Прогулка со Смертью

      Путешествовать с генералом Тидолом было…странно. Учитывая, что он постоянно отвлекался на что-то, продвигались они урывками между сражениями. Как бы Канда ни фырчал, ни рычал и ни злился, генерал обезоруживал его своей непосредственностью. Легкие подшучивания раздражали, но всё это было правдой, и поделать ничего парень с этим не мог. От замка Яна они направились в Вену, и дальше по пути к Эдо собирали частички ЧС. Таких набралось три — большая удача.       В первом же сражении, которое разделило их по всему городу на три части, Канда оказался на юге, среди леса, который им предстояло пересечь. Акум было около полусотни первого и второго уровня, с которыми мечник расправился не особо напрягаясь, а Жнец так вообще устроилась на ветке дерева, умудрившись где-то достать семечки, и теперь щелкала их, раздражая Юу. Тот резко обернулся, зло уставившись на неё, но женщина лишь показала ему неприличный жест, раздраконив злющего парня окончательно.       — Убью! — Взревел он, бросаясь на неё, но на ветке её уже не было, зато появился акума второго уровня.       — Тридцать три несчастья… — Раздраженно прошипела она, и парень почувствовал, как его тело вывело плавным рывком на верхнюю дугу в воздухе, и он коснулся ногами земли, покосившись на женщину, вставшую рядом. — Ты должен его убить.       — Тебя спросить забыл! — Шипение рассерженной кобры, короткий взмах Мугеном, и после ветер, разогнавший поднявшуюся пыль, открыл неожиданно тяжелый взгляд Жнеца, пробравший до дрожи в кончиках пальцев.       Как ни странно, раньше он не воспринимал её всерьез, да и вообще никак не оценивал. Это было опрометчиво, потому как сейчас её сила настойчиво рекомендовала ему закрыть рот и сражаться. Канда взбунтовался, и напряжение последних дней закипело в крови, обжигая, словно масло со сковороды, на которое брызнули воду. Канда готов был растерзать её на кусочки за этот приказ: что она о себе возомнила?! Юу бесновался, как дикий волк под крепкой хваткой какого-то чужака, и готов был разодрать эту самую руку, что вцепилась в него, заставляя подчиняться. Парень весь вздыбился, оскалился и действительно рычал, перед глазами стояла белая пелена бешенства, не давая мыслить хоть каплю трезво — он устал, хотел спать, его бесили постоянные задержки, и вообще неплохо было бы снять себе кого-нибудь на ночку, но с учителем и Мари это желание пресекалось в зародыше.       Парень не успел заметить, когда тяжелый взгляд сковал намертво непроницаемый лед, глухой и кровавый. От этой насмешки во взгляде, почти явственного снисхождения, Канда озверел в край, и в этот миг он действительно был страшнее дьявола. Он подобрался, словно зверь, готовый нанести один смертельно-точный удар, ощетинился, а глаза безумно блестели в надвигающихся сумерках. Оттолкнувшись от земли с нечеловеческой силой, он стрелой взвился в воздух, набрасываясь на Жнеца с утробным рыком.       В последний момент удар по голове оглушил его — Жнец была спокойна и безразлична, в руках у неё была обычная палка, что разъярило Юу ещё больше. Он вновь подскочил, бросаясь с ещё большей ненавистью, но новый удар обрушился на него снизу, отбрасывая — жалостливо клацнули зубы, и он сплюнул кровь. Мозгами он понимал, что сначала нужно убрать палку, но в своей ярости совершенно забыл про осторожность, и всякий раз новые атаки заканчивались одинаково — палка встречала его с любой стороны, с одинаковой силой и скоростью настигая его тело.       Это была жестокая кровавая бойня, безжалостная и беспощадная. Женщина с размаху, расслабив тело, с легкой руки обрушивала на парня сокрушительной силы удары. От некоторых он уворачивался, но перед глазами к получасу таких салок плыло, и он упал на колено — глаза застилала кровь. Муген глубоко вошел в землю, и мечник навалился на него, стараясь не упасть совсем, сохранить хоть какую-то гордость, но всё произошло настолько быстро, что в следующую секунду он отлетел на несколько метров от удара ногой. Он больше не мог встать. Он едва переводил дыхание, а регенерация никак не могла начаться, потому что Жнец не позволяла ей, и Канда впервые почувствовал, что значит больно. Его отметелили как щенка, без единого колебания, и ему было страшно от осознания того, какую власть на самом деле над ним имеет смерть. Хрипы вырывались вместе с кровью, он кашлял, выплевывая её, но сил не было, и приходилось глотать. Кости были сломаны в нескольких местах, а то, что творилось с его телом, было чем-то ужасным. Он был похож на мешок фарша, завернутый в куль, который раньше гордо назывался формой.       Тихие шаги, и перед лицом появляются аккуратные мысы высоких сапог. Он лишь переводит взгляд, ожидая новый удар, который станет последним, но женщина лишь присела на корточки, не очень-то прилично, и Канда почувствовал, как рука, которая ранее направляла обычную палку, ставшую мощнейшей битой в этой хрупкой кисти, нежно погладила его по голове, до этого хладнокровно избитой до крови из ушей. Парень в шоке замер, не способный даже пальцем двинуть, и покорно признал Хозяина. Зверь в нём склонил голову, прижав уши, и слегка поскуливая, но сам парень просто молчал, прикрыв глаза. Неожиданно, тонкий ободок кольца свился на безымянном пальце, и к нему пробился робкий ручеек мудрой силы и власти — именно так он почувствовал эмоции Жнеца.       Она осторожно сняла с камня запрет, и парень почувствовал, как начинается регенерация. Жнец сама вправила ему все переломы и вывихи, а после он снова, как при их первой встрече, позволял смывать с себя его же кровь и грязь от постоянного валяния по земле. Стоя в душе гостиницы, в которую он пришёл, как только раны затянулись сверху, напугав до заикания всех, кого встретил, включая Мари и учителя, он позволял прикасаться к себе. Они стояли вместе обнаженные под теплыми струями, и Жнец позволяла обнимать себя, пока парень пил её кровь, питаясь Силой покровительницы. Она проучила его, и теперь могла спокойно закрепить связь между ними. Она и раньше его слышала, а теперь они на равных. Во всём этом древнем сражении не было ни единого слова, но было понимание, которого многие люди добиваются годами. Но они не были людьми, и поэтому не было глупых переживаний и жалости, и да, это было дико и омерзительно, но это было честно.