями прогуливаются по московским улицам; большинство отчаянно спешит домой, чтобы успеть подготовиться к празднованию; прохожие забавно поскальзываются на снегу и падают, тут же им помогают подняться другие прохожие, с улыбкой на лице подавая руки; а одинокий снег крупными хлопьями укрывает Москву, ее высокие дома и чуть подальше крохотные деревянные домики, путается среди длинных волос девушек, мягко садится на куртки и просто вызывает улыбки у всех. Просто волшебство какое-то. А всерьез задуматься о кое-чем мне все-таки пришлось. Вернее, меня интересовало, куда мы едем-то. Такая знакомая Москва вдруг становилась совершенно непонятной мне, путая мои мысли и доказывая, что не весь город я знаю прекрасно: все чаще и чаще мелькали совсем невиданные мне раньше высотки и здания, а автомобиль уж и совсем ехал по улицам с неизвестными мне названиями. Остановились мы на парковке среди высоток «а-ля пентхаус». – Ну и куда ты меня привез, Билан? – наигранно серьезно подозрительно спросила я, неосознанно улыбаясь. – Выходи, увидишь, – будто нарочно ослепительно улыбается Дима в ответ и выходит из машины. Я взглядом слежу за ним и за тем, как он помогает мне выйти из автомобиля. Хватая ладонью мои пальцы, он чуть сжимает их и, не оборачиваясь, стремительно быстро шагает к входу одной из высоток, ведя меня за собой. Мы заходим в огромное здание, и какое-то приятное тепло вмиг обволакивает. Дорогущая мебель и вся обстановка, шикарный дизайн помещения совершенно ввели меня в растерянность, и я поняла, что это за место, только когда обратила внимание на вывеску в центре: мы приехали в роскошный отель. Дима подошел к стойке ресепшена, о чем-то договорился, оглядел меня и взглядом позвал за собой, направляясь к лифту. Снова взял меня за руку, сцепив наши пальцы, когда я подошла к нему и непонимающе следовала за ним. В этот раз я решила ничего не спрашивать, сама мысленно перебирала возможные варианты объяснения всего происходящего. И пока мы ехали в лифте на последний этаж здания, затем шли по бесконечно длинным коридорам отеля в поисках своего номера, я никак не могла понять, почему мне это все уже так нравится. Когда мы зашли в наш номер, я, черт возьми, просто застыла, разинув рот. И долго пыталась понять, точно ли мы пришли в свой номер в отеле, а не в трехкомнатную квартиру. Оглядывая роскошную, но не пафосную «квартиру» горящими глазами, огромный балкон и совершенно нереальный вид свысока на всю Москву, я просто не могла дышать от восторга, шока и всевозможных невыразимых чувств. Повернувшись лицом к Диме, я, обалдевшая, уставилась на него. – Нравится? – довольно усмехнулся он. – Новый Год мы празднуем тут, – все так же улыбаясь, он подошел вплотную ко мне, приобнял за талию, наклонился к моему уху, мягко прошептав «Располагайся», и отстранился, проходя вглубь этой мини-квартиры. Табуны мурашек от его шепота – ну, это уже типично, да. Кажется, самого Билана мысль о том, что все это огромное пространство с шикарными видами из «окна» (на всю стену «окно», ага), просторными комнатами – все это только наше на сегодняшнюю ночь, на двоих, как-то бесконечно радовала, заводила, заставляя коварно усмехаться и жадно меня оглядывать. И мне самой это так нравится, черт возьми… До наступления самого невероятного в моей жизни Нового года оставались считанные часы.

***

      …Дыша ему в грудь, я коснулась своей рукой его запястья и медленно приблизилась носом к его коже на шее, передвигая свою ладонь вверх по его руке. Слегка коснувшись губами его шеи, я опустила руку с его предплечья и отстранилась, посмотрев в его глаза. То, что мелькнуло в них сейчас до того, как он отвел взгляд... Беспокойство? Страх? Волнение? В этой огромной комнате, освещаемой лишь светом луны и бесконечными яркими огоньками ночного города за окном, я не могла понять. Мужчина перевел взгляд с моего плеча на ключицу и осторожно коснулся ее кончиками пальцев, аккуратно убирая назад светлые пряди моих волос, спадавшие на лицо и шею. Работающий где-то в комнате огромной квартиры телевизор оповещал, что вот-вот наступит Новый год. 5 минут. 5 минут на то, чтобы вспомнить все события и моменты ушедшего года. 5 минут, чтобы придумать желание. А мне и не надо ничего придумывать. Все, чего я так сильно хотела в этом году, сбылось. И нам, казалось, не нужен сейчас никакой Новый год. Новый год – новое начало... если так, то для нас он наступил чуть раньше. В тот момент, когда сбылись желания, в тот момент, когда прояснились чувства, в тот неуловимый временем момент и наступило это «новое начало». А сейчас... Нам, кажется, было совсем не до этого праздника. Мы просто наслаждались друг другом. И это, кажется, первый Новый год для меня, когда я встречаю его не с мамой и родственниками. Так случилось, так сложились обстоятельства, что Дима сейчас со мной в эту новогоднюю ночь. И это ведь то, о чем я так мечтала. Каждый год даже неосознанно загадывая желание о настоящем чувстве, а не минутном увлечении, о настоящем счастье любви, я даже не надеялась, что так скоро оно сбудется. Что я буду стоять вот в эту новогоднюю ночь на самом высоком этаже огромного пентхауса и заглядывать в глаза самому теплому и любимому человеку в мире. Нет ощущения праздника, но есть ощущение бесконечного счастья в эту минуту. POV Автор – Чего ты хочешь в Новом году? – неосознанно срывается странный вопрос с губ блондинки. Наклонившись к ее уху, обдувая его своим горячим дыханием, мужчина почти шепотом произносит: – Я хочу тебя. Этого легкого "тебя" хватило, чтобы их с головой накрыло чувствами, мурашками, любовью и какой-то нечеловеческой страстью. Под бой курантов, когда нужно было быстро придумывать желания и с надеждой их загадывать, их губы слились в поцелуе, чувственном, искреннем, продолжительном и настоящем. Сам праздник сейчас казался настолько неважным и ненужным, что Дима, не отрываясь от губ блондинки, наощупь хватает пульт с деревянной полки и выключает мешающий телевизор, когда куранты на экране уже почти пробили. За огромным окном раздаются шумные фейерверки, один за другим красочные салюты радостно взрываются, украшая зимнее небо – Новый год наступил. – С Новым годом, – чуть отстраняясь от мужчины, чуть слышно выдыхает Поля, счастливо расплываясь в улыбке. – И тебя, – полушепотом отвечает он, улыбнувшись и снова жадно посмотрев на ее манящие губы, вновь прильнув к ним. Отдавшись своим сокровенным желаниям, Поля сама легонько подталкивает Билана к кровати, которая стоит позади него. Шумно упав на нее, потянув девушку за собой, он удобно садится на краю, когда на его губах скользнула хитрая, довольная и все понимающая улыбка. Поля разводит свои худые бедра и садится верхом на чуть разведенные колени Димы, снова жадно целуя его губы, не давая перевести дух или остановиться. Он с замиранием сердца и с сильно сбившимся дыханием наблюдает за ее быстрыми движениями языком по его губам и ее руками, чувственно гладящими волосы и шею мужчины. Шумно выдохнув ему в губы, Пелагея одной рукой тянется к джинсам Димы и, ловко расстегивая ширинку, встает с его колен, вновь прильнув к его губам, руками поочередно расстегивая пуговицы на рубашке Билана; она словно не знает, какую часть одежды сорвать с него сперва. Тот послушно приподнимается с кровати, быстрым движением стянув с себя джинсы и неловко сбросив рубашку, и снова падает назад, теперь уже отстраняясь от блондинки и садясь почти к самой спинке кровати, одной рукой потянув девушку за собой, сплетая свои пальцы с ее. Она быстро залезает на постель, снова усаживаясь верхом на ноги Димы, уже придвигаясь всем телом максимально ближе, так, что сидит прямо на его паху, скрываемом лишь обтягивающей тканью нижнего белья. В то время как уже сгорающая от желания Пелагея покрывает шею и ключицы мужчины поцелуями, нежно касаясь их языком и слегка жадно покусывая кожу, он одной рукой пытается снять с нее короткое красное платье, начиная сначала снизу приподнимать его, а затем уже нащупав молнию на спине девушки. Неосторожно и резко дернув за замок, Дима, кажется, ломает его, но платье, к счастью, поддается, и с легким треском все же расстегивается, и он тут же снимает его с блондинки через голову, мгновенно откидывая в сторону и уже нащупывая застежку бюстгальтера девушки. Игриво посмеявшись ему в губы, Поля отстраняется и гибко прогибается назад, потеревшись промежностью о уже набухший пах, и садится чуть дальше, у ног мужчины, уверенно дотронувшись рукой до резинки его боксеров. Сверкнув огоньком в глазах, она приспускает ткань его трусов вниз, высвобождая его уже готовую плоть и, наклонившись, прижимается к ней губами. Не закончив до конца, но доставив мужчине невероятное удовольствие, заставляя его плотно сжать губы и, рыча, постанывать, одновременно подавая таз вверх в темп движениям блондинки, Поля отстраняется от его тела и довольно, всё так же игриво улыбается. Незаметно для приходящего в себя Димы она снимает столь ненужную и непримечательную деталь своей одежды – тонкие капроновые колготки, после чего встает с кровати и нарочно соблазнительной походной идет к окну, спиной чувствуя ошеломленный и возмущенный взгляд Билана. – ... Поль? – приподняв бровь, непонимающе спрашивает он, уставившись на ее красивую спину и выступающие лопатки. Поля лишь беззвучно усмехается, вглядываясь в узоры взрывающихся вдалеке разноцветных фейерверков, опираясь на узкий подоконник ладонями и как бы не нарочно отставляя попу назад и прогибаясь в спине. Дима, чей взгляд то и дело падает на столь сексуальную и манящую часть тела девушки, "прикрываемую" лишь темными стрингами, медленно встает и тихо, но уверенно шагает по мягкому белому ковру прямо к стоящей спиной перед ним девушке. Резко и до неприличия плотно, настойчиво прижавшись к ней, крепко обвив руками сзади, перед этим ловко зацепив застежку бюстгальтера на ее аккуратной спине, Дима жарко выдыхает Пелагее в шею, самостоятельно легко снимая с нее часть кружевного белья, освобождая ее красивую грудь и накрыв ее своими ладонями, чуть сжимая и массируя; тут же чувствуя на своем левом плече громкий выдох девушки, которая, кажется, даже пытается сопротивляться, заведя свои руки за спину Диме и несильно вонзившись ногтями в его кожу, пытаясь остановить его или вырваться из столь крепких объятий. – Дим, не надо!.. – когда ей всё же удается если не вырваться, то хотя бы развернуться лицом к мужчине, прижавшись возбуждённой грудью к его оголенному телу, она отчаянно вполголоса вопит такие ненавистные для него слова, страшась посмотреть на его лицо. Игнорируя ее "просьбы", Билан лишь сильнее прижимает девушку к себе, уверенно подхватив ее на руки, держа за попу и заставив ее обвить свои ноги вокруг его талии, и быстро несет на кровать. Чуть ли не уронив с силой на постель Пелагею, он буквально нависает над ней, тесно прижавшись и не давая вырваться, пытаясь поймать ее бегающий взгляд на своих глазах. – Послушай, Поль… – сбивчиво начинает он, чуть приподнимаясь и "фиксируя" коленями ее ноги, аккуратно стягивая с нее оставшийся на ее бедрах кусочек ткани. – Посмотри на меня, – перебивает самого же себя Билан, закончив с бельем Поли и вновь подвинувшись лицом к ее лицу, взяв его в ладони и направив в свою сторону, пытаясь рассмотреть столь нечитаемое сейчас выражение на нем. Поля напряженно сжимает влажные губы, наконец подняв на Диму свои пылающие огнем глаза, до сих пор такие же горящие и хранящие страстное желание глаза. – Ты можешь говорить мне, что снова не хочешь... – пытается подобрать слова Билан, абсолютно спутанный ее манящим и уверенным взглядом, –...но...– – Хочу. И в этот момент какие-то ее задние и глубокие мысли о том, что это все огромная странная ошибка и так не должно быть, абсолютно испарились. Она поняла, что всё именно так и должно быть, она совершенно там, где и должна быть, и с тем, с кем должна быть. Этот момент - ее момент, их момент, так и должно было случиться, судьба вела их к моменту единения тел и душ. Мгновенное внутреннее спокойствие за все ее прежние переживания быстро сменились контрастирующей уверенностью и нечеловеческой страстью, желанием. Желанием чувствовать его рядом с собой, в себе, внутри себя. Таким сильным желанием, которое не настигало ее никогда до этого. Одно слово, одно наполненное уверенностью, желанием, страстью, решительностью слово. Один короткий миг, состоящий из этого произнесенного жадным голосом слова, до следующего момента: Дима быстро, но осторожно разводит ее ноги и, коротко погладив внутренние стороны ее бедер, входит в нее таким резким движением и с такой силой, что в ее глазах на секунду темнеет, а в горле застревает глухой крик. Билан сперва движется медленно, но уверенно наращивая темп, через раз до самого конца входя в извивающуюся всем телом под ним Полю, одновременно наклоняясь к девушке и прерывисто, но чувственно целуя ее нежную шею, ключицы, грудь, живот. Длинными ногтями Пелагея оставляет красные следы царапин на его спине и пояснице, постанывая от боли и страсти, еще ближе прижимая к себе бешено движущегося в ней Диму. И вот ее шумные вздохи слышатся все чаще и громче, все чаще срываясь на стоны, а животный рык Билана слышится отчетливее, стоит ему увидеть прогибающуюся блондинку под ним. Он движется быстрыми толчками без остановки, горячий пот уже выступает на лбу, а щеки девушки пламенно горят, и у обоих уже режет в груди от слишком учащенного дыхания. В комнате становится слишком жарко, и Дима останавливается лишь тогда, когда самый настоящий крик, полный страсти, сладости, удовольствия и шока, срывается с ее губ. Делая еще короткие пару толчков, мужчина устало и довольно улыбается, на последних силах мягко целуя в губы такую же довольную блондинку, и затем жадно глотает воздух, пытаясь привести дыхание в норму, что дается с огромным трудом. Под звуки звонко разрывающихся в небе салютов Пелагея счастливо улыбается, укрывая рядом спящего любимого человека простыней, а сама встает и приоткрывает дальнее в комнате окно, вдыхая свежий запах ночной новогодней Москвы. Проветрив огромную квартиру, она устало плетется к кровати и заваливается на нее, мгновенно засыпая. А счастливая улыбка все не сходит с ее губ, а мысли беззаботно крутятся в ее голове до окончательного засыпания. Это – счастье. Счастье в наступившем новом году валяться в одной кровати с самым надежным и любимым человеком. Счастье в этот момент осознавать, что никаких сомнений больше нет, их словно сдуло ветром с последним крупным снегом в ушедшем году. И счастье понимать, что это какое-то абсолютно другое начало года, не так, как всегда, по-новому, по-настоящему, что ли.