Я рядом

      После очередного поцелуя Джинни стала думать о Малфое больше, то есть еще больше. И в то же время его будто и не существовало. Слизеринец был чем-то туманным, расплывчатым. Он был на патрулированиях, был в голове, но его не было в жизни. Девушка ходила по коридорам, сидела на уроках, в библиотеке, разговаривала с подругами, но его не было рядом. Она стала замечать его чаще, но все это было как во сне. Даже во время приемов пищи, когда парень сидел через пару человек от нее, Джинни не всегда верила глазам. Думая логически, понимала, что все это правда, не призрак, пыталась есть более аккуратно, чтобы не выглядеть неопрятной, но было такое чувство, что по внезапному и звонкому щелчку она откроет глаза и увидит потолок своей комнаты. От такого состояния появлялось ощущение, что вся ее жизнь — наполовину иллюзия, а патрулирования — всецело сон.       «Это же просто Малфой! - думала девушка. - Просто Малфой, материальный человек, обычный парень! Мой... наверное, враг. Тот, с кем я не должна бы общаться, тот, кого должна бы избегать. Так почему я целовала его уже не в первый раз? Почему он становиться кем-то особенным для меня?       И у меня есть Гарри... Он, конечно, не со мной, и едва ли мы снова будем вместе, но он внутри меня. Он тот, кто мне нужен, кто-то добрый и справедливый, немного неуверенный в себе, не знающий, как общаться с девушками, тот, на ком висело столько лет великое пророчество.       Это же совсем не Малфой! Полная его противоположность, а меня тянет к слизеринцу... Откуда во мне столько глупости?».       Она не могла найти ответов на свои вопросы, и не могла сказать, что же творилось в голове у самого парня. Джинни могла примерно понять мотивы своих поступков, но вот Малфой оставался загадкой. Она не могла себе представить, по каким таким причинам парень поцеловал ее. Как и он не мог до конца осознать своих собственных мыслей.

***

      Они не успели собраться, а пятница наступила. В этот день старосты готовили просторный кабинет к ночевке, и они тоже там были: укладывали вдоль стен спальные мешки, украшали комнаты, готовили призы для конкурсов, придуманных Гермионой. Еще они радовались тому, что благодаря патрулированию пропустят основную часть, и боялись этого. Хотя боялась только Джинни, а Малфой надеялся на благоразумность своих действий.       Когда подошло время, слизеринец перекинулся парой фраз с Забини и вышел из помещения. Девушка вышла сразу за ним и удивилась, не найдя его за дверью — он в одиночку пошел в сторону вестибюля. Она пробежалась и устроилась позади него, подстраиваясь под звук шагов. В тишине они дошли до привычного старта, после чего Малфой чуть дернул плечами и остановился. Джинни тоже остановилась и вопросительно на него взглянула, почти сразу отведя глаза в сторону. Она не понимала, что происходило, пока парень не подал голос:       - Иди впереди.       - Что? - удивилась девушка, схватив одной рукой другую в локтевом суставе.       - Я сказал: «Иди впереди», - с долей раздражения ответил он.       - Зачем? - Она посмотрела прямо в стальные глаза, но тут же опустила голову, смотря на свои ботинки.       - Не могу, когда ты идешь сзади и прожигаешь во мне дыру. - Его светлая бровь чуть изогнулась.       - Не мои проблемы.       Малфой со злобой взглянул на ее выпяченную губу и на пару секунду зажмурился, призывая себя к спокойствию. Получалось не очень хорошо, но для начала неплохо.       - Давай — иди уже. - Он потянулся к ней руками, желая встряхнуть и поставить перед собой, но передумал и прислонился к стене.       - И не собираюсь. Сам иди первым. - Джинни отчего-то забавлял этот диалог. Ей было интересно, как Малфой отреагирует в такой ситуации. Мышцы его лица едва заметно дрогнули.       Через полминуты молчания он сказал:       - Можешь идти рядом со мной. - Она озадачено посмотрела на парня. - На одном уровне.       - Хорошо...       Они оба поравнялись и неуверенно шагнули. Все было не так уж и плохо. Так идти было нормально, и даже правильнее, но как-то слишком... Было в такой ходьбе что-то ненормальное и немного смешное. На губах девушки неосознанно проступила улыбка и не хотела слезать с лица. Хотелось не просто улыбаться, а смеяться, потому что идти рядом с Малфоем таким образом было очень и очень необычно.       В таком ритме они прошли всю школу и завернули в коридор, в котором находился кабинет с пижамной вечеринкой. На мгновение гриффиндорка и слизеринец замедлились, увидев у входа Рона и Паркинсон, подозрительно посматривающих по сторонам и презрительно косящихся друг на друга. Пэнси укуталась в свою мантию и боялась руки из нее вытаскивать, чтобы аристократичная кожа не побывала на одном воздухе с кожей предателя крови — со стороны это смотрелось довольно потешно.       - Драко! - воскликнула она и бросилась к парню, только завидев его, но все же не рискнула выпутываться из мантии. Она недовольно посмотрела на девушку.       - Джинн, ты в порядке? Малфой тебе ничего не сделал? - грозно взглянув на слизеринца, спросил брат.       - Все в порядке!       - Она врет, Уизли, - равнодушно сказал парень, посматривая в потолок. Когда привлек к себе внимание гриффиндорца, опустил подбородок. - Бедная девочка... - жалостливо начал, - кажется, я домогался до нее в паре коридоров отсюда, - и издевательски закончил Малфой.       Послышался громкий возглас Паркинсон и рычащий выдох Рона. И та и другой собирались с мыслями, чтобы сказать все в более или менее понятных выражениях. Первым от сильной ярости отошел брат девушки, и он тут же полез в драку со слизеринцем, а Джинни пришлось его оттаскивать. Он сыпал в него такими оскорблениями, что детям за дверью, наверняка, стало страшно, а Малфой с воодушевлением подыгрывал ему, отпуская колкие замечания. Все прекратилось, когда вышла разозленная староста девочек и загнала их в кабинет, перед этим отвесив подзатыльник каждому. Только от этого Паркинсон и вышла из нашедшего на нее ступора и захотела продолжить тираду Рона - только в отношении Джинни - как заметила озлобленный взгляд Гермионы и притихла.       Внутри большинство ребят готовилось ко сну, и только пара разговаривала. К удивлению вновь пришедших маленькие слизеринцы были включены в диалоги между другими факультетами, но после прихода Малфоя они потянулись к нему.       Сидя у стены и прислушиваясь к бормотанию Гермионы о том, как все прошло, девушка наблюдала за слизеринцем и изумлялась тому, каким он был рядом со своими — по-глупому шутил, вел себя, как взбалмошный ребенок с завышенной самооценкой. В его отношении к детям было что-то повелительное, как, собственно, и ко всем своим однокурсникам. Он вел себя так, как вел себя обычно, но Джинни первый раз увидела его таким. Она никогда раньше не интересовалась его жизнью, поэтому знала его лишь по патрулированию. По пятницам и наедине с ней Малфой был другим. И ей стало интересно, какой он. И может ли быть, чтобы рядом с ней он был настоящим.

***

      Начались пасхальные каникулы, и из родных домов прилетали совы с шоколадными яйцами и всякими другими сладостями. Стрелка, когда приземлялась, сбила два бокала с тыквенным соком, и все их содержимое оказалось в овсянке слизеринцев. Если гриффиндорцы были морально к этому подготовлены, то чистокровки взбунтовались мгновенно и чуть было не убили бедную птичку.       Когда сова оправилась от шока и смогла улететь, Джинни взглянула на Малфоя и увидела, как он скривлено смотрит на свой завтрак. Паркинсон что-то настойчиво втолковывавала ему и протирала белоснежным платочком стол вокруг него. Иногда она с превосходством посматривала на девушку и скалила зубы. Джинни стало неприятно, и она поспешила закончить завтрак, чтобы уйти восвояси.       В следующие несколько дней девушка видела Малфоя лишь в Большом зале, а в среду смогла увидеть в коридоре: он шел вместе с Забини, а она была одна.       В четверг она столкнулась с ним в библиотеке, хмуро посмотрела и скоро ушла, надеясь, что лицо не покраснело.       Этим же вечером они вместе вышли из Большого зала, и их плечи слегка соприкоснулись. Он мгновенно отошел в сторону, а она пошла за Полумной, которая говорила что-то про прорицание.       А в пятницу... В пятницу она видела его только за завтраком, обедом и ужином, но после отбоя они должны были увидеться еще и на патрулировании — почти час наедине с ним. И чувство все больше поглощало ее, делая уязвимой перед слизеринцем. Она ощущала его в грудной клетке, и страх появлялся там же. Она боялась того, к чему может все это привести, но от страха события ведь не приближаются медленнее. Они наоборот становятся все ближе, и патрулирование не было исключением. Только совсем недавно она лежала в спальном мешке, а теперь прошла уже неделя. Она снова идет с ним... рядом. И опять становится смешно, хотя и страшно.       Малфой чувствует ее настрой, и ему тоже немного весело от того, что приходится идти на одном уровне с ней. Но ему не нужно испытывать подобное. Он пытается убрать такое чувство из себя, чтобы осталось раздражение. Эта часть того, что парень к ней испытывал, никогда не уйдет, потому что, ну, не могла она не раздражать.       - Что ты все улыбаешься? - грубовато спросил он, и уголки ее губ потянулись вниз.       - Тебе-то какая разница?..       - Ненавижу, когда кто-то ведет себя так по-дурацки, - остановившись, ответил он.       Джинни остановилась на пару шагов впереди него и взглянула ему в глаза. В них было холодно, но плескалось еще какое-то чувство. Она не могла понять.       - Тогда сам не веди себя, как флоббер.       - Уизли... - угрожающе начал парень.       - Да, Малфой. Представь себе, я могу грубить, - резко сказала девушка. Ей было обидно от его слов и не хотелось показывать, что он может задеть ее. Она вообще не хотела, чтобы он замечал, что она им интересуется.       - Что с тобой? - Слова вырвались непроизвольно. Он тут же начал корить себя за это. Всю жизнь мог контролировать себя и свои действия, а тут вдруг такое. Со стороны выглядит так, будто он беспокоится.       - Это ты мне скажи, что с тобой не так? - грозно спросила Джинни и подошла к нему ближе, почти вплотную. Она с упрямством посмотрела на него, и было такое ощущение, что она разыгрывает какую-то сцену из театра: слишком уж не так, как чувствовала, вела она себя.       Малфой взволновался от того, что девушка оказалась рядом, но не подал вида. Сделал заносчивое лицо и слишком по-слизерински посмотрел на нее, с прищуром.       - И ты думаешь, я отвечу?       - Не думаю, но мне надоело, что ты ко мне придираешься, - взбунтовалась девушка, сжав кулачки.       - Я тебя учу манерам, Уизли. Можешь поблагодарить, а то...       - Кто ты мне такой, чтобы учить?! - с вызовом спросила она. Ей хотелось услышать ответ на вопрос больше, чем она показывала.       - Взрослый, - растянув губы и слегка коснувшись ее головы ладонью, ответил парень.       - Ты старше меня всего-то на год, - скрестив руки на груди, буркнула она.       - Этого достаточно.       - Что?       Малфой провел рукой по ее шее, затылку, притянул к себе и снова поцеловал. Она была слишком рядом. Его мутило от ее цветочного запаха, от мягких губ, от лица с веснушками. Она была чертовой малолеткой, но его тянуло к ней. Ему нравилось целовать ее. Ему нравилось чувствовать, как она нежно поддается, как она боится. Это была некая зависимость, которая накрывала с головой.       Малфой знал, что пройдет пара минут, и он пожалеет об этом. Он знал, но позволил себе пойти на подобный шаг. Чтобы она не разговаривала.       Слизеринцу не нравилось, когда ей что-то не нравилось. В такие моменты она становилась слишком навязчивой и упертой, а после поцелуя была неуверенной и молчаливой. Такая она была лучше. А еще он любил, когда Джинни перебирала ему волосы тонкими пальчиками. Во всех его действиях скрывались эгоизм и мазохизм одновременно.       Когда Малфой отстранился, увидел прикрытые глаза, маленький носик, а потом и она распахнула свои теплые карие глаза. Парень заметил в них удивление, все ту же неуверенность. Кажется, она хотела продолжения, но ему было необходимо остановиться, потому что все это неправильно. С ней было слишком много всего неправильного.       - Конец.

***

      За ночь девушка не сомкнула глаз, до сих пор осязая на губах его прикосновения. Она не понимала, что испытывает, только знала, что лучше бы сказать Малфою «стоп» и прекратить все это, чем бы оно ни было. Она сама хотела такого, и если бы не ее внутреннее согласие, ничего бы не произошло, но Джинни понимала, что все не так, как должно быть. Ей было больно от того, что слизеринец целовал ее, а после уходил, что доверялся ей, а потом молчал, и в конце концов от того, что наслаждался ее плачем, а затем слету прекратил. Все зависело от того, что придет ему в голову, но девушка такого не хотела. Она решила любыми силами заставить себя спросить у него о том, что происходит.

***

      Через день Джинни разговорилась с Гермионой. Подруга была на седьмом небе от счастья, потому что Рон предложил летом пожить вместе. Девушка ошарашенно слушала речь Грейнджер, и не подозревая до этого, что брат способен на первые шаги. Наверное, он и правда сильно влюблен.       - Сейчас мы становимся все ближе и... у меня мурашки идут по коже, когда я думаю о нем. Джинн, у тебя такой хороший брат!       - Можем поменяться, - хихикнула она.       - Как же! Я надеюсь, что когда-нибудь мы поженимся, и у нас будут рыжеволосые детки. Я буду хлопотать на кухне, а они бегать у меня под ногами. А Рон будет читать газету и пить кофе...       - Рон читать газету?! Ты бредишь!       Они еще долго болтали о всех достоинствах и недостатках Рональда, пока этот самый парень не пришел за своей девушкой, чтобы прогуляться по округе. Из вежливости парочка позвала с собой и ее, но она отказалась, чтобы не мешать влюбленным. Она провожала их тоскливым взглядом, желая и себе такого счастья. И такой любви. Чтобы радоваться каждой минуте, проведенной рядом с любимым, чтобы жить настоящим. А наступила очередная пятница, где Джинни надеялась что-то понять для себя. Она хотела спросить и страшилась ответа. Все так противоречиво. Вроде бы все просто — он идет рядом, и ей нужно лишь подать голос, но он словно пропал. Девушка вдыхала воздух, выдыхала, пыталась заговорить, но не получалось.       - Малфой? - Получилось. Едва ли. Не факт, что она снова сможет произнести хоть слово.       Парень не ответил, но дернул подбородком в ее сторону, показывая, что слушает. Странно, что как обычно не проигнорировал. Она этим вдохновилась.       - Что... что между нами происходит?       - Ничего.       Она сбилась с шага. Сердце на секунду остановилось, а потом застучало в несколько раз сильнее. Кровь прилила к мозгу. Стало жарко и стыдно, а еще противно от самой себя и его слов. На что она могла надеяться? Что Малфой скажет, что любит ее? Джинни издала слабый смешок, и он заметил. Она и сама-то такого не испытывала, чего уж ждать от него. И зачем спрашивала, если все было очевидно с самого начала? Она была глупой и наивной.