Я рядом

      В выходные солнце почти не пряталось за тучами, на улице было тепло, а на ветках стали появляться почки. Ученики высовывали замерзшие носы из уютных комнат и выходили на прогулку, чувствуя приход весны. Джинни не была исключением и не упустила случай пройтись по окрестностям, не боясь того, что внезапно пойдет дождь. За собой она потянула Полумну, которая с воодушевлением рассматривала позеленевшую траву, хотя в целом она была еще желтая и коричневатая. Девушка напевала себе под нос песню «Это ночь» Ведуний и шла, кружась и подставляя лицо солнечным лучикам. Когда она смотрела на подругу, видела, что та хочет что-то сказать. Она вертела в руках соломинку и глядела по сторонам, собираясь с мыслями. Девушка была почти уверена, что Полумна хочет поговорить о чем-то, связанном с Забини, иначе она бы не стала волноваться.       «Из-за общения с ним она меняется,» - думала про себя младшая Уизли, не зная, хорошо это или плохо.       - Забини говорил, что ты увлечена им, а не влюблена, - решила начать первая Джинни. - Он прав?       - Думаю, что прав... хотя и не совсем. Тут немного другое. - Говорила так, будто не чувствовала никакого волнения, но нельзя отрицать того, что все могло быть и так.       - Все еще не можешь объяснить?       - Мне просто интересно, какого это - быть влюбленной. Так странно пытаться выглядеть по-другому, думать о другом человеке, как о ком-то особенном.       - Значит, ты просто экспериментируешь?       - Не знаю.       Тут девушке и правда показалось, что в этих отношениях Полумна не пострадает. Скорее, действительно мучиться будет только Блейз, хотя не факт, что на нем это сможет как-то отразиться. Он был тем еще бабником и не раз расставался с кем-то...       - Вы разойдетесь в конце года?       - Как получится, - зажмурив глаза, ответила она. В тонких пальцах все еще была зажата помятая соломинка, колыхающаяся на слабом ветерке. - Он такой яркий, что меня влечет к нему, а я не хочу сопротивляться. Плыву по течению, словно рыба в море, и надеюсь, что приплыву к чему-то приятному. - Полумна выпустила соломинку и расправила руки, идя по сухой траве и петляя. Сейчас она казалась чем-то несуществующим, тем, что может исчезнуть в любую секунду.       - Забини странный...       - Как и я, хотя мало кто видит в нем что-то необычное. Для большинства он парень, который меняет девушек, как перчатки, а для меня кто-то особенный. Это такое волшебное чувство, что я не хочу его терять!       - Ты точно не влюблена?       - А ты? - Ее голос из размеренного стал серьезным.       Джинни замолкла.       - Я про Малфоя. С Гарри и так все ясно.       - От того, что скажу, ничего не зависит, - сказала девушка, вдыхая глубже запах сырой земли.       - И все же? - тихо спросила Полумна. Без напора, будто и не желала знать ответ, а просто предлагала выслушать.       - Не знаю. - Тишина. - Вроде бы что-то есть, но я не могу это поймать, поэтому такое чувство, что нету. C Гарри все по-другому. Иногда я даже чувствую тепло и некоторую тяжесть в груди от того, что испытываю к нему, а с Малфоем... все не так.       - Что не так?       - Я не понимаю его. Бывает, хочу защитить от всего плохого. Бывает, хочу столкнуть с астрономической башни. Бывает, что мне стыдно рядом с ним и хочется провалиться сквозь землю. Он то маленький ребенок, то дементоров упырь. Малфой слишком сложный!       - И что ты испытываешь к такому нему? - смяв новую травинку, спросила Полумна.       - Не знаю.       Джинни присела на корточки и сорвала с земли соломинку. Она принялась теребить ее в руках, и вскоре от пальцев стало пахнуть зеленью. Она любила этот запах. Он напоминал о детстве.       - Блейз думает, что ты раздражаешь Малфоя, - ни с того, ни с сего сказала Лавгуд, присаживаясь рядом.       - Оно и видно. Его злит, что я лезу к нему со своими комментариями, - легко ответила девушка, почувствовав, что внутри стало больно. Боль была не настоящей, выдуманной, но все равно неприятно.       - Еще его тянет к тебе. Он запутался сам в себе, как и ты.       - Забини так много говорит тебе, - протянула Джинни. Стало легче от ее слов, но что-то было не так в том, что говорила котевранка.       - Он говорит мне, а я говорю ему.       - Как много?       - Не очень. Ты же мне ничего не рассказываешь, поэтому говорю о своих предположениях.       - Например?..       - Лучше я промолчу.       - Полумна!       Она уставилась на Джинни выпученными глазами, а потом снова взглянула на свою травинку. Растение ее волновало больше, чем подруга, и она не стала ничего сообщать. Соглашалась поговорить только о том, что не имело особого значения.

***

      На конец недели было назначено собрание старост.       Идя по коридорам вместе с Гермионой и Роном, Джинни думала о предстоящем патрулировании. Как замечала о чем думает, стыдилась своих мыслей и пыталась прогнать их, но через минуту снова возвращалась к ним. Она желала убрать подобные мечтания из своей головы, но хотелось ей именно этого.       Можно было смело ставить диагноз всем ее метаниям, но девушка упорно отбрасывала от себя его. Не хотела признавать, что могла полюбить слизеринца. Хотя пока это слишком сильное слово, но все же и ему было место в ее жизни. Не так! Она должна сосредоточиться на квиддиче, уроках, обязанностях старосты, а она мечтала, словно четырнадцатилетняя девчушка.       Джинни ругала саму себя, а как зашла в пустующий кабинет на первом этаже, обвела глазами все помещение в поисках Малфоя — он опаздывал. Гермиона принялась, как обычно, беспокоиться по этому поводу, но когда парень вместе со своими однокурсниками показался, она расслабилась.       Девушка наблюдала за тем, как Малфой стоит, прислонившись к столу: его обычная поза, больше он ничего не делал и не двигался на протяжении всего собрания, как подруга перебирает тысячи своих листочков. Она могла заметить, как пару раз слизеринец скосил на нее глаза, и понимала, что ему нравится эта гриффиндорка. Становилось... Она не могла подобрать правильного слова, но там не было ничего хорошего. Было неправильно ревновать к Гермионе. Хотя какая тут ревность? Староста школы кашлянула разок, призывая всех к тишине. Джинни вздрогнула.       - Начнем собрание! У меня не очень хорошие новости, которые вы должны были и сами заметить — ученики продолжают воевать друг с другом, и нам необходимо...       - Не продолжай! - взмолилась Аббот. Кто-то поддакнул, но Грейнджер не обратила на них никакого внимания.       - Нам необходимо провести новое мероприятие.       - От твоих мероприятий только хуже становится, - подал голос Малфой, смотря в пыльное окно.       - И правда! Первый раз в жизни, но я разделяю точку зрения слизеринца, - согласился Макмилан. - Почти все, кто учится сейчас в школе, и в прошлом году были в Хогвартсе. Каждый из них прошел через тот ужас, и слизеринцы были теми, кто наводил его. Так легко подобное не забывается.       Зеленый факультет промолчал, хотя Паркинсон порывалась ответить — Забини остановил ее.       - Это не значит, что нужно и сейчас продолжать его! - попыталась образумить его Гермиона. - И у меня немного другая тактика...       - Легко тебе говорить, учитывая, что тебя не было тогда с нами. За неподчинение нас отправляли в подземелья и подвешивали на цепях, на уроках мы были подопытными кроликами для Круциатуса!       - Макмилан! - не выдержал Рон, видя, как побледнела его девушка. - Если тебе что-то не нравится...       - Рон, хватит! Он прав. Нас тогда не было, и мы не знаем какого им было, но это не повод для того, чтобы позволять сейчас всему идти своим чередом. Раз не хотите продолжения того, что было, нужно пытаться изменить ситуацию, - говорила Гермиона.       Джинни видела, как ей трудно, но остальные почему-то не замечали. Они не знали всего, что происходило с троицей, пока их не было. Они не знали того, через что пришлось пройти лично этой девушке. Это не значит, что у них не происходило ничего страшного, но это постигло каждого в тот год.       - Но ситуация уже изменилась. Нас не пытают, мы можем делать то, что хотим. Все чувствуют себя свободными без тех запретов, которые были при Кэрроу. Ты просто не можешь понять, какого это... - пытался воспротивиться Голдстейн. Никому не хотелось идти на сближение со слизеринцами.       - Ну, раз теперь за драку вас не будут пытать, давайте разнесем всю школу! - воскликнула Грейнджер. - Молчи, Эрни... пожалуйста.       - Я не то имею в виду.       - А что еще можно под этим подразумевать? - Она не дала ему шанса ответить: - Кто тоже хочет высказаться о том, как ему было плохо? Раз никто, я бы хотела продолжить, - скороговоркой сказала Гермиона и замолчала, тяжело дыша. Ей было нужно успокоиться, чтобы вести собрание в более спокойном русле. - Мы с директрисой понимаем, что старшекурсникам будет невозможно наладить отношения между собой, поэтому мы хотим сделать упор на первые и вторые курсы. - Она сделала паузу, чтобы увидеть реакцию старост. - Скоро начнутся пасхальные каникулы, и в последний учебный день нам выделят свободный кабинет, в котором мы устроим что-то вроде пижамной вечеринки. Пусть дети пообщаются друг с другом, а мы проследим, чтобы никто не пострадал, и поможем им пойти на контакт.       После ее предложения, которое было скорее фактом, последовали не очень уверенные возражения, ведь никто не хотел нянчиться с маленькими, но еще никто не хотел попадать под горячую руку старосты девочек. Когда дело было решено, Гермиона добавила, что третьего апреля состоится поход в Хогсмид, как раз сразу после ночевки, что позволит ученикам не разрушить хлипкое равновесие, которое должно будет наступить.

***

      Через час Джинни стояла в вестибюле и ожидала Малфоя. Ей снова становилось страшно, а еще она хотела, чтобы все прошло так же, как перед матчем его команды и Пуффендуя. После того разговора внутри было тепло, а после всех остальных холодно и склизко.       Когда он появился, девушка внутренне напряглась и внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, какое у него сегодня настроение. Она поняла, что оно у него паршивое, и все из-за того, что его слова стали толчком для того, чтобы заговорил Макмилан, а потом и Голдстейн. Если бы не он, Гермионе не пришлось бы вспоминать тот год.       От осознания этого становилось неприятно, но Джинни издевалась над собой и смотрела на его затылок, представляла, как снова ведет рукой по светлым прядям. Она уже не запрещала себе этого, потому что хотела показать, что все ее мысли не могут стать материальны. Она чувствовала себя превратно, потихоньку вспоминая то, как они с Гарри прятались в уединенных местах школы и наслаждались друг другом, а теперь девушка, все еще не забыв Поттера, хотела близости с другим.       - Уизли, хватит прожигать во мне дыру, - холодно сказал Малфой, когда была пройдена почти вся школа. Все это время она смотрела на него, почти не моргая, и он чувствовал ее взгляд. Его это выводило из себя, особенно после собрания.       Она зажмурилась, и ресницы дрогнули. От грубости в его голосе захотелось плакать, но Джинни внутри пнула себя под зад и заставила прекратить. Слишком уж она расклеилась в этом году. Нервы сдавали после того, что она видела в Хогвартсе в военное время и что пережила.       - Ты противный, Малфой... И подлый...       - Я ослышался? - В его голосе были слышны нотки того, что было в самом начале. От этого холодок прошел по спине и на коже выступили мурашки.       - Если ты сомневаешься в своем слухе, то возможно, - фыркнула девушка.       Он развернулся и теперь стоял лицом к ней. Она могла видеть его глаза. Стальные. И становилось еще страшнее. По привычке одинокая слеза скатилась по щеке, попадая за ворот кофты. Его это поразило, но Малфой не подал вида и пошел прямо на нее. Ему хотелось подойти ближе, чтобы стоять рядом, а она испугалась сильнее. Выпучила на него глаза и дернула руками, инстинктивно захотев прикрыть лицо руками.       - Зачем грубишь, если боишься? - спросил он, усмехнувшись. Его и правда немного веселил сей факт, хотя и беспокоил: ему казалось, она уже перестала плакать от звука его голоса.       - Не начинай снова.       - Я и не начинаю, Уизли, - почти весело сказал он, ощущая, что раздраженность от собрания пропадает. Оставалось еще другое чувство, которое странно смешивалось с удовольствием. Его отчего-то беспокоило то, что она начала плакать.       - Тогда уходи. Иди прямо впереди меня и не оборачивайся, - дрожащим голосом шептала она, сама не понимая того, что испытывает.       - А если я не хочу? - тихо спросил он. Джинни попыталась отступить, но Малфой сжал ее запястья, не давая убежать.       Теперь ни она, ни он не понимали смены настроения друг друга. Происходило что-то непонятное, только реагировали они по-разному. Девушка была готова хлопнуться в обморок от страха, а парень желал прижать ее к себе.       Она судорожно дышала, чувствуя дрожь во всем теле. На щеке застыла слеза.       - Все равно уходи.       - Не хочу, - пробормотал он, прислоняясь к ее губам.       Она дернулась, словно маленький зверек в оковах, но не сильно. Она поддалась ему и прижалась к сильному телу. Джинни чувствовала жар, тепло, как внутри все в очередной раз сжимается, как что-то щекочет внизу. Он отпустил ее запястья и положил руки на талию, притягивая ее чуть выше. Она же потянулась к мягким волосам, зарываясь в них пальцами, прижимаясь губами к его губам. Она пыталась дышать через нос, чтобы не отрываться. Грудь тяжело поднималась и опускалась, легкие горели, зато воображение вдруг стало реальностью.       Малфой был рядом. Даже руку тянуть не надо, чтобы почувствовать это. Сквозь одежду она осязала его так близко. Будто сон воплотился в жизнь, будто больше ничего и не надо. Все волнение осталось в прошлом. Только Драко Малфой и его поцелуи.       Когда наваждение прошло, они почувствовали смущение. Но и радость тоже. Было такое расплывчатое состояние, что не было слов, чтобы описать его. Только парень и девушка в пустом коридоре с покрасневшими лицами. Все закончилось, когда они разошлись. Осознание свалилось с новой силой, давя своей тяжестью. Что-то происходило. Между ними. Но ни один не мог дать этому названия.