Медальон судьбы

Весь путь от Одинокой горы к Лихолесью занял всего несколько дней. Но этого времени оказалось вполне достаточно, чтобы успеть соскучиться по возможности искупаться в тёплой ванне, выспаться в нормальных условиях и не трястись в седле весь день напролёт. Поэтому приближающийся с каждым шагом лошадок эльфийский дворец воспринимался прежде всего как средоточие этих простых, на первый взгляд незначительных жизненных радостей. Во всяком случае, для Лины, путешествовавшей впервые, всё было именно так. Лихолесье словно бы поглотило небольшой отряд путешественников, стоило им только пройти немного вглубь. Могучий, некогда прекрасный лес, раскинувшийся на много миль окрест, не производил приятного впечатления. Казалось, он застыл в полудрёме, изморенный недугом, и мало поддавался влиянию внешнего мира: иссохшие листья висели на деревьях неопрятными лохмотьями, а землю застилал не меняющийся ковёр из мягких мхов, прелой листвы и травы. Но всё же весна даже здесь вносила свои коррективы, и на участках, отдалённых от Дол-Гулдура, лес потихоньку оживал. Гномы были прославленными воинами, но лес не их стихия, и они едва не были застигнуты врасплох таинственными тенями, мелькнувшими среди деревьев. К счастью, тени эти принадлежали вовсе не опасным чудищам, населявшим Лихолесье, а отряду эльфов во главе с принцем, специально спешившим навстречу гостям. − Приветствую вас! − промолвил сын Трандуила, выступив вперёд, и по обычаю приложил руку к груди и чуть склонил голову. − Моё имя Леголас. Я прибыл по велению моего отца, короля Трандуила, чтобы проводить вас ко дворцу. Торин, следуя правилам вежливости, ответил ему словами благодарности. Но Лина его уже не слушала. Ведь перед нею стоял сам Леголас − второй после Гендальфа знакомый герой легенды, принявший материальный облик! Эльф, заметив её внимание, если не сказать больше − восторг, удивлённо приподнял бровь, недоумевая, с чего вдруг эта смертная так на него смотрит. Лина поспешила перевести взгляд, но, к несчастью, наткнулась на Торина, который тоже стал свидетелем её живого интереса к лихолесскому принцу и, судя по всему, совсем не так понял его причину. Недоразумение повисло между ними в виде напряжённого молчания. Когда сплочённый отряд эльфов и гномов тронулся в путь, Лина от греха подальше пробралась в дальний конец колонны, пристроившись рядом с Балином, который, то ли видя её настроение и желая развлечь, то ли просто от скуки, взялся рассказывать о том, как в прежние времена гномы пользовались дорогой Мен-и-Наугрим, но из-за её близкого расположения к Дол-Гулдуру, этот путь был заброшен. Содействие посланных Трандуилом проводников значительно облегчило дальнейшее продвижение по Лихолесью. Теперь можно было не беспокоиться о безопасности и правильности выбранного пути. Эльфы растянулись цепочкой по обе стороны от отряда Торина, сохраняя между собой и гномами небольшое расстояние и как бы создавая вокруг них живой щит. Впереди, прокладывая дорогу, шёл Леголас, а рядом с ним − рыжеволосая эльфийка, которая на поверку тоже оказалась воином. Несмотря на все меры предосторожности, примерно на середине пути, там, где особенности местности не позволяли идти принятым строем, путники всё же подверглись атаке. Тревожное ржание пони, почуявших угрозу, дало возможность отряду избежать внезапного нападения гигантских пауков − одной из главных опасностей Лихолесья. Все мигом приготовились к бою. И как раз вовремя! Огромные, чудовищного вида создания тьмы, невзирая на свои размеры, подкрались совсем тихо и теперь, перестав таиться, ринулись на них со всех сторон. Растерявшуюся в первые мгновения Лину оттеснили в центр и на её долю пока не нашлось противника. Но это вовсе не значило, что можно было расслабиться. Держа наготове меч, она беглым взглядом окинула место сражения, оценивая обстановку, и вовремя заметила, что к добивавшему паука Торину сзади подкрадывался очередной противник. Как бы сейчас пригодилось умение метать ножи! Подобная мысль вспыхнула и угасла быстрее даже, чем искорка от костра, а в следующую секунду Лина не раздумывая бросилась гному на помощь, крича ему об опасности. Торин отреагировал мгновенно, но тут отстаивать своё право на жизнь пришлось самой спасительнице. Чёрный паук с выпученными глазищами и стальными желваками возник перед ней внезапно. Разве что чудом Лине удалось сохранить равновесие и в последний момент наотмашь полоснуть перед собой мечом... И в это время потоки ослепительно-белого света хлынули откуда-то из-за её спины и пронеслись вперёд, заполняя собой всё пространство. Обезумевшие от боли пауки противно запищали и, точно подхваченные магическими световыми волнами, кинулись врассыпную. Очень скоро на месте побоища остались лишь их поверженные собратья, громоздившиеся безжизненными тушами. − Так-то! − довольно пробормотал Гендальф, для достоверности ткнув концом посоха неподвижно лежащего паука. Благодаря своевременному вмешательству волшебника схватка с ними никому из союзников не принесла серьёзного вреда. Единственной утратой стали несколько пони, всё-таки утащенные пауками. Лина провела ладонью по лицу, с трудом переводя дух. Ничего не скажешь, адреналина во время схватки с пауками было получено ничуть не меньше, чем при занятии самым экстремальным видом спорта, только угроза жизни здесь была гораздо серьёзней! Дыхание мало-помалу выравнивалось, страх отступал, но отвращение всё равно накатывало новой волной, стоило только снова взглянуть на поверженных тварей − на их раздутые брюха, скрюченные мохнатые лапы и некогда смертоносные желваки. − Спокойно, это я. Ты как? − Торин в примирительном жесте поднял руки, когда Лина инстинктивно дёрнулась, почувствовав прикосновение. В свете последних событий недавняя обида, связанная с Леголасом, была благополучно забыта. − Ничего. Всё в порядке, − почти не соврала девушка и даже попыталась пошутить: − Надеюсь, нас теперь из-за этого не будут подстерегать несчастья. − О чём ты? − не понял Торин, в это время занятый тем, что счищал со своего меча остатки чёрной паучьей крови. − Как тебе сказать... В моём мире считается плохой приметой убить паука. Торин одарил её недоумевающим взглядом − странные эти люди, как можно верить в подобную чепуху? − Поверь мне, здесь плохой приметой является не убить паука. Очень плохой, просто смертельно-опасной! − доверительно прошептал он и, кивнув ей напоследок, пошёл наводить порядок среди своих подчиненных. Весь следующий остаток пути прошёл без происшествий. По мере приближения к дворцу лес как будто набирал силу, становился светлее и чище. И вот, наконец, миновав изогнутый дугой мост, переброшенный через бурную реку, путники оказались у входа в королевскую обитель. Огромный дворец восхищал своей красотой и изяществом! Количеством этажей, хитросплетением коридоров и мягким полумраком он даже немного напоминал Эребор − если, конечно, можно было позволить себе сравнивать города эльфов и гномов. Только здесь было не в пример тише, словно обитатели дворца боялись потревожить покой своего владыки. После встречи с Трандуилом и короткого обмена приветствиями, гостей разместили по комнатам. Уходя из зала, Лина обернулась и увидела, что один Гендальф задержался у трона, намереваясь отдельно поведать королю о цели своего приезда. С интересом осматриваясь, она вошла в отведённую ей комнату средних размеров, с высоким, как в Эреборе, потолком. Сопровождавшую её служанку явно интересовал неожиданный визит человеческой девушки да ещё и в такой странной компании, но вопросов она не задавала, просто выполняла поручения: умело и быстро разожгла огонь в камине, показала, где можно было привести себя в порядок, и предупредила, что распорядиться насчёт ужина. Когда она ушла, Лина подумала о том, что такое гостеприимство устраивает её как нельзя лучше. За всеми хлопотами вечер наступил незамедлительно, и за окном, узорчато перевитым снаружи ветвями, совсем стемнело. Как раз в тот момент, когда Лина, уже искупавшаяся, отужинавшая и отогревшаяся у камина, встала посреди комнаты, раздумывая, чем ей теперь заняться и чем вообще она будет заниматься здесь до тех пор, пока Гендальф не решит продолжить путь, в дверь тихо постучали. За порогом предсказуемо оказался Торин. − Надеюсь, ты не против небольшой прогулки? − бодро улыбнулся он. − Только если не в гости к паукам, − с неохотой согласилась Лина. Только лишь потому, что знала: Торин не позвал бы её просто так. − Не волнуйся, мы даже не будем выходить наружу. Опасность заблудиться им не угрожала, они просто поднимались наверх − пара поворотов была не в счёт. И хотя нельзя сказать, что они пробирались тайком, Торин, шедший впереди, старался сделать так, чтобы они по возможности не попадались на глаза эльфам. Наконец цель была достигнута. На верхнем ярусе, в отдалении от чужих глаз, находилась оранжерея с прекрасным садом, выращенным когда-то давно по приказу королевы и с её же помощью. Много воды утекло с тех пор, но Трандуил в память о погибшей супруге велел его не забрасывать. Преимущественно здесь росли цветы − красивые и необычные. Насаждения представлялись зелёными ручейками, вспыхивающими то тут, то там разными цветами: огненно-красными, жёлтыми, словно солнце, или голубыми, как небо. Вдоль их рядов змеились неширокие дорожки. − Я подумал, тебе здесь понравится, − обратил на себя внимание Торин. − Ты был прав, − закивала Лина, удивлённая тем, что в Лихолесье нашёлся такой оазис. Наверное, даже Ривенделл или Лориен не могли похвастаться подобной коллекцией. − Но подожди, нам, наверно, запрещено находиться здесь? − Не запрещено. Иначе как бы я узнал об этом месте?.. Но эльфы так над ним трясутся, что не позволяют даже тем редким посетителям находиться здесь без присмотра, − снисходительно улыбнулся Торин, считавший выращивание цветочков пустой тратой времени. Лина пожала плечами: против осмотра местных достопримечательностей она ничего не имела. Ну а насчёт того, что это делалось без разрешения... Так ведь они не будут делать ничего плохого. После долгой зимы и мрачных видов Лихолесья свежая зелень радовала глаз, и Лина решила не терять времени, чтобы успеть всё здесь осмотреть. Торин же, по большому счёту равнодушный к подобным красотам, просто шёл рядом и черпал удовольствие из того, что сумел ей угодить. Самым красивым экземпляром девушке показались большие белые и бледно-розовые цветы, похожие на лилии. Она присела возле них на корточки и, притянув к себе один стебелёк, вдохнула аромат − такой удивительно приятный, но в то же время ненавязчивый, даже словно бы ускользающий, отчего хотелось вдыхать его снова и снова. Лина не знала, как они называются, и, конечно же, ни ей, ни тем более гному не было известно, что цветы эти сколь прекрасны, столь и коварны: их обманчиво слабый запах мог на короткое время вскружить голову неосторожному ценителю прекрасного и привести к тому, что он забывал о реальности. Лина уже было подумала, а не сорвать ли ей на память один цветок, когда Торин вдруг резко пригнулся и, тронув её за плечо, приложил палец к губам. Достаточно было на секунду прислушаться, чтобы понять, в чём дело. В оранжерею вошли эльфы, видно каким-то образом всё же заподозрившие здесь чужое присутствие. Торин знаком велел Лине следовать за ним и стал осторожно отступать к выходу, в то время как эльфы, переговариваясь, исследовали противоположную сторону. Так, почти что на четвереньках, они выбрались из оранжереи, но, скрывшись от глаз стражников, слишком рано обрадовались. Заслышав позади себя шаги, Торин схватил девушку за запястье и торопливо потянул за собой. Лишь добежав до комнаты принца, ближайшего верного укрытия, они смогли отдышаться. В суматохе Лина оказалась прижатой спиной к стенке, а Торин стоял совсем рядом, зачем-то придерживая руками её за талию. Жаркое дыхание гнома опаляло её шею и щеку, когда он поднимал голову, вглядываясь ей в глаза. Оба практически замерли, прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридоров, а когда поняли, что за ними вовсе никто не гонится, одновременно весело рассмеялись. − В Эреборе тоже есть на что посмотреть, − заговорил Торин, когда молчание затянулось. Они по-прежнему находились в опасной близости друг от друга, и гном не спешил отстраняться. − Только представь себе, большой зал, вдоль которого тянутся резные колонны, а в них горят самоцветы. Стены точно так же испещрены узорами из драгоценных камней. В особо лунные ночи свет проникает туда сквозь широкое окно, заставляя их оживать, сиять и переливаться. Придёт время, и я покажу тебе его... Лина почувствовала, как он прижался ещё ближе к ней − хотя казалось, куда уж ближе! Пожалуй, сейчас было самое время извиниться, протиснуться к двери и бежать в свою комнату, но на душе было так легко и свободно, а близость Торина, отсутствие освещения и вовсе лишали остатков благоразумия. Да и почему она вообще должна уходить? Лина поймала себя на мысли, что хоть убей не может вспомнить ни единой причины, по которой она должна делать то, что противоречит её желаниям. Между тем Торин прижался губами к её шее, и она слегка дёрнулась в сторону. − Лирен?.. − принц поднял на неё вопросительный взгляд. − Твоя борода... Щекотно просто, − Лина завозилась, пытаясь отвоевать себе больше пространства. На губах Торина появилась не сдерживаемая довольная улыбка, он согласно приопустил глаза и плавно кивнул, отступая на полшага назад. В это время за окном порыв сильного ветра разогнал наползшие на луну тучи, и её юркие лучи мигом проникли в комнату и легли на шёлковые покрывала поперёк кровати. Торин взял девушку за руку и подвёл к кровати, а когда она села, слегка надавил на плечи, укладывая её в самый центр лунной дорожки. Сам он сидел рядом, не сводя с неё глаз. − Что ты делаешь? − спросила Лина, немного смущённая его поведением. − Любуюсь тобой, − просто ответил Торин и, расстегнув верхнюю пуговичку её рубашки, осторожно провёл пальцами по открывшемуся участку её груди. Он мог и раньше, когда они оставались наедине, провести пальцами по её щеке или взять её руки в свои, но он впервые касался её так, как сейчас, и Лина внутренне вздрагивала под этими новыми для неё прикосновениями. Было и приятно, и немного страшно и даже капельку обидно оттого, что им и раньше могло бы быть так хорошо... А впрочем, нет. Всякое время, проведённое с Торином, было по-своему ценно, вне зависимости от того, чем они занимались. И трудно было сказать, с каких пор он стал для неё подобен солнечному свету: вроде и жить без него можно, но жизнь кажется серой и бессмысленной. Торин наклонился к ней и поцеловал − непривычно настойчиво и властно, так, что внутри всё сворачивалось в один тугой узел удовольствия. Лина переползла ближе к изголовью, устроившись на кровати как подобает. Едва ли осознавая, что делает, она потянулась к завязкам на его одежде, в то время как принц, перенеся свой вес на одну руку, тоже принялся раздевать её. Когда его рубаха оказалась лежащей на стуле − или даже под ним, это было уже неважно, − Лина провела руками по его мускулистым плечам и груди, остановившись на накаченном торсе. Неожиданно Торин поднялся и слез с кровати − но лишь для того, чтобы задёрнуть шторы, скрывая от любопытного взгляда ночной владычицы всё происходящее в комнате. Стало так темно, что с трудом можно было разглядеть очертания предметов, но это только усиливало ощущения. Воспользовавшись свободным моментом, Лина скользнула под наслоения одеял, прохладных, как водная гладь, и зажмурилась. Тем резче почувствовался контраст с горячей кожей Торина, когда он забрался к ней. Их взгляды встретились, и принц на какой-то миг смутился, видя лежащую под ним девушку. По-хорошему, следовало подождать свадьбы, но они сейчас были так близко друг к другу, а желание стать ещё ближе − так велико, что уже никакая сила не смогла бы заставить его остановиться. Лина положила руки ему на плечи, и Торин, легко коснувшись её лба своим, склонился к её губам, стараясь выразить в этом поцелуе всю глубину своего чувства. − Не бойся ничего, − шептал он, целуя её лицо, плечи, грудь. − Мы будем вместе... Я всё устрою... Обещаю, − это было последнее, что Лина услышала, прежде чем окончательно утонуть в водовороте его объятий и ласк.